Глава 51
14 ноября 2020 г., 14:07
Кирей знал, что Господь не любит его. Но, когда в его судьбе происходили такие великолепные повороты, как в последнее время, с трудом верилось, что он осуждён целиком и полностью.
Он отправился на рынок исключительно для того, чтобы доложить Гильгамешу о последних сообщениях, полученных от его контактов в преступном мире Мистраля. О прибытии Кроу Бранвена в город и подозрительных донесениях о чёрных фигурах в доспехах, крадущихся туда и обратно из Хейвена, подозрительно смахивающих на Слуг. До сих пор было замечено только двое, так что, возможно, их враги были более тесно связаны, чем им сначала казалось. Возможно, Кроу, а заодно его племянница со своими друзьями, укрывали союзных Мастеров в Академии.
Разумеется, всё это выветрилось в мгновение ока, как только он заметил знакомый красный капюшон посреди блуждающих толп. Он послал вперёд Ассасина, удостовериться, что сможет подобраться без помощи Слуги, и с радостью вновь представился своей старой знакомой. Хотя, помимо личных причин этой встречи, это давало прекрасную возможность увидеть её Слугу и позволить его Проявлению раскрыть ему его истинную личность. И что же это была за личность.
Широ Эмия.
Он понятия не имел, усыновил ли Кирицугу ещё одного ребёнка за время пребывания на Ремнанте, или Арчер перед ним происходил из другой временной линии, но Кирей не мог трепетать больше. Перед ним стояли три детища идеалов клана Эмия, двое детей — как его враги, и патриарх — его пленник и оружие. Единственное, что могло бы оказаться ещё лучше — это если бы Кирицугу тоже мог бы свободно сражаться с ним. Тогда ему пришлось бы иметь дело сразу с тремя "Героями Справедливости".
Он привёл их в небольшое кафе, в нескольких кварталах от ресторана Гильгамеша.
— Я предлагаю, чтобы мы оставили наших Слуг снаружи, — высказался Кирей. — Мы оба прикажем им не делать ничего, что могло бы уменьшить наши шансы в Войне.
— Или что? — прорычала Руби.
Кирей пожал плечами.
— В кафе есть и другие посетители. Вместо этого, я могу попросить Ассасина присмотреть за ними.
Все трое Эмий свирепо уставились на него. Это было великолепно.
— Откуда мне знать, что ты не попытаешься причинить вред моей Мастер? — потребовал ответа Арчер.
— Ну же, Эмия Широ. Если бы я хотел её смерти, я бы не позволил тебе почувствовать присутствие Ассасина, — заметил Кирей. Он едко ухмыльнулся, услышав рычание мальчика, когда того назвали по имени. — Тем не менее, клянусь, у меня нет намерений убивать твою Мастер сегодня. Эта встреча была просто роковой случайностью.
Руби сжала кулаки, но кивнула своему Слуге.
— Со мной всё будет в порядке, Арчер. Он не лжёт.
Это была правда. У него имелось куда большее число методов обмана, чем обычная ложь. Опускаться до такой низости было недопустимо.
Арчер вздохнул.
— Очень хорошо. Будь осторожна.
— Буду, — пообещала Руби.
Они двое оставили своих Слуг у дверей и вошли в кафе.
Внутри было довольно шумно. Табличка на двери запрещала фавнам посещать заведение, но в Мистрале подобное являлось обычным делом. Тем не менее десятки людей были рассеяны по помещению, потягивая кофе, работая со свитками или наслаждаясь разнообразными небольшими блюдами.
Он и Руби плюхнулись на столик в отдалении. Он ухмыльнулся своей старой подруге.
Она подросла с того последнего раза, когда он её видел. Проблески красного в её волосах расширились, делая девушку ещё больше похожей на её мать, чем прежде. Её мускулы немного окрепли за четыре месяца почти непрерывных боёв, которым она, вероятно, подвергалась. Тренировок не могло быть так уж много, и Война Святого Грааля дала Руби тело воина.
Но больше всего он ценил её глаза. Исчезла мягкая, возбудимая влажность ребёнка из Бикона. Сейчас её глаза были твёрдыми, устойчивыми, подобны серебряному камню, и они взирали на него с ненавистью, способной поразить самого Бога.
Он хотел, чтобы война развивала Руби, разрушала её идеалистическое мировоззрение до тех пор, пока её отчаяние в поисках счастливого конца не сравняется только с тем, на что она пойдёт, чтобы его получить. Он хотел разбить её в Кирицугу, своего идеального врага, сплав наивных мечтаний и неукротимо безжалостных методов.
Ему это не удалось. Пока нет. Но он добился прогресса. Руби Роуз ожесточилась. Ещё одна ломка её сокрушит. Железо раскалилось, теперь ему просто нужно выяснить, как по нему ударить.
Затем придёт время испытаний водой.
— Что ты слышала о своём отце в последний раз?
Глаза девочки в красном капюшоне сузились. Её кулаки сжались.
Хм… это определённо был вариант. Он так же подтвердил, что она воссоединилась со своей сестрой. Поскольку международная система связи по-прежнему не функционировала, у девочки не было иного способа узнать о его нападении на её дом.
— Я знаю, что ты с ним сделал, — огрызнулась она. — Я знаю, почему ты это сделал. Это не сработает. Я собираюсь его спасти.
О? Интересно.
— Правда? Ты намереваешься использовать своё желание, чтобы спасти своего отца? — поинтересовался Кирей. — Должен сказать, я немного разочарован, Руби. Святой Грааль даёт своему победителю почти всемогущество, и ты потратишь его на что-то настолько частное? Я думал, что твои идеалы выше этого.
Настал черёд Руби ухмыляться. С её губ сорвался смешок.
— О, так и есть. Я собираюсь и уничтожить Салем, и спасти своего отца.
Чёрное сердце Кирея внезапно ёкнуло.
— Кого?
— Салем? Королева Гримм? — Руби недоверчиво нахмурилась. — Только не говори мне, что ты не знаешь о ней.
— Ах, правительница земель Гримм. Так вот как её зовут, — отметил Кирей. — Я столкнулся с ней на прошлой Войне, и меня интересовало, была ли она покровительницей Синдер, но, кроме того, я не имел с ней дел.
Странно. Он не придерживался никакого мнения об этой Салем. Её имя имело для него не большее значение, чем во время Пятой Войны. Возможное препятствие, разумеется, опасное, но не более того. И всё же, услышать это... В нём пробудилось странное чувство в его искусственном чёрном сердце, подаренном ему разложением из Грааля после того, как изначальное было уничтожено Кирицугу. Это было что-то, что он помнил очень хорошо из своих дней в смятении. Тоска.
Почему же он тосковал из-за имени, выясненным им только что?
Что же. Чувство ушло, словно мерцающий огонёк, и ему требовалось разобраться с более важными вещами. Например, Руби, видимо, планировавшая получить два желания от Грааля.
— Мне любопытно, как так получается, что ты планируешь решить две невыполнимые задачи только одним чудом?
— Это мне и Арчеру нужно знать, а ты никогда не узнаешь, — отрезала Руби.
Она ему не сказала? Превосходно!
Она больше не была дурочкой, что объявляет врагам о своей стратегии. Она приноровилась к правилам войны. Чем меньше знал ваш враг, тем меньше он знал, как навредить вам. Она больше не волновалась насчёт своих безвкусных речей о дружбе и совместной работе, потому что осознавала, что они бессмысленны. Она не злорадствовала и даже не пыталась "спасти его душу". Она пыталась помешать ему. Он почти преисполнился чувством гордости из-за того, что благодаря его усилиям она так выросла. Из ребёнка с широко раскрытыми глазами в хитрого воина, постепенно превращаясь в Кирицугу Эмия.
Конечно, она всё ещё училась. Мелкие детали всё же ускользали от неё.
Почему она упомянула Арчера в своём хвастовстве? Помог ли он ей узнать способ полной победы? Был ли сын Эмии Кирицугу каким-то архимагом в своей собственной легенде? Был ли его опыт в магии настолько велик, что он знал, как обойти законы Войны за Святой Грааль? Не поэтому ли Кирей не мог определить его Благородный Фантазм своим Проявлением?
Нет, маловероятно. Судя по его внешности, Эмия Широ взошёл на Трон Героев Стражем Противодействия, как и его отец. И даже сам Убийца Магов был далёк от высших уровней Часовой Башни. Он специализировался на убийстве магов настолько непохожими на магов способами, насколько это было возможно, простыми методами, до которых умы, захваченные экстравагантными заклятьями и бесконечными заклинающими рунами, никогда бы не додумались. Таким образом, если Широ Эмия хоть немного походил на своего отца, решение, предложенное им Руби, должно было оказаться чем-то простым, настолько простым, что многие сразу же отвергли бы его.
К счастью, единственное, в чем Кирей и его Слуга могли согласиться, так это в том, что они были во многом невероятно схожи. Кирей также был обучен охоте на магов, разрубать гордиев узел вместо того, чтобы тратить время на попытки его развязать.
Эта мысль не многим пришла бы в голову, но если Арчер являлся Стражем Противодействия, довольствующимся своей судьбой, как Ассасин, тогда разумно было бы предположить, что он не желал Грааля. И если его родственница нуждалась в другом приливе неограниченной силы, у него не оказалось бы иного желания, способного отвлечь его от этой задачи.
Это было гениально простым решением. Ему хотелось поаплодировать Руби за то, что она его нашла. Но у такого решения имелся довольно заметный изъян. Предполагалось, что Арчер будет жить, чтобы загадать желание в конце.
Возможно, это именно оно. Заключительная трагедия, которая уничтожит последнее милосердие Руби, угрызения совести, даже сейчас мешающие ей позволить Арчеру пристрелить его из-за страха за невинных свидетелей внутри.
Как ни прискорбно, но из всех трех Эмий, присутствовавших здесь, Арчер был единственным, в чьи страдания он вкладывался меньше всего. Хотя, была одна вещь, которую он мог сделать, чтобы заставить мальчика немного покорчиться.
Да. Это было неплохо. Действительно неплохо.
Он улыбнулся Руби.
— Нам, в самом деле, нужно что-нибудь заказать. Это единственное заведение в этом королевстве, где я смог найти приличное мапо тофу.
Руби нахмурила брови.
— Зачем ты это делаешь?
— Заказываю мапо тофу? Я же говорил тебе в школе: это моя любимая еда.
— Не то, — зарычала Охотница. — Зачем ты притворяешься милым? Почему ведёшь себя так, как будто не представляешь, как вонзаешь кинжал мне в спину прямо сейчас? Почему ты притворяешься не монстром?
Кирей моргнул в ответ на вопрос Руби. В конечном счёте, он просто пожал плечами.
— Так меня воспитали. Я чудовище, и я всегда им был. Но это не значит, что я неблагодарен по отношению к тем, кто пытался научить меня быть человеком. Возможно, их усилия были напрасны, но они обладали добрыми намерениями, и я уважал их за это. По правде говоря, я дорожу теми, кого уважаю и, в свою очередь, забочусь о.… Как ты там говорила? "Вонзать кинжал им в сердце?"
Руби усмехнулась.
— Ты убиваешь людей, которые тебя любят? Ты что, убил своих родителей?
Кирей издал вздох.
— Если бы только. Моя мать умерла прежде, чем я возмужал, а мой отец пал от руки другого, прежде чем я смог собраться с духом, чтобы совершить это деяние. Жаль. Мне бы это очень понравилось.
Тишина.
Кирей взглянул на Руби, ожидая её ответа. Он обнаружил, что её лицо исказилось от ужаса. Она выглядела непонимающей, как тогда, когда он рассказал ей о планах Синдер ещё в Биконе.
— Что… что… Что, чёрт возьми, с тобой не так? — прошептала Руби тонким голоском, как будто говорила о дьяволе. Возможно, так оно и было. — Ты… ты… ты убиваешь… ты предаешь людей, которые... неужели ты не заботишься ни о ком, кроме себя?
— Разумеется, забочусь. Они — всё, что меня волнует, — возразил Кирей. — Подумай об этом так. Ты, твоя сестра, нормальные люди, защищают тех, о ком заботятся, потому что это доставляет им радость. Твоя сестра, хотя её любовь к тебе совершенно искренняя, предпринимает всё, что она делала, потому что боится, что ты оставишь её позади и, в свою очередь, она останется одна. Таким образом, она стремится защитить тебя от вреда, чтобы не дать тебе умереть.
Руби нахмурилась, но не возражала. Она посмотрела внутрь себя, скорее всего, чувствуя себя виноватой, когда оставила сестру на Патче, отправившись на Войну. Ей не следовало винить себя, это было правильным стратегическим ходом, но она винила. Кирей смаковал её ненависть к себе, прежде чем продолжить.
— Я — такой же. Но вместо защиты тех, кого я уважаю, я нахожу радость в их страдании, особенно, в причиняемом мною. В некотором смысле можно сказать, что всё, о чём я забочусь — это другие.
— Что с тобой случилось? — пробормотала Руби. — Что могло сделать тебя таким?
Кирей вздохнул. Он бросил взгляд на свою правую руку, его Командные Заклинания пылали багряным.
— Ничего. Я был таким с самого рождения. Я есть то, что я есть. В то время как твоя душа проста и честна, моя искажена и черна. Я выбираю то, что делает меня счастливым, потому что это — единственное, что приносит мне счастье.
Руби спрятала глаза, укрывая их под челкой, и склонила голову к полу. Кирей забеспокоился, что в любой момент по её лицу потекут слезы. Нет. Нет, теперь она не могла отступить. Ей пришлось развиться. Она не могла искать для него искупле…
— Бу. Ху.
Кирей приподнял бровь.
Лицо Руби поднялось. Её кулаки яростно сжались. Её глаза не проливали слёзы, но смотрели на него жёстко, словно серебряные мечи, жаждущие его крови.
— Пускаю слезу, — выплюнула она. — Ты можешь говорить о том, как грустно, что ты родился таким, какой ты есть. И конечно, это ужасно. Жаль, что ты не можешь наслаждаться от других вещей. Но, в конце концов, тебе известна разница между правильным и неправильным, между добром и злом. И ты выбираешь делать зло, причинять людям боль. Ты выбрал помочь Синдер вместо того, чтобы спасти от неё Деву Осени. Ты выбрал помочь уничтожить Бикон. Ты выбрал застрелить моего отца. Ты не должен делать правильные вещи, потому что это легко или весело. Потому что это не так. Жизнь — не сказка и не какое-то грандиозное приключение. Помогать другим, независимо от того, сколько радости ты получаешь от этого, больно, потому что, в конечном итоге, помогать другим означает не помогать себе. Когда в последний раз ты делал что-то не потому, что это было весело, или твоим долгом, или легко, а просто потому, что это было правильно?
Никогда.
Всю свою жизнь, он двигался по инерции. Его взрастил отец, и он обязан был ему повиноваться. Святая Церковь вырастила его отца, поэтому он присоединился к ним в знак благодарности и ради структуры, созданной ими для его бессмысленной и бесформенной жизни. Даже остаться в живых после того, как его жена Клаудия покончила с собой, было сделано не ради неё, а потому, что его долг как мужа был убедиться, что её смерть не оказалась напрасной. Он никогда ничего не делал, потому что это было правильно.
Но опять же…
— А кто поступает правильно? — спросил он. — Мы все связаны либо своими грехами и желаниями, либо своими обязанностями. Те, что мы даём себе, и те, что дают нам другие. Ты хотела стать Охотницей, потому что считала, что это принесёт удовлетворение, развлечение, но я сомневаюсь, что ты рассматривала вступление в войну как что-то подобное. Так зачем же ты это сделала, если не ради долга, возложенного тобой на себя, как Охотницы?
Руби не ответила. Она откинулась назад на спинку стула с недовольной гримасой на губах.
Кирей крайне обрадовался. Ей оставалось немного! Её маленькая речь доказала это! Так же, как Кирицугу преследовал свои идеалы, теперь преследовала и Руби в поисках своей мечты. Но она была неудержимой! Неудержимая в своём стремлении к героизму! Она никогда его не простит! Они были теперь и навсегда врагами!
Это было чудесно. Ей просто нужен был ещё один толчок. Ещё один толчок, и он был уверен, что она станет его идеальным противником.
И когда Кирицугу убьёт Арчера, она обрушится вниз с обрыва.
Но до тех пор…
Кирей поднял руку, подзывая официанта.
— Один заказ мапо тофу, пожалуйста.
***
Кирицугу должен был находиться вне себя от радости. Его семья была прямо перед ним. Его сын и внучка из разных жизней, но оба любимые всем сердцем. Он никогда не встречался с Руби. Он едва прожил достаточно долго, чтобы отправить Саммер в Бикон. Но всё же он видел сталь в серебряных глазах девочки. Глазах его второй дочери. Она обладала силой, и он также чувствовал её сострадание. Она была Роуз насквозь. Но Кирей положил глаз на неё. Он не знал, почему она так заинтересовала священника, но он отделил молодую девушку для разговора в кафе. Он говорил с ней почти небрежно, в то время как сама Охотница казалась напряженной, словно разъярённая кошка, отчаянно пытающаяся удержаться от нападения. Тем не менее она держала свои эмоции под контролем, чтобы защитить невинных вокруг неё. Она пожертвовала своими собственными стремлениями, почти непреодолимым желанием разорвать ухмыляющегося священника на части. Кирицугу не мог испытывать большей гордости. А фигура перед ним просто заставляла его сожалеть. О, возможно, самой большой ошибке из многих. Арчер стоял напротив него, сжав кулаки по бокам, его глаза свирепо уставились на него острым взглядом. В его лице сквозила ярость, изначальная и чистая, как тайфун клинков. Если его безжалостный взор был бы каким-нибудь Благородным Фантазмом, Ассасин не сомневался, что был бы мёртв. И он бы это заслужил. Кирицугу принял свою судьбу. Он не раз выбирал её, какой бы ужасной она ни была, потому что это давало ему шанс сделать что-то хорошее. Это было не хорошо, но этого было достаточно. Но Арчер… Как так случилось? Он должен был быть счастлив. Он должен был оказаться спасён. Он спас его. — Широ… — Не. Называй. Меня. Так, — прорычал Арчер. — Тот мальчик был дураком. Глупец, настолько одержимый спасением, что выбросил жизнь, данную ему. Кирицугу пристыженно склонил голову. Он сделал это. Его идеалы, его мечта стать героем… он не осознавал, что делает, когда рассказывал о них Широ. — Сын…, — прошептал он, — мне так жаль… — Не говори, что тебе жаль, — потребовал Арчер, — это ничего не исправит. — Тем не менее, я никогда не хотел, чтобы так получилось. Я никогда не хотел этого для тебя, — хрипло, со слезами пробормотал Кирицугу. — Сколько из вас это сделали? Арчер приподнял бровь. — Сколько сделали что? — Сколько приняли контракт Алайи? — Кирицугу вздохнул. — Скольких моих сыновей я обрёк? — Сколько… я понял. Это объясняет, откуда ты знаешь обо мне и про Саммер Роуз, — заметил Арчер. — Ты своего рода слияние всех Кирицугу Эмия, подписавших контракт с миром, возможно, даже частички тех, кто этого не сделал. — А ты всего лишь один из Ши…, — он осёкся, заметив, что взгляд Арчера ожесточился. Тем не менее это принесло некоторое облегчение. Он предпочёл бы, чтобы никакая версия его сына не была настолько искажена, чтобы стать Стражем Противодействия, но если это и было каким-то числом, то он радовался, что число версий было только одно. По крайней мере, в его сердце впивался только один кинжал. — Каково твоё желание? — спросил он. — Для Грааля. Что ты хочешь от Грааля? Арчер пожал плечами. — Его нет. Полагаю, прямо как у тебя. Я кое-чего хочу, но Грааль не может мне это дать. Я здесь, чтобы помочь своей Мастер. Невольно тень улыбки промелькнула на лице Кирицугу. — Ты имеешь в виду свою племянницу? Я рад, что ты смог с ней познакомиться. Может быть… может быть, она сможет облегчить участь, которую я тебе оставил. — Ох, ради…, — нахмурился Арчер. — Давай кое-что проясним. Я выбрал этот путь. Это было глупо, и я жалею об этом каждый божий день, но я выбрал это. Не ты. Ты не заставлял меня быть героем. Ты дал мне свои идеалы, и, возможно, я ненавижу тебя за это, но я решил принять их и следовать им до конца. Я сделал себя Стражем Противодействия, не ты. Кирицугу слышал эти слова, но не находил в них утешения. Его сын… ему следовало растить его лучше. Он должен был научить его взвешивать свои идеалы. Он должен был предупредить его о том, что лежит в конце пути героизма. Если бы он это сделал, возможно, Арчер не стоял бы сейчас перед ним, с телом, твёрдым, как сталь, и с глазами с огнём, пылавшим позади них. Одинокая слезинка скатилась из этих глаз. Глаза Кирицугу распахнулись. Он поднял голову, раскрыв рот. Слёзы больше не текли из глаз Арчера, но те по-прежнему оставались влажными. — И всё же эта судьба, как бы я её ни презирал, бесконечно предпочтительнее альтернативы. Твоё лицо… твоё лицо, когда ты вытащил меня из огня, из ада — это первое, что я помню. Я никогда не должен был становиться одержимым тем, чтобы иметь весь твой путь как свой собственный, но я никогда не хотел погибнуть в том аду. Каковы бы ни были твои идеалы, к чему бы они ни привели меня после того как мой срок истёк, жизнь, прожитая мною с ними — не то, о чём я сожалею. Ты спас меня. Ты — мой отец. Каковы бы ни были наши грехи, каковы бы ни были наши неудачи, я никогда не жалел об этом. Взор Кирицугу застила влага. Он хотел бы сказать, что это всего лишь дождь, но терраса при кафе была укрыта навесом. — Будь осторожней, Арчер. Котомине… — Больной ублюдок. Я знаю. Я сражался с ним при своей жизни. Кирицугу сглотнул. — Он — больше чем это. У него нет мотива. Он не желает денег или власти, ему просто хочется смотреть, как мир горит. — Ну что же, он упустил шанс, — отметил Арчер. — Мир уже сгорел. Это просто пепел. И поскольку, Гильгамешу, кажется, это нравится, он не должен причинить слишком много вреда. — Это только до тех пор, пока он на его стороне, — указал Кирицугу. Арчер открыл было рот, чтобы ответить, но его прервала распахнувшаяся дверь кафе. Руби вышла. Кирицугу хотел поговорить с ней. Он хотел спросить её, какой Саммер была как мать, как она выросла, как его маленькая девочка стала матерью. Но она даже не взглянула на него. — Арчер, пошли. Мы закончили, — кратко приказала она. — Нам нужно найти Янг. Она быстро удалилась, склонив голову под своим тёмно-красным капюшоном. Мигом позже из кафе появился Кирей с пластиковой коробочкой в руках и едкой ухмылкой на устах. Кирицугу знал, что из этой улыбки не может изойти ничего хорошего. Следующим, что вырвется из этих губ, станет коварный замысел, что заставит побледнеть даже самых закоренелых преступников. Кирей протянул ему пластиковую коробку. — Мапо тофу? … … … Это была ловушка. Это должна была быть ловушка. Он использовал против него самую любимую еду Кирицугу. Проклятый ублюдок достиг нового уровня минимума. Но это была ещё и его любимая еда… Чёрт побери. Он не мог быть уверенным. Когда-нибудь. Когда-нибудь он убьёт этого проклятого ухмыляющегося священника. А затем он съест свой мапо тофу.***
Арчер кипел, шагая вслед за Руби, кафе позади них полностью исчезло из виду. Это могло очутиться полной катастрофой. Их полностью застигли врасплох. Как только он увидел Кирицугу, его разум практически отключился. Всё, что он мог чувствовать — поток, словно из рога изобилия, соперничающих эмоций, разрывающих его изнутри, когда дело касалось его отца. Ему даже не хватило ума спроецировать Рул Брейкер и разорвать ублюдочный контракт с Котомине. Он отпустил Руби со священником в одиночку. — Что он хотел? — настойчиво спросил он свою Мастер. Руби пожала плечами. — Я не уверена. Может, просто поиграть в игры разума, может, просто посмотреть, изменилась ли я со времён Бикона. Он хочет, чтобы я стала его "идеальным противником" или что-то вроде того. Арчер кивнул. Он, кажется, припоминал волнение своего Котомине от встречи с "наследником Кирицугу Эмии". Он так и не узнал, что оно значило. Кинжал Азота в сердце прерывал подобного роды вопросы. — По крайней мере, ты получила подсказки о его следующем шаге? — поинтересовался Арчер. — Почему он в Мистрале? — Мне не ясно насчёт Мистраля. Возможно, это просто совпадение. Но я думаю, что знаю, каков будет его следующий шаг. — О? И что же? — Он собирается отправить за тобой Кирицугу Командным Заклинанием, — огласила Руби. — Он был слишком взволнован, когда я упомянула, что мы нашли способ исполнить два желания. Единственный способ сорвать этот план — убить тебя. И он ни за что не попросит Гильгамеша сделать это. — Заставить нас противостоять подобному ходу кажется более жестоким вариантом, — подметил Арчер. — Я так понимаю, ты избегала разговора с Кирицугу, готовясь к нему? Его племянница была одной из самых добрых и нежных душ, которых он когда-либо встречал. А покойная мать представляла для неё особый интерес. Любое из этих эмоциональных качеств подталкивало Руби поговорить с новым человеком, а её дедушка имел отношение и к тому и к другому. Таким образом, её отказ перемолвиться с ним несколько сбивал с толку. Руби сжала кулаки, помрачнев. — Мне не хочется так. Но он — моя семья, поэтому, если я поговорю с ним, я начну переживать за него. Он станет моим другом. И тогда моё Командное Заклинание убьёт тебя, когда он придёт за тобой. Арчер кивнул. Он гордился. Ему хотелось, чтобы его отец жил так же, как и все остальные, но если бы ему пришлось выбирать между ним и тем, чтобы допустить свою смерть, и, следовательно, оказаться неспособным защитить Руби и невинных жителей Ремнанта, он явно выбрал бы не последнее. Он хотел бы спасти их обоих, но у Руби было только одно Командное Заклинание, и он не хотел подвергать остальных риску. Возможно, против Альтеров, но его отец — совсем другое дело. Как и он сам, он был Стражем Противодействия, что означало, что у него не имелось Благородного Фантазма. Но если его Мрамор Реальности и свидетельствовал чему-либо, так это тому, что отсутствие Фантазма вовсе не уменьшало угрозу. Он не знал, почему Кирицугу, бывший Стражем Противодействия, так беспокоил его. Оглядываясь назад, он понимал, что, по крайней мере, хотя бы одна версия его отца, или несколько, как это, очевидно, произошло, пойдёт тем же путем, что и он, и примет контракт с Алайей. Но он отказался принять это. Он не мог принять это. Он не мог смириться с тем, что человек, испытавший эйфорию от истинного спасения кого-то, сдался в попытках сделать это снова. Он не мог смириться с тем, что путь Героя Справедливости обречён закончиться Алайей, кто бы по нему ни шёл. Возможно, для того мальчика, возможно, для Саммер Роуз… но не… не для его отца. Но ему пришлось. Он должен был принять реальность. Что было — то было. Он бросил взгляд на Руби, которая шла по дороге, ее красный капюшон развевался на ветру. Улыбка озарила его губы. Нет, он сделает реальность лучше. Если мир был несовершенен, он внесёт свой вклад, чтобы сделать его чуть более безупречным. Это могло быть тяжкой ношей, но теперь она была не только его. Даже если это было только для этой жизни, краткая вспышка в его вечном пламени служения Алайе, он был не один. Руби улыбнулась ему в ответ. — Пошли. Нам нужно найти Янг, прежде чем это сделает кто-то ещё. Это место слишком опасно, чтобы бродить тут в одиночку. Арчер кивнул. — Веди вперёд, Руби.***
— И поэтому мне нужно, чтобы ты пожелал моему отцу исцелиться, — закончила Янг. Она со страхом глянула на Райдера. — Ну? Что скажешь? Искандер уставился на неё в ответ, его глаза сузились. Они вдвоём стояли у входа в ресторан, о котором им рассказывала Сэйбл. Тот парень, Джим, упомянутый ею, был немного раздражен тем, что они свалились на его голову, особенно потому, что место выглядело довольно оживлённым, даже для обеденной суеты. Тем не менее, он оказался более чем любезен, только велел им немного подождать, пока он удостоверится, что у него имеется свободное место для них. Тем временем Янг рассказала Райдеру всё. План Руби, её намерение спасти отца и уничтожить Салем, всё. В конце концов, она умоляла его помочь ей. Чтобы он отказался от своей мечты о реинкарнации и спас её папу. На протяжении всего времени лицо Короля Завоевателей оставалось совершенно каменным. Янг волновалась, что она наконец-то сделала это, она наконец-то перешла через одну из его немногих границ. Он возненавидит её. Он скорее прибьёт её на месте, чем откажется от своей мечты о новой жизни. По крайней мере, до тех пор, пока он не расхохотался. — Ха-ха-ха-ха! О, юная девочка, это, наверное, одна из самых наглых просьб, которую мне когда-либо направляли, — объявил Слуга-Всадник. — И просить прямо мне в лицо. Тебе достаёт мужества. Янг съёжилась, позволяя нервному смешку сорваться с её губ. — Так это значит да? — О, боги Олимпа, конечно же, нет, — лаконично сообщил ей Райдер. — Я не зашёл ещё так далеко, чтобы отказаться от своей мечты из-за простой просьбы, даже такой благородной, как твоя, Мастер. — Да, я думала, что таким будет твой ответ, — вздохнула Янг. — Факт жизни. Люди хотят того, что им хочется, и эти желания редко совпадают идеально, — заметил Искандер. — И всё же ты хорошо поступила, что так откровенно рассказала о своём плане. Знание того, чего хочет каждый, имеет решающее значение в любом партнёрстве. — Ты не злишься? — недоверчиво спросила Янг. — Я только что сказала тебе, что фактически болею за победу другой команды. Откуда ты знаешь, что я не собираюсь просто использовать Командное Заклинание, чтобы заставить тебя совершить самоубийство, чтобы Руби и Арчер получили Грааль? — Ты планируешь так поступить? Глаза Янг расширились. — Ну, нет. Я не планировала настолько далеко вперёд. Искандер кивнул. — Точно. Предстоящая нам битва будет трудной. Кто знает, доберёмся ли мы до Грааля, или доберётся ли Арчер, или кто-нибудь из нас вообще останется в живых для финального столкновения. Как бы то ни было, мы должны добраться туда первыми, победить эту женщину-Салем, прежде чем мы сможем озаботиться какой-то моральной дилеммой. Кроме того, я не думаю, что ты из тех, кто заставляет кого-то убивать себя. — Я — нет, — пылко заявила Янг. Но даже когда она произнесла эти слова, её уверенность пошатнулась. — По крайней мере, я так не думаю. Война… война меняла людей. Руби, хоть и нашла способ спасти всех, когда-то ни за что не согласилась бы на что-нибудь меньшее. Возвращаясь во времена Бикона: Жон никогда бы даже не подумал о том, чтобы оставить кого-то позади, не говоря уже о том, чтобы позволить одному из своих родителей умереть. Она видела, как Рен, обычно невозмутимый, но внимательный, избегал контакта даже с Норой. Ей хотелось верить, что она всегда будет той, кто никогда не предаст своих друзей. Но из-за круговерти, царившей вокруг них, она просто не знала. Она не знала, кем станет любой из них. И это... пугало её. Она ощутила нежное похлопывание по плечу. Она повернула голову и увидела, как её Слуга мягко улыбается ей. — Наши мечты подобны звездам. Они притягивают нас к себе своим блеском и вдохновляют нас посвятить всё, что у нас есть, чтобы достичь их. Но их свет может быть настолько ослепительным, что иногда трудно вспомнить, что именно мы должны достичь наших мечтаний, — объяснил Искандер. — Если мы поступимся тем, кто мы есть, ради наших идеалов, достигнем ли мы их когда-нибудь по-настоящему? Если бы я подчинился приказу другого короля, то, возможно, достиг бы Океаноса ещё при жизни, но не как Король Завоевателей. Даже когда ты обнаружишь себя, развивающейся во время этой Войны, имей веру, что ты способна остаться не изменяющей самой себе на этом пути. Спасение твоего отца — благородная цель. Но гораздо важнее не убить Янг Сяо Лонг в этом процессе. Не тогда, когда у тебя впереди вся оставшаяся жизнь. — Оставшаяся жизнь? — фыркнула Янг. — Ты ведь знаешь, что наши ставки — судьба мира, верно? Искандер попытался похлопать её по голове. Её ставшие красными глаза дали ему предупреждение, так что он просто пожал плечами и хлопнул её по спине. — Никто никогда не говорил, что Война Святого Грааля станет единственным важным событием в твоей жизни. Даже с учётом ставок, после того как мы победим, а я верю, что мы победим, жизнь продолжится, — утешил её Райдер. — Сказание о Янг Сяо Лонг будет продолжаться, как об Охотнице или кем ещё ты хочешь быть. И будет ещё много побед и поражений, отмечающих твой путь. Кто знает, может, ты даже встанешь рядом со мной, пока я завоевываю мир. Янг хихикнула. — Быть может. Но, если уж на то пошло, что ты против Арчера в борьбе за Грааль, что будешь делать, если я не поддержу тебя? — Я подозреваю, что моё сердце будет танцевать, — промолвил Искандер. — Так бывает, когда я сталкиваюсь с достойным противником. Янг в шоке моргнула, а затем недоверчиво покачала головой. — Ты и впрямь знаешь, как бросить девушку в краску, ты знал, да? — Что я могу сказать, когда ты покоряешь мир, ты нахватываешься нескольких вещей. Дверь перед ними раскрылась. Невысокий худощавый человек в плотно отглаженной униформе официанта высунул голову. — Вам двоим очень повезло, что Сэйбл очень популярна здесь, — сообщил им Джим. — Единственные столики, которые у нас остались, находятся в задней части, но менеджер согласился предоставить их вам. — Благодарю, мой добрый сэр, — ответил Искандер. Он ухмыльнулся Янг. — Иди вперёд, Мастер. Я посмотрю, какие напитки есть у них в баре. Янг закатила глаза. — Конечно, здоровяк. Если сможешь, принеси мне «клубничный рассвет». — Ха! С удовольствием! Слуга-Наездник растворился сапфировой пылью. Глаза Джима округлились. — Он… он… только что… — Проявление-телепортация. Очень редкое, очень кричащее. Не бери в голову. — Э-э-э… точно. Бедняга нервно повел Яна в ресторан, мимо хаоса кухни, где повара лихорадочно готовили блюда с названиями, которые Охотница, вероятно, не смогла бы произнести, в чуть более упорядоченную суматоху главного зала. Повсюду семьи беседовали за полированными квадратными столами или одинокие посетители сидели за чашками у полностью загруженного бара. Искандер уже успел поднять шум посреди последних. — Эта зона не используется для обычных клиентов, — поведал ей Джим. — До того момента, пока один парень не начал платить за него большие деньги около недели назад, я не думаю, что когда-либо видел кого-нибудь там. Янг приподняла бровь. — Этот парень сейчас там? — Да, и он очень… темпераментный. Сэйбл — единственный человек, которого я знаю, кто может справиться с ним без того, чтобы он не сделался слишком спесивым. Я хочу сказать, пожалуйста, не зли его. Он даёт очень хорошие чаевые. — Я попытаюсь, — пообещала Янг. — Но я и надменные придурки редко хорошо сочетаемся. Джим вздохнул. — Отлично. Сэйбл здорово мне задолжала за это. Он отодвинул стенку и провёл ее в комнату. — Дворняжка. Мне нужно ещё вина. Янг нахмурилась, едва заслышав эти слова. Зона позади действительно была немного более причудливой, чем главная, ароматические свечи и дополнительные массажные кресла бросались в глаза. Но ей не нравилось, когда кто-то обращался к своему обслуживающему персоналу настолько пренебрежительно. Говоривший мужчина, единственный на всю округу, самодовольно ухмылялся. Он был одет в чёрно-белую спортивную куртку, чёрные брюки и белую рубашку. Его светлые волосы блестели, как золото, в тусклом свете свечей, а красные глаза сверкали, словно огненные рубины. Несмотря на целое сборище пустых винных бутылок на столе, он, казалось, даже чуточку не опьянел. В самом деле, хотя Янг и чувствовала высокомерие, которое она уловила в его словах, она не стала бы описывать человека, стоящего перед ней, как одного из тех дерзких ублюдков, с кем она имела дело в Вейле, вроде Меркьюри или Романа Торчвика. Мужчина, стоявший перед ней, обладал несравненной уверенностью, но в его голосе было естественное чувство приказа, не потому, что просить было ниже его достоинства, но потому, что это просто не делалось. Он был не из тех, кто просит. Он был человеком, объявляющим свою волю и тем самым, воплощая её в жизнь. Всё его существо излучало абсолютную власть. Это ужасало. И всё же, почему-то поразительно манило. Джим поспешно поклонился мужчине. — Да, сэр! Я немедленно принесу ещё одну бутылку красного! Официант немедленно бросился обратно в основное помещение, оставив Янг наедине с золотым человеком. Полагая, что она должна сесть сама, Янг подошла к пустому столу и вытащила стул. — Кто разрешил тебе сидеть в моём присутствии, девочка? Янг повернулась и сдвинула брови, глядя на блондина. — Ресторан. Меня всё-таки пустили сюда. — В самом деле? Странно, — отметил золотой человек. — За всё то время, что я оказывал этому заведению славную привилегию моего покровительства, они ни разу не оскорбили меня вторжением другого в мою обеденную зону. Янг сощурила глаза, впившись взглядом в мужчину. Если бы это была прежняя она, её волосы уже бы вспыхнули, а кулак нёсся бы на полпути к лицу придурка. Даже сейчас она обдумывала это. — Слушай, дружище, я не знаю, что тебе сказать. Моя подруга Сэйбл потянула за некоторые ниточки, но у них не было места в главном зале… — Ты — друг Сэйбл, не так ли? — прервал её золотой мужчина, его бровь в интересе изогнулась. — И где может быть юная мисс Арк сегодня? Ее отсутствие сделало это место гораздо менее интересным. — Ей пришлось заняться семейным делом, — бодро ответила Янг. — Почему ты спрашиваешь? Ты втюрился в неё или что-то типа того? — Втюрился? — золотой человек надменно рассмеялся. — Ничего такого низменного, дворняжка. Она просто напоминает мне женщину, которую я когда-то знал. Быть может, это несколько снисходительно — впадать в подобную сентиментальность, но я только что оправился от подлого нападения. Так что, думаю, я могу позволить себе немного развлечений, не согласна? Янг посмотрела на свою правую руку, где её Командные Заклинания были скрыты коричневыми перчатками. Её желудок на мгновение сжался, при воспоминании о сокрушительном поражении, которое она потерпела от рук Кирея. — Иногда нужно немного развлечься, немного прийти в себя, — отметила она. — Но в других случаях вам просто нужно снова быть на коне, как говорят люди. — Ха. Им, в первую очередь, потребуется конь. Тем не менее, у тебя есть чуточку мудрости, девчонка, — провозгласил золотой человек. — Ты можешь обедать в моём присутствии, если не проявляешь себя раздражителем. — Спасибо, боже, — пробурчала Янг. — Я постараюсь дышать не слишком громко… — Мастер, у них не было «клубничного рассвета», но они рекомендовали что-то другое, называемое «морским бризом», — сообщил ей Искандер, входя в комнату. — Я сам попробовал несколько, и они действительно очень хороши на… вкус. Янг удивилась. Райдер был не из тех, кто затихает вот так. Что бы он ни делал, он заканчивал это с апломбом. Но сейчас он застыл, его глаза приковало к золотому мужчине. Багровые глаза блондина расширились при виде Слуги. Мгновением спустя его рот скривился в довольной улыбке. — Король Завоевателей. Искандер ухмыльнулся. — Король Героев. Хах! Никогда бы не подумал найти тебя в таком месте. — Что я могу сказать? Во всём этом мире не достаёт среднего качества вина, но его запасы вполне образцовы, если знать, где искать. Ещё одна черта, в которой он имеет превосходство над моим садом. Король Героев. Мысли Янг замерли в тот миг, когда Искандер произнёс эти слова. Её глаза вспыхнули при виде золотого человека. Он был Гильгамешем? Начальником Кирея или партнёром, или кем-то ещё? Он был тем парнем, который… Руки Янг сжались в кулаки. Гильгамеш даже не обратил внимания. Он поднял руку, и воздухе образовалась пара золотых порталов. Один из них поставил на стол кувшин с вином, а другой вложил ему в руки три золотых кубка. Он быстро наполнил три чашки напитком, отодвинув две на другую сторону стола и оставив одну себе. — Ох, и тут я было подумал, что тебе нравилось выпивать здесь, Золотко, — поддразнил Искандер. — Терпимо. Тем не менее, для такого случая подойдут только мои собственные запасы. Есть какие-то жалобы, Король Завоевателей? — Нет, вовсе нет. Я не забыл, насколько хорошо у тебя вино. — Тогда ты и твоя Мастер присоединитесь ко мне. Прошло слишком много времени с тех пор, как у меня была хоть какая-то приемлемая компания. — Нет, спасибо, — прорычала Янг. Гильгамеш взглянул на нее, с лицом чуть более стоическим, оскорблённый её отказом. Однако его глаза всё ещё смотрели на нее с искрой любопытства. — Ты откажешься от королевского приглашения? Я думал, что предупреждал о том, чтобы становиться раздражителем, девочка. — Ты убил мою мать, — рявкнула Янг. Этот ублюдок… он был причиной. Причиной, из-за которой Саммер так и не вернулась домой много лет назад. Причиной, почему её отец впал в депрессию. Причиной, по которой ей пришлось выступить вперёд и заботиться о Руби, несмотря на то, что она едва могла позаботиться о себе. Причина, по которой Янг всегда сомневалась в том, что Саммер действительно была ей родителем, и преследовала память о женщине, бросившей её. — Я? — отметил Гильгамеш. Он немного покосился на неё. На его лице появилось недовольное выражение. — Ох, да. Ты действительно похожа на ту воровку. — Не Рейвен. Меня не волнует какая-то сумасшедшая сука, которая вернулась только потому, что ей был нужен мой Слуга! — выкрикнула Янг. — Саммер Роуз! Ты убил Саммер Роуз! — Король не убивает. Он казнит тех преступников, что осмелились нарушить его законы, — уверенно объявил Гильгамеш, его голос был недвижим, словно плотина в реке. — И те воровки, о которых ты говоришь, совершили грех, не имеющий аналогов в истории. Их смерти были высшей справедливостью. Янг вскипела от злости. Он посмел! Он посмел назвать смерть её матери правосудием! Гильгамеш поднялся, его глаза сузились, смотря на неё, подобно соколу, увидевшему свою добычу. — Однако, поскольку они мертвы, довольно любопытно, что ты относишься к одной из них так, будто она сделала тебе предложение в этой текущей Войне. Янг моментально спохватилась, в её голове промчалась паника. Возможно ей не нравилась Рейвен… совершенно не нравилась, но она не собиралась натравливать на неё этого маньяка. Возвратившись в Вейл, Рейвен казалась совершенно напуганной Гильгамешем. И с учётом того, как Руби описывала Падение, этот страх был вполне заслужен. Она ощутила его сама, когда его пристальный взгляд остановился на ней. — Да, мы видели её около недели назад, в Вейле, — настойчиво сказал Искандер, чувствуя растущий гнев другого Слуги на свою Мастер. Сразу же после он дразняще улыбнулся.— Полагаю, твой арсенал не настолько хорош, как ты думал. Гильгамеш отвернулся. — Этот адский бешеный пёс и его перевоплощение. Какая раздражающая сволочь, — на его лице появилась… не улыбка, а признание выгоды. — Тем не менее, такой поворот событий даёт… возможность. Возможно, Грааль не потребуется. — Не потребуе… разве не ты начал эту Войну за Грааль? — поинтересовалась Янг. — И ту, что до этого? Гильгамеш повернулся к ней с довольной ухмылкой на лице. — В самом деле. Предыдущая была делом долга. Сколь бы прекрасным ни был этот мир, со стороны короля безответственно оставлять своё королевство без присмотра так долго. Впрочем, я не видел ничего плохого в некоторых увеселениях перед отбытием. Увеселения? Он убил сестру мисс Гудвитч ради развлечения? Он нахмурился. — Что было ошибкой. Благодаря этому промыслу воры узнали о великолепии моей сокровищницы. Через гнусное мошенничество они совершили налет на мой склад и скрылись с моим вторым величайшим сокровищем. Хотя я выследил их и свершил правосудие, по крайней мере, я так думал, моё сокровище по-прежнему было утеряно для меня. Поскольку никто не знал о его местонахождении, Грааль был необходим. Но если воровка всё ещё жива, то чаша снова становится ненужной. — Всемогущество, всемогущество, ради которого ты разрушил Вейл, чтобы получить шанс, не нужно, — вышла из себя Янг. — Ты собирался использовать его, чтобы вернуть свою вещь. — Разумеется. Грааль следует использовать только для того, что без него невозможно, — заявил Гильгамеш. — Я не решался обратиться к Граалю без должного соображения, но воры хорошо спрятали моё сокровище. Я его не чувствую, поэтому единственным выходом была либо чаша, либо, как обернулось, установление истины из варварских уст воровки. А затем покончить с приговором для её жалкой жизни. Янг сглотнула. Человек перед ней устрашал. Скольких он убил, чтобы вернуть то, что было украдено? И сейчас, когда он объявлял о своём намерении убивать женщину, что её родила, он не повысил голос. Он говорил мягко, как родитель, объясняющий реальность своему ребёнку. И всё же она чувствовала, как его бешеный гнев исходит от него гигантскими волнами, пронизывая воздух неугасимой яростью. Его присутствие было ужасающим, но абсолютным. Никто, кроме величайших глупцов, не посмел бы бросить ему вызов. — Ха-ха-ха! Рад видеть, что твое мнение о чаше не изменилось, Король Героев, — подметил Искандер, делая большой глоток из кубка. — Хотя, раз уж так, мне интересно, не мог бы ты услышать небольшое предложение от моей Мастер. Глаза Янг округлились. Неужто он собирался попробовать их план в лесу? Он просто хотел вежливо попросить Гильгамеша уничтожить Салем? Это было глупо! До того, как она встретила этого парня, она, возможно, думала, что есть хоть какой-то шанс, что он поможет, но теперь? Золотой человек был высокомерным, безразличным чудовищем! Как, чёрт возьми, он был Королем Героев? Гильгамеш приподнял бровь. — О? Считай меня заинтригованным, Король Завоевателей. — Ну, понимаешь, есть женщина, по имени Салем, он создаёт тех назойливых монстров Гримм, которые всегда здесь. — Да, они. Отвратительные существа. — Именно так. Ее сила, очевидно, проистекает из какого-то Мрамора Реальности. Грааль мог бы справиться с ним и с ней, но у моей Мастер есть другая цель для чаши. Ее отец был поражён оружием, называемым Пулей Истока, и Грааль — единственное, что может исцелить его. — Хмм… Кирей, я думаю, однажды упоминал о них. Мощные безделушки. И что бы ты хотел от меня? — Ну, я хотел спросить, не согласишься ли ты позаботиться об этой женщине Салем, чтобы моя Мастер смогла использовать Грааль для спасения своего отца. Более достойные амбиции, не правда ли? В конце концов, Грааль следует использовать только для того, что невозможно достичь без него. — В самом деле, — согласился Гильгамеш. Он посмотрел на Янг с лёгкой уважительной улыбкой. — Ты ведь одна из этих Охотниц, не так ли, дитя? Твоя преданность своему долгу достойна восхищения, а твои амбиции по отношению к своим близким — ещё более. — Спасибо, — вздрогнула Янг. Несмотря на весь нрав мужчины, его похвала не чувствовалась какой-то издёвкой. Неким образом эта приятность сделала её ещё более пугающей. — Так вы поможете? Гильгамеш задумался на мгновение. Он залпом допил свой кубок и встал из-за стола. — Ты оказала мне услугу, сообщив, что вор выжил, — отметил он. — Как только я закончу своё дело с ней, я рассмотрю твою просьбу об устранении этой Салем. — Я удивлён, что ты сам не избавился от неё, — сказал Искандер. — Я не помню, чтобы ты так терпимо относился к тому, что считал отвратительным. — Хах, в самом деле, Король Завоевателей, я — властелин нашего мира. Вносить изменения в этот мир без просьбы его обитателей было бы просто неуместно. Янг удивилась. Почему он говорил о Ремнанте, как будто это был иной мир, нежели тот, откуда пришли Героические Духи? — Что ещё более важно, — продолжил Гильгамеш, лукаво улыбнувшись в сторону Искандера, — моё слово по-прежнему в силе, Райдер. Хочешь ещё раз бросить мне вызов? Тот ухмыльнулся на подначку золотого человека. — Уверен, что хочешь? Если Рейвен Бранвен и Саммер Роуз взяли то, что я думаю, из твоей сокровищницы, тебе, возможно, будет не так легко, как раньше. — Как ты сказал в прошлый раз? Сегодня я менее, чем совершенен, и поэтому я больше, чем само совершенство. Искандер рассмеялся. — Верно, верно. И все же я пробыл в этом мире совсем недолго. Я хотел бы насладиться им немного больше, прежде чем окончательно победить тебя, Золотце. — Замечательно. Я рассчитываю, что ты избавишься от недостойных дворняг в этом состязании, — высказался Гильгамеш. Он открыл ещё один портал и оставил на столе кусок золота. — Это должно покрыть вашу трапезу. Я прощаюсь с тобой, Король Завоевателей. Мне нужно найти вора. Ещё один взмах руки — и позади него появились золотые врата. Он прошёл через них и исчез, оставленные им кубки рассыпались золотой пылью. Янг выдохнула, не осознавая, что задерживала дыхание. Несмотря на все свои усилия, она была в ужасе. Гильгамеш находился в городе, и из-за её вспышки он знал, что Рейвен жива. Лучшее, на что Ян могла надеяться — это то, что предводительнице бандитов удастся ускользать от него так же удачно, как и за последние несколько десятилетий, но она чувствовала, что так не будет. Искандер резко упал на стул. — Ну, я полагаю, всё прошло недурно. — Потому что мы выжили? — задала Янг вопрос. — Потому что ты ему нравишься, — проинформировал её Райдер. — А это значит, что он может просто захотеть сделать то одолжение, о котором ты его попросила. Возможно, тебе придется присягнуть ему на верность, но может…. — Нет, — решительно провозгласила Янг. — Он убил мою мать. Я никогда не поклянусь ему в верности. Ты сказал, что я не должна жертвовать самой собой ради своей цели. Папа надерёт мне задницу, если узнает, что я дала убийце Саммер свободно уйти, не говоря уже о том, чтобы согласиться работать на него. Искандер оскалился. — Ещё лучше. Тогда мы попросту должны одолеть его. Честно говоря, это, вероятно, в любом случае будет веселее. Янг ухмыльнулась своему Слуге. — Как думаешь, что Рейвен украла у него? Кажется, у тебя была идея. — Подозрение, — пояснил он. — Я ещё не уверен, но если я прав, то эта Война будет даже интереснее, чем я думал. — Правда? Ну, тогда мы… Янг прервалась, когда свиток завибрировал, отвлекая её. Она подняла его и просмотрела список сообщений. Выскочил массивный текст от Блейк. — Что там? — спросил Искандер. — Блейк, очевидно, нам всем нужно встретиться. Озпин и дядя Кроу больше не считают, что конспиративная квартира безопасна, поэтому мы все встречаемся в мотеле Арков. — Откуда они узнали? — Кто знает? Руби, вероятно, послала сообщение Кроу, когда мы до них добрались, — предположила Янг. — В любом случае, нам лучше поесть, пока мы можем. Искандер бросил взор на слиток золота, оставленного Гильгамешем. Он улыбнулся. — Ну, Арчер не может пожаловаться на то, что мы нарушаем бюджет. Янг разделила с ним эту улыбку. Золотой ублюдок убил её мать, охотился на женщину, что её родила, и поддерживал парня, поставившего её отца на грань смерти. Он не чувствовала себя по-настоящему виноватой за то, что урвала кусок из его кармана.
