RWBY Zero

      — ЭКСКАЛИБУР!       Мордред выкрикнула имя святого клинка изо всех сил, её сила хлынула в него, чтобы выпустить в небо ослепительный взрыв золотых мечтаний.       По крайней мере, так должно было произойти.       Вместо этого, лезвие просто качнулось в воздухе, как и любое другое оружие, без свечения, без силы. Просто сталь.       Ничего.       Мордред в потрясении и отчаянии уставилась на меч. Её лицо исказилось в дикой животной ярости. Она сжала хватку на лазурной рукояти.       Нет. Нет, этого не могло случиться. Должно быть, она сделала что-то неправильно. Она ошиблась.       Она снова занесла меч над головой, на этот раз с особой тщательностью измерив прану, направляемую ею в оружие.       — ЭКСКАЛИБУР!       Она снова опустила лезвие. И снова он только разрезал воздух, ни единого пятнышка света, покрывающего его сталь.       Глаза Мордред распахнулись. Она воздела меч над головой и снова опустила его.       — ЭКСКАЛИБУР!       И снова.       — ЭКСКАЛИБУР!       И снова.       — ЭКСКАЛИБУР!       И снова.       — ЭКСКАЛИБУР! ЭКСКАЛИБУР! ЭКСКАЛИБУР!       Со временем, осколки луны стали напоминать слёзы.       Мордред упала на колени. Священный меч продолжал вздыматься над ее головой снова и снова, каждый раз обрушиваясь вниз только серебряной сталью. Ничего не выходило. Что бы она ни делала, сколько бы праны ни вливала и как бы громко ни скандировала, Экскалибур не зажигался, его приговор был очевиден всем.       Неоспоримый вердикт для Рыцаря Предательства.       — Экскалибур! Экскалибур. Экскалибур. Экскалибур…       Имя Меча Обещанной Победы булькало у неё во рту, подавленное тяжестью отчаяния.       Маленькие капельки влаги падали со склонённой головы девушки. Если кто-нибудь спросит её об этом в дальнейшем, она ответит, что это был пот.       А так, она могла только сидеть, содрогаясь от нового потока слёз. Её дух сокрушил приговор отцовского меча.       Она знала. Возможно, она всегда это знала, просто отказывалась в это верить.       Она мечтала. Она мечтала и мечтала вновь и вновь, пока не забыла, что это всего лишь фантазия. Быть сыном величайшего из королей, из когда-либо ей известных. Его самый доблестный преемник, достойный его любви и уважения. Но истинный характер проявляется, когда отвергается фантазия, и в свой самый тёмный час она показала именно то, чем была.       Пустая имитация.       Недостойная.       Кровосмесительное отродье ведьмы.       Надменный узурпатор, что скорее спалит мир дотла, если он не станет принадлежать ей.       Неудивительно, что Король Рыцарей предпочёл отказать ей. Как мог идеальный король позволить сесть монстру на трон после себя? Ей повезло, что его милосердие простиралось достаточно далеко, чтобы не лишить её головы на месте.       И она отплатила за эту милость предательством. Предательством и смертью.       В точности так же, как Моргана хотела от своего верного гомункула.       Экскалибур выпал из её рук, и Рыцарь Предательства погрузилась в отчаяние.       — Мордред?       Её кулаки сжались при звуке его голоса. Другой сын. Самозванец.       Прямо как она.       — Чего тебе надо, Мастер? — выплюнула она, изо всех сил стараясь сохранить ровный голос и сокрыть лицо.       Она услышала его тихие шаги по траве.       — Я просто хотел убедиться, что с тобой всё нормально, — осторожно промолвил Жон. — Ты ушёл после того разговора с Арчером. Похоже, что тебя что-то беспокоило.       — Ничего, — прорычала Мордред. — Я в порядке, Мастер.       — Ты уверен?       — Я сказал, что я в порядке! Ты что, не слушал, самозванец?       На мгновение, воцарилась тишина. Затем послышался шелест травы. Мордред задумалась, не напугала ли она его.       Напротив, вместо этого, он подошёл к ней и сел. На его лице не было гнева, как у большинства, если бы их отвергли таким же образом, как и его. На самом деле, единственными вещами, что выражало его лицо, были спокойное понимание и сочувствие.       Мордред не могла определиться, хочет ли она принять их или снова врезать Жону по лицу.       — Я сказал, что я — в порядке, самозванец, — повторила она ещё раз, на сей раз тихо, чуть громче шёпота.       — И я сказал тебе, что я — не самозванец, — ответил ей Жон так же тихо. — Я — твой брат.       — Тогда, мы оба — самозванцы, — пробормотала Мордред. — Один — пешка ведьмы, другой — дурак.       Жон поморщился. Его взгляд упал на Экскалибур. Он с пониманием кивнул.       — Он не заработал и для меня, — сообщил он ей. — Я знаю, что у священного меча высокие стандарты, но я не уверен, что он позволит даже Руби пробудить его.       — Только достойные могут владеть Мечом Обещанной Победы, — прошептала Мордред. — За всю историю только Король Рыцарей и Маг Цветов когда-либо были оценены таковыми. Я думал…. Я думал, что стану третьим.       — Но ты нет.       — Нет. Я просто монстр.       …       — Чушь собачья.       Мордред подняла голову и уставилась на своего Мастера.       — Что ты сказал?       — Чушь собачья, — заявил ещё раз Жон. — То, что ты не можешь заставить меч светиться, не делает тебя монстром.       — Не просто меч, — возразила Мордред. — Отцовский меч.       — Да кому он нужен? У тебя есть свой, — напомнил ей Жон.       — Я украл Кларент!       — Кто-нибудь ещё пользовался им?       — Да о чём ты вообще? — выкрикнула Мордред, вскочив на ноги. — Я тебе не нравлюсь! Я тебе никогда не нравился! И ты, и отец сказали, что я был бы ужасным королём! И вы оба правы! Я поднял восстание. Я уничтожил Камелот. Я решил уничтожить величайшее из когда-либо известных королевств, потому что я не смог принять то, что не стану править им. Что же я, если не чудовище?       — Смогло ли бы чудовище защитить Рена и Нору? Спасал бы монстр меня, того, кого презирает, снова и снова?       — Чтобы получить Святой Грааль? Да!       — Тогда почему ты с отвращением отреагировал, когда я рассказал тебе о предложении Рейвен? — потребовал ответа Жон. — Почему ты не был в восторге, когда у тебя появился шанс оставить меня позади? Почему ты находил время учить меня драться и рассказывать истории из жизни мамы? Почему тогда ты сомневаешься, поступил ли ты правильно? Монстры так не делают. Герои делают!       Мордред моргнула заплаканными глазами при его словах. Его вера оказалась... неожиданной и более приятной, чем она ожидала.       Но всё же…       — Что за герой жаждет власти?       — Тот, кто хочет, чтобы власть помогала людям! — провозгласил Жон. — Слушай, я не скажу, что ты поступил правильно, но ты сделал так не для того, чтобы захватить мир или что-то типа того.       — Откуда ты знаешь? — отрывисто прошептала она. — Я даже не могу вспомнить, зачем я это сделал.       — Я видел твои воспоминания, помнишь? Я жил ими. Я чувствовал твои эмоции. Я не знаю, в чём ты нуждался, но знаю, что это не была власть ради власти, — рассуждал он. — Ты хотел быть в состоянии помочь кому-то, и, пытаясь получить силу для этого, сделал ужасный выбор. Я сделал то же самое.       Мордред удивилась.       — Ты, вправду?       — Ты думаешь, ты — единственный, в ком мама когда-либо разочаровывалась? — пошутил Жон. — Она не разрешала мне тренироваться, чтобы стать Охотником, поэтому я подделал несколько документов и пробрался в Бикон.       — Ну, разве ты не дьявольский гений? — усмехнулась Мордред. — Держу пари, отец надрал тебе задницу, когда выследил тебя.       — О, она была в восторге. Немного попинала меня, Блейк, Рена и Руби по арене, прежде чем я, наконец, убедил её разрешить мне остаться.       Жон нахмурился.       — Конечно, потом произошло Падение. И… ты знаешь, что там произошло.       Мордред разделила с ним его печаль.       — Отец погиб.       — Я убил её, — мрачно поправил Жон. — Даже если это была не моя вина, её не оказалось бы там, если бы я, прежде всего, не удрал в Бикон. Все мои мечты о жизни, соответствующей фамилии Арк, о том, чтобы не быть жалким, быть героем ударили меня в лицо и причинили боль людям, которых я любил.       — Кажется, это — шаблон для нас, — отметила Мордред. — Эгоистичные дураки с эгоистичными целями, уничтожающие настоящих героев. Та ещё парочка, имитация и фальсификатор.       — Может быть, да. Может быть, нет. Нравится ли нам это или нет, но мы здесь, — огласил Жон. — Мы не можем сидеть, сложа руки. Мы должны остановить Салем, Кирея и Гильгамеша. Потому что Руби и остальные не справятся в одиночку. Мы, фальшивые герои, обязаны внести свой вклад. И, кто знает, возможно, защищая их, мы станем теми, кем стремимся стать.       — Меч сильнее как щит, — усмехнулась Мордред.       Нелепость. Вот она, одна из самых печально знаменитых героев на Троне, сломленная собственным отчаянием, признающая свой собственный грех, и всё же этот идиот по-прежнему хочет работать с ней. Чтобы дать ей шанс стать лучше. Он действительно был полным придурком.       И всё же… она не могла не испытывать благодарность.       Заплаканное лицо Мордред расплылось в здоровенной ухмылке.       — Мастер, ты можешь бывать просто сумасшедшим. Мне нравится.       Жон усмехнулся.       — В самом деле? Должно быть, тогда мне следует передать тебя Рену.       — Не смеши. Если ты и передашь меня кому-нибудь, то это будет леди Нора, а не любовничек.       — Ты тоже заметил?       — Трудно не заметить.       — Верно, — ухмыльнулся Жон. — Тем не менее, я не думаю, что сделать Нору твоим Мастером — такая уж хорошая затея. Вы обе вместе? Я не думаю, что Ремнант выживет.       — Эй, Салем не сможет его уничтожить, если мы сломаем его первыми, — забавляясь, пожала плечами Мордред. — Но, если настаиваешь, я полагаю, что и так сойдёт, Мастер.       — Отрадно, — серьёзно ответил Жон, тёплый свет струился в его улыбке. — А теперь пойдём. Оскар не излечится сам по себе.       — Верно.       Жон прошагал мимо неё, а Мордред опустилась на колени и забрала Экскалибур.       На мгновение она уставилась на великолепный священный клинок. Прекрасный, как величайший шедевр художника, оружие из эфирной сущности и красоты. Нечто, столь же чистое, как и мечта, защищаемая им.       Клинок Короля Рыцарей.       И принадлежавший не ей. Возможно, не станет принадлежащим никогда.       И это было… хорошо?       Так ведь? Оставив в стороне, достойна ли она занять этот пост, Мордред была первенцем короля Артура. Её долг — однажды занять его место.       Могла ли она отложить это в сторону? Сможет ли она удовлетвориться положением простого рыцаря, каким когда-то была? Могла ли отказаться от судьбы сына Артура, пешки Морганы?       Может ли она быть… просто Мордред?       Сможет ли она создать свою судьбу?       Это была интересная мысль.       Такая, что не смогла бы зародиться у неё без помощи её Мастера.       — Жон, — позвала она его, впервые произнеся его имя. Она услышала, как он приостановился у неё за спиной.       — Да?       Она поднялась и вложила Экскалибур в Авалон. Она повернулась к нему с мягкой улыбкой на лице.       — Спасибо.       Жон заморгал чуть ли не с дюжину раз, его разум едва смог переварить слова благодарности, что она сказала. Однако, после, на его губах появилась несносная ухмылка.       — Не за что. Кроме того, зачем ещё нужен младший брат, если он не помогает своей старшей сестре?       Улыбка Мордред испарилась.       — Сестре?       — Брату! Я имел в виду, брату!       — Так лучше.

***

      Янг поплелась обратно на поляну, слезы высыхали у неё под глазами.       Руби согласилась дать ей немного времени побыть одной, но, честно говоря, Ян уже насытилась по горло одиночеством. Она просто не знала, как вести себя с этой новой Руби. Руби, готовой пожертвовать своим отцом, чтобы уничтожить Гримм.       Она не была глупой. Она знала, что на бумаге, где легко было выбирать, им нужно так поступить. Чёрт, если бы он мог говорить, папа сам приказал бы им так сделать.       Но она потеряла уже достаточно. Она потеряла Саммер, она фактически лишилась Рейвен, они не знали, как вернуть Вайсс... она отказывалась утратить и своего отца тоже. Он никогда не бросал ее, и она никогда не покинет его.       Поэтому услышать, как Руби, её стойкая, храбрая, непреклонная младшая сестра, девочка, желавшая предоставить всем счастливый финал, говорит, что им, скорее всего, придётся? Это оказалось куда большим шоком, чем она ожидала. Ей требовалась помощь, чтобы собраться с мыслями.       Кроме того, ей всё равно нужно проверить свою партнёршу.       Блейк как раз поднималась на ноги, когда она появилась на поляне, Сан находился в ожидании неподалёку, чтобы предложить руку при необходимости. Слуга Руби, Арчер, стоял чуть поодаль. Он заметил приближающуюся Янг и убийственный взгляд, брошенный ею на него (только попытайся убить её младшую сестрёнку...), и быстро удалился в ливне голубых искр.       Янг фыркнула. Она пообещала Руби, что будет терпеть его на данный момент, но это не означало, что она обязана любить его, даже если он являлся альтернативной версией Саммер из другого... неважно.       Ох, забудьте. Она будет разговаривать с кем-то, кто ей действительно нравился.       Сан увидел её приближение раньше, чем Блейк. С нахальной улыбкой он заарканил девушку своим хвостом и повернул её к Янг. Глаза Блейк расширились от потрясения.       Янг пошловато хохотнула и подмигнула Сану.       — Отлично подогнал, мой обезьяний бро.       Сан пожал плечами, тогда как Блейк покраснела.       — Всё что могу. Чего-то вспомнилось, надо пойти, глянуть Жона, убедиться, что Мордред не прибила его, и всё такое. Вам обеим надо поговорить.       Блейк зависла с разинутым ртом, когда блондин бросился в лес и оставил девушку на попечение её же напарницы. В конце концов, она повернулась к Янг со стыдливым и противоречивым выражением лица.       У Янг промелькнула мысль, что это было восхитительно. В этом отношении Блейк была загадкой. Она так старалась быть какой-то угрюмой, отстранённой бывшей террористкой, но порой она просто не могла сдержать выскальзывание своего грязного книжного червя.       Разумеется, эта угрюмость была отчасти правдива, даже если она являлась, скорее, всего лишь признаком настоящей личности. Блейк, несмотря на свои знания о жизненных трудностях, по-прежнему оставалась идеалисткой в душе. Не в оптимистическом смысле, как Руби когда-то, а в значении преданности своим идеалам. Когда она во что-то верила, то верила твёрдо. Имелась веская причина, потребовавшая от неё так много времени, чтобы покинуть «Белый Клык», и даже тогда она сразу стала Охотницей, отчаянно желая сделать что-то, чтобы осуществить свою мечту о равенстве фавнов.       Её стремление и стало катализатором, втянувшим их команду в конфликт с Торчвиком и его хозяевами, даже если они понятия не имели о последних, пока не стало слишком поздно.       Кстати говоря…       — Спасибо, — провозгласила Янг с широкой улыбкой.       Блейк вскинула бровь.       — За что? Я… я оставила тебя в Патче. Руби и Жон должны были уйти, но я могла остаться. Я могла быть там, когда появился Кирей…       — А потом он мог бы отправить и тебя в больницу, — указала ей Янг. — Блейк, я не виню тебя за то, что ты отправилась вместе с Руби. Ты увидела шанс спасти мир и воспользовалась им. Это то, что ты есть. И я понимаю, что иногда ... иногда это означает, что тебе придётся оставить меня позади. Но это не значит, что ты не со мной. Или что я не с тобой.       Блейк тепло улыбнулась.       — Ох. Хорошо. Не ожидала этого.       Янг пожала плечами.       — Ну, я в некотором долгу перед тобой, за то, что ты вытащила меня из Бикона живёхонькой. Я была бы эдаким партнёром-придурком, если бы не выделила тебе скидку после этого.       — Естественно, — Блейк фыркнула, её глаза игриво закатились. Это продолжалось целых две секунды, прежде чем её лицо нахмурилось. — Хотя, я не могу претендовать на всю заслугу целиком, за вытаскивание тебя оттуда. Меркури почти убил нас обеих до того, как появился Адам.       Ах, да. Бывший парень.       Кто, по-видимому, являлся бывшим учеником её мамы.       И каковы же шансы.       — Судя по вашим рассказам об Ониюри, у него есть привычка в последнюю секунду спасать нас, — отметила Янг.       Блейк усмехнулась.       — Да, и требовать от нас присоединиться к нему сразу же после. Тем не менее с Лансером Альтером и тем, что Салем сделала с Вайсс…       — О чём ты, Блейки?       — Это глупо. Кое-что, что Сан брякнул по дороге.       — Я чутка дреманула. У меня недобор моей доли в дурацком планировании, — поддразнила Янг. — Выкладывай.       Блейк сглотнула.       — Хорошо. Хорошо, если ты уверена. Я думаю… я думаю, что мы должны привлечь Адама на нашу сторону.       — А? — удивилась Янг. — Разве ты не сказала, что не хочешь к нему присоединяться?       — Я не хочу, — призналась Блейк. — Какую бы маску он не напялил, чтобы заставить меня поверить в его возвращение к борьбе за равенство, за настоящее равенство, в глубине души я знаю, что он не пожелал бы ничего иного, кроме как стереть человечество с лица Ремнанта. Человек, что был моим другом… он исчез. Исчез какое-то время назад.       — И это тот парень, с которым ты хочешь, чтобы мы сотрудничали? — нерешительно спросила Янг.       — Учитывая всех наших остальных врагов? Да, — подтвердила Блейк. — Про Адама можно сказать много всего, но если мы сможем убедить его, что угроза Салем — реальна, я думаю, он присоединится к нам. Фавны точно не смогут править Ремнантом, если Гримм сожгут его дотла.       — Верно, — пробормотала Янг. — Но что, если… если бы был другой путь?       — Другой путь к чему?       Янг жадно сглотнула.       — Убить Салем.       Блейк нахмурилась, но с сочувствием в своих янтарных глазах.       — Янг, я знаю, что ты хочешь спасти своего отца, но…       — Но что, Блейк? Я должна позволить ему умереть? Ты смогла бы сделать так же, если бы это был твой отец под смертным приговором?       Фавн-кошка уставилась в сторону.       — Мои отношения с отцом сейчас… сложные. Тем не менее я понимаю, к чему ты. Но он всё равно погибнет, если Салем победит. Если ты позволишь своей любви к нему обречь весь мир, то просто будешь эгоисткой.       Янг тяжело вздохнула и опёрлась спиной о ствол дерева.       — Я знаю. Я знаю, что это эгоистично. Но разве после всего, через что мы прошли, мы не заслуживаем немного эгоизма?       — Дело не в том, что мы заслуживаем, Янг. Люди редко получают то, что они заслуживают, — ответила Блейк. — В конце концов, если мы не принесём необходимых жертв, никто другой даже не получит возможности выбора.       Янг застонала.       — Когда это спасение людей, которых мы любим, стало неправильным выбором?       Блейк приблизилась к ней и утешающе положила руку ей на плечо.       — Прости, Янг. Мы обязаны убить Салем.       — Озпин сражался с ней целую вечность. Мир всё ещё здесь.       Блейк нахмурилась.       — Сейчас по-другому. В воздухе витает напряжение. Я знаю, что ты это чувствуешь. Эта Война — это предел, момент, когда чаша весов может склониться, и мир либо поднимется, либо падёт. Если мы проиграем здесь, это будет конец. Мы должны убить Салем сейчас, и Грааль — это единственное, что способно устроить это.       — Это не совсем так.       И Блейк, и Янг в шоке подпрыгнули от нового голоса, повернувшись лицом к лицу с известным им рыжим.       — С каких это пор ты умеешь подкрадываться к людям? — раздражённо заметила Янг.       Искандер приподнял бровь.       — О чём ты говоришь, девочка? Я всё время стоял здесь.       — Как? Тебе ведь даже неизвестно, что означает слово «тихий»?       — Я знаю. Аристотель был хорош в определённых вещах…       — Постойте. Постойте, постойте, постойте, — вмешалась Блейк. — Чуть назад. Что вы имели в виду, когда сказали: Грааль — не единственное, что может уничтожить Салем? Озпин сказал, что ничто иное не сможет.       — Он сказал: «ничего в пределах досягаемости», — поправил её Искандер. — Что не является неверным. Насколько я понимаю, убийство этой личности, "Салем", требует сначала уничтожить её Мрамор Реальности, а затем прикончить её, прежде чем она сможет его восстановить. Грааль способен сделать и то и другое одновременно, но два удара Благородным Фантазмом категории "Анти-Мир" могут сделать то же самое.       Сердце Янг забилось чаще. Если то, о чём говорил Райдер было правдой, то они смогли бы использовать один из этих Благородных Фантазмов, чтобы убить Салем, а затем она бы смогла использовать Грааль для спасения своего отца. Это было идеально! Другой путь, о котором говорила Руби!       Блейк в раздумьях почесала подбородок.       — Этот Анти-Мировой Фантазм, есть ли он у вас?       Искандер покачал головой.       — К сожалению, нет. Мне известно только об одном орудии такого калибра. Хотя, я верю, что оно в игре.       — Отлично! — обрадовалась Янг. — У кого же оно?       — У Короля Героев.       Улыбка Янг исчезла.       — Король Героев? Ты имеешь в виду…?       — Гильгамеш, — закончила Блейк.       — Он — старейший герой человечества. Как таковой, он, пожалуй, самый могущественный из нас, — объяснил Искандер. — Это сверло, которое у него есть, его Меч Разрыва — особое оружие, которое может использовать только он. Оно способно разрушить Мрамор Реальности. Я испытал это на собственном опыте.       Янг откинулась на ствол дерева и с горечью ухмыльнулась.       — Так, значит, не только единственная замена Грааля в руках босса Кирея, и мы не можем использовать её, но и он имеет возможность уничтожить планету в любое время, когда ему вздумается. Просто здорово.       — Я согласен, это — не идеальный сценарий, — уступил Искандер. — И всё же любопытно. В последний раз, когда я слышал, как Золотце говорил о Граале, он считал его просто ещё одним сокровищем, которое он должен был сохранить. Его не интересовало желание. Почему он пошёл на такое, чтобы начать не одну, а целых две Войны Святого Грааля?       — Разве это важно? — пожаловалась Янг. — Мы просто вернулись к тому, с чего начали.       — Необязательно, — проинформировал её Искандер. — Золотко, несмотря на то, какой он есть, обычно достаточно приемлемо относится к своим вассалам.       Глаза Блейк округлились от потрясения.       — Вы думаете, мы должны служить ему?       — Разумеется, нет! — громогласно объявил Искандер. — Я никогда не опустился бы перед другим королём, даже перед ним. Кроме того, он никогда не позволит мне услышать конец предложения, даже если я это сделаю. Всё, что я хочу сказать, это то, что вариант есть, если другое решение не может быть найдено.       Глаза Янг сузились.       — Позволь своему отцу умереть или служи парню, убившему мою мачеху, и чей холуй — именно та причина, по которой мой отец, прежде всего, нуждается в спасении. Ну разве это не шикарный выбор?       — Ни то, ни другое, не идеально, — пошёл ей навстречу Искандер. — Но, Мастер, на войне тебе приходиться делать то, чего не хочется, ради достижения собственных целей. Иногда всё, что мы можем сделать — это выбрать менее болезненное бремя. Будь то завоевание мира или спасение любимого человека, эгоизм всегда имеет свою цену.       Янг сдвинула брови. Она не боялась нести бремя, но подчиняться Гильгамешу? Ради единственного из бесконечности шанса, что он захочет ей помочь? Она просто не желала принимать такой вариант.       Но ей так же не хотелось допускать гибель своего отца.       Итак, у неё оставалось два выбора. Либо найти что-то третье…       Или выбрать меньшее из зол.

***

      Руби сидела в развалинах Куроюри, осколки от булыжника, вымащивавшего площадь, разбросало повсюду. Нукелави исчез, но старый дом Рена и Норы по-прежнему был просто руинами. Остаток от того чудесного места, каким он когда-то был.       Произойдёт ли так со всем миром, когда они одолеют Салем? Станет ли Ремнант тем местом, что он был когда-то?       Она держала в руках Пулю Истока, точно такой же Кирей искалечил её отца. Магия, основанная на Истоке её дедушки, разрезание и связывание. Первое разрывало врага на куски, а второе делало невозможным устранение повреждений.       Существовал ли способ связать всё воедино? Исцелить то, что оказалось разрушенным, вместо того, чтобы поддерживать его в вечной агонии?       Был ли способ спасти её отца, не обрекая человечество?       Окажется ли её ответа достаточно?       Она почувствовала знакомое присутствие рядом с ней. Беглый взгляд выявил Арчера, выходящего из духовной формы рядом с ней.       Она показала ему Пулю Истока.       — Мы нашли восемь таких в мамином тайнике в хижине. Если предположить, что Кирей получил такое же количество из дома, это оставляет ему шесть, так как один достался папе, а Искандер заблокировал другой.       — И семь — у тебя, — отметил Арчер. — Поскольку ты попыталась использовать одну из них на Мастере Лансера Альтера.       — Ага, — горько ответила Руби. — Я попыталась убить одного своего друга, чтобы спасти другого.       — Ты сделала лучший выбор, что могла, — утешил Арчер. — Невозможно спасти одну жизнь, не забрав другую.       Руби приняла смысл этих слов, даже если она думала, что нашла решение насчёт них.       Она крутанула пулю в своих пальцах.       — Почему это не сработало на Вайсс? Я рада, что не вышло, но после того, что Кирей сотворил с папой…       Арчер вздохнул.       — Пули Истока мощны, но они — лишь половина основного мистического кода Эмии Кирицугу. Существует причина, по которой он стрелял только из своего «Контендера», а не из снайперской винтовки. Среди его прочих многочисленных мистических усовершенствований, этот пистолет обладает особо модифицированным ударником. Поскольку он воспламеняет порох, чтобы выстрелить, он также инициирует Исток внутри пули для высвобождения. Без него — они просто обычные боеприпасы.       — Я поняла, — Руби тепло ответила, ухмыльнувшись своему Слуге. — То есть, когда ты пытался убедить меня выстрелить одной из них в Бесконечном Крае Клинков…       — Я не подвергался реальной опасности, — подтвердил Арчер. — Прошу прощения за обман, но, с тем многим, что произошло тогда, я хотел посмотреть, что вы предпримете. После того, как вы отказались использовать Пули Истока на мне, том, кто активно пытался вас убить, я решил, что вы никогда не станете стрелять ими. Приношу свои извинения за ошибку.       Руби вздохнула.       — Всё нормально.       Она вернула Пули Истока из своей руки к остальным, находящимся в её патронташе. Просто дополнительный боезапас.       Пока Кирей не наложил на них руки.       — Арчер, твой Мрамор Реальности может модифицировать оружие?       Одетый в красное Слуга приподнял бровь.       — Может, Мастер. Что у вас на уме?       Руби оглядела разрушения вокруг. Уничтожение, которое в случае неудачи расползётся по всему миру.       Они не могли проиграть.       — Сможешь ли ты изменить боёк Кресент Роуз, чтобы он смог активировать Пули Истока?       Арчер нахмурился.       — Я думал, вы воспряли духом от того, что ваша атака ими не сработала?       — Так и есть, — заверила его Руби. — Но с врагами, с которыми мы столкнулись, нам нужны все уловки, какие только доступны, вне зависимости от того, по нраву ли они мне или нет. В конце концов, эта атака всё-таки спасла Блейк.       — Всё верно, — кивнул Арчер с оттенком гордости на лице. — К сожалению, хоть я и видел «Контендер» в своё время, репликация подобного оружия выходит за рамки возможностей моего Мрамора Реальности. Теоретически, я смог бы воссоздать каждую часть по отдельности, а затем собрать их вручную, но для этого требуется уровень понимания внутреннего устройства огнестрельного оружия, которым я попросту не обладаю.       Руби улыбнулась.       — Итак, ты говоришь, что если бы узнал больше о том, как работает такого рода оружие, то сумел бы сделать некоторые из его частей?       — …да?       — Тогда тебе повезло, — объявила Руби. — Потому что я знаю об оружии больше, чем кто-либо на Ремнанте. Несколько ускоренных курсов со мной, и ты сможешь сделать сотню магических ударников.       Арчер тяжело вздохнул.       — Какая радость.       Руби хихикнула над его нежеланием. Конечно, в его голосе звучало больше, чем немного недоверия к её плану, но она находилась в уверенности, что они смогут справиться вместе.       Она поднялась и отряхнула свою боевую юбку.       — Пошли. Хейвен всего в двух шагах отсюда. С колесницей Райдера мы все сможем оказаться там ещё до рассвета.       Она двинулась было прочь, но Арчер не последовал за ней.       — Мастер, — позвал он. Они оба повернулись лицом к друг другу. — Простите за вопрос, но вспышка вашей сестры заставила меня задуматься. Вы по-прежнему планируете использовать Грааль для того, чтобы избавиться от Салем? Или используете его для спасения вашего отца?       — Салем, — вздохнула Руби. — Я хочу спасти своего отца. Я бы отдала всё, чтобы спасти его. Но я не могу отвергнуть чужое будущее. Я — Охотница. Моя работа — сделать так, чтобы люди могли жить своими жизнями, куда бы она их не привела. Это значит, что я должна остановить Салем.       Арчер кивнул. Он закрыл глаза и о чём-то задумался.       — Что, если был бы способ сделать и то, и другое? — задал он вопрос.       — И то и то? — глаза Руби недоверчиво расширились. — Если и имелся бы способ сделать и то, и другое, то я бы последовала ему в мгновение ока. У тебя есть идея?       Арчер пожал плечами.       — Возможная стратегия. Грааль исполняет желание и победившего Мастера и Слуги.       — И Мастера и Слуги? — прошептала Руби. Её глаза широко раскрылись в осознании. — Подожди. Ты имеешь в виду…       — Я уже говорил вам, что Грааль не может дать мне то, чего я хочу, — напомнил ей Арчер. — Таким образом, для меня нет никакого ущерба в том, чтобы спасти ваше… ох!       Он не успел закончить фразу, так как Руби примчалась к нему в своём Проявлении и заключила его в крепкие объятия, её серебряные глаза уткнулись в его доспехи.       — Спасибо, — прошептала она благоговейно, слёзы текли по её лицу, — спасибо, дядя Широ.       Несколько секунд он ничего не предпринимал, слишком потрясённый её прикосновением, чтобы отделаться одной из своих привычных шуточек. Руби задалась вопросом, сколько же времени прошло с тех пор, как он в последний раз обнимался или вообще испытывал дружеский физический контакт.       Наконец он поднял руку и погладил ее по голове.       — Не за что, Маст… Руби. Не за что, Руби.       Так они и оставались вместе некоторое время, племянница и дядя, объединённые во времени и пространстве вопреки всему.       Пара героев.       Руби улыбнулась.       — Кстати, я нашла ответ.       — Ответ на что?       — Способ спасти людей. Без необходимости убивать кого-нибудь ещё.       Арчер издал смешок с явственно слышным недоверием.       — Правда? Расскажи.       — Когда ты столкнулся с Лансером Альтером, ты сказал, что не сможешь преодолеть его Благородный Фантазм в одиночку. Так что попросил меня о помощи, — начала объяснять Руби. — Я отдала Командное Заклинание, и мы смогли всех спасти.       — Я не улавливаю, Мастер.       Настала очередь Руби хихикнуть.       — Я так и думала, что ты не сможешь. Но подумай об этом так: путь, который ты знаешь, это: забирать одну жизнь, чтобы спасти другую, а этот же способ — забирать только кусочек чьей-то жизни, ну, знаешь, избивать их и всё такое, и отдавать часть себя, чтобы восполнить оставшееся. Точно так же, как я использовала Командное Заклинание, чтобы дать нам необходимое усиление.       Арчер сдвинул брови.       — Ваша логика ошибочна, Мастер. Если вы постоянно будете отказываться от частей самой себя, то, в конечном счёте, превратитесь в ничто. Даже после вашего Командного Заклинания Кухулин убил бы нас всех.       — Убил бы, — согласилась Руби. — Но у него не вышло. Из-за Янг, Райдера, Жона и Мордред. Мы спасли всех кого могли, а они спасли нас. Мы ослабнем, если откажемся от частичек самих себя, но со временем мы сумеем исцелиться, и наши друзья помогут нам идти дальше. Они поддержат нас, так что все мы вместе сможем спасти столько людей, сколько сможем.       Руби подняла голову и посмотрела Арчеру прямо в глаза.       — Артурия не смогла остаться с тобой после твоей Войны. Ты пытался спасти всех сам, в одиночку нести тяжесть мира. Но никто не должен этого делать. А теперь тебе и не придется так делать. Я здесь. И ты больше не один.       Арчер пристально смотрел ей в глаза, какую бы боль, он, должно быть, не испытывал, её оказалось явно недостаточно, чтобы отвести взгляд. Его стальные глаза впились в нее, до глубины потерянные в отчаянии и опустошении.       Но глубоко внутри Руби видела это. Едва заметный, тлеющий уголёк на фоне сокрушительной тьмы. Но она была там.       Надежда.       Арчер убрал руки от неё.       — Это… интересная теория, Мастер. Но что, если придёт время, когда ваши друзья не смогут вас поддержать? Что случится, если вы отдадите всё и не сможете никого спасти? И никто не сможет спасти вас?       Улыбка Руби немного померкла, но не исчезла.       — Я верю в людей. Вот и всё.       На губах Арчера появилась ухмылка.       — Как по-детски просто.       Руби усмехнулась. Кажется, многие именно так о ней и думали. Ребёнок. Простая душа с детскими мечтами о счастливом финале. Было больно, когда Вайсс использовала это в качестве оскорбления, но теперь… теперь Руби не возражала.       В конце концов, кто не желал счастливого конца?       — Давай, большой болван. Хейвен не спасётся сам по себе.

***

      Кирей едко усмехнулся, глядя на то, как солнце заходит над Мистралем.       Он мог ощутить её. Он не знал как, возможно, это было какое-то шестое чувство или, быть может, грустная надежда, но он мог почувствовать её. Она была здесь.       Руби прибыла в Мистраль.       А если вместе с ней находились её сестра и Жон Арк, то общее количество Мастеров в городе доходило до четырёх. И это были только те, о ком он знал.       Битва стояла на горизонте. Он не знал, когда это произойдёт, или что станет запалом, но она приближалась. Фракции столкнутся, и неведомо, кто выйдет победителем.       Он не мог дождаться.       Он откинулся в кресле на крыше большого дома, арендованного Гильгамешем, держа в руке бокал драгоценного мистралийского красного вина. Сам золотой король находился в ресторане, часто посещаемый им с момента их прибытия, что-то в одной из официанток привлекло его внимание. Кирей глянул на неё и признал, что у девушки есть некоторое сходство с Сэйбер, но он сомневался, что это большее, чем просто случайное совпадение внешности. Тем не менее поскольку с Королем Героев было гораздо легче иметь дело, когда он развлекался и был отвлечён, священник не видел причин вмешиваться.       Кроме того, сам он не остался без компании.       Он налил себе ещё бокал вина и поставил его на столик на террасе.       — Ну же, Кирицугу. Присядь.       Ассасин не сделал ни малейшего движения, чтобы последовать его предложению, заместо этого продолжая сверлить его взглядом. Честно говоря, это было очаровательно, в первое время после призыва, но через некоторое время начало утомлять, ярость внутри его глаз зачерствела, словно тофу месячной давности.       Разумеется, затем произошли события, связанные с прибытием Райдера, и в этих тёмных глазах вспыхнуло новое пламя ненависти.       Кирей нашёл это прелестно усладительным.       — Не стоит позволять вину пропадать зря, — поддел он своего Слугу. — Даже Гильгамеш находит его приятным, и, хотя он гораздо снисходительнее относится к этому миру, нежели к нашему собственному, алкоголь — не тот предмет, в котором он приемлет изъян.       И снова нет ответа. Только злость и гнев.       Кирею хотелось большего.       — Твоя внучка должна прибыть в этот город, — поведал он Кирицугу. — Дочь Саммер, Руби Роуз. Они так схожи внешне. Хотя, когда мы виделись в последний раз, Руби всё ещё подрастала. У неё есть потенциал быть такой же великолепной, как и ты, и, возможно, даже больше. Я не могу дождаться, чтобы узреть, насколько эта Война продвинула ее вперёд.       Глаза Ассасина сузились. Руки сжались в кулаки.       Кирей продолжал ухмыляться.       — Саммер, однако, была совершенно потрясающей. Я сожалею, что знал её только в последние дни жизни. Когда я, наконец, разыскал её, она устроила мне лучший бой со времён нашей последней дуэли в Четвёртой Войне. Даже с моим Проявлением, заставляющим меня осознавать разницу между ней и её клинками-клонами, я осмелюсь утверждать, что она почти убила меня прямиком перед прибытием Гильгамеша. И даже тогда она имела наглость использовать свое Проявление, чтобы превратить один из мечей из Врат Вавилона в клона и приказать ему прикончить ее.       Это был интересный день. Саммер пригвоздило к земле четырьмя мечами из сокровищницы Гильгамеша, сам король требовал от нее местонахождение украденного имущества, и всё же Охотница только улыбнулась, прежде чем выстрелить светом из своих серебряных глаз.       В отличие от дочери, ее атака не была достаточно сильной, чтобы пробить броню Гильгамеша, но отвлекла его достаточно, чтобы Саммер трансформировала один из мечей из Врат Вавилона и приказала получившемуся клону прикончить её.       Он слышал её последний шёпот.       "Я верю в тебя, Руби. Тем самым, я милостиво развеиваю".       Гильгамеш рефлекторно выстрелил, отказываясь позволять пленнице умереть от чьей-либо руки, кроме своей собственной. И только затем он осознал, что они потеряли свою последнюю ниточку. Они попытались допросить выжившего клона, но, хотя сила, врождённая с низкоуровневым Благородным Фантазмом, позволила ему пережить конец Саммер, а, следовательно, и её Проявления, этого оказалось достаточно всего лишь на несколько месяцев. И даже клон серебряноглазого воина не покорился за столь короткое время.       Таким образом, она, в конце концов, умерла, и Гильгамеш объявил, что они начнут ещё одну Войну Святого Грааля, и чаша принесёт принадлежащее ему.       Кирей глянул на Кирицугу.       — Ты хорошо воспитал свою дочь. Она умерла героем.       Рука Ассасина метнулась к поясу и схватила один из его многочисленных кинжалов. Он поднял руку, чтобы метнуть нож, но рука отказывалась сдвигаться.       Кирей наслаждался каждой секундой.       Тем не менее с прибытием в город других Мастеров, настало время начать проверять, не заметили ли его контакты в подземном мире Мистраля что-нибудь полезное. Это было маловероятно, но в Войне Грааля следовало быть очень осторожным.       — Зачем?       Священник поднял бровь в ответ на вопрос своего Слуги. Его старый враг практически отказывался говорить с ним, за исключением того случая, когда он умолял сохранить жизнь Сяо-Лонгам.       — Что «зачем»?       — Зачем ты это делаешь? — требовательно спросил Кирицугу. — Почему встал на сторону Гильгамеша? Зачем убивать всех этих невинных людей? Зачем ты ищешь Грааль?       Кирей уставился на своего заклятого врага.       — Хочешь сказать, что ты не знаешь?       Кирицугу зарычал.       — Я знаю тебя на протяжении бесчисленных жизней. Я видел почти каждый определяющий выбор, который ты когда-либо делал. Но это никогда не имеет никакого смысла. Ты, как и я, безжалостный убийца магов. Но у тебя нет ни мотива, ни страсти. Я просто не могу тебя понять.       Кирей на мгновение замолк. А затем он расхохотался.       — Что тут смешного? — прорычал Кирицугу.       — Ха-ха-ха! О, ничего, — заметил Кирей. — Это просто такой ироничный разворот событий, что я не могу не найти развлечения в этой карусели Бога.       — О чём ты?       Кирей успокоился и усмехнулся своему Слуге.       — Я задавал тебе подобные вопросы во время Четвертой Войны. Тогда я был потерян, сбит с толку собственной природой. В тебе я увидел параллель, зеркальное отражение, которое всё же обрело больше завершенности, чем у меня получалось когда-либо, во всяком случае, так я понял из твоего союза с Айнцбернами. От тебя я искал ответа на свою собственную борьбу. И хотя Гильгамеш позже помог мне примириться с моей собственной натурой, я по-прежнему был очарован тобой. Как ты мог быть таким же, как и я, но всё же иметь при себе людей, готовых умереть за тебя, людей, которые и взаправду умерли за тебя?       Кирицугу нахмурился, несомненно, взбешенный воспоминаниями о своих женщинах, воспоминаниями, что были вытащены наверх.       — Наконец, я прямо спросил твоего гомункула, — промолвил Кирей. — И она рассказала мне о твоей мечте: спасение человечества. Что за чушь! И всё же, в конце концов, я нашел твоё детское желание притягательным. Ты был таким странным сплавом идеалистической наивности и безжалостной тактики. Я не мог не желать уничтожить человека, столь отчаянно стремящегося к такой благородной, невозможной цели.       — А какова твоя цель? — потребовал ответа Кирицугу. — Что насчёт неё, Кирей Котомине?       Кирей воспользовался моментом, чтобы смаковать горькое рыкание своего имени в голосе врага, прежде чем ответить.       — Моя цель, Кирицугу Эмия — это радость.       — Радость? — недоверчиво выплюнул Ассасин. — Ты принёс все эти страдания, невыразимую боль и разрушения просто ради собственного развлечения?       — Это плохо, я знаю, — пожал плечами Кирей. — Но несчастья остальных — это единственное, что когда-либо приносило мне истинное удовольствие. Мне просто потребовались подталкивание от Гильгамеша и огонь от нашего прибытия в этот мир, чтобы понять это. Хотя, я обнаружил, что откровение разложения было... несколько недостающим.       — Что? В огне тебе было недостаточно смерти?       — Нет. Это было довольно приятно, — покачал головой Кирей. — Просто неудовлетворительно. Я знаю ответ на свой вопрос, но не знаю, как был сделан вывод. Решение просто вручили мне. С тех пор, насколько бы ни была велика моя радость, в её корне всегда остается некая заноза, мешающая мне хоть когда-то познать истинное удовлетворение, покой, который я испытал в самый светлый момент моей жизни: мой поединок с тобой.       Кирицугу приподнял бровь.       — Так почему же ты не напал на меня во время пожара?       Кирей нахмурился.       — Когда я увидел тебя там, ты был неуклюжим месивом, отчаянно продирающимся сквозь завалы в поисках выживших. Тебя сломило, но не от моей руки. Меня приводило в бешенство то, что ты оказался так выбит из колеи чужими манипуляциями. Не было никакого наслаждения в том, чтобы прикончить то, что от тебя осталось.       Кирицугу самодовольно улыбнулся.       — Но я восстановился. Я нашёл Саммер и выжил. Ты должен был убить меня тогда.       Ухмылка Кирея вернулась с удвоенной силой.       — Я бы и не мечтал об этом! Неужто ты не слушал? Твоя реплика стала величайшим благом, которое я знавал в этом ли мире или в нашем старом!       — «Нашем старом»? — в замешательстве пробормотал Кирицугу.       Кирей был так очарован, что едва расслышал шепот мужчины. Священник обернулся и посмотрел на небо, как раз когда солнце зашло, и ночь охватила весь Мистраль.       Он раскинул руки, ликуя.       — Руби Роуз! Кирицугу Эмия! Вы оба в моих руках! Герои Справедливости, полные решимости спасти положение! Я приветствую вашу наивность и ваш задор!       Его рот раскрылся так широко, что отсвет от его дьявольской улыбки мог посоперничать со светом от расколотой луны.       — Не могу дождаться увидеть, как вы падёте!