RWBY Zero

      Янг тяжело вздохнула, в глубоких раздумьях шагая по коридорам мотеля.       Руби решила рассказать Жону об их плане использовать желание Арчера для спасения отца. В этом был смысл. Он был их другом, а Мордред, какой придурочной воришкой одежды она бы ни была, станет ценным союзником в продвигающейся вперёд Войне. Быть откровенными с ними было правильным поступком, и Руби, вероятно, уже сказала бы им, если бы не хотела сначала убедиться, что это хорошо для Янг.       Но даже при том, что она согласилась на этот план, Янг не испытывала уверенности, насколько он — хорошая идея. Она доверила бы Жону свою жизнь, но прекрасно понимала, насколько заманчиво желание Грааля. Достаточно, чтобы Рейвен хотела использовать его для чего-то ещё помимо спасения мужа.       И ей вспомнились слова Жона во время их воссоединения. Он хотел вернуть Пирру и свою маму к жизни. Честно говоря, ей тоже хотелось бы. Пирра также была и её другом, и ей определенно не нравилось видеть, как сестры Арк проходят то же самое, что и они с Руби, когда узнали о смерти Саммер.       Но одно из желаний должно было пойти на уничтожение Салем, иначе люди, которых они хотели себе вернуть, распяли бы их сразу по возвращении. И хотя она не была экспертом в особенностях силы Грааля, она находилась в уверенности, что вы можете заставить его сделать только одну вещь по желанию, и даже она, скорее всего, будет иметь свои пределы. Иначе, почему победителю никогда не приходило в голову загадать всемогущества или бесконечных желаний? Нет, она была совершенно убеждена, что они могли или изменить прошлое с целью спасения Пирры и миссис Арк или исцелить раны её отца.       Если Жон увидел бы в их намерениях предательство, он бы отвернулся от них. Возможно, не в открытую, но отвернулся бы. Потому что он увидит, что они отвернулись от него.       В конце концов, это было желанием Арчера исполнить эгоистичную задачу. А поскольку он был Слугой Руби, ей оставалось решать, сообщать ли Жону или нет. Она решила пойти на откровенность со своим коллегой-лидером.       Янг понимала мотивы своей сестры. Однако, извинившись, она покинула это место. Она научилась лучше контролировать свой характер, но не доверяла себе в том, чтобы не взорваться в самый неподходящий момент и не разрушить полностью их отношения с Жоном. Хотя, если он в действительности не был уверен насчёт изменения прошлого, она не видела возможности, чтобы они не ухудшились. У них просто не имелось достаточно желаний, чтобы воплотить все свои мечты в реальность.       Так случилось бы… если бы только они не отыскали другой способ уничтожить Салем. Подобный тому, что предлагал Райдер.       Нет. Нет, тот путь бы не помог.       Хотя, если отбросить нелепость обращения за помощью к Гильгамешу, Райдер был ещё одной проблемой на повестке Янг, которую она не могла передать Руби, чтобы разобраться с ней. Искандер был её Слугой, её товарищем. Без его поддержки она бы никогда не покинула Вейл. Не увидев его амбиций, его бесконечного стремления к жизни, она бы застыла пустой оболочкой, оставшейся после Кирея.       Но, увидев эту мечту, этот задор, она поняла, что его невозможно отвлечь. Тут не было никакого шанса, что он когда-нибудь отринет своё желание реинкарнации. Ему нужна была ещё одна возможность завоевать мир, и если он получит Грааль, то в мгновение ока присвоит его себе, и пусть будут прокляты все остальные.       И ей нужно сказать ему, что Арчер должен победить.       Так же, как Руби не могла держать Жона в неведенье, она не могла обманывать Искандера. Она была обязана ему слишком многим.       Теперь она просто должна была придумать, как дать понять другу, что ей нужно, чтобы он поддался. Её другу с буквальной армией в своём полном распоряжении.       Да уж. Она могла бы использовать часть своей запатентованной наглости прямо сейчас.       — Эй, ты же Янг, да?       — А? — Янг резко обернулась и столкнулась лицом к лицу с одной из сестер Жона. Она была выше его, но ниже самой старшей, Сапфир. Это означало, что она была одной из старших близнецов, и, поскольку она не была похожа на ту профессиональную суку, предположившей, что Руби являлась частью какого-то там гарема, это означало, что она была той, кто по-настоящему нравился Янг.       Ещё раз, как там её звали? Сара? Сильвия? Сэйбл? Точно! Сэйбл, так её звали!       Она обратилась к более взрослой блондинке с дружелюбной улыбкой на лице.       — Да, я — Янг. Тебе что-нибудь нужно, Сэйбл?       — Нет, всё в порядке, — уверила её девушка-Арк. В её глазах застыла какая-то мечтательная дымка. — Арчер, кстати, пришёл на помощь с готовкой. Он так всё ускорил, и всё так замечательно пахнет. Ужин будет готов через несколько минут. Я просто хотела предупредить тебя.       — Ох, — Янг глянула в сторону, застенчиво проведя рукой по волосам. — Это... очень мило с твоей стороны. Но я не могу навязываться. Вы, ребята, только что вернули Жона, а также… получили Мордред. Мы с Руби никак не можем присутствовать на семейном ужине. Мы просто незнакомцы для вас, ребята.       — Вы вернули нам нашего братца-идиота живым, и это делает вас семьёй для меня, — тихонько усмехнулась Сэйбл, на её губах заиграла меланхоличная улыбка. — Кроме того, мама всегда говорила, что незнакомцы — это друзья, которых вы ещё не встретили.       В сердце Янг разбился ещё один кусок. Она слышала, как Жон произносил эту глупую фразу множество раз ещё в Биконе, но, теперь, зная, кто её источник…       — Как вы со всем этим?… Ну, знаешь?       — С мамой, — просто ответила Сэйбл. Она пожала плечами. — Мы справляемся. Помогает то, что папа рассказал нам о письме Жона несколько месяцев назад, но подтверждение всё ещё… Эмбер приняла это хуже всех, так что остальные пытаются держать себя в руках. Но это всё равно больно, понимаешь?       В Янг вспыхнули воспоминания о смерти Саммер. Потребовалось стать сильнее и быть матерью для Руби, пока дядя Кроу вытаскивал папу из его горя. Ей пришлось подавить своё собственное подавляющее отчаяние. Ей приходилось игнорировать безнадёжные вопросы: почему маме надо было уехать, почему она не могла просто остаться дома в тот день? Почему она не могла просто остаться быть их супер-мамой?       — Пиздец как, — мрачно пробормотала она.       Сэйбл кивнула.       — Пожалуйста, не говори так в присутствии Эмбер. Тем более сейчас. А теперь пойдём. Папа, скорее всего, не вернется допоздна, так что будет неплохо иметь несколько дополнительных лиц за ужином.       Янг кивнула, недоверчивый смешок сорвался с её губ. Вот эта женщина, справляющаяся со смертью матери и поддерживающая сильный фасад, чтобы помочь своим младшим братьям и сестрам пережить тяжёлое испытание. И теперь она приглашает двух девушек, никогда ею прежде не виденных, пришедших вместе с её братом из того самого места, где погибла её мать, на семейную трапезу.       Она была невероятной.       И Янг не могла смотреть ей в глаза.       — Спасибо, но это, вероятно, не очень хорошая идея для Слуг, чтобы оставаться на одном месте слишком долго.       Сэйбл удивилась.       — Почему?       — Гм… так вражеским Мастерам легче нас обнаружить, — солгала Янг. Ей просто требовался предлог, чтобы не мучиться в присутствии сестер Арк.       К счастью, в этот самый момент появилось ещё одно рыжеволосое оправдание.       — Мастер, ужасные новости, — объявил Искандер, материализуясь из воздуха. — Арчер запретил нам присоединяться к остальным за сегодняшним ужином.       — Что? — воскликнула Сэйбл. — Он не может запретить никому присоединяться….       — О, он может, — ухватилась за отговорку Янг. — Он был знаменитым шеф-поваром-героем при жизни. Его Благородный Фантазм не позволяет никому, кто рассердит его, есть его готовку. Крайне мощный.       — Что? Мастер, ты уверена…       "Ну же, дотумкай, Райдер!"       — Его Благородный Фантазм? — пробормотала Сэйбл. — Это его суперсила, верно? Как его Проявление?       — Да, точняк!       — И тот, что его, мешает людям есть его пищу?       — Я знаю, они бывают крайне разными. Этот даже не из самых странных.       Сэйбл не опустила бровь, но, в конце концов, вздохнула.       — Ладно, хорошо. Но вам, ребята, нужно хоть что-нибудь поесть сегодня вечером. С тех пор как мы сюда приехали, я работаю в ресторане в нескольких кварталах от рынка. Я сделаю несколько звонков и выдам вам скидку для сотрудников.       — Спасибо, Сэйбл, — ответила Янг. Она показала одной из сестёр Арк два больших пальца вверх. — Ты — лучшая.       — Нет проблем, — уверила их взрослая девушка. — Но я удостоверюсь, что Арчер больше не использует свой "Благородный Фантазм". В следующий раз вы присоединитесь к нам на ужин. Я ясно выразилась?       — Кристально.       — Хорошо. Дайте Джиму знать, что я вас отправила. Вам дадут хорошие места.       Сэйбл повернулась и пошла на кухню.       Янг с облегчением вздохнула. Это была одна из проблем, которая ненамного отложилась. Теперь, перейдём к другой.       — Итак, Мастер, не могла бы ты объясниться? — поинтересовался Искандер. — То, что Арчер — скупердяй, не означает, что нам следует бежать из этого жилища, словно воришкам в ночи.       Янг прикусила нижнюю губу.       — Это… это не так. Мне нужно с тобой кое о чём поговорить.       Искандер приподнял бровь.       — О? О чём же?       — Я расскажу тебе по дороге, — огласила Янг. Она вышла через дверь мотеля. — Пошли.

***

      Жон распахнул дверь мужского туалета. Он вытер рукавом оставшуюся грязь.       Руби перед ним передёрнуло.       — Я предупреждала тебя.       — Да, — мрачно заметил Жон. — Да, верно. Напомни мне послушаться тебя в другой раз.       Может быть, тогда бы ему не пришлось противостоять очень неуправляемому желанию обезглавить Арчера. Боже, ему действительно следовало убедиться, что он не соблазнит ни одну из его сестёр. Если кто-то из них возляжет с ним в постель… Нет. Ему уже нечем было больше рвать.       — Ох, возможно, тебе захочется подождать, — нервно заметила Руби, нервно зашаркав ногами. — Я ещё не сказала тебе то, что хотела сказать.       — Ах да. Что там? — спросил Жон, прислонившись к стене справа от туалета. — Выглядело как что-то очень важное для тебя.       Руби сглотнула, страх отразился на её лице.       — Ну, нам нужно использовать Грааль, чтобы уничтожить Салем. Желание — это наш единственный шанс уничтожить земли Гримм. И Грааль даёт только по одному желанию для Мастера и Слуги.       Жон вскинул бровь.       — Гм, Руби, мы это и так все знаем.       — По одному желанию для Мастера и Слуги. Это означает, что, технически, Грааль предоставляет два желания.       Мозг Жона замер.       — Два желания? Это значит…       — Мастер загадывает убийство Салем, а Слуга может пожелать чего угодно, — тщательно уточнила Руби. — Честно говоря, мы, вероятно, должны были разобраться с этим пораньше. Я имею в виду, что у них всех есть свои желания, и зачем бы им соревноваться, если мы оказались бы единственными, кто исполнит свои.       Это имело смысл. В конце концов, Мордред дала ему понять, что они оба желают Грааля. Она бы не приняла участия в Войне, если бы это не было её наилучшей возможностью стать королем.       Но даже это не имело особого значения. Естественно, Слуга исполнит своё желание, но это просто значило, что у каждого из них была мотивация. Не похоже, что они, Мастера, обладали каким-то способом приказать им превратить желаемое в более уместное для Ремнанта, даже если подобное не было бы по-настоящему гадким. Мордред и Искандер ни за что не откажутся от своих желаний, и Арчер…       …       Не имел желания.       Ох.       — Арчер рассказал мне обо всём этом, — поведала Руби. — И когда он это сделал, то предложил использовать своё желание, чтобы исцелить моего отца.       Жон не знал, что и думать. Его подруги могли спасти своего папу. Хороший человек, приютивший их после падения Бикона, оправится от ран, в противном случае у него нет надежды остаться в живых.       Он должен был радоваться. В конце концов, он знал, что значит остаться без одного из родителей, а Руби и Янг без Грааля лишатся обоих.       Но глядя на свою семью… видя опустошённых сестёр… слёзы Эмбер…       Он знал о причинах, по которым не мог. Мордред изложила их достаточно ясно. Игнорировать решения мамы и Пирры, изменить историю, чтобы спасти их, было бы оскорблением выбора, совершённого ими в своих жизнях. Кроме того, у него было чувство, что изменение прошлого несло в себе больше эффектов, чем он осознавал.       Тайяна тяжело ранило. Он всё ещё не умер. Не было никаких сомнений, что Грааль спасёт его без последствий.       Мамы и Пирры не стало. Он не мог жертвовать живыми, чтобы спасти мёртвых.       И всё же, плач Эмбер…       Он сделает всё, чтобы помочь своим сёстрам перестать плакать. Даже невозможное.       — Руби, — тихо прошептал он. — Как давно ты знаешь об этом?       Серебряные глаза девочки в красном уставились прочь.       — Арчер сказал мне после Куроюри. Я поговорила с Янг только сегодня. Я знаю, что мне следовало сказать тебе раньше. Прости.       Жон легонько рассмеялся.       — Прости? Прошло всего несколько дней.       — Но мы же обещали говорить друг с другом! Больше никаких секретов! — объявила Руби. — Я должна была сказать тебе, как только узнала. Я обещала, что буду прикрывать тебя, и я...       — Взяла немножко времени, чтобы подумать об этом, — закончил за неё Жон. — Руби, ты не хранила какой-то тёмный секрет, ты выясняла детали. Лучше бы ты сделала так, чем столкнулась с этой ерундой без раздумий.       Плечи Руби опустились книзу.       — Я не хочу манипулировать тобой. Но я знаю, что ты тоже хочешь использовать Грааль. Я не хочу предавать тебя и не хочу предавать их.       Жон фыркнул.       — Так ты тоже думала о них?       — Трудно не думать. Твои сёстры… спасибо, что не рассказал им, что произошло в Биконе.       — Я сказал им правду. Там не было твоей вины, — уверил её Жон.       — Не было, — согласилась Руби. Её лицо по-прежнему было искажено муками совести. — Но это — моя ответственность. Я просто… я не могу исправить это.       — Всё в порядке. Я понимаю, — категорично произнёс Жон. — Ты тоже несёшь ответственность перед своей семьей. Кроме того, предложение сделал твой Слуга, а не моя.       Руби отвернулась.       — Как думаешь… Мордред согласится с этим?       — Нет.       Жон провёл достаточно времени со своей новой родственницей, чтобы знать это. Она никогда не откажется от желаемого. Даже через миллиард лет.       Руби подняла голову.       — Как ты думаешь, ты мог бы…       — Нет, — твёрдо заявил Жон. — Даже если она не пожелает того, чего хочу я, я не могу повернуться к ней спиной. Точно так же, как ты не предашь меня, я отказываюсь предавать её.       Руби кивнула.       — Я понимаю. Что же нам остаётся?       — То же самое, что и всегда, Прыщавая Морда, — заключил её в объятия Жон. — Ты — мой друг, отныне и навечно.       Руби кивнула.       — Спасибо, Блевунчик.       — Без проблем.       — Нет. Я имею в виду, спасибо за всё, — Руби освободилась и посмотрела ему в глаза. — Я знаю, каково это — потерять маму. В каком-то смысле, с Вайсс, я думаю, что теперь знаю, каково это — лишиться партнёрши. У тебя есть все основания ненавидеть меня. Но ты — нет.       — Ненавидеть тебя за что? — спросил Жон. — За то, что не могла контролировать силы, о которых даже не подозревала? Я даже не знал, что такое Аура, когда пришёл в Бикон. За то, что допускала ошибки, пытаясь быть героем? Я почти уверен, что сделал больше. За желание спасти свою семью? Я буквально хочу сделать то же самое! Как я могу ненавидеть тебя за то, что ты поступаешь точно так же, как и я?       На глаза Руби навернулись слёзы. Она зашмыгала носом и вытерла их.       — Итак, что нам делать? Добраться до Грааля, а затем провести смертельную дуэль между нашими Слугами?       — Я уверен, Мордред понравится шанс убить Арчера, — пошутил Жон. Он нахмурился. — На самом деле, с учётом того, что я теперь знаю, мне тоже.       Руби сглотнула.       — Я получила сообщение от Янг, пока ты был в туалете. Они с Райдером идут ужинать в ресторан. Я думаю, что мне и Арчеру следует присоединиться к ним.       — Это отличная идея, Руби, — высказался Жон. Его рука легла на рукоять Кроцеа Морс. — Пожалуйста, забери его от моих сестёр прежде, чем я пойду на кухню.       — Уже там!       Жон улыбнулся и оставил свою подругу кликать её Слугу.       Он любил Руби. Действительно любил. Она была его первым другом. То, что она убрала этот целовавший-маму-кусок-дерьма, от его сестёр, только ещё больше расположило его к ней.       Но он не мог забыть слёз сестры.       Ему нужно было сообщить Мордред о новом плане. Это была обычная вежливость.       И когда он это сделает, то удостоверится, что они и вправду не могут спасти и его близких, и Тайяна.       

***

      Мордред в общем-то считала себя храброй личностью. Почему нет? Она сражалась с мародерами, тиранами, даже восстала против величайшего короля, известного миру. Она никогда не пятилась перед испытаниями.       Столкнувшись со своими новыми сёстрами, она всерьёз подумывала о том, чтобы отказаться от этого курса.       — Как вы с мамой развлекались, когда были рыцарями? — спросила Хейзел.       — Отец был королём. Он не развлекался.       — Но что вы делали? — набросилась Джейд.       — Избивали идиотов на тренировочном дворе. И казнили предателей.       — Какое именно заклинание использовал Мерлин, чтобы превратить маму в мужчину?       — В последний раз, я не знаю! — заскулила Мордред в адрес Корал, единственной ответной реакцией которой стало шевеление бровями через стол. — Ради бога, я вроде как не могу спросить его прямо сейчас?       Арчер наклонил голову над плитой, где он варил макароны.       — Ну, технически, он вернулся в нашу штаб-квартиру…       — Это не Мерлин! Маг Цветов был извращённым стариком, но я отказываюсь верить, что он оказался настолько смешон, чтобы перевоплотиться в фермерского мальчика!       — В фермерского мальчика? — Корал ухмыльнулась, как кошка на охоте. — Выкладывай.       — Хорошо, хорошо, этого хватит, — промолвила Сапфир. Все в комнате притихли, когда старшая сестра перенесла предпоследнее блюдо Арчера.       За проведённое вместе с ним время, Мордред много чего наговорила про шута, и она, вероятно, наговорит ещё больше в дальнейшем. Но даже она не могла отрицать (в частном порядке, публично она бы с готовностью это сделала), что седовласый мужчина был лучшим поваром, когда-либо повстречавшимся на её пути. Его появление на кухне каким-то образом ускорило приготовление еды, утроило её количество и заставило каждое блюдо пахнуть розами. Это было жутко.       Сапфир и Сейбл объявили время ужина, и вся семья собралась за кухонным столом. Янг и Райдер по какой-то причине отказались, что-то из-за того, что Арчер использовал Благородный Фантазм, чтобы воспрепятствовать им есть, что было просто смешно. Арчер был Стражем Противодействия. У него не было Благородного Фантазма, только тот магический Мрамор Реальности, где он пытался убить Руби и Жона. Может, именно поэтому эти двое, казалось, не торопились садиться за стол.       Что было поистине прискорбно, так как Мордред оценила бы поддержку. Без присутствия брата и с Арчером, занятым готовкой, сёстры снова сосредоточились на ней. Эмбер надулась на своем месте, не удостоив её даже взглядом, в то время как Сэйбл пыталась её подбодрить, но остальные уже открыли сезон охоты на Рыцаря Предательства. Ничего насчёт Камлана, к сожалению, они не могли справиться с неизбежными последствиями этого прямо сейчас, но Джейд и Хейзел хотели знать все подробности о жизни в Камелоте, что-то вроде получения версии без цензуры отцовских сказок на ночь о том времени. Они хотели знать, что такое битва, как выглядит дракон в реальной жизни, сколько чарок выпьет сэр Тристан, прежде чем отрубиться (двадцать шесть в его лучший день). И, конечно, Корал просто не могла оставить её в покое из-за дурацкой половой магии Мерлина. Да что у неё за навязчивая идея?       К счастью, Сапфир удалось поддерживать порядок на протяжении всего испытания, заставив остальных повиноваться всего несколькими словами. Было очень легко увидеть отца в её властности. Если бы она родилась в Камелоте, Мордред не сомневалась, что ей пришлось бы отбиваться от армии принцев, ищущих её руки как королевы. Жаль. Убивать ублюдков было бы весело.       И если так пойдёт и дальше, ей, возможно, придется устроить это ради другой сестры. Лаванда не сводила глаз со спины Арчера всё то время, пока он трудился у плиты. На лице девушки, не прекращая, играла блаженная улыбка.       У Мордред не было большого опыта быть старшим братом, но она знала, что головы шута очень интимно встретятся с Кларентом, если тот попытается сделать что-нибудь неловкое.       Арчер подошёл и положил перед Мордредом стопку из трёх цыплят. Губы Сэйбер заволокло слюной, пока она вдыхала их сочный, развращающий аромат.       Хорошо, она бы просто отрубила ему ноги. Тогда он бы ещё мог готовить.       Джейд присвистнула.       — Ты уверена, что сможешь это съесть?       — Это направится прямиком к твоей талии, — заметила Хейзел.       — Тьфу, — хмыкнула Мордред. — Это? Это просто закуска.       Сапфир сглотнула.       — Что же, если нам требуются доказательства, что ты мамин…       — Что это должно означать? — приподняла бровь Мордред.       — Твой отец был обжорой, — прямо высказался Арчер.       — Повтори это ещё раз, ты, суки…       — Нет, он прав, — подтвердила Корал. — Мама ела гораздо больше, чем мог бы съесть любой человек. Хотя, учитывая, что она на самом деле была Слугой, может быть, у вас всё по-другому, ребята?       — Нет, это не так, — пробормотал Арчер.       Мордред зарычала. Она скрестила руки и откинулась на спинку стула.       — У вас нет права не уважать Короля Рыцарей.       — Бог ты мой, — засмеялась Хейзел. — Ты — такая фандевочка.       …       …       …       — Что? — прошипела Мордред ледяным тоном. Она не знала, что такое фандевочка, но знала, что она явно ею не была. Уж совершенно точно не для своего отца.       — Хейзел, успокойся, — скомандовала Сапфир. Как только девочка-близнец успокоилась, старшая из сестёр повернулась к Мордред с извиняющейся гримасой на лице. — Мне очень жаль, Мордред. Мы все, ну, я думаю, мы не самые лучшие во всём этом "добро пожаловать в семейный совет" и тому подобное.       — У вас дела получше, чем у Жона, — подметил Арчер, разогревая какой-то пирог. — Она ударила его по лицу.       — Это официально! — зааплодировала Хейзел. — Она — одна из нас!       — Одна из нас! Одна из нас!       — Не сейчас, — бросила сердитый взгляд Сапфир. Она вздохнула. — Мы рады, что ты с нами, Мордред. Как говорит папа, у тебя никогда не может быть слишком много братьев и сестёр, прикрывающих твою спину. Это просто ... ну…       — Вы оправляетесь после смерти отца, — закончила Мордред. — Я понимаю. Я не хотел приволочь к вам всё это снова, ребята.       — Нет! Дело не в этом! — высказалась Сапфир. — Это просто… всё это требует привычки. Я уверена, что всё наладится, как только папа вернётся и поможет. А до тех пор ты простишь нам любые промахи?       Ирония была непристойной. И снова она предстала перед членом семьи и объявила себя родственником, не имея никаких доказательств, кроме своей почти идентичной внешности с Королём Рыцарей. Только на этот раз её не отвергали. Её умоляли о благосклонности. И даже если они не знали ее полных отношений с Артурией, это всё равно было... довольно лестно. Быть желанной такой, какая она есть, и как Мордред, и как сын короля Артура.       Кроме того, если они хотят поговорить с ней, возможно, она сможет выяснить, как они это сделали.       Как они заставили отца улыбнуться.       Она кивнула Сапфир.       — Всё хорошо. Говоря откровенно, это лучшая первая встреча с семьёй, которая у меня когда-либо была.       Корал ухмыльнулась.       — Уверена, что застолье не имеет к этому никакого отношения.       Мордред усмехнулась в ответ.       — Оно сыграло роль.       — Я польщён, — заметил Арчер. Он принёс свой мясной пирог и положил его перед Лавандой. — Он приготовлен специально. Это блюдо должно стать лёгким для вашего желудка и обеспечить поддержку вашей иммунной системы.       Глаза Лаванды расширились. Она застенчиво повернула голову и покраснела.       — О. Спасибо, Арчер. Пахнет вкусно.       Пальцы Мордред дёрнулись к Экскалибуру, всё ещё находящемуся на её талии даже после событий на поляне.       Арчер наклонил голову.       — Не берите в голову. Обязанность повара…, — он прервался и уставился в сторону, сосредоточенно нахмурив брови. Мордред поняла, что он прислушивается к своей телепатической связи с Руби.       — Мои извинения, леди, — объявил Слуга Лука. — Моя Мастер нуждается во мне. Однако всё уже должно быть готово. Я постараюсь вернуться вовремя, чтобы помыть посуду.       — Пожалуйста, не спеши, Арчер, — заверила его Сапфир. Она увидела пир, развернувшийся перед семьей, достойный даже залов короля Камелота. — Этого… этого более чем достаточно.       Арчер улыбнулся светловолосой девушке и исчез в форме духа.       По совпадению, именно в этот самый момент в комнату вошёл Жон. Он оглядел комнату.       — Что-то не так, Мастер? — спросила Мордред.       Жон осмотрел каждую из своих сестёр. Он вздохнул.       — Ничего. Где Арчер?       — Ты только что упустил его, — сообщила ему Сэйбл. — Он сказал, что требуется Руби для чего-то? Она поест с нами?       — Нет. Она будет вместе с Янг, — ответил Жон. Он сел. — Что, будем ждать папу?       — Он сказал, что вернётся поздно вечером. Его миссия усложнилась.       — Отлично. Есть мысли, когда он вернётся?       — Он только сказал, что опоздает, — сказала Сапфир. — А теперь — налетайте.       Сёстры Арк, не теряя времени зря, подчинились этой команде. Даже угрюмая Эмбер завалила тарелку восхитительными трудами Арчера.       Мордред сдержалась. Она прищурила глаза, глядя на Жона.       "Что произошло на самом деле, Мастер?"       "Я расскажу тебе немного позже. Поверь мне. Об этом не стоит говорить за обеденным столом".       "Хорошо. Но если ты беспокоишься из-за Арчера…"       "Еда не отравлена, и ты не получишь мою порцию".       Мордред рыкнула и вцепилась в своего цыплёнка.       Глупый Мастер. Она просто присматривала за ним. И за своим животом, но в основном… да, за своим животом.       Ну что же. По крайней мере, он учился.

***

      Руби забежала в рыночный квартал так быстро, как только могла. Добравшись до прилавков, она остановилась и тяжело задышала, упёршись руками в колени.       Арчер материализовался рядом с ней.       — Спасибо за предупреждение, Мастер. Я бы предпочёл не портить впечатление обо мне у семейства Арк, обороняясь от Жона.       — Нет проблем, — ответила Руби. — Моя вина, что я проболталась. Он волновался о том, что ты соблазнишь его сестёр, и оно просто вырвалось.       Арчер приподнял бровь.       — Он понимает, что с моей точки зрения было бы так же неприятно спать с детьми Сэйбер?       — Он в режиме сверхзащитного брата. Честно говоря, он не так уж и плох, по сравнению с Янг в обычном, — объяснила Руби. — Я также рассказала ему о нашем плане для Грааля. Ну, о твоём использовании своего желания для спасения моего отца.       — Как он воспринял?       Руби мрачно пожала плечами.       — Примерно так же хорошо, как я могла бы просить. Он не собирается заставлять Мордред отказываться от её желания, поэтому, когда мы доберёмся до конца, у нас будет честный бой, чтобы всё решить.       — Я полагаю, что так же и с Райдером, — заметил Арчер. — Ваша сестра может попытаться убедить его, но он не откажется так просто от своей мечты.       Руби поёжилась.       — Ты не можешь знать. Может быть, он не против подождать до следующей войны Грааля?       — Сомнительно. Искандер, известный нам, на самом деле не то же самое, что и дух Короля Завоевателей на Троне Героев. Скорее, он является копией того человека, призываемого в сосуд Слуги класса Райдер.       Глаза Руби расширились.       — Подожди. Это так для всех вас?       — Кроме нескольких исключений, таких как Король Рыцарей — да.       — Тогда… тогда что происходит, когда вы умираете?       Арчер усмехнулся.       — Нас убивают, Мастер. Так же, как и всех остальных. Хотя, вместо того, чтобы вернуться к Корню для реинкарнации, наши души поглощаются оригиналом в Троне так, как будто нас никогда и не было.       — Ты никогда... но что случится, если тебя призовут в другую войну Грааля, в другой временной линии? — спросила Руби. — Ты… ты вспомнишь, что здесь происходило?       — Нет. Вряд ли, — грустно признался Арчер. Он потёр рукой свои серебристые волосы. — Если только это не по-настоящему… нелёгкий опыт, душа-источник в Троне не сохранит воспоминаний о каждом отдельном призыве. Обычно я могу вспомнить события своих вызовов как Стража Противодействия, но даже я редко сохраняю свои воспоминания как Слуга.       — Это… это так грустно.       — Что есть, то есть.       — Но тогда почему Райдер помнит, что случилось во время Четвёртой Войны? — поинтересовалась Руби. — А Лансер, с которым Сэйбер сражалась в Ониюри, говорил, что встречался с Артурией прежде. Почему они могут помнить?       Арчер нахмурил брови.       — Я не знаю. Мрамор Реальности Райдера теоретически мог бы позволить ему сохранить воспоминания о его прежнем Мастере, если бы тот присоединился к его армии, но Лансер… это подозрительно.       — Райдер сказал, что не вернулся на Трон до того, как был призван, — вспомнила Руби. — Как думаешь, может ли это быть связано с этим?       — Хм... возможно. Грааль освободился от порчи в тот момент, когда было загадано желание. Вполне возможно, что чаша воспользовалась этой возможностью, чтобы привести в действие чудо, отправившее Сэйбер и остальных вперёд во времени, праной, накопленной от предыдущих войн Грааля, а не от недавно принесённых в жертву Слуг. Это позволило бы Граалю хранить этих собранных Слуг и выталкивать их вперёд, чтобы они могли быть призваны в любое время.       — Но тогда почему вы все не из Четвёртой Войны?       Арчер пожал плечами.       — Кто знает? Возможно, Граалю нужны были только определенные фигуры на доске. Может, их уже призывали на Пятую Войну, как Ланселота. Неважно, как это произошло, это только даёт нам преимущество. Нам нужно будет спросить Райдера, насколько хорошо он был знаком с предыдущим Лансером. Если повезёт, он знает, кто он такой, или, по крайней мере, его Благородный Фантазм.       — Это пригодилось бы, — пробормотала Руби. Однако её мысли были не о Слуге Адама Тауруса.       — Арчер?       — Да, Мастер?       — Ты будешь помнить меня?       Арчер замер. Она повернулась и посмотрела ему в глаза, в его серебряные глаза. Как-то очень похожие на её, но всё же нет.       Вокруг них суетились толпы невинных людей, которые пили, болтали и вообще жили своей жизнью. Все они были совершенно безразличны к опасности, подстерегающей их на каждом шагу. И в той же степени не обращали внимания на тех двоих, посвятивших свои жизни, чтобы они никогда не узнали о ней.       Они стояли вдвоём в окружении масс, которых стремились защитить. Исключительно вместе, вдвоём против надвигающейся бури.       Для Стража Противодействия, по крайней мере, такое общение было давно забытым опытом.       И по этой причине Руби знала, что он не может давать никаких обещаний.       — Я хочу помнить тебя, Руби, — признался ей её дядя. — Но я… я не знаю.       Охотница грустно кивнула. Это было лучшее, на что она могла рассчитывать. У неё заняло много времени, чтобы наладить связь с Арчером. Её ответ принёс им некий покой. Но знать, что его покой не продлится долго… чувствовалось так, как будто Кирей заставил Ассасина выстрелить в неё Пулей Истока, и слёзы катились по лицу ее деда, когда его вынудили нажать на курок. Как только эта Война кончится, она никогда больше не увидит своего Арчера, так или иначе, так же, как он никогда больше не увидит своего отца, даже с призывом Ассасина…       Собственно, теперь, когда она задумалась об этом…       — Арчер, ты сказал, что Кирицугу Эмия не смог стать героем, верно?       — Верно, — ответил Арчер, недоуменно приподняв бровь. — Вот почему он передал свою мечту мне в прошлом. Он бы не поступил так, если бы преуспел в своё время.       Руби кивнула.       — Хорошо. Но если он так и не стал героем, то как тогда он стал Слугой?       Арчер замолчал. Он отвёл взгляд от Руби.       — Это неважно. Он — Слуга. Это означает, что нам придётся иметь с ним дело.       — Хорошо, но если мы узнаем, почему он — Слуга, разве это не даст нам лучшего представления о том, кто этот Кирицугу есть? — указала Руби. — Я имею в виду, понять, что Слуга есть — это половина дела, верно?       Арчер промолчал. Его руки сжались в кулаки.       — Арчер, если он не мог стать героем обычным способом, то, что, если… что, если он поступит так же, как и ты? Что, если он станет…       — Нет, он — нет, — прорычал Арчер. — Он был сломлен. Он был потерян. В конце концов, он никогда не примет контракт Алайи.       Руби не выглядела такой убеждённой.       — Ты говорил в своём Мраморе Реальности, что существует столько же временных линий, сколько и вариантов выбора.       — Нет! — яростно провозгласил Арчер. — Это невозможно. Кирицугу Эмия никогда бы…       Речь Арчера остановилась, его глаза распахнулись. Он оттолкнул Руби за спину и спроецировал Каншоу и Бакую.       — Арчер, что случилось…       Голос Руби затих, когда она увидела его. Он был одет в тёмно-красное одеяние, похожее на одежду Арчера и её плащ. Кожа была загорелой, а волосы — белыми, но в остальном он являлся точной копией фотографии из сгоревшей хижины. Его глаза смотрели на его родственников, с тоской явно упрятанной глубоко внутри, но сломанное оцепенение было невозможно не заметить.       Это было впервые, когда Руби увидела своего дедушку. И всё же, она сразу поняла, почему все, кто знал этого человека, находили его таким ужасающим. Никто не должен был выглядеть таким грустным и в то же время источать так много опасности. Даже в толпе безразличных невинных людей, бродящих вокруг него, Охотница не могла не отметить, что её взгляд прикован исключительно к нему.       — Она не ошиблась, Широ, — прямо заявил Кирицугу Эмия.       — Что ты здесь делаешь? — прорычал Арчер. — Если бы ты собирался убить нас, ты бы сохранил Сокрытие Присутствия активным.       Ассасин вздрогнул от резкой оценки сына, его лицо выглядело, словно у побитого щенка. Хоть Руби и сочувствовала ему, она не смогла удержать руку, схватившуюся за Кресент Роуз.       — Я здесь, потому что он боялся, что ты застрелишь его, если увидишь, что он идёт, — признался Кирицугу.       — Он? — прошептала Руби. Она уже подозревала, о ком он говорит. В конце концов, кто мог командовать Ассасином, кроме его Мастера. Но почему он здесь? Что ему нужно в Мистрале?       Ассасин указал им за спину. Арчер не осмелился отвести взгляд, не отрывая взора и своих мечей от отца.       Однако Руби обернулась и увидела именно того, кого боялась.       — Кирей.       Её фальшивый друг стоял перед ней так же элегантно, как и дни, когда они виделись, его золотое ожерелье с крестом сияло в лучах полуденного солнца. Как всегда, на его лице господствовала проклятая ухмылка.       — Привет, Руби.       Жница немедленно достала Кресент Роуз.       — Разве это разумно? — спросил Кирей, прежде чем она успела развернуть косу. Он кивнул в сторону растянувшейся вокруг них толпы.       Руби зарычала, но вернула оружие на пояс. Доставать оружие посреди рынка не было незначительной ерундой, особенно, после падения Бикона. Если бы она атаковала Кирея здесь, она бы посеяла панику, возможно, с привлечением полиции. Они уже находились в затруднительном положении и без уклонения от сил правопорядка. Кроме того, она не сомневалась, что враг не будет возражать против использования мирных жителей в качестве живых щитов, если начнётся схватка.       — Чего ты хочешь? — потребовала Руби.       — Ну и ну, — заулыбался Кирей. — Я не припоминаю, чтобы у тебя были такие плохие манеры, моя старая подруга. Твоему отцу действительно следовало поговорить с тобой насчёт этого.       Глаза Руби заблестели серебром при упоминании её отца.       — Мы. Не. Друзья.       Ухмылка Кирея стала ещё шире.       — Отлично. Я бы не хотел ничего иного, — он бросил взгляд на Арчера, его глаза на мгновение расширились. — Пути Господни неисповедимы. Возможно, ты и Эмия Широ предпочтёте поговорить в более удобном месте.       Арчер вскинул бровь.       Руби стиснула зубы. Ей было известно о Проявлении Кирея, но она не знала, что оно было достаточно мощным, чтобы раскрыть личность Слуги одним взглядом. Что ещё он знал? Благородный Фантазм? Нет, это пойдёт им на пользу. У Арчера не было Благородного Фантазма.       Тем не менее, они уже проигрывали эту встречу просто из-за него. И если они собирались одолеть монстра, поставившего её отца на грань смерти, им требовалось получить все преимущества.       — Веди.