RWBY Zero

      Руби подумала, что вселенная, наконец-то, хоть чуть-чуть пошла ей навстречу.       Всё пошло совершенно не так. Каким-то образом Салем контролировала разум Вайсс, и теперь лучшая подруга хотела убить её и сплясать на могиле. Она сама едва могла соображать во время битвы в Куроюри, в большинстве случаев в бою её спасала Блейк. Но когда Вайсс поймала Блейк в ту гравитационную ловушку, когда она пытала её до смерти, Руби совершила то, чего поклялась никогда не делать.       Она сдалась.       Она сделала это в Бесконечном Крае Клинков, пообещав затем найти ответ на вопрос Арчера, найти способ спасти одну жизнь, не беря взамен другую. И она нашла.       Но не сразу. Потому что в тот момент, когда всё, что она могла слышать, было страдальческими криками Блейк и дьявольским хихиканьем Вайсс, она сдалась. Она действовала, обуянная ужасом, и застрелила свою собственную партнершу Пулей Истока, надеясь, что это спасет её подругу без убийства её лучшей подруги.       Пуля не сработала, Руби не знала почему, но Вайсс, судя по всему, напугало достаточно, чтобы она отпустила Блейк, а Сан сумел поймать девушку-фавна до того, как та рухнула на землю. Но они всё равно были обречены, и, даже с доблестной защитой Арчера и неотступной обороной Мордред, Руби не могла придумать выход. Она не могла спасти своих друзей.       А затем небо разверзлось, и Янг, как всегда, пришла к ней на помощь.       Это была словно сцена в одном из её комиксов. Её сестра, которую она в последний раз видела изломанной и коматозной, спустилась с небес огненным шаром верхом на молнии. Она уничтожила Королеву Лансеров с одного удара и мощно приземлилась перед Руби со Слугой Райдером из кого бы то ни было на её стороне. И он был тем ещё персонажем сам по себе.       Это не было тем воссоединением команды RWBY, на которое она надеялась, но, по крайней мере, все они пережили его, включая Вайсс. Она не думала, что когда-нибудь снова испытает чувство благодарности к Эмеральд после того, что случилось с Пенни, но преступница избавила девушку от мысли, что её друзьям придётся убивать друг друга. Разумеется, она лишилась этого чувства благодарности, когда узнала от Блейк, что именно Эмеральд похитила Вайсс и доставила наследницу Шни к Салем.       Тем не менее Руби испугалась, когда Янг увидела её. Она знала, что у неё не было другого выбора, кроме как оставить Патч, оставить Янг. Мир находился под угрозой, и если бы она осталась дома, то просто привлекла бы туда вражеских Мастеров. Но она всё ещё покинула свою сестру, сестру, всегда находившуюся рядом с ней, поддерживающей её и называвшей особенной, даже когда сама Руби хотела быть просто «нормальной». Она оставила свою сестру позади, в коме и сломанной. Она не стала бы винить её, если бы глаза Янг вспыхнули багровым в тот же миг, как заметили её.       Вместо этого, сестра со слезами заключила Руби в объятия и сказала, что любит её.       Она подумала, что вселенная, наконец-то, хоть чуть-чуть, но пошла ей навстречу.       Ей следовало догадаться сразу.       — Папа… умирает?       Они все переместились в лес неподалеку от Куроюри, сидели и стояли в кругу, обмениваясь произошедшим. Янг стояла напротив Руби, куртка, ранее взятая Мордред из шкафа, теперь снова украшала её фигуру (и что не было забавно заставлять Рыцаря Предательства отдать её).       Её длинноволосая сестра серьёзно кивнула, её глаза увлажнились, но она сумела сдержать слезы. Наверное, она уже давно выплакалась.       Руби — нет. Ее серебряные глаза вскоре стремительно наполнились влагой, отчаяние сокрушило её подобно каскадному водопаду.       И всё за-за него.       Руки Руби сжались в кулаки.       — Кирей, — прорычала она.       Всё возвращалось к нему. Он притворялся её другом. Он едва не убил Янг. Он позволил планам Синдер уничтожить Вейл, а затем ударил ту в спину, чтобы начать Войну за Грааль. А теперь он загнал её отца в ловушку по всё нисходящей спирали агонии и смерти.       Это заставило её ещё раз пережить свой собственный провал с Пулей Истока.       И всё же, Руби пришла в беспокойство из-за самой себя. Она никогда раньше не испытывала того, что ощущала к Кирею, но сразу же поняла, что это такое. Ненависть.       Руби никогда раньше никого не ненавидела. Вайсс раздражала её в начале их общения. Она недолюбливала Торчвика из-за его преступной деятельности и радовалась, когда его поймали. Но она всё ещё испытывала чувство сожаления по поводу его гибели во время Падения, даже если его смерть, в сущности, предотвратила её собственную.       Она не станет грустить о Кирее.       Она найдёт его. Она найдёт его и заставит страдать.       И это напугало её больше, чем что-либо ещё.       Она почувствовала, как сильная рука обхватила её за плечи. Она подняла глаза и увидела, что дядя Кроу смотрит на неё сверху вниз, с лицом твёрдым, но явно напряжённым.       — Не волнуйся, малышка, — утешил он её. — Твой старик сильнее, чем кажется. Если кто и сможет выдержать, так это он.       Руби оценила его усилия, но даже сквозь свои слёзы, она видела, как в уголках его глаз появляются его собственные, маленькие, словно булавочные уколы.       С её отцом было покончено.       Все в круге, кроме Оскара, до сих пор не пришедшим в себя, бросали на нее сочувственные и сострадающие взгляды. Даже Мордред, по-прежнему находящаяся в доспехах, возвышаясь над Жоном, использующим своё Проявление, чтобы ускорить исцеление Блейк. Нора и Рен располагались рядом со своим лидером, а Сан опустился на колени рядом с девушкой-кошкой. Слуга Янг, Искандер, стоял рядом с ней, его некогда пылавшее энергией лицо было торжественным и серьёзным.       Единственным, кто не смотрел на неё, был Арчер. Его взгляд был прикован к собственным рукам, а его лицо захлестнула волна непонятных эмоций.       Учитывая другие новости, рассказанные Янг, она не могла его осуждать.       — Кирицугу Эмия, — грозно пробормотал он. — Вы абсолютно уверены, что это настоящее имя Ассасина?       — Так его называли папа и Кирей, — подтвердила Янг. — Откуда ты его знаешь? Я думала, что вы, Героические Духи, древние или что-то типа того.       — Это сложно, — ответил Арчер. — Достаточно сказать, что его идеалы сделали меня тем, кем я есть сегодня. Я не понимаю, как он стал Слугой. Он говорил мне, что не смог стать героем.       — Ну, он определённо не фанат Кирея, так что это плюс для него как по мне, — заявила Янг. — Он потратил всё время, пытаясь вытащить нас оттуда.       — Хм, это может быть немного… мрачно, но если этот парень, Кирицугу, так сильно ненавидит Кирея, то почему он остаётся его Слугой? — поинтересовался Сан. — Я имею в виду, да, это было бы довольно крайней мерой, чтобы предпринять, но с вами, Слугами, крайности обычно в порядке вещей.       — Потому что Кирицугу Эмия ведёт долгосрочную игру, — объяснил Арчер. — Он готов рискнуть быть вынужденным убивать Киреем, если это даст ему больше времени, чтобы выяснить, как ликвидировать Кирея в свой черёд. Задача, которая, вероятно, затруднёна каким-нибудь Командным Заклинанием. Кроме того, он хорошо осведомлён о том, что Кирей знаком с Войной Святого Грааля. Если бы он остался без Слуги, то просто украл бы его у другого Мастера, с Гильгамешем, стоящим у него за спиной. Пока у него есть Ассасин в подчинении, Кирей не может позволить себе обеспечивать магической энергией большее количество Слуг, тем более, что Гильгамешу всё равно потребуется много сил во время сражения.       — Но ему не нужны они, чтобы выживать, верно? — спросил Жон. — У него есть физическое тело, как у моей мамы?       — Они пришли в это время схожим образом, поэтому так и должно быть, — сделал вывод Кроу. Его рука сбоку от него дрожала. — Кирицугу Эмия… Саммер никогда не говорила о нём ничего плохого, но из её рассказов он звучал как самый опасный человек на свете.       — У него больше прав на это, чем у большинства, — с горечью подметил Арчер.       — Как и у Кирея, — прорычала Янг. — Аура сама по себе малоизученная наука, и добавление к ней магии не облегчило работу врачам, — она остановилась на мгновение, её хмурый взгляд усилился ещё больше. — Мать сказала, что Грааль — единственное, что может его исцелить.       Ах, да. Было приятно узнать, куда исчезла Рейвен после того, как они вернулись из Мрамора Реальности Арчера. Хотя Руби оказалась вполне счастлива не встретиться с Гераклом снова, когда вернулась в свой собственный мир, её озадачило внезапное отступление тёти. Теперь же она смотрела на женщину куда добрее. Та отправилась, чтобы прийти на помощь к их семье, даже если оказалось уже слишком поздно. Даже тогда она смогла бы с лёгкостью напасть на Янг и Искандера с обоими своими Берсеркерами, чтобы на шаг приблизиться к Граалю.       Но не напала. Она позаботилась о том, чтобы они оценили своё новое положение (скорее всего, в попытке заставить Янг передать Искандера, но всё же...), и когда ей сказали уйти, она ушла, даже не возобновив свою атаку на их группу.       Этого оказалось достаточно, чтобы повысить мнение Руби о матери своей сестры. Возможно, если они встретятся вновь, ей удастся убедить её присоединиться к ним по-настоящему, вместо того, чтобы пытаться забрать их Слуг. Им нужно прийти к компромиссу насчёт своих желаний к Граалю.       Разумеется, она так же убила последнюю Деву Весны, так что необходимо было учитывать ещё и это. Но, как однажды ей сказал Арчер, Война Святого Грааля заставит её заключать союзы с людьми, с которыми она бы предпочла этого не делать. И каковыми бы ни были её грехи, Рейвен всё равно оставалась лучше Салем.       Кроу кивнул.       — Рейвен лжёт о многом, но не на этот раз. Саммер говорила, что получила около двадцати Пуль Истока от Кирицугу. Она никогда не испытывала никаких угрызений совести, используя их на Гримм, при необходимости, но всегда колебалась, когда дело касалось людей. Сказала, что видела, как её старик применял эти патроны на людях, и что нет спасения тем, в кого они попали.       — Но Грааль может сделать почти всё, — произнёс Арчер. — Пока у него есть метод, его мощность почти беспредельна.       Глаза Янг загорелись (в хорошем смысле, не от гнева).       — Тогда мы можем его спасти! — приободрилась она. — Мы взаправду можем его спасти!       Она повернулась к Жону.       — Жон, я знаю, что у тебя наверняка есть своё собственное желание, но, пожалуйста, помоги нам сделать это. Речь идёт о нашем с Руби отце.       Жон скривился, капля пота стекала по его лбу.       — Я знаю, Янг. Я встречался с ним в вашем доме. Он дал мне несколько советов и помог отправить письмо моей семье. Он выглядел как по-настоящему отличный человек. Но…       Глаза Янг сузились.       — Но что?       — Но, я знаю, что ужасно так говорить, но на карту поставлены более важные вещи, — напомнил всем Жон. — Салем — бессмертна, непобедима. Единственное, что может раз и навсегда убить её и покончить с Гримм — это Грааль. Поверьте мне, я не хотел бы ничего больше, чем использовать его силу, чтобы вернуть Пирру и мою маму, но я не могу. Мы не можем. Мы не можем жертвовать живыми, чтобы вернуть мёртвых.       Янг в ярости стиснула кулаки.       — Мой отец не умер. Ещё нет. Мы всё ещё можем спасти его.       — И оставим кого умирать? — спросил Жон.       Янг зарычала. Она развернулась и ушла прочь, в лес.       Руби вздохнула.       — Я пойду, поговорю с ней.       — Может, лучше дать ей время успокоиться, — посоветовал Искандер. — Такие вести никогда не бывает легко услышать, и не дать возможности осознать их, может иметь неприятные последствия.       — Она — моя сестра, — запротестовала Руби. — Она никогда не причинит мне вреда.       — Не умышленно, — уступил Искандер, — но если бы это был единственный способ причинить вред, то мир оказался бы намного проще.       Руби покачала головой и умчалась прочь. Она не могла не попытаться помочь только потому, что боялась.       — Янг! — крикнула она. Она приблизилась к своей топающей сестре. — Янг, стой!       Она схватила её за плечо, и две сестры оказались лицом к лицу. Глаза Янг уже успокоились до фиолетового цвета.       Руби вздохнула.       — Ты же знаешь, что Жон ничего такого не имел в виду. Он не пытался быть жестоким.       Янг фыркнула.       — Да, я знаю. Просто… я не могу поверить, что он был так расчётлив. Нельзя же так просто оценивать жизни людей.       — Это — нехорошо, — сглотнув, уступила Руби. — Но мы должны. Это наша работа как Охотниц.       — Ха, ты говоришь так же, как он, — хохотнула Янг. Однако смех утих, когда она глянула на лицо Руби и увидела, что та крайне серьёзна. — Что? Ты согласна с ним? Ты хочешь просто позволить папе умереть?       — Дело не в том, чтобы позволить папе умереть, — возразила Руби. — А в том, чтобы… спасти как можно больше людей.       Боги знали, что эти слова разрывали ее изнутри при произнесении. Больше всего на свете ей хотелось бы помчаться обратно на Патч и вылечить своего папу, а затем утопить себя в его объятиях. Но Грааль был единственным способом уничтожить Салем. Если бы она использовала его силу для чего-то ещё, то обрекла бы несметные тысячи, миллионы людей на страдания от Гримм, опозорив всё, за что боролся её отец, всё, за что умерла ее мать.       Как смог бы её отец смотреть ей в глаза, зная, что она пожертвовала всем человечеством ради него?       — Кроме того, Жон ни на что не заставлял меня соглашаться. Как он и сказал, он хотел использовать Грааль, чтобы вернуть Пирру вместе с Артурией. Я убедила его, что это — именно то, что мы должны сделать, — открыла Руби.       Глаза Янг округлились от потрясения.       — Ты? Но как?       Руби с трудом оправилась, сбитая с толку резким переходом Янг из состояния гнева.       — О, ты знаешь, то, что мы выучили в школе: логические аргументы, эмоциональные воззвания…       — Нет, нет, не то, — прервала её Янг. — Ты… убедила его не спасать людей? Это… это не похоже на тебя, Руби. Ты всегда хотела всех спасти.       Руби уставилась вниз, со взглядом, полным смирения.       — Я всё ещё хочу. Но я не могу. Никто не может. Арчер показал мне это.       — Арчер? Твой Слуга?       — Да, — подтвердила Руби. — Это было сразу после того, как мы ушли от Геракла. Мы были в его Мраморе Реальности. Он пытался убить меня. Жон подбодрил меня и….       — Подожди, что?!       Руби приподняла бровь.       — Жон подбодрил меня?       — Нет! Твой Слуга пытался тебя убить! — взорвалась Янг. Её глаза вспыхнули малиновым. — Он — труп.       Руби панически взвизгнула. Она позабыла, что они намеренно упустили эту деталь, когда навёрстывали упущенное для Янг, главным образом для того, чтобы избежать её нынешней реакции. Девочка с красным плащом встала как вкопанная перед своей сестрой и дико замахала руками.       — Нет, нет, нет, нет, нет! Янг, мы давно уже всё уладили! Всё в порядке! У нас всё хорошо!       — Он. Пытался. Тебя. Убить.       — Да, но он пытался помочь!       — Как?       — Он беспокоился, что я в конечном итоге так отчаюсь, спасая людей, что приму предложение от изначального воплощения человечества стать бессмертной машиной для убийств, как и он, потому что он является двойником мамы из альтернативного времени!       Это выбило Янг из её ярости.       — Что?       Руби задыхалась.       — Ага. Это немного сложно. Но всё дело в том, что он пытался помочь. И он всё ещё хочет помочь. Он помогает мне тренировать мои серебряные глаза. Мы бы не выжили в Куроюри без него.       Янг не выглядела полностью убеждённой, но, в конце концов, испустила вздох, что являлось явным признаком того, что она смягчилась.       — Хорошо. Он будет жить. Но если он хоть чуть-чуть глянет на тебя неправильно, Райдер размажет его как пасту.       — Достаточно справедливо.       Янг не казалась успокоенной.       — Руби, … я не могу позволить папе умереть. И я не могу поверить, что и ты не со мной.       — Я не хочу этого, — заверила её Руби. — Но если мне придётся выбирать между ним и миром… он бы хотел, чтобы я выбрала мир.       — Но ты никогда не выбирала что-то одно, — ответила Янг. — Ты — бунтарь, Руби. Ты делаешь невозможное возможным. Ты всегда находишь другой способ.       Руби нахмурилась.       — Я посмотрю, Янг. Если есть способ достичь и того и другого, я с радостью сделаю это. Но если нет, … Янг, … мы должны поступить правильно.       — Как может быть правильным позволить папе умереть?       — Это — правильно, — мрачно заявила Руби, из её глаз потекли слёзы. — Просто это очень непросто.       Кулаки Янг сжались, но её глаза больше не вспыхнули. Она знала, что Руби права. Если бы не знала, то разозлилась бы на Жона ещё сильнее. Это не сделало слёзы, катящиеся по её лицу, менее печальными.       Она вытерла рукой глаза.       — Ты можешь… дать мне время побыть одной?       Сердце Руби упало. Они только что воссоединились. Она повернулась, чтобы уйти, но, повернувшись, остановилась и оглянулась.       — Я тебя люблю.       Она не получила ответа. С сокрушённым сердцем она направилась обратно на поляну.       — Руби.       Она повернулась кругом на неожиданный оклик. Она повернулась как раз вовремя, чтобы её обняли. Слёзы выступили у нее на глазах, когда она почувствовала, как рыдания Янг дождём хлынули ей на плечо.       — Я тоже тебя люблю.       Они стояли друг с другом, обнимая сестру, так сильно любимую, и по которой скучали так долго. Две Мастер, Две Охотницы.       Но в первую очередь всегда две сестры.       Две сестры, любящие друг друга.

***

      Руки Жона полыхнули Аурой, когда его Проявление укрепляло Блейк. Медленно, кусочек за кусочком, шаг за шагом, её раздробленные руки снова соединились.       — Как ты сделал это с Руби посреди боя? — заметила Блейк. — Выглядит слишком медленно, чтобы использовать во время боя.       Жон издал смешок.       — Я тогда запаниковал. Я не знал, что происходит и просто вбухал в Руби столько энергии, сколько смог. Так что это могло быть естественным, а, может, мне просто повезло.       — Ясно, — заметил Сан с того места, где он сидел рядом с ними. После ухода Руби и Янг, Рен и Нора ушли, чтобы поговорить наедине. Искандер куда-то удалился, пока Кроу готовил Оскара к сеансу исцеления после Блейк. — Ты не знаешь, как это работает, поэтому действуешь медленно, чтобы ничего не пошло не так.       — Именно, — подтвердил Жон.       Конечно, он не упомянул о том, что его больше всего волновало случайное поглощение Ауры Блейк, как вышло с силой его мамы. Обладая столь опасной способностью, он должен был быть уверен, что не воспользуется ею, не осознав этого, снова, особенно при исцелении своих друзей. Даже если ему пришлось пойти на откровенность с Янг, он никогда не желал причинить боль никому из своих товарищей.       Само собой, не только он зависел от его Ауры.       — Эй, Сэйбер! — обратился Жон. — У тебя по-прежнему всё хорошо? Тебе достаточно Ауры, чтобы подпитывать себя?       Не получив ответа, Жон повернул голову и увидел Мордред, прислонившуюся к дереву, рядом с ней лежал Экскалибур внутри Авалона. Её руки скрестились на груди, а лицо в задумчивости сморщилось. Честно говоря, немного странно было видеть её в подобном состоянии.       — Сэйбер! — позвал Жон. — Мордред!       Рыцарь Предательства вздрогнула.       — А? Ты что-то сказал, Мастер?       Жон с беспокойством посмотрел на свою Слугу.       — Я хотел убедиться, что моё Проявление не причиняет тебе вреда, как Удар Воздуха. Ты и так провёл больше времени с напряжением праны, чем следовало.       — О, — отметила Мордред. — Нет. Всё в порядке, Мастер. Я ничего не чувствую.       — Твоё увеличение силы не должно затрачивать почти столько же Ауры для использования, как Удар Воздуха. В конце концов, твоё Проявление — это естественное продолжение твоей Ауры, — объяснил Арчер. — Удар Воздуха же — намного более продвинутое практическое применение Ауры, чем всё до этого.       Жон нахмурился.       — Есть ли способ уменьшить его затраты? Вряд ли он окажется полезен, если оставит Мордред без сил или заставит меня потерять сознание.       Несколько дней назад Жон даже и не подумал бы попросить Арчера о помощи после произошедшего в Бесконечном Крае Клинков. Но Руби попросила его дать этому человеку шанс доказать, что он действительно на их стороне, и Жон не знал, как назвать его действия в Куроюри, если не совершенно точным свидетельством этому. Он был обязан Слуге Лука своей жизнью и, что ещё важнее, жизнями своих друзей. Человек, который когда-то был Широ Эмией, по-прежнему оставался для него загадкой, но заслужил его доверие.       Арчер потёр подбородок при размышлениях.       — Практика, прежде всего. Ты должен заставить свою Ауру стать более привычной к силе твоей матери, выяснить точно, как лучше всего включить её в энергию, которой ты владеешь. Я бы посоветовал попытаться разобраться с его функцией Невидимого Воздуха в качестве отправной точки.       Жон кивнул.       — Невидимый Воздух, ясно. Спасибо, Арчер. Если повезёт, я смогу использовать его, чтобы…       — Как ты владел Калибурном? — спросила Мордред странным даже для неё голосом. Обычно, она вся пылала, когда ей что-то требовалось.       Но Жон узнал название клинка. Мама рассказала ему всё о Мече Отбора. Он не думал, что тот являлся божественной конструкцией, поэтому Арчер теоретически мог спроецировать его. Но когда он его видел? Он был Мастером мамы в своей Войне Грааля, но разве у неё не было только Экскалибура, когда её призвали в качестве Слуги?       Арчер вздохнул.       — Значит, ты заметил. Какая досада. Будь уверен, у меня нет настоящего меча. Это была просто проекция.       — Я не это сказал, — прорычала Мордред. — Я сказал: как ты им владел? Прямо перед тем, как явился Райдер, клинок светился. Ты собирался высвободить его силу. Только отец делал это когда-либо прежде.       Арчер вскинул бровь.       — Это была подделка. Моя подделка. Если она позволила мне воссоздать её, то почему бы ей не позволить мне ею воспользоваться?       — Подделка, — пробормотала Мордред. — Разумеется. Вот почему. Ты смог использовать её, потому что это была подделка. Ничего больше.       Жон оказался сбит с толку. Почему Мордред так сосредоточилась на этой детали?       — Признаюсь, это оказался не тот упрёк, который я ожидал от тебя, — проговорил Арчер. — Я ждал гораздо большего огня… ах. Тебе не нужно ревновать. Если бы мне пришлось пройти испытание отбора, я бы тоже не смог извлечь меч из камня. Я не достоин и не годен на роль короля.       — Что ж, я — достоин! — заорала Мордред. — И я буду. Я выиграю эту Войну, шут. Я выиграю эту Войну и вытащу меч из камня.       — Это твоя привилегия — попытаться, если ты выйдешь победителем, — признал Арчер. — Но если ты считаешь себя достойным, почему тебя больше беспокоило то, что я могу владеть Калибурном, а не то, что я его сделал?       Этот вопрос действительно возник в голове у Жона. Всякий раз, когда он видел, как Мордред говорит о чём-то, что принадлежало его матери, она становилась сумасшедшей собственницей, утверждая, что теперь эти вещи принадлежат ей по праву, как преемнику. То, что она так спокойно отнеслась к тому, что Арчер смог воссоздать изначальный меч мамы, было... действительно не в её духе.       Что-то было не так.       Глаза Мордред полыхнули гневом.       — Заткнись, шут! Меня не волнует, что ты можешь сделать какую-то подделку, какое-то простое подражание величию отца! Я — его единственный настоящий наследник!       Она развернулась, схватила Экскалибур с Авалоном и затопала прочь в лес.       — Тебе следует пойти за ней, — посоветовала Блейк. — Я чувствую себя вполне в порядке, и Оскар стабилен. Тебе нужно пресечь это в зародыше, пока она не пошла под откос.       — Ты заметила эту её склонность, не так ли? — подметил Жон.       — Было трудно не заметить, — отозвался Сан.       — Тебе надо идти, — согласился Арчер. — Это проблема, с которой ей необходимо встретиться, но я не знаю, справится ли она лучше в одиночку.       Жон удивился.       — Без обид, но с каких пор тебе не всё равно что она чувствует?       — С Куроюри, — пояснил тот. — Потребовалось трое Слуг, чтобы отогнать этого Слугу Альтер, и с Кастер стало ясно, что он не единственный Героический Дух под командованием Салем. Если мы не объединимся, у нас нет шансов остановить её. Никто не может противостоять такой силе в одиночку.       Блейк посмотрела вниз с задумчивым выражением лица. Сан успокаивающе положил руку ей на плечо.       Позже Жону нужно будет спросить, в чём дело. На данный момент Арчер был прав.       У него была сестра, нуждающаяся в помощи.

***

      Уоттс вздохнул, глядя на кабинет Лайонхарта. Он знал, что Мистраль едва ли был самым строжайшим из королевств, когда дело доходило до профессиональности, относясь скорее к "гуманитарным", и, следовательно, в Хейвене присутствовало гораздо больше безделушек и бесполезных артефактов внутри его стен. Но мог ли человек, руководящий им, по крайней мере, попытаться иметь в своём кабинете хоть немного функциональности? И впрямь, со всеми полками, заполненными бесконечными ордами старинных книг и различными диковинами, это больше смахивало на музей, чем на место работы.       Сам директор уехал на заседание Совета Мистраля, великодушно предложив отложить учебный год, чтобы преподаватели Хейвена смогли принять активное участие в борьбе с нападением Гримм, вспыхнувшим по всему королевству после того, как каждая семья в Аниме стала свидетелем ужаса падения Бикона. Как следствие, в ближайшее время студентам Академии не придётся находиться рядом с учебным заведением. Удобный побочный эффект для того, чтобы держать детей подальше от планов Королевы.       Леонардо доказал свою полезность с тех пор, как ворвался во владения Гримм, требуя возвращения своей драгоценной ученицы, юной Девы Весны. Несмотря на всю его браваду, когда королева заставила его понять, что его подопечная не была похищена, а отказалась от своего правого дела, а также продемонстрировала ему в полной мере то, что, как Озпин сказал ему, они способны победить, храбрость фавна испарилась, обратившись в страх. Сломленный Охотник умолял о каком-то помиловании.       Салем, в своей безграничной мудрости, даровала ему его. Пока он оставался верным.       Она даровала многим бывшим врагам такое прощение. Всего девятнадцать лет назад сам Уоттс, не ведая о том, соревновался в Пятой войне Святого Грааля с Матерью Гримм. Он отчаянно искал выхода после того, как его самый надёжный коллега предал его, вслед за его братом, укравшим их разработки, чтобы повысить свой престиж у Николаса Шни. Он был так зол на Джеппетто, что обратился к тому, что раньше считал детскими фантазиями.       Естественно, он не мог считать их таковыми, когда Райдер ожил прямо перед ним.       Однако это не облегчило ему дело. Несмотря на свою мощь, его Слуга постоянно отказывался атаковать изо всех сил тех, кто не мог причинить ему вреда. В чём смысл обладать почти полной неуязвимостью, если ты ею не пользуешься?       В конечном итоге гордость Ахиллеса убила его. Он сделал себя уязвимым для «честной битвы» и Берсеркер Рейвен Бранвен прикончил его. Этот идиот даже имел наглость умереть с улыбкой на лице, довольный поражением. Неудачей.       Уоттс глянул на единственное чёрное Командное Заклинание на правой руке и оскалился.       По крайней мере, он мог рассчитывать на то, что с Райдером Альтером избежит такого рода проблемы.       Богато украшенные двойные двери кабинета распахнулись, и в них вошли его соратники.       Эмеральд и Кастер выглядели так же, как и тогда, когда он видел их в последний раз много месяцев тому назад. С тех пор уличная крыса немного прибавила в мускулах, но в целом они остались прежними. Хотя сейчас они обе стояли гораздо ближе друг к другу, чем прежде.       Может, девчонка всё-таки справилась с утратой Синдер?       Он никогда не встречался с теми другими, что вошли, но знал, кто они. Королева озаботилась рассказать ему о том, что произошло в замке. Лансер Альтер был таким же устрашающим, как и ожидалось, но именно мисс Шни привлекла его внимание.       В конце концов, она была его племянницей.       Он мог разглядеть частичку Жака в ней. Её высоко вздёрнутый подбородок, её надменные глаза, казалось, смотревшие сверху вниз на всё, что они видели. Но, к счастью, она была в основном Шни, в конце концов, семья обладала сильной генетикой. Даже в неволе у Салем волосы девушки по-прежнему сияли безукоризненно совершенной белизной, с которой Жак никогда не мог сравниться, сколько бы ни пудрил свою собственную голову. Тем лучше, он не питал никаких нежных чувств к крови своего брата, но, по крайней мере, ему не придётся вспоминать об этом ублюдке всякий раз, когда придётся смотреть на его отродье.       Жак так отчаянно хотел присоединиться к высшему классу атласского общества, но элита королевства всегда смотрела свысока на простого командира службы безопасности ПКШ. В то время как Николас Шни был с ним дружен, Жак воспринял эту доброту и превратил имя Шни в некоего рода Святой Грааль, нечто такое, что ему следовало заполучить и превратить в свою собственность. Для достижения этой цели он украл медицинские разработки Уоттса, чтобы снискать расположение семьи, и когда Шни поверил своему доверенному человеку, а не "коварному" ученому, Артур был опозорен во всем научном сообществе, о нём говорили в том же духе, что и про этого сумасшедшего Мерло.       Только его дорогой друг и давний партнер по исследованиям Джеппетто Полендина поверил ему, и они вдвоём приступили к работе над новым проектом, чем-то, что восстановит репутацию Артура и даже более: андроид, способный мыслить самостоятельно и, сверх того, обладающий Аурой. Дать силу души неорганическому существу означало вознесение дуэта на вершину всего научного сообщества.       Но прогресс был медленным. Оказалось трудным получить точные данные без более инвазивных экспериментов. Джеппетто привлёк тех немногих испытуемых, находившихся у них на примете, но не смог убедить их зайти дальше, так как вскоре отвлёкся в связи с гибелью его дочери в какой-то автокатастрофе или чего-то эдакого. Им нужно было начинать добиваться успехов, или иначе то скудное финансирование, выданное им, испарилось бы.       Итак, Уоттс сделал что должно.       Не то, чтобы он был расистом. Он не хотел причинять боль именно фавнам-подросткам, но их проще было схватить с улицы, чем человеческих. К тому же, меньшее число людей беспокоилось об них.       Некоторые называли эксперименты, проводимые им, ужасными и безнравственными. Уоттс же называл их необходимыми и информативными. За те несколько месяцев он добился большего прогресса, чем они с Джеппетто до этого, в пятьдесят раз. Он приблизился к тому, чтобы действительно достигнуть результата. Всё, что забрал Жак, возвратится с лихвой!       Но затем Джеппето наткнулся на его работу. Глупец пришёл в ужас, обозвал его безумцем. Власти прибыли в течение часа, и Уоттс был вынужден бежать. Преданный снова.       Он оказался приятно удивлён, когда увидел, как план Синдер разорвал на куски андроида, носившего имя его старого друга во время фестиваля Вайтела. Лицемер, вероятно, сохранил его данные для себя и завершил проект, при полном одобрении военных Атласа, не меньше. Он находился в таком приподнятом настроении, что даже подумывал лично поблагодарить Синдер, когда она бы вернулась, чего, разумеется, не произошло.       После, он испытал невероятную эйфорию, наблюдая за пытками своего брата Провидцем-Гримм. Буйный идиот так и не позволил сломить свою дурацкую гордость, но его мучительные вопли под натиском Провидца забавляли достаточно. Правосудие было приятно.       И теперь хвастун оказался уничтожен. Его сын умер, одна из дочерей выступила против него, а его самого отправили к «Белому Клыку» под бдительным надзором Хейзела и его Слуги. Если Уоттс знал его так же хорошо, как думал, этот балбес, скорее всего, пытался придумать план побега. Как будто бы он был ровней Последнему Герою.       В самом деле, Уоттс не мог быть счастливее. У него не имелось схожести с покойным Тирианом. Ему не нужно было разрывать брата на части голыми руками. Нет, достаточно было просто знать, что Королева свершила правосудие, обещанное ему. За эту верность она заслужила его.       Кроме того, он не мог отрицать, насколько очаровательным был предложенный ею финал. Научные выводы были слишком радикальны, чтобы их можно было отвергнуть. Даже если он не выживет, он просто обязан увидеть, что произойдет.       Но это на будущее.       На данный момент у него имелись дела с детишками.       — Вы опоздали.       Эмеральд впилась взглядом в Вайсс, прежде чем снова посмотреть на него.       — Мы задержались. Мы столкнулись с вражескими Мастерами.       — Чудесно, — саркастически проговорил Уоттс. — Я полагаю, что они теперь мёртвые вражеские Мастера?       — Не совсем.       Уоттс вздохнул.       — Неужели, детишки, вы хотя бы не можете притвориться компетентными?       Кастер нахмурилась.       — Их было трое.       — Альтер стоит как минимум двух обычных Слуг, — выбранился Уоттс. — Вы должны были стоять вровень. Если, конечно, только с вашими Слугами что-то не так?       Лансер Альтер нахмурился.       — Подбирай свои следующие слова тщательнее, доктор.       — Достаточно, — произнесла Вайсс. Она смотрела на Уоттса своими неестественными золотыми глазами, не осознавая даже сейчас, на кого именно они смотрят. — Королева приказала нам отступить. Итак, мы отступили.       — Именно, — продолжила Эмеральд. — А теперь нам известны личности трёх Мастеров, и куда они направляются.       Уоттс приподнял бровь.       — Что ж, тогда, говорите.       — Руби Роуз, Жон Арк и Янг Сяо Лонг, — с ожесточением перечислила Вайсс.       — Все они с Кроу Бранвеном и направляются сюда, — закончила Эмеральд.       Уоттс ухмыльнулся.       — Великолепно.       Кроу не мог знать, что Лайонхарт обернулся против них. Когда он придёт за информацией, Леонардо выведает все, что сможет, о вражеских Слугах и охоте на своенравную весеннюю Деву. А потом, когда Хейзел вернётся со своей миссии с «Белым Клыком», они смогут одним махом уничтожить маленьких пешек Озпина и уничтожить половину конкурентов за Святой Грааль.       — Я полагаю, что вы не смогли что-нибудь выяснить о вражеских Слугах? — поинтересовался Уоттс.       Вайсс фыркнула.       — Сэйбер настолько сильна, насколько и ожидается от представителя её класса, нам придётся противостоять ей нашей собственной. Кастер не следует сталкиваться с ней один на один. Арчер изворотлив, но ничего такого, с чем Лансер Альтер не смог бы справиться. А Райдер…, ну, нам известно его настоящее имя.       — В самом деле? — Уоттс вскинул бровь, поневоле впечатлённый. — Как вам это удалось?       — Глупец провозгласил его сам, посреди поля боя, если можете в это поверить, — хихикнула Вайсс, на её губах появилась слабая улыбка. — На самом деле, это было довольно забавно. Наблюдать, как он объявляет себя «Искандером, Королём…»       — ИСКАНДЕР!       Крик пронесся в воздухе и отразился в мозгу Уоттса, словно пушечный выстрел. Доктор упал на колени, когда его мозг шарахнулся от этого воя.       Книжный шкаф, ведущий в потайной ход, где хранился Провидец, выданный Салем Лайонхарту, разбился вдребезги. Вайс и Эмеральд, пошатываясь, отступили от обломков, в то время как Кастер и Лансер Альтер выдвинулись вперёд.       Из пыли показалась тень. Титанических размеров мужчина, возвышающийся даже над Лансером Альтером на несколько футов, вылетел из пещеры. Всё его тело было тускло-чёрным, со странными иероглифами, нарисованными на коже грязью Королевы. Золотые наручи украшали его руки, и такой же сложный пояс поддерживал пурпурную юбку вокруг талии. В руках он держал пару боевых топоров, и странное оружие сверкало изумрудным огнём на каждом лезвии. И такое же зелёное пламя извергалось из рогатой чёрной короны на его голове.       Райдер Альтер обратился строго на Вайсс и затопал ногами, устремляясь к ней.       — Где он? Где Искандер? Где Король Завоевателей?!       Лансер Альтер заступил ему путь с алым копьём наготове.       — Осади назад, приятель. Не следует давить на леди.       Райдер Альтер завыл и поднял топоры. Лансер выставил своё копьё.       Два героя могли столкнуться в любую секунду и, вероятнее всего, подожгли бы здание. Они не нуждались в таком внимании.       — Дарий! — взревел Уоттс. — Держи себя в руках!       Он вложил всю свою силу воли в связь, созданную между ними подарком Королевы в виде Командного Заклинания. Он надеялся, что ему не придётся использовать его, но Райдер обладал Безумным Усилением низкого ранга, так что, возможно, у Уоттса не было выбора.       К счастью, выяснилось, что Королева была на его стороне. Татуировки из грязи Райдера Альтера на короткое мгновение расширились, и когда они втянулись обратно, король неохотно отступил от Лансера.       — Я обязан встретиться с ним, — рычал сумасшедший, его тело тряслось от ярости. — Я встречусь с ним.       Уоттс усмехнулся, поднимаясь на ноги. Он отряхнулся и раздражённо посмотрел на своего Слугу. Дарий Третий, как сообщила ему Королева, был последним царём древней империи под названием Персия. Очевидно, он боролся изо всех сил, чтобы защитить свои владения от какого-то выскочки, имевшего наглость совершить вторжение, но, в конечном итоге, потерпел сокрушительное поражение, предан и убит своими же собственными губернаторами. Отсутствие финальной битвы с его величайшим врагом оставило ему кислый привкус во рту, когда он взошел на Трон Героев.       Уоттс надеялся, что он больше не выйдет из-под контроля. Ему не хотелось повторения того же самого, что и с его последним Слугой.       Лансер Альтер снова глянул на Вайсс, коротко кивнувшей ему. Копейщик опустил оружие. Сама Вайсс смотрела на Райдера Альтера с выражением… нет, не отвращения. Осознания? Как будто зрелище безумия Слуги было неприятно ей, но не само по себе.       Без разницы. Это не имело большого значения.       Он посмотрел на ребятишек.       — Итак, я полагаю, мы согласны оставить этого Искандера Райдеру Альтеру?       Эмеральд пожала плечами.       — У меня нет желания иметь дело с этим болваном, — заявила Кастер.       Лансер Альтер внимательно посмотрел на Дария.       — Если тебе нужно свести счёты, я дам тебе шанс быть первым. Но если ты проиграешь, он — мой.       Райдер свирепо уставился на копейщика, но согласно кивнул.       Уоттс покивал.       — Отлично. Теперь, я уверен, что вы, дети, устали от полета. Устраивайтесь поудобнее и держитесь подальше от посторонних глаз. Мы заляжем на дно и будем собирать информацию, пока не прибудет Хейзел. Затем, мы покажем этому миру мощь Королевы.

***

      Мордред мчалась через лес, с небрежной лёгкостью и безразличием сокрушая деревья. Её доспехи лязгали, когда она топала сквозь листву.       "Да кем себя мнит этот шут?" — в гневе размышляла она. — "Очевидно, он мог владеть Калибурном, потому что это — подделка. Подражание. Прямо как он. Прямо как…"       Она.       Она являлась гомункулом, созданным по образу и подобию отца, чтобы уничтожить его. Существовала причина, по которой и Лансер и Райдер перепутали её с ним. Её мать использовала магию, чтобы манипулировать её существованием настолько, насколько это было возможно, решив создать абсолютное теневое "я", чтобы свергнуть Короля Рыцарей.       Однако Мордред выбрала иной путь, стезю благородного рыцаря, пока не узнала правду. Затем, она напала на Артура Пендрагона, как того и желала Моргана ле Фэй.       Она хотела быть его сыном, его наследником.       Она выбрала стать его погубителем, его тёмным отражением.       Его имитацией.       И это заставило её задуматься… если Арчеру, ещё одной подделке, нужно было лишь воссоздать фальшивый Калибурн, чтобы использовать его силу…       Сможет ли она извлечь настоящий из камня?       Она никогда по-настоящему не задумывалась о том, что будет делать, если выиграет Чашу Грааля, отправится к Мечу Отбора и будет признана недостойной. В конце концов, у нее никогда не было причин сомневаться в том, что она имеет право быть королем. Она — преемник Короля Рыцарей!       Но почему ей хотелось быть им? Почему она отказалась от жизни, её устраивавшей, от жизни доброго и благородного рыцаря, защитника невинных, чтобы принять ту самую судьбу, к которой ее пыталась принудить мать? Которую она сама когда-то изо всех сил пыталась избежать?       Почему она решила убить любого рыцаря Круглого стола, вставшего на сторону её отца, рыцарей, бывших когда-то её друзьями? В конце концов, она знала, что даже если половина окажется на её стороне, другая половина выполнит свой долг и поддержит короля. Она знала, что, по крайней мере, некоторые из них умрут. И всё же она решила выбрать бунт.       Насчёт чего она сочла, что это настолько важно, что она убьёт этих справедливых и благородных воинов только для того, чтобы увидеть, как оно будет выполненным?       Ради народа? Искала ли она спасения для крестьян? Нет. Хотя многие были недовольны правлением Короля Рыцарей из-за его бесчеловечного нрава, она уничтожила бы любого из них, если бы они подняли оружие против её отца. Ей самой нравилось явно неестественное существование короля. Оно так походило на её собственное.       Идеальный король, которого не должно было быть, и искусственный ребёнок, созданный, чтобы его уничтожить. Они были отличной парой.       Чем же тогда это было? Она не могла вспомнить. Самое близкое, приходящее на ум, что она могла вспомнить, было что-то… о…       Королевство.       …       Это? Всё, чем она была? Просто высокомерный, самозваный… узурпатор, слишком жаждущая престола, чтобы позволить кому-либо или чему-либо, о чём она прежде заботилась, встать у неё на пути?       Была ли она ничем не лучше Нукелави, делая всё, что угодно, чтобы получить всё, что ей хотелось? Не заботясь о тех, кто пострадал бы в процессе?       Нет! Нет, она не была монстром! Она заботилась. Она специально заманила своего отца в Камланн, чтобы убедиться, что никто из простолюдинов не попадёт под перекрёстный удар, чтобы быстро положить конец битве, с головой одного из них на пике и одной из их армий, полностью уничтоженной.       Армии, состоящие из рыцарей, рыцарей разделённого Круглого Стола, разрывающихся между Экскалибуром и Кларентом. Её друзья, по обе стороны, готовые умереть за свой флаг и своё дело. Своё дело в войне, начатой ею.       Возможно, мятеж разгорелся уже давно, с тех пор как вскрылось дело Ланселота или даже тогда, когда Тристан, вспылив, выскочил из Камелота, порицая совершенство короля. Но она решила дать ту искру, чтобы зажечь огонь, превративший Камелот в пепел.       Она чувствовала, что заслужила корону, и ради неё начала войну, унесшую тысячи жизней и разрушившую самое близкое когда-либо известное человечеству государство к утопии.       Даже если она не была чудовищем, что она была за рыцарь?       Что за герой?       Герой, никого не защищавший? Убивающий ради власти?       Неужели она и вправду была таким?       Ей не хотелось. Но она не могла больше ничего припомнить.       Её взгляд упал на пояс, на Экскалибур и Авалон, пристёгнутые к её доспехам. Вечнодалёкая Утопия и Меч Обещанной Победы, наконец-то, в её руках. Величайшее оружие её отца в руках его законного наследника. Единственного достойного наследника.       Была ли она им?       Аргх! Вот почему она ни о чём не думала! Всё, что эти раздумья делали — это водили её по кругу! Эти её вопросы, на которые нельзя ответить.       …       Или можно?       Способ доказать, что она действительно превзошла Короля Рыцарей, доказать, что она — достойный король и герой в одном лице.       И он находился прямо рядом с ней.       Мордред выскочила на поляну среди деревьев и обнажила Меч Обещанной Победы. Величайший из священных мечей великолепно сверкал в звёздном свете, сияние его чудесного волшебного золота отбрасывало назад тёмный покров ночи.       Это был единственный способ. Тот самый клинок, которым владел её отец при жизни, подарок Владычицы Озера. Меч, которым владел только тот, кого он считал достойным. Истинный герой.       Она. Она знала это. Она знала.       Она знала.       Она высоко подняла меч и нацелилась в небо. Нет смысла уничтожать взрывом прилегающий лес.       Она влила свою прану в меч, так же как и с Кларентом. Лезвие не светилось, но она почувствовала, как святой клинок впитал её магическую энергию. Всё готово.       Время показать себя героем.       — ЭКСКАЛИБУР!