RWBY Zero

      Сказать, что Кроу был сердит, означало сказать, что в Атласе было чуток холодно.       Кроу был в мертвенной ярости.       Глинда иногда могла быть язвой, а Айронвуд никогда не видел проблем, которых, по его мнению, нельзя было решить без бросания в них консервных банок, но, ради всего святого, они были верны. Они знали, что поставлено на карту, и вложили все свои силы в сохранение мира, чтобы невинные люди могли жить в блаженном неведении об истинных ужасах, следующих за ними по пятам. Несмотря на разногласия с ними, Кроу с радостью отдал бы свою жизнь за любого из них, и не сомневался, что они сделают то же самое для него в мгновение ока.       Он считал точно так же и про Лайонхарта.       Они дрались вместе, пили вместе. Несмотря на подозрения Айронвуда о непригодности, Кроу всегда заступался за фавна-льва, утверждая, что тот справится с их маленькой миссией, и одобрительно отзываясь о преданности того своим ученикам. Он пришёл в восторг, когда Озпин послал тому Деву Весны, радуясь, что Джимми не получит шанса превратить её в очередное военное отродье. Боже, что за ошибка. Может, если девочка отправилась бы в Атлас, она не скончалась бы у Рейвен.       После, Лео уже не был прежним. Пугающие наклонности, сдерживаемые им ранее, вырвались наружу. Вскоре он уже почти не покидал стен Хейвена, а его доклады Озпину были наполнены страхом и ужасом, со всего лишь несколькими предложениями возможных решений.       Кроу знал, что творится что-то неладное, но никогда не подозревал, что его старый товарищ продал всех людей и фавнов на планете.       И это бесило Кроу больше всего. Сначала Рейвен, а за ней и Лайонхарт, казалось, он просто продолжал ошибаться в людях. Люди, которым он когда-то доверял свою жизнь, люди, которых он должен был знать, как свои пять пальцев, поворачивались к нему спиной налево и направо, а он продолжал попадаться на удочку. И если он умрёт из-за этого, люди под его защитой, Руби, Янг и их друзья, останутся уязвимыми.       Он не мог этого допустить. Саммер умерла, а Тайян оказался близок к тому, чтобы присоединиться к ней. Забота о детях теперь находилась на его плечах.       И невезение или нет, он не мог проиграть.       Он влетел во двор их прибежища, располагавшегося на утесе, с которого открывался вид на раскинувшийся внизу огромный город. Обычно близость жилых комплексов к Хейвену представляла собой преимущество, но теперь, когда Лайонхарт был против них, Кроу понимал, что им нужно как можно скорее найти другое место для ночлега. У них было немного времени, так как Лео не знал, что они знают, но, в конце концов, он сообразит, что что-то не так. Жаль, из этого места открывался чертовски хороший вид, идеально подходящий, чтобы любоваться закатом.       А также оно было местом, великолепно подходящим для тренировок, как мог подтвердить занимающий его нынче.       Ли Рен носился сквозь тренировочную площадку словно одержимый. Пистолеты-кинжалы рассекали воздух со скоростью когтей Беовульфа, оставляя за собой следы от завихрения воздуха. Каждый взмах сопровождался диким рычанием, срывающимся с губ подростка.       Обычно, Кроу не придал бы этому делу значения. Всем нужно время от времени выпускать пар, и то, что парень обычно вёл себя тихо, не мешало ему это делать. Ему вполне допустимо выплёскивать из себя ярость.       Но, когда всё тело паренька затуманилось оттенками чёрного и серого — явный признак подавления эмоций, это было плохим признаком, как сильно он оказался в смятении. Возможно, этот трюк был менее эффективен, когда он использовал его на себе. Возможно, нет. В любом случае что бы ни беспокоило юношу, это было серьёзно.       Кроу был ужасным учителем в Сигнале. С Руби всё прошло хорошо, но она была большим, чем кто-то из остальных его учеников. И всё же он не мог предоставить Рена самому себе.       Он подлетел к пареньку и снова превратился в человека как раз в тот момент, когда юноша нанёс удар. Он выставил руку и поймал удар ладонью.       — Думаю, воздух сдаётся, малыш.       Глаза Рена расширились. Он убрал руку и сложил оружие в ножны. Затем он поклонился.       — Кроу, прошу прощения. Я не заметил вас там.       — Правда? И тут уж я было решил, что ты засекаешь эмоции, — фыркнул Кроу. Он огляделся вокруг, обратив внимание на явное отсутствие гиперактивной рыжухи с гигантским молотом. — Где твоя подружка? Не думаю, что когда-то замечал вас двоих раздельно, за исключением, пожалуй, только походов в ванную.       Рен отвернулся.       — Я попросил Нору, чтобы немного побыть одному.       — И она согласилась?       — Ей не понравилось, но, в конце концов, она согласилась. Думаю, она сейчас помогает Оскару встать на ноги, — заметил Рен. — Он внутри, если тебе нужно поговорить с Озпином.       — Приму на заметку, — отметил Кроу. — Но я на самом деле хотел бы поговорить с тобой.       Рен приподнял бровь.       — Со мной? Почему?       — Назовём это интуицией ветерана, но ты, кажется, немного не в себе, — констатировал Кроу. — Белладонна сказала, что Куроюри был твоим родным городом, и что тот Нукелави, с которым мы сражались, разрушил его.       — Так и было, — подтвердил Рен, резкими и отрывочными словами. — Он также убил моих родителей. Но теперь он мёртв. Я в порядке. То, что вы, ребята, не видите, как я тренируюсь так же часто, как и другие, не означает, что я выкладываюсь изо всех сил, только когда вы смотрите.       — Нет, но ты маленько производишь впечатление Ланселота, — возразил Кроу. — Особенно, когда твоё Проявление не способно справиться со всем этим.       Рен свирепо уставился на взрослого Охотника. Он глубоко вдохнул, его розовые глаза сфокусировались, словно аметистовые прожекторы. Такой взгляд мог бы напугать большинство людей.       Но Кроу сталкивался со Слугами. Его багряный взор не дрогнул.       Рен вздохнул и отвернулся.       — В течение многих лет… эта штука преследовала меня во сне. Мы с Норой специально отправились в Бикон вместо Хейвена, чтобы держаться от него как можно дальше. В течение многих лет я думал, что единственный способ выжить — это бежать. Бежать, чтобы быть уверенным, что он никогда больше не сможет подобраться достаточно близко, чтобы причинить боль людям, которых я люблю. А потом Мордред дала мне надежду. Она решила, что мы его убьём. Её уверенность… она казалась такой убеждённой.       — У неё были веские основания, — заверил его Кроу. Даже будучи ослабленной, не было никаких сомнений, что Мордред могла одолеть Нукелави. Ни один Гримм не мог превзойти Слугу.       — Без сомнения, — согласился Рен. — Мы вернулись к тем руинам. К кладбищу. Всё это вернулось ко мне. Все крики. Я должен был быть тем, кто прекратит это. Я должен был стать тем, кто убил бы его. Мордред согласилась. Всё выглядело так, как будто пройдёт отлично, а затем… а затем Лансер Альтер убил его. Он упал с неба и уничтожил его, даже не напрягаясь.       Кроу нахмурился. Он постепенно понимал, к чему идёт речь.       — Но ты нанёс последний удар по мутировавшему, — указал он. — Ты уничтожил Арма Нукелави.       — Какая разница? — огрызнулся Рен. — Мои родители… моя деревня… Мне нужно было отомстить за них. Мне нужно было убить его, а вместо этого Слуга сокрушил его как ничто. Все мои муки, все мои кошмары, и их источник смело за время, потребное, чтобы моргнуть. Победа, о которой я не осмеливался даже фантазировать…       — Я остановлю тебя прямо здесь, малыш, — перебил Кроу. Он хлопнул Рена по плечу. — Убийство этого монстра, даже если перед тобой был бы оригинал, никогда бы не стало грандиозной победой. Этот Гримм лишил жизни твоих родителей, но, в конце концов, это просто очередной Гримм. Лишённый разума Гримм. У него не было никакого злого плана убить вашу деревню, он просто сделал это, потому что это то, чем занимаются Гримм. Это то, что Салем заставляет их делать. И, в конце концов, если мы не выиграем эту Войну Грааля, всегда будет другая деревня.       — Так в этом нет смысла? Мы не можем победить?       — Мы побеждаем, оставшись в живых, — заявил Кроу. — Мы побеждаем, спасая как можно больше людей. Мы побеждаем, говоря Салем, чтобы она запихнула своих монстров туда, где солнце не светит, и живя так, как хотим, независимо от опасности. Мы побеждаем, живя.       Ему стало жаль парня. Тот так долго подавлял свои страхи по поводу Нукелави, что все сдерживаемые эмоции превратились в нереалистичные, наполненные надеждой ожидания, когда он, наконец-то, получил шанс уничтожить монстра из своих кошмаров. И когда эти ожидания рухнули, он закрылся ещё хуже, чем когда впервые увидел Гримм.       Должно быть, именно по этой причине он не замечал прежде очевидной влюбленности в него его же партнёрши, а теперь сопротивлялся её попыткам помочь ему.       Рен посмотрел вниз на свои руки.       — Живя? Какая разница, живы ли мы? Какое это имеет значение, что мы здесь, когда есть они — люди, способные сровнять горы с землей одним взмахом руки? Как мы можем что-то изменить против Салем, когда у неё есть такие люди, как Лансер Альтер под её командованием?       — Резонный вопрос, юный господин Рен.       И Рен, и Кроу обернулись к дому. Озпин вышел наружу, с тростью и чашкой кофе в руках. Он посмотрел на Рена обеспокоенным, понимающим взглядом. Несмотря на то, что он знал, кто сидит за рулем, Кроу всё равно было немного неприятно видеть такой взгляд у ребёнка.       Озпин подошёл к Рену.       — Вы правы, что шансы против нас очень велики. Салем всегда была исключительно могущественным врагом, и приобретение ею Слуг только сделало её ещё более опасной. Имея в виду прямое сражение, вряд ли кто-то, кроме мисс Роуз, и, возможно, мистера Арка и мисс Валькирии сможет что-либо предпринять против них.       — Тогда зачем я здесь? — спросил Рен без какой-либо надежды. — Если я не могу им помочь, если я просто поволоку их вниз, возможно, им будет лучше без меня. Без неудачника.       — Что же, прошу прощения, что говорю это, но ваши слова откровенно смешны, — заявил Озпин. — Помимо того факта, что мисс Валькирия, скорее всего, убьёт нас всех, если вы уйдёте, но вы — не неудачник. Вы не обладаете грубой силой своих товарищей, это верно, но сила — это не первое и не единственное для всей войны. Если бы это и было так, Салем выиграла бы целую вечность назад. Вы не можете встретиться лицом к лицу со Слугой, но вы далеко не бесполезны. Со временем вы увидите, где можете пригодиться во время конфликта.       — А до тех пор?       Озпин улыбнулся с оттенком сожаления на его лице.       — Живи, Рен. Мир может погибнуть завтра, но сегодня он по-прежнему вертится. Проводи время с тем, что, или, вернее, с кем, кого любишь.       Кивком головы в сторону дома Озпин ясно дал понять, кого он имел в виду.       Рен огляделся, а затем бросил взгляд на свои руки. Те на мгновение напряглись, а затем обмякли по бокам. Его тело снова вернуло себе прежние цвета.       — Спасибо, профессора.       Кроу оскалился.       — Не называй меня профессором, малой. Я чувствую себя старым.       — Может, просто опытным, — ответил юноша.       Он ушёл в дом, а Кроу всё пытался сообразить, было ли это комплиментом или подколкой.       Озпин рассмеялся, увидев замешательство своего заместителя.       — Мы довольно опытны, старый друг.       — Ты — да, — фыркнул Кроу. — Я всё ещё мошенник-выскочка.       — Как угодно.       Оба мужчины обменялись небольшими смешками.       Кроу воззрился на Озпина, юное тело Оскара несколько приуменьшило его прежний образ всезнающего древнего волшебника. Конечно, он никогда не был всеведущим, но видимость, проецируемая им, всё ещё внушала надежду в тяжелой борьбе с Салем.       — Эй, Оз, эта ерунда про жизнь? — поинтересовался Кроу. — Откуда она?       Озпин никогда не был перегружен какой-то микрозадачей, но он всегда ясно давал понять, с какой огромной угрозой они столкнулись, и какие жертвы потребуются, чтобы справиться с ней. Это было одной из причин, по которой Саммер продолжала выполнять для него задания даже после того, как вернулась с Руби. Ну, попутно с её неиссякаемым желанием помогать людям и быть героем.       Но с другой стороны, Кроу пришла на память вспышка гнева, случившаяся у старика при противостоянии с Артурией, из-за просьбы для Пирры Никос стать Девой Осени. Он никогда раньше не слышал отчаяния в голосе Оза. Но он не сомневался, что тот всегда испытывал его. Каждую секунду каждого дня, разум волшебника наводнялся мыслями о конце света, что произойдёт, если он дрогнет хотя бы на миг. Его старая ученица просто вывела эти размышления на передний план.       Озпин с грустью улыбнулся.       — Жить ради войны… похоже, это не сработало для тех, кого я просил. Так или иначе, я чувствую, что мы приближаемся к концу. И мне бы очень хотелось, чтобы мои ученики жили как можно счастливее до того, как конец грядёт, — он повернулся к Кроу. — Мне жаль за сокрытие этого от тебя, мой старый друг.       Кроу отмахнулся от него.       — Я уже взрослый, Оз. Я был им, когда ты попросил меня присоединиться к этому блядскому цирку, и я взрослый сейчас. Я совершаю свой собственный выбор.       Он появился на свет бандитом, убийцей невинных. В том мире, где сильные жили, а слабые умирали. Но затем он отправился в Бикон, и с помощью своей команды узнал, что значит быть сильным на самом деле: бороться за всеобщее благо, даже ради тех, кто никогда о тебе не узнает. Естественно, это не была самая лёгкая судьба, но он избрал именно её.       И о чём бы ни беспокоился Озпин, такая судьба была далеко не безрадостной. У него была Саммер. У него был Тай. Пусть и немного, но у него была даже Рейвен.       Но лучшим было то, что с ним были Руби и Янг. Он наблюдал, как они растут, играют в видеоигры, готовят обед, и научил их каждому уроку, усвоенному им, как об ответственности, так и о безответственности.       Те годы, когда он смотрел на их взросление, были самым лучшим временем в его жизни.       Теперь их втянуло в Войну за Святой Грааль. Он не мог сражаться вместо них. Но будь он проклят, если допустит, чтобы они сражались в одиночку.       — Давай, — скомандовал он, направляясь к дому. — Давай разберёмся, как отплатить Лео за его преданность.

***

      Когда группа добралась до Мистраля, Жон ожидал увидеть древние заговоры, легендарных воинов и жуткую мерзость. Он был напуган (кто бы не испугался), но он верил, что с Мордред и со своими друзьями на его стороне, они все смогут выбраться из этого просто на ура и, возможно, даже попутно спасут мир.       Чего уж он точно не ожидал, так это встречи со своими сёстрами. Теперь на всём Ремнанте у него не нашлось бы способа вырваться отсюда живым.       Его потрясло, когда он определил Эмбер, самую младшую из семерых и одну из двух, кого он был старше, по краткому описанию Мордред. Он молился о том, чтобы ошибиться, чтобы его семья по-прежнему находилась в безопасности в Анселе. Наверное, было много маленьких светловолосых девочек со шрамами на губах, верно? И всё же ему нужно было удостовериться, и Жон понял, что это его младшая сестра, как только он увидел её. А также очень сердитую Сапфир рядом с ней.       Его старшая сестра была точно такой же, какой он помнил, заботливой и в то же время внушающей трепет. Её светлые волосы были собраны в простой конский хвост, в отличие от жёсткого пучка их матери, но прямо сейчас он не мог отыскать различий в их неодобрительных взглядах.       Восемь детей явно были намного больше, чем ожидали его родители, несмотря на их безудержную активность, и хотя они, конечно, справились лучше, чем ожидало большинство людей, даже Король Рыцарей нуждался в небольшой помощи, чтобы поддерживать порядок среди своего потомства. Сапфир, будучи самой старшей, стала своего рода субматерью, выступая в роли арбитра в любых разногласиях, которые они все слишком боялись выносить на суд родителей.       И после ухода мамы она, вероятно, возвысилась ещё больше.       Скорее всего, именно поэтому он нашёл её ещё более ужасающей, чем Лансера Альтера.       К счастью, ему удалось предотвратить град вопросов, пока они не свернули в пустынный переулок. Не было смысла устраивать сцену на публике, особенно, когда другие Мастера, вероятно, искали их. Он послал Руби на свиток сообщение об их местоположении и краткое объяснение. Затем он повернулся к своим сестрам, находящихся в ожидании, и приготовился проглотить пилюлю.       — Сапфир, слушай, мне очень жаль…       Он не успел закончить фразу, как она заключила его в объятия. Несколько секунд он не знал, что ответить. Мордред вскинула бровь, и всё, что он смог сделать — так это пожать плечами.       Затем Сапфир отстранилась и уставилась на него с абсолютной яростью на лице. У Жона промелькнули очень неприятные воспоминания о том, как его мать приехала за ним в Бикон. Разрывающее сердце облегчение, за которым последовало очень много-много праведного гнева.       — Ты. Тупой. Дебил, — злобно прошипела она, подчёркивая каждое слово кончиком пальца. — Ты сбегаешь, не сказав ни слова…       — Я оставил записку, — слабо запротестовал он.       — … и первое, что мы узнаем о тебе через несколько месяцев, это то, что ты сражаешься с Гримм в новостях, — вклинилась она в его речь. — Мама пошла за тобой, а потом вдруг на Бикон напали террористы, и ты прислал письмо. Написав, что мама умерла. А теперь ты здесь с кем-то, кто выглядит точь-в-точь, как и она, и говоришь, что это — наша старшая сестра!       — Брат, — внёс поправку Жон, надеясь, что его Слуга не взорвётся. К счастью, хотя Мордред и прищурилась, её слишком отвлёк смущенный и полный слёз взгляд Эмбер, чтобы она набросилась на Сапфир.       — Агх!       Сапфир сделала глубокий вдох. Это так походило на неё. Были ли это неуместные фанфики Корал или постоянные шалости Джейд и Хейзел, Сапфир всегда имела свой предел. Но она также была очень хороша в том, чтобы взять любую передышку, предоставляемую ей, и снова собрать себя воедино. Мама всегда, казалось, гордилась ею за это качество.       Когда она снова посмотрела на Жона, её взгляд оставался разъярённым, но голос пришёл в спокойствие.       — Жон, что, чёрт возьми, творится? Почему ты в Мистрале… с мальчиком, который похож на маму и называет тебя "Мастер"?       — И почему ты называешь её папиным именем мамы, когда он думает, что нас нет рядом? — добавила Эмбер.       Глаза Жона расширились.       — Что? Нет! Нет, это совсем не то! Эмбер, она наша сестра. Мы не… Что вы, ребята, тут делаете? Почему вы не вдали в Анселе вместе с остальными?       — Остальные тоже тут, — открыла Сапфир. — После того, как пришло твое письмо, и всего, что случилось на фестивале Вайтела, папа больше не думал, что Ансель в безопасности. Он сказал, что нам нужна защита одной из столиц королевств.       — И он выбрал Мистраль? — недоверчиво переспросил Жон. Он понимал выбор не отправляться в Вейл, поскольку тот находился в уязвимости после Падения, а Вакуо едва ли можно было назвать безопасным убежищем, но он специально сказал отцу, что Война движется в сторону Хейвена.       — Мы пытались добраться до Атласа, — уточнила Сапфир. — Даже после того, как их роботы открыли огонь на фестивале Вайтела, папа не думал, что они ответственны за случившееся. Он сказал, что человек, который произнёс речь, женщина, стоявшая за символом чёрной королевы, вероятно, дёргает за ниточки. Мы остановились здесь для пересадки, но наш рейс отменили, когда Атлас закрыл свои границы. С тех пор мы пытаемся наскрести достаточно денег, чтобы вернуться домой.       Атлас закрыл свои границы? Неужели генерала Айронвуд настолько потрясло произошедшее в Вейле? Или это было чувство ответственности за похищение Вайсс? Возможно, они и не слышали об этом из-за того, что международная система связи была отключена, но исчезновение наследницы Шни, должно быть, послало ударные круги по всему Атласу. Если Айронвуд знал о Войне Святого Грааля, а будучи членом круга Озпина, он, скорее всего, знал, то, должно быть, генерал пришёл в ужас, если выяснил, что Кастер была вовлечена в случившееся. Жон не мог винить его за то, что он предпринял всё возможное, чтобы защитить свой народ. Пусть даже если эти действия непреднамеренно поместили его семью в худшее из возможных для них королевств.       Тем не менее это подняло вопрос о том, как много его сестры знали о текущем конфликте. Он всё ещё не знал точно, как много его мама рассказала отцу о своей истинной природе, или что он, в свою очередь, раскрыл его сестрам.       — Папа… он показал вам моё письмо? — спросил Жон. — Он объяснил, что такое Война за Грааль?       — Он сказал, что кучка героев оживает, чтобы загадать желание! — объявила Эмбер, явно гордясь тем, что запомнила эту информацию. — Как в фильме со Спрюсом Уиллисом!       Сапфир передёрнуло от выходки сестры.       — Он пытался. Но Жон… то, о чём он говорит… это же смешно. Он всё ещё переживает из-за того, что мамы нет, это не может быть правдой. Мама не была какой-то… сказкой.       — Отец был больше, чем сказкой, — провозгласила Мордред. — Он был легендой.       — Отец?!       — Мы не будем копаться в этом прямо сейчас! — рявкнул Жон. — Сапфир, я знаю, как это безумно звучит, но это правда. Всё правда.       — Как, Жон? — в отчаянии спросила Сапфир. — Я знаю, что ты не лжёшь, я слышала, как ты врёшь достаточно много раз, чтобы знать, когда ты говоришь правду, но это… это — безумие. Древние герои, чаша, исполняющая желания, другой мир!       — Последнее, на самом деле, было ошибкой со стороны мамы. Герои, на самом деле, пришли из далёкого прошлого, но мама не осознавала, что это был тот же самый…, знаешь, это неважно, — Жон повернулся к Мордред. — Можешь ли ты показать им, не привлекая никого ещё?       Та пожала плечами.       — Я могу ограничить радиус своей силы. Если они где-то рядом, то поймут, что мы здесь, но я смогу справиться….       Рой лазурных искр появился в переулке и материализовался в Арчера.       Лицо Мордред вытянулось.       — Или это может сделать шут. Заменитель для бедных, но, я полагаю, сгодится.       Эмбер изумленно уставилась на новоприбывшего, океанические глаза девушки растерялись при виде высокого седовласого мужчины, появившегося из ниоткуда. Сапфир, будучи в шоке, отступила на несколько шагов. Её рука метнулась вверх, ко рту.       — Это реально. Это всё реально.       Арчер недобро прищурился, глядя на Сапфир.       — Сэйбер?       — Арчер, что ты здесь делаешь? — потребовал ответа Жон. — Я же сказал Руби, что приду и найду вас, ребята.       Арчер оторвал взгляд от Сапфир и пожал плечами на слова юноши-Арка, снова вернувшись к своему невозмутимому образу.       — Она беспокоилась, что задействована нечестная игра. Свитки могут быть украдены, некоторые Слуги могут контролировать разум, было слишком много возможных диверсий, чтобы она не проверила твоё сообщение. Можно ли винить её? Кто бы мог подумать, что мы найдем здесь остальных детей короля Артура?       — Король… Артур…, — прошептала Сапфир.       — Мамины сказки на ночь! — взвизгнула Эмбер. — Все они — герои! Вы — один из рыцарей Круглого Стола? Мама — королева Гвиневра? Когда она вернётся из состояния голубой пыли?       Арчер моргнул, глядя на маленького ребёнка. Он открыл было рот, чтобы ответить, но когда он посмотрел в преисполненные почтения глаза Эмбер, то сомкнул губы прежде, чем с них сорвалось хоть слово. Он отвернулся от девочки.       — Я пойду и сообщу другим, что с вами всё в порядке.       Мужчина в красном плаще исчез в астральной форме.       Жон поднял бровь, придя в замешательство. Руби оставалась достаточно близко, чтобы Арчер мог связаться с ней через их телепатическую связь, и Слуга Лука без колебаний использовал это ментальное соединение раньше. Обычно, он остался бы и наблюдал за переговорами Жона, чтобы решить, как лучше извлечь из них пользу или когда вмешаться с собственными мыслями. Отступление, сделанное им, было крайне необычным для него. Он знал, что Арчер был другом его матери при жизни, но его реакция на сестёр всё ещё ощущалась неправильной, даже... более, чем неправильной.       Мордред указала на исчезновение Слуги.       — Так что да, Слуги могут такое делать. Хорошие Слуги могут даже ровнять с землёй города.       Жон поднял правую руку, два оставшихся Командных Заклинания сверкнули, словно дуги из крови.       — Каждым Слугой командует Мастер. У меня — Сэйбер, а мои друзья отвечают за Арчера и Райдера. Нам многое предстоит сделать, но самое главное — это то, что мы пытаемся спасти мир.       Сапфир положила руку на свой лоб.       — Как… Король Артур… первый ребёнок… ты… наш брат?       — Мордред. Приятно познакомиться, сестрёнка, — небрежно представилась Рыцарь Предательства.       Эмбер бросилась к ней и начала прыгать вокруг, как будто бы от переизбытка сахара.       — Я — Эмбер! А это — Сапфир! Остальные вернулись в дом. Ну, папа на задании, но ты можешь познакомиться с остальными нашими сестрами! О, но Лаванда очень легко заболевает, поэтому обязательно вымой руки, прежде чем идти к ней. Мы должны убить микробов, прежде чем они доберутся до неё!       Мордред изогнула бровь. Она подняла руки. Вспыхнула алая молния.       — Мгновенная прожарка. Достаточно?       — Ууух тыыыы! — глаза Эмбер заблестели. — Это потрясно!       Мордред на секунду заморгала. Гордый оскал появился на её лице.       — Ха. Да. Думаю, я — потрясная.       — Да, — согласилась Эмбер. Её рот расширился при осознании. — Оооо… думаешь, мама научит меня этому?       Лицо Мордред угасло. Там прослеживалось обычное раздражение упоминанием Артурии в её присутствии, но, в основном Жон распознал неловкое замешательство, точно такое же, вероятно, отражающееся на его собственном лице.       Сапфир опустилась на колени вровень со своей младшей сестрой.       — Эмбер, ты знаешь, что сказал папа. Мамы… мамы больше нет.       Эмбер нахмурилась.       — Он ошибся. Жон здесь, он выбрался из Вейла, а мама в миллион раз сильнее его. Мама выбралась, она только отправилась в героический поход, как в сказках. Верно, Жон?       Жон не знал, что сказать. Ему хотелось солгать. Хотелось сказать, что с мамой всё в порядке. Что она вернётся в любой момент, сразу же после того, как в одиночку убьёт Салем.       Но он не мог. Мамы не было. Он принял это. Ему пришлось. Но, столкнувшись с отчаянным лицом Эмбер, он обнаружил, что не находит слов.       Он смог только покачать головой.       — Нет, — захныкала Эмбер, слёзы наворачивались на её глаза. — Нет. Ты врёшь! Мама… мама непобедима! Она не может… не может быть….       Сапфир крепко обняла её.       — Эмбер…       — Она не мертва!       Эмбер скорчилась, осев в руках Сапфир, рыдания водопадами хлынули из её глаз.       — Она не! Она не! Она не, она не, она не…       Жон мог только смотреть. Он знал, что это произойдёт в тот момент, когда решил посвятить свое желание остановке Салем. Он знал, на что обрёк свою семью. Он знал, что это был правильный выбор. Он сделает это. Без сожалений.       Без сожалений…       Совершенно нет.       "Мастер?"       Жон сглотнул.       "Да, Мордред?"       "Когда ты призвал меня, то принял меня за отца".       "Да, вы оба очень похожи. Я не удивлён, что Эмбер совершила ту же ошибку. Наверное, она проигнорировала все мелкие различия, чтобы увидеть то, что хотела увидеть".       "Ты… ты пытался призвать отца? Чтобы им не пришлось её отпускать?"       Слеза скатилась по лицу Жона.       "Я пытался".       Мордред нахмурилась и уставилась себе под ноги.       "Мне очень жаль. Если бы не я, им бы не пришлось…"       "Это не твоя вина", — перебил её Жон. — "У тебя не было большей власти над тем, кого вызывают, чем у меня. Это… то, что случилось. Кроме того, если бы я призвал маму, то никогда бы не встретил тебя. И это было бы также плохо".       …       "Спасибо, Мастер", — ответила Мордред. — "Тем не менее, я бы не хотел, чтобы всё пошло вот так".       Жон сокрушённо усмехнулся.       "И я, Мордред. И я".

***

      Руби, затаив дыхание, ждала возвращения Арчера. Янг и Райдер, объединившись, прочёсывали окрестности в поисках их друзей, но она была уверена, что именно её Слуга найдёт их.       — Всё хорошо? — с тревогой спросила она. — Всё в порядке?       Арчер отвернулся.       — Его послание оказалось правдой. Что касается того, всё ли с ним в порядке, мне неизвестно. По моему опыту, воссоединение братьев и сестёр редко бывает так просто.       Руби вздохнула. Она ненавидела себя за то, что не смогла быть убеждённой в правдивости сообщения Жона, но да бросьте! Его семья чисто случайно оказалась в Мистрале, и они просто случайно столкнулись с ними на рынке! Какова вероятность? Скорее всего, кто-то украл его свиток, или держал его на мушке, или контролировал его разум.       …       И она рассматривала контроль разума как реальную возможность. Она скучала по дням до Войны за Святой Грааль.       И всё же, ей стало легче от того, что с Жоном всё хорошо. И, эй, это означало, что они оба воссоединились со своими сестрами, так что это было замечательно. Верно?       Вот только теперь ему пришлось рассказать им…       — Они знают? — спросила Руби. — Об Артурии?       Арчер кивнул, вздохнув.       — Когда я прибыл, он рассказывал им об её истинной природе. Насколько я могу судить, старшая уже знала об её кончине. Младшая… даже если она и знала, я думаю, она отрицала её смерть.       — Вполне понятно, — заметила Руби. — Я не хотела верить, что моя мама умерла, когда она погибла.       — Я не мог вспомнить свою, когда она умерла, — открылся Арчер. — Я отбросил всё в огне: свои воспоминания, свою вину, самого себя. Мои родители, те, кто меня родил меня на свет, я ничего к ним не испытывал потом. Невозможно оплакивать тех, кого я даже не помнил. А когда Кирицугу умер… Я был огорчён, но полон решимости.       — Решимости?       — Я обладал мечтой к тому времени. Я оплакивал его уход, но я знал, что мне нужно делать. Меня не выбило из колеи, как большую часть детей, потерявших своих родителей, — уточнил он. — Хотя, надо признать, тогда я был гораздо более рассеян. Я не знал, как по-настоящему воплотить свою мечту в реальность, или то, что я считал реальностью, по крайней мере, пока не повстречал Сэйбер.       Руби кивнула. Хотя она горевала гораздо сильнее, она помнила смерть матери как момент, когда определился её путь как Охотницы. Когда её желание снова почувствовать себя ближе к ней смешалось вместе с её стремлением помочь другим людям. Это было глупо. Она никогда больше не увидит Саммер Роуз, по крайней мере, в этой жизни. Если бы только Арчеру так повезло с Кирицугу.       — Как думаешь, что случится? — спросила она. — Я имею в виду, когда ты снова его увидишь?       Арчер пожал плечами.       — Скорее всего, мы не увидим. Кирицугу Эмия призван в класс Ассасин, над которым Кирей Котомине имеет большой опыт руководства. Я бы не удивился, если бы мы умерли ещё до того, как осознали, что на нас напали.       — Нет, — Руби покачала головой. — Кирей… он хочет драться со мной. Он сказал, что хочет, чтобы я была героем, чтобы всё шло своим чередом, чтобы он мог разрушить мир вокруг меня. Если он попытается убить меня, он сначала позволит мне увидеться с ним.       — Резонно, — промурлыкал Арчер себе под нос. — Он позволит тебе увидеться с ним, а затем Кирицугу Эмия застрелит тебя в спину.       — Тебе обязательно произносить его полное имя всякий раз, когда ты говоришь о нём? Он — твой отец?       — Ты недооцениваешь Кирея, — двинулся Арчер далее, игнорируя упоминание Кирицугу. — Он никогда не будет лгать тебе, но это не значит, что он не собирается позволять тебе думать, что ты знаешь правду. Он эксперт по контролю над тем, про какую информацию люди считают, что она им известна, и всё это без единого слова. То, что он позволит тебе увидеть его, не означает, что он не хочет, чтобы ты смотрела куда-то ещё.       Руби сузила глаза.       — Значит, он позволит мне думать, что я знаю, что произойдёт… он позволит мне думать, что всё идёт по плану…       Это было похоже на него. За всё время, что она была знакома с ним в Биконе, он никогда ничего не говорил ей про планы Синдер. Тем не менее, когда она догадалась спросить, он рассказал всё о замысле своей партнёрши мгновенно. Но даже тогда он забыл упомянуть о своих планах насчёт Войны за Святой Грааль. Он воспользовался тем, что она не знала, что нужно задавать правильные вопросы, так он смог прикинуться честным. Это было подло.       И всё же… чем больше она задумывалась об этом… не поступала ли она точно так же?       Жон думал, что их план состоит в том, чтобы заполучить Грааль и использовать его для уничтожения Салем. И так и было. Несмотря ни на что они уничтожат Королеву Гримм.       Но это больше не было единственным аспектом её плана. Конечно, она не собиралась скрывать это от него, её достаточно сильно волновало получение одобрения Янг. Но чем больше Руби думала об этом, тем больше понимала, что ей следовало рассказать им обоим вместе. Точно так же, как Мордред и Искандеру. Они все — команда. Она не могла позволить секретам разлучить их. Как бы она ни боялась их реакции, они, по крайней мере, имели право высказать свои мысли.       Правильно, как только Жон закончит иметь дело со всем этим «семья, возникшая из ниоткуда», она расскажет ему о своём плане использовать как своё желание, так и желание Арчера. В надежде, что они с Мордред согласятся помочь ей спасти отца, и Янг сумеет убедить Искандера сделать то же самое.       Каким-то образом.       Как-нибудь.       …       …       …       Никто не говорил, что третий путь будет простым.

***

      У Блейк была надежда, что собрать подкрепление окажется легче.       — Какого чёрта, Нептун? — отчитывал Сан поверх своего свитка. — Я пошёл к тебе домой, но тебя там не было… Я не позвонил тебе первым, потому что был вне зоны действия систем связи Хейвена в течение нескольких месяцев, и я забыл, хорошо… ладно, взять Сейджа и Скарлета в отпуск — не самая плохая идея для того, чтобы пережить осень… Слушай, просто возвращайся в город как можно скорее. Происходит что-то действительно важное. Нечто, действительно важное. Нет, это не то…, — Сан бросил на Блейк неловкий взгляд, и его щёки залил алый румянец. — Дело не в этом… Да, она тут.… Слушай, просто возвращайся как можно скорее, хорошо?       Он закончил звонок и покачал головой. Они вдвоем вошли в роскошный общественный парк. Все изумрудное поле было усеяно деревянными столами и семьями с одеялами для пикника.       — Серьёзно, я люблю Нептуна как брата, но иногда он может бывать таким тупым.       Блейк хихикнула.       — Мне знакомо это чувство.       Они вдвоём пытались выследить остальных членов команды SSSN, но безрезультатно. После того как дома Нептуна не оказалось, а его родители довольно резко сообщили им, что его не было в течение нескольких дней, Сан ощутил необходимость позвонить своему напарнику, просто, чтобы убедиться, что он не пошёл за продуктами или чем-то ещё. Очевидно, хотя сам Нептун не испытывал неприязни к фавнам, его родители не проявляли такой терпимости даже к напарнику своего сына.       Это было то, что Блейк подмечала всё больше и больше. В то время как дискриминация, или, по крайней мере, публичная дискриминация осуждалась в Вейле, в Мистрале было мало попыток скрыть её. Они не могли пройти и трёх футов, не увидев вывеску над рестораном, или туалетом, или даже над фонтаном, ясно гласившей: "фавнам вход воспрещён". По всей улице прохожие бросали на них злобные или испуганные взгляды. Блейк не знала, было ли это потому, что «Белый Клык» сильнее присутствовал в Мистрале, или более заметное предубеждение вызвало усиление присутствия «Белого Клыка», но она находила ситуацию раздражающей как из-за чувства возмущения, так и из-за знакомости. Какая-то часть её жалела, что она не надела свой бант.       Сан же, с другой стороны, похоже, совершенно не замечал косых взглядов. Он заложил руки за голову и громко зевнул.       — Ну, я проголодался. Не хочешь перекусить перед тем, как мы отправимся на поиски других команд из Хейвена?       — Как ты способен это выдерживать? — спросила Блейк.       — Выдерживать что?       — Находиться здесь. Когда мы впервые встретились, выглядело так, будто ты ничего не знаешь о «Белом Клыке» или о борьбе фавнов, — напомнила Блейк. — Но ты окружён предрассудками.       — Я не окружён предрассудками, — возразил Сан. — Лайонхарт — фавн, и он — грёбанный директор Хейвена.       — Потому что Озпин выбрал его в своей прошлой жизни, — указала Блейк. — Но здесь ты не можешь есть там, где хочешь, сидеть там, где хочешь. С тобой обращаются как с преступником. Все против тебя только за то, кто ты есть!       Сан повёл плечами.       — Все всегда были против меня. Я вырос в Вакуо, помнишь? Со мной обращались как с преступником с шести лет, и, честно говоря, к тому времени я уже был преступником. Еды было не так уж и много. Ты либо воровал у торговцев, либо у других детей в приюте, и это заставляло всех подозревать друг друга. Со временем, думаю, я просто научился справляться. Я справился, отправившись в Хейвен, и, конечно, хоть здесь и есть кучка придурков, но те, кто имеет значение: Нептун, Скарлет, Сейдж, они не волнуются из-за этой ерунды. И они поддерживают меня за спиной против тех, кто волнуется.       Блейк быстро заморгала, глядя на блондина.       — Что? — воскликнул Сан. — У меня что-то на лице?       — Нет, нет, — заверила его Блейк. — Я просто… не ожидала, что ты скажешь что-то настолько… зрелое.       — Я зрелый, — с гордостью объявил Сан с самодовольной улыбкой.       Блейк усмехнулась и игриво подтолкнула друга.       — От случая к случаю.       Сан пошевелил бровями.       — То правильный случай?       Блейк не знала, что ответить. Она определённо что-то чувствовала к Сану. Когда бы она ни нуждалась в помощи, он находился рядом. Но, она была почти уверена, что, как и с Янг, её чувства к нему были платоническими. И ещё то, что она ощущала к Лансеру…       — Я не знаю, — призналась она. — Учитывая всё, что происходит: Война, Салем, Вайсс, я не думаю, что смогу решить всё прямо сейчас. Прости, Сан.       Сан на миг нахмурился, но только на миг. Затем его яркая улыбка снова возвратилась ему на лицо.       — Без проблем.       Блейк приподняла бровь.       — Серьёзно?       — Правда. Если ты не готова, значит, ты не готова. Мы просто должны выиграть Войну и спасти Вайсс так быстро, как только возможно.       Блейк нахмурилась.       — А что, если… я не буду готова и после. После того как мы победим.       Эти слова стёрли улыбку с лица блондина. Его взгляд упал под ноги, глаза расстроены, словно у побитого щенка.       Он сглотнул.       — Тогда… всё в порядке. Это не мой выбор. Если ты не готова, значит, не готова.       Блейк кивнула.       — Спасибо.       — Никаких проблем, — ответил Сан. — Но Блейк, даже если ты… не готова. Мы всё ещё можем... быть друзьями? Я понимаю, что ты, возможно, не захочешь быть со мной, но ты всё ещё такая удивительная, умная и целеустремленная и... чёрт, я ушёл куда-то не туда. Просто, даже если мы не одно целое, я все равно хочу, чтобы ты была в моей жизни…       Она прервала его бестолковые речи крепким объятием. После секунды ошеломлённой тишины он ответил на этот жест, обняв её.       — Конечно, мы будем друзьями, идиот, — заявила Блейк. — Мы буквально пережили чёрных рыцарей вместе. Я не думаю, что можно пережить такое и не стать друзьями.       Сияющая улыбка Сана вернулась в полную силу.       — Спасибо. Я знаю, что могу быть немного…       — Не порть момент, — прошептала Блейк. — Он идеален, как есть.       — Я нахожу, что не могу согласиться с этим мнением.       Глаза Блейк распахнулись. Она и Сан разъединились и повернулись к источнику очень знакомого и очень устрашающего голоса.       Там, за деревянным столиком, в идеальной позе леди сидела Вайсс. Рядом с ней сутулился Лансер Альтер, весело махнувший им рукой.       — Я и впрямь ненавижу быть чрезмерно опекающим товарищем по команде, но ты заслуживаешь лучшего, Блейк, — провозгласила Вайсс.       Им нужно было бежать. Без поддержки у неё и Сана не было никаких шансов против осквернённой пары. Если бы они попытались сражаться, их бы уничтожили. Блейк посмотрела Сану в глаза. Тот кивнул. Каким бы быстрым ни был бы Лансер Альтер, если бы они использовали своих клонов и рванули в противоположных направлениях, по крайней мере, хоть один из них смог бы убежать и позвать на помощь.       К сожалению, должно быть, Вайсс заметила их приготовления. Она подняла бледную руку. Маленькие чёрные глифы появились над каждой находившейся в блаженном неведении семьёй в парке.       Блейк поняла намёк. Она опустила голову, признавая поражение.       Вайсс улыбнулась. Она протянула руку под стол и вытащила огромную сумку-холодильник. Из него она извлекла набор из четырёх бумажных тарелок и наполнила каждую из них… рыбой?       — Что… что ты хочешь, Вайсс? — спросила Блейк.       Вайсс надулась.       — Честно говоря, именно это я и пытаюсь выяснить, старый друг. Но пока, я буду рада, если ты и твой маленький питомец присоединитесь к нам на обед.