Глава 52
21 ноября 2020 г., 14:14
— Ублюдок, ублюдок, ублюдок, — бурчала себе под нос Мордред, нанося удары Кларентом по мечу Жона. Если она заорёт, есть шанс, что услышит Эмбер, а Сапфир ясно высказала свои пожелания о ненормативной лексике около их младшей сестры в эти бурные времена. Так что Мордред говорила как можно тише, пока она и её Мастер спарринговались во дворике мотеля.
На сей раз она злилась не на Жона. Он рассказал ей правду. О плане Руби и, что более важно, о неблагоразумных поступках Арчера с отцом. Таким образом, она представляла себе ухмыляющуюся физиономию глупого шута всякий раз, когда била по Кроцеа Морс.
Конечно, из-за этого она осталась немного слепой к безумным усилиям Мастера парировать её удары, поскольку её увеличенная сила и скорость Слуги начали просачиваться в её натиск.
— Сэйбер! Сэйбер! — отчаянно воскликнул он.
При последнем вскрике она ударила по Кроцеа Морс, заставив Жона заскользить по тротуару, его Аура отчаянно вспыхнула, чтобы не дать разорвать его на куски. Он тяжело дышал, его глаза широко распахнулись, когда он уставился на неё.
— С тобой всё хорошо?
Мордред тяжело вздохнула.
— Да, я в порядке. Извини, Мастер.
— Всё нормально, — уверил он её. — Но как ты думаешь, мы сможем поработать над всей этой ерундой с Невидимым Воздухом, о которой упоминал Арчер? Я не хочу быть обузой для тебя, если мне придется использовать Удар Воздуха в бою.
— Конечно. Хотя я не очень много знаю о нём, — сообщила ему Мордред. — Однажды моя мать объясняла мне его, она говорила, что это похоже на мой Красный Гром, за исключением того, что ты удерживаешь его при себе. Ну, что-то вроде, держать его непрерывно вращающимся вокруг клинка, вместо того, чтобы выпускать всё одним гигантским взрывом. Ветер каким-то образом отражает свет таким образом, что меч становится невидимым для глаза. Это даёт клинку щит и предоставляет тебе решающее преимущество в дуэли.
— Если враг не знает, какой длины твой меч, он не знает, как соизмерять свои удары, — кивнул Жон. — Итак, я полагаю, я просто продолжу практиковаться. Как той ночью?
— Выглядит, как единственный способ.
Жон воздел меч обеими руками. Он закрыл глаза. Его Аура засияла чистым белым светом, вскоре к ней присоединились голубые и золотые пылинки. Ветер медленно собирался вокруг Кроцеа Морс, просачиваясь вовне случайными порывами.
Её Мастер наморщил лицо. На лбу выступил пот. Ветер сжимался вокруг его меча, создавая устойчивый кокон торнадо. Лезвие по-прежнему хорошо виднелось, но это было уже кое-что.
Несколько мгновений спустя Жон опустил оружие, вихрь, к счастью, унёсся прочь сильным порывом, а не зарядом Удара Воздуха.
Мордред присвистнула.
— Ты быстро учишься, Мастер.
— Этого недостаточно. Потребовалось приложить всё, что у меня только есть, чтобы контролировать его, — задыхаясь, выдохнул Жон. — И я не смог сделать меч невидимым.
Мордред пожала плечами.
— Дело не в том, чтобы подражать отцу. Смысл в том, чтобы лучше контролировать свою Ауру, чтобы ты мог делать это, не уничтожая меня. И я даже не почувствовал напряжения во время этого маленького сеанса. Я бы назвал это успехом.
— По крайней мере, это хоть что-то. В настоящем бою мне понадобится больше нескольких секунд, — заметил Жон, явно всё ещё неудовлетворенный. — Кстати, как дела у тебя? Я знаю, что остальные довольно сильно навалились на тебя с вопросами.
Каким-то образом Мордред почувствовала, что одновременно бледнеет от боли и радостно улыбается.
— Это было... странно. Я вообще-то не привык, чтобы люди так интересовались мной. У меня никогда не было братьев и сестер. Моей единственной семьей до этого были: отец, который не признавал меня, и моя мать, и чем меньше сказано о ней, тем лучше. Твои сестры... добрее, чем я ожидал, особенно, учитывая обстоятельства. Спасибо, что не рассказал им о моём прошлом с отцом.
— Не стоит благодарности, — ответил Жон. — Решил, что это было бы слишком, чтобы наваливать на них, особенно с тем, что творится прямо сейчас. Хотя знаешь, они и твои сестры тоже. Прошлое есть прошлое. Они поймут.
Мордред приподняла бровь.
— А если бы ты не видел цикл памяти с моей точки зрения?
— Да, согласен, — признал Жон. — Но есть способ, при котором они не будут волноваться об этом. Прошлое есть прошлое, но если бы вы могли улучшить настоящее...
— Я понял, куда ты ведёшь, Мастер, — перебила его Мордред. — Я уже говорил тебе, что изменение прошлого для возвращения твоей партнёрши и отца, является неуважением к выбору, что они совершили. Арчер может захотеть использовать своё желание, чтобы спасти Тайяна Сяо Лонга, но если этот человек умрёт, ты можешь быть уверен: он запоёт совсем по-другому.
— Есть ли способ сделать и то и то? — поинтересовался Жон. — Спасти Тайяна и…
— Ты не слушаешь. Пока Охотник жив, нет никаких проблем с использованием Грааля, чтобы позволить ему продолжать жить, но возвращение мертвых методом изменения судьбы — это не вариант. Хотя чаша, вероятно, могла бы устроить это, недопустимо менять выбор других. Кроме того, это две разные задачи, требующие двух разных желаний. Даже если я откажусь от своего, чего я не сделаю, этого всё равно окажется недостаточно, если только ты не планируешь позволить Салем остаться в живых.
Жон печально нахмурился.
— Я знаю, это просто... Эмбер и все остальные... они все так страдают. Я хочу им помочь. Я хочу иметь возможность всё исправить.
— И это благородно с твоей стороны, Мастер, — подбодрила его Мордред. — Но получение того, что ты хочешь, не важно, что оно означает — значит готовность пересечь любую черту. А это значит не заботиться о тех, кого ты можешь ранить на своём пути. Поверь тому, кто разбирается, это сделало бы тебя чудовищем, даже если твои намерения были благими.
Жон посмотрел на свои руки.
— Я знаю. Я знаю, просто... в последнее время, кажется, что монстры — единственные, кто выигрывают. Иногда я не знаю, как кто-то из нас должен выиграть Грааль. Похоже, герои вообще ничего не значат.
Мордред нахмурилась. Она нанесла удар плашмя по Кроцеа Морс, подняв его на уровень глаз Жона.
— Если бы герои не имели значения, этого меча здесь не было бы. Это передавалось в вашей семье из поколения в поколение, верно? И снаряжение твоей напарницы — его часть? У тебя не оказалось бы оружия, этого оружия, если бы герои ничего не значили. Они позаботились о том, чтобы у тебя был такой прекрасный меч, с такой историей, при тебе, для этой битвы. Чёрт возьми, добавь немного воли и много магии, и эта штука практически может быть Благородным Фантазмом.
Жон вскинул бровь.
— Так вот как работают Благородные Фантазмы? Я думал, что тебе нужно быть Слугой, чтобы владеть чем-то в этом духе.
Мордред указала на Экскалибур, помещённый в ножны, у её пояса.
— Благородный Фантазм — это кристаллизация легенды о герое. Набирает ли оружие или сам герой достаточно силы, чтобы подняться на этот уровень, не имеет никакого отношения к тому жив ли он или мёртв. У отца был его меч, при его жизни, а у меня — мой. Как и у большинства рыцарей Круглого стола.
— Не думаю, что Кроцеа Морс способен стрелять лазерными лучами, — пошутил Жон.
— Насколько мне известно — нет, — вмешался новый голос.
Мордред и Жон повернулись кругом к выходу из дворика. Там, в грубых белых доспехах, с простым, дешёвым на вид мечом на боку, стоял высокий, грузный блондин. Его лохматая золотистая борода отягощала собой его лицо, придавая ему усталый, но не злой вид. Его кристально-голубые глаза смотрели на Мастера и Слугу, словно успокаивающие волны, пришедшие из мягкого океана.
Мордред узнала его по семейным фотографиям. Он являлся тем, кто всегда обнимал отца.
— Папа, — пролепетал Жон. — Я… я не знал, что ты вернёшься так скоро.
Николас Арк болезненно улыбнулся своему сыну.
— Прости, Жон. Я получил твоё письмо, но Атлас закрыл свои границы раньше…
— Я знаю, — нерешительно прервал его Жон. — Сапфир всё объяснила.
— О. Хорошо, хорошо.
Мордред не совсем понимала, чего она ожидала от своей... мачехи? Отчима? Без разницы. Отец Жона был Охотником, что по умолчанию означало, что он не мог быть слабаком, особенно потому, что он продолжал работать, даже когда Жон прихватил с собой его оружие в Бикон. Но она ожидала, что человек, завоевавший сердце отца, будет... смелее? По крайней мере, более поразительным. Николас Арк больше походил на побитого щенка, чем на воина, достаточно внушительного, чтобы произвести впечатление на Короля Рыцарей.
С другой стороны, как должен был выглядеть мужчина, когда его жена умерла, а сын пропадал без вести в течение нескольких месяцев, сражаясь за судьбу мира?
Взгляд мужчины переместился на неё. Он мягко улыбнулся.
— Ты, должно быть, Мордред. Приятно познакомиться. Ты выглядишь именно так, как она о тебе говорила.
Мордред моргнула, услышав почти безмятежное приветствие. Отец рассказывал ему о ней?
— Гм… привет… принцесса-консо… принц-консорт?
— Сэйбер! — прошипел Жон.
Старший блондин усмехнулся.
— Просто зови меня Ник. Или мистер Арк, если хотите быть более формальным.
— Ах, конечно, мистер Арк, — неуверенно ответила Мордред. — Мне тоже приятно познакомиться.
Николас кивнул.
— Если не возражаете, я бы одолжил Жона на минутку. Мне нужно кое-что с ним обсудить.
Жон нахмурился.
— Папа, все, что тебе нужно сказать мне, ты можешь сказать при Мор…
— Нет, всё в порядке, Мастер, — заявила Мордред. Жон находился в стадии чрезмерной опеки после того, как её беспокойство о прошлом выплыло наружу, но она не чувствовала никакого злого умысла в просьбе Николаса. Он просто хотел поговорить со своим сыном и, несмотря на его уважительный фасад, не был уверен, как вести себя с Мордред.
Что было нормально. Она тоже не знала, как вести себя с ним.
— Я буду наблюдать за возвращением остальных, — объявила она. Мигом позже она растворилась в духовной форме, предоставив отца и сына самим себе.
***
Жон сглотнул, когда Мордред исчезла. Он повернулся к отцу лицом. Его отец улыбался ему, но его жестикуляция казалась слабее, чем в последний раз, когда Жон видел его, даже более измученной. Его щеки обвисли, словно золотые бакенбарды оттянули лицо своей тяжестью. — Итак, это духовная форма, — присвистнул он. — Твоя мать, она упоминала о ней, хотя сама, по каким-то причинам, не могла. — Она рассказала тебе? — спросил Жон. — Мы были женаты двадцать пять лет, Жон. Она рассказала мне, когда вынашивала Сапфир. Она беспокоилась, что могут возникнуть осложнения из-за её технического существования как духа умершего человека. Жон тяжело сглотнул. — Что она тебе рассказала? Улыбка Николаса угасла. Он присел на короткие каменные ступеньки, соединяющие дворик с мотелем, и похлопал по местечку рядом с ним. Жон приблизился, вывел Кроцеа Морс из режима двуручника и убрал его в ножны, прежде чем присесть. — Ты усовершенствовал его, — подметил Николас. — Моя напарница… она… она погибла при Падении…, — объяснил Жон. — Я знаю, что это семейная реликвия, и я, прежде всего, украл её, но у нас оставалось кое-что из её вещей, и... и я не хотел её отпускать. — Да… твоя мать звонила перед одиночными раундами, упоминала о ней. Пирра Никос, верно? Жон улыбнулся, погрузившись в раздумья. — Да. Она обучала меня. Верила в меня, даже когда я не верил. Без неё я бы не выжил в Биконе. Она положила начало всему, что я есть. Николас ухмыльнулся, на этот раз не устало, а гордо. — Тогда я бы сказал, что она более чем заслужила своё место на этом мече. Жон помрачнел. Он отстегнул Кроцеа Морс и подтолкнул клинок к отцу. — Это твоё. Я взял его и оставил тебя беззащитным. — Охотник никогда не бывает беззащитным, — проговорил отец. Он сунул оружие обратно в руки Жону. — Этот меч должен передаваться по наследству от отца к сыну. Давай назовем твою поездку в Бикон началом твоего срока владения. Жон уставился на отца. Он почувствовал, как его глаза становятся влажными. — Как же так? Почему ты не сердишься? Я... украл твой меч. Я убежал посреди ночи. Мама... мама… Он не успел закончить. Отец крепко обнял его. — Ты сделал то, что следовало для достижения своей мечты. Ты не мог знать, что произойдёт в Биконе, — утешил его Николас. — Но ценность человека проявляется тогда, когда он оказывается в центре событий, которые он никак не мог предсказать. Ты сражался. Ты сражался и с этим мечом, ты выжил и вернулся к нам. Я горжусь тобой, Жон. И я знаю, что твоя мать — тоже. По лицу Жона текли слёзы. — Я... я был не один. Я бы не справился в одиночку. Со мной были Мордред, Руби и даже Арчер.… Мама. Она хотела, чтобы я тебе кое-что сказал, но.. но моё Проявление… оно забрало ее силу. Я не знаю, что она собиралась сказать! Мне так жаль! Мне так жаль! Он не мог этого исправить. Он просто не мог это исправить. Он не мог помочь своим сёстрам. Он не мог восстановить свою семью. Мордред была его единственным шансом, и она не поможет ему, и, вероятно, не должна помогать. Она знала, что лучше не менять судьбу. Николас сильнее прижал Жона к себе. Несколько мгновений двое мужчин просто сидели, и отчаявшийся сын плакал, прижавшись к стойкому отцу. — Жон, — прошептал его отец. — Как она меня назвала? В конце, она назвала меня Николасом или Ником? — Что? — прохныкал Жон. — Я… я не знаю. Она не закончила. Я думаю… я думаю, она собиралась сказать «Николас». Жон почувствовал, как по его щеке скатилась новая влага. Он поднял взор и увидел, как из глаз его отца стекал мягкий поток слёз. — Да, это похоже на неё, — заметил папа. — Никогда не мог заставить её использовать дурацкое прозвище. Он вытер слёзы с лица и оттолкнул Жона на расстояние вытянутой руки. Он улыбнулся. — Было ли что-нибудь, что-нибудь вообще, что ты мог бы сделать, чтобы изменить ту ночь? Чтобы спасти свою мать или партнершу? — Ну… нет. Но… — Тогда перестань пилить себя. У тебя всё ещё есть остальная часть твоей команды и твои друзья. Не говоря уже о твоём новом старшем брате. Вопреки самому себе, Жон рассмеялся. — Так, тебе известно об этой маленькой причуде? — Я получил твою версию сказок на ночь без цензуры, малыш, — пошутил Николас. — Твоя мать, возможно, упоминала об опасности обращения к своему первому ребёнку как к женщине, наряду со своим опытом в той Войне Грааля. У неё было больше, чем несколько кошмаров о ней. Я не могу сказать тебе, сколько раз я просыпался от криков "Ланселот" или "Диармайд". — Ясно, — ответил Жон. — Знаешь, Мордред — неплохой человек. Она не бунтовала из-за этого. — Я всё прекрасно понимаю. Твоя мать настаивала на том, что восстание было её собственным провалом, — откликнулся его отец. — Она всегда довольно высоко отзывалась о Мордред. Говорила, что ей нужно перестать метать меч в сражении, но в остальном она была хорошим рыцарем. Просто... тем, кого она не смогла направлять. Жон изумлённо уставился на него. Мама… не ненавидела Мордред. Это было отлично! Та обрадовалась бы, услышав это! Это были отличные новости! Но это означало, что его мама винила себя. Ей не следовало. Не её вина, что её вырастили идеальным королём и ничем больше. — Видишь? Жон поднял глаза. На лице его отца играла лёгкая шутливая улыбка. — Ты получил от неё лёгкую склонность винить себя. Это было жалкой попыткой поднять настроение, но Жон сумел сдавленно хихикнуть. Николас похлопал его по плечу. — Мордред позаботится о твоей безопасности. Так же, как ты будешь поддерживать его в безопасности. Ни один из вас не сможет победить в этой неразберихе в одиночку. Если вы будете вместе, мы увидим завтрашний восход солнца. Жон усмехнулся. — Если повезёт. — Жон. Оба мужчины-Арка повернули головы к коридору. Знакомая рыжеволосая в розовой боевой юбке предстала перед ними. — Привет, Нора, — поздоровался Жон. Он указал на своего отца. — Это мой папа. Папа, это — одна из моих товарищей по команде, Нора Валькирия. Николас послал ей мягкую улыбку. — Рад встрече. — О, вы — мистер Арк? — спросила Нора. — Но вы такой мускулистый…, а Жон — нет. Жон вздохнул, но не смог сдержать ухмылки, появившейся на его губах. Положись на Нору, когда она высказывает своё мнение. — Что происходит? — спросил он. — Как ты вообще очутилась здесь? — Мы пришли, дурачок, — разъяснила Нора. — Руби прислала нам сообщение, что ты тусуешься здесь со своей семьей, и поскольку Лайонхарт, очевидно, предатель, а конспиративная квартира больше не безопасна, мы прибыли сюда, чтобы встретиться. Жон вздохнул, ударив лицо ладонью. Он сомневался, что у них было много вариантов с их базой, скомпрометированной в такие кратчайшие сроки, но нужно ли им было рисовать мишень на месте, где остановилась его семья? Что же. Кроу и Озпин были давними профессионалами в таких делах. Они определенно знали, как скрыть свои имена при оплате в мотеле. Даже если директор Лайонхарт и будет против них, они смогут ускользнуть от его взора. — Руби и Янг вернулись только что, — поведала ему Нора. — Они сказали, что у них есть какие-то новости, а Блейк и Сан столкнулись с Вайсс в городе. Мы встречаемся в гостиной, чтобы обсудить наш следующий шаг. Глаза Жона сразу же стали обеспокоенными при упоминании Вайсс. Как Блейк и Сан сбежали от неё? Им потребовались все силы, чтобы сдерживать её в Куроюри. Не важно. Война не приостанавливалась только потому, что он воссоединился со своей семьёй. Им нужно продолжать идти вперёд. Или Салем уничтожит их всех. — Я скоро буду там, — ответил он. Нора показала ему большой палец вверх. — Отлично! Скажи Мор-Мор, что я принесла закуски! С этими словами легковозбудимая Охотница умчалась наверх. Жон вздохнул и повернулся к отцу. — Прости, я больше не могу говорить. Может, ты сможешь присутствовать на встрече, дополнить детали, которые мы упустили? Его отец не дал ответа. В самом деле, его бровь приподнялась в замешательстве. — Твой брат разрешает ей называть себя Мор-Мор? Жон открыл было рот, чтобы ответить, но, в конечном счёте, обнаружил, что не может. Не то, чтобы он знал, как образовалась эта странность.***
Голова Руби обрушилась ей в руки. — Ну, это стало ещё хуже. Все собрались в общей комнате мотеля, чтобы обдумать их следующие действия, а мистер Арк слушал, чтобы предоставлять дополнительную информацию о положении дел в Мистрале. Сёстры, к счастью, отсутствовали, готовясь ко сну. После того дня, что у неё был, Руби искренне хотела присоединиться к ним. — Возможно, нет, мисс Роуз, — сказал Озпин, подняв руку, в раздумьях почесав ею подбородок Оскара. — Верно, много наших врагов в одном месте, но и мы не лишены преимуществ. Хотя Леонардо отвернулся от нас, он не знает, что мы знаем о его предательстве. — Директор Лайонхарт…, — прошептал Сан, беспомощно уставившись голубыми глазами на свои руки. — Я просто… Я не могу в это поверить. Он работает на Салем. Он всегда был таким милым. Даже когда я своровал из школьного магазина, он просто назначил мне задержание. Руби сочувствовала другу. Для нее Лайонхарт был просто именем, услышанным ею от дяди Кроу и папы, когда они вспоминали свои славные дни. Его произносили на одном дыхании с Озпином и мисс Гудвитч, и оно имело тот же статус, что и туманная легенда. Но для Сана Лайонхарт был его директором, его наставником. Это как если бы она бы узнала, что дядя Кроу на самом деле являлся серийным убийцей. Она не могла и представить себе, что чувствует бедный юноша. Кроу вздохнул. — Мне это тоже не нравится, малыш, но слишком много здесь стыкуется. Лео провалил многочисленные проверки, прежде чем случилось Падение. Синдер и Кирей проникли в Бикон через Хейвен. Ты сам говорил, что никогда не видел их до фестиваля Вайтела. Как мог директор упустить из виду четырёх учеников, никогда не посещавших ни единого занятия, внезапно появившихся на мировом телевидении, и сражающихся за его школу? Сан недоверчиво покачал головой. Блейк успокаивающе положила руку ему на плечо. Озпин повернулся к мистеру Арку. — Николас, как ты думаешь, сколько Охотников мы могли бы прихватить незаметно для Леонардо? Нам понадобится помощь, чтобы разобраться с ним и любыми другими помощниками Салем, которые могут присматривать за ним. Мистер Арк приподнял бровь. — Ты ведь Мерлин, верно? Самый могущественный волшебник, который когда-либо жил? — Ну, не совсем, Король Магии — мой вышестоящий, хоть только и ненамного, — Озпин покачал головой и вздохнул. — Но, да, Николас. Я — Мерлин, среди прочих. Полагаю, Артур проинформировал тебя о нашей истории. — Упоминала, что ты дал ей пенис на ночь, — пошутил Николас. — По сравнению с этим, я думаю, овладеть мальчиком-фермером напрягает не так уж и сильно. — Я не… хах. Я не выбирал это проклятье. Если бы я мог уберечь Оскара от этой битвы, я бы так и сделал. Но даже если бы я попытался ничего не делать, Салем не остановится ни перед чем, чтобы выследить мою новую реинкарнацию, — пояснил Озпин. — Кроме того, план полового члена в то время казался удачной затеей. — Говоря как результат указанного плана, нет, он не был, — рыкнула Мордред. Она приняла от Норы печенье в виде шарика из теста и подчёркнуто надкусила его. Мистер Арк хохотнул, увидев нахмуренный взгляд Озпина. — Прошу прощения за любую обиду. Артурия множество раз проклинала тебя, но она говорила и достаточно много хороших вещей. Озпин моргнул от потрясения. Сожаление промелькнуло на его лице. — Хотел бы я их заслужить. Николас с жалостью посмотрел на старого волшебника. — Я не знаю, сколько Охотников вы сможете найти. В последнее время Совет сходит с ума по истребительным миссиям. Я не уверен, что королевство действительно имеет достаточно льен, чтобы выплатить все награды, которые они предлагают. Я думаю, что я — единственный Охотник, когда-либо находившийся в городе за последнюю неделю. — Да ладно, должен же быть кто-то ещё, — произнесла Янг. — Я имею в виду, что не все Охотники заняты этим ради денег или по работе. Должен же быть хоть один человек, которому захотелось залечь на дно после падения Бикона. Искандер удивился. — И зачем бы таким трусам нам помогать? — Я просто ткнула пальцем навскидку. — Если кто-то и остался, то он намертво затаился, — заявил Николас. — С тех пор, как мы приехали сюда, у меня был свой набор миссий по расследованию. Любой, кто не желал сражаться с Гримм, просто смахнул бы их. Кроу зарычал. — Лео имеет доступ к разведданным для каждой миссии, которую принимает Охотник. Он будет точно знать, куда они направляются, места их встреч, всё. Если он рассказал Салем… — Тогда каждый Охотник в Мистрале может быть мёртв, — закончил Арчер. — Наш враг ничего не оставляет на волю случая. — Нет, они — нет, — согласилась Блейк. — Вайсс… она кое-что упомянула во время нашего разговора. Руби вздрогнула. Она пришла в ужас от того, что Блейк и Сан столкнулись с Вайсс и Лансером Альтером. Учитывая, что рядом никого не было, она могла бы убить любого из них по малейшей прихоти, и остальные никогда бы даже не узнали об этом. Им повезло выбраться живыми. Однако новое решение Вайсс бросало Руби в дрожь. Хотя она была рада, что её партнёрша больше не хочет её убивать, новая цель Вайсс — создание команды RWBY Альтер в некотором смысле тревожила ещё больше, как и последствия того, что она планировала сделать с теми, кого она видела "обманывающими" их. Даже если они переживут апокалипсис, который принесёт Салем, Руби не хотела допускать подобного счастливого конца. Она не могла допустить, чтобы Янг или Блейк были бы так же искажены, как и Вайсс. — Что она сказала, мисс Белладонна? — заинтересовался Озпин. — Она дала вам ключ к разгадке следующего шага Салем? — Не знаю, — призналась Блейк. — Но она кое-что упомянула. О «Белом Клыке». Она сказала, что скоро они преклонят колени перед Салем или будут уничтожены. Я думаю, что следующая цель — это они. — И тот, кого они пошлют, наткнётся прямо на Лансера и его Мастера, — подытожила Мордред. — Этот ублюдок был силён, но он не сможет победить кого-то столь же могучего, как Лансер Альтер. — В лучшем случае, это означает, что Салем приблизится на шаг к Граалю, — отметил Жон. — Или, в худшем, она может взять этого парня и превратить его в очередного Альтера. — Мы не можем этого допустить, — заявила Нора. — Конечно, Лансер едва не убил Мор-Мор, но он не вёл себя как засранец. Он мог бы пройти сквозь нас, когда она лежала на земле, но не сделал этого. Он не заслуживает того, чтобы его превратили в одного из болванчиков Салем. Мы должны добраться до него первыми и убедиться, что Мор-Мор получит свой реванш! Мордред усмехнулась. — Я не знаю, как вы это делаете, миледи, но всякий раз, когда вы открываете рот, я чувствую, что люблю вас ещё больше. — Ой, благодарю, Мор-Мор! Но моё сердце принадлежит другому. Мордред бросила взгляд на Рена и ухмыльнулась. — Я как бы догадалась об этом. Охотник в зелёном внезапно стал выглядеть очень неловко. Блейк обвела взглядом остальных. — Я думаю… Я думаю, что есть другой способ. Если Адам увидит силы Салем, он, возможно, захочет отложить свои возражения в сторону и объединиться с нами, чтобы победить и её, и Кирея. Рен приподнял бровь. — Он не поверил тебе в Ониюри. И даже если он увидит какие-то доказательства существования Салем, откуда ты знаешь, что он не захочет заключить союз с ней вместо нас. Он работал с Синдер и Киреем во время Падения. — Синдер угрожала его людям, — напомнила им Блейк. — Я не знаю, останется ли Адам на нашей стороне после того, как мы разберёмся с Салем, на самом деле, я уверена, что нет, но он хочет конца света не больше, чем каждый из нас. Кроме того, Лансер — рыцарь, он, вероятно, выступит за сотрудничество с нами против больших угроз. Руби нахмурилась при этом аргументе. В нём был смысл, и с их растущим числом врагов, им требовалась вся помощь, что они могли получить. И всё же, если не считать Торчвика, боевики из «Белого Клыка» стали первыми плохими парнями, с которыми она сразилась. Сама Блейк возглавляла их команду в расследовании. А теперь они собираются просить помощи у парня, которого даже Блейк признавала сумасшедшим? Потрясающе. Но теперь, с Салем и Киреем на пороге, и с Гильгамешем, очевидно, исцелившимся от её вспышки во время Падения, они нуждались во всех Слугах, которых только могли достать. Как и говорил Арчер в Патче. Им необходимо найти союзников, даже среди тех, с кем они обычно предпочитали не иметь дел. — Действуй, — скомандовала она. — Если ты думаешь, что сможешь убедить Адама работать с нами, сделай это. Блейк кивнула. — Штаб-квартира мистральского подразделения «Белого Клыка» не так уж далеко от города. С колесницей Райдера мы можем выехать на рассвете и оказаться там уже к полудню. — Тебе не следует идти одной, — напомнил Жон. — Она не пойдёт, — заявил Сан. — Я и Янг будем держать её под защитой, — он повернулся к сестре Руби. — Полагаю, Райдер без тебя никуда не денется? Янг оскалилась. — Ты угадал. Я никоим образом не позволю своей партнёрше выбивать дурь из её бывшего без меня, по крайней мере, без готовой дать по газам... колесницы. — Возможно, этого не хватит, — заметил Жон. — Если там Лансер Альтер, то Райдера окажется недостаточно. Руби и Арчеру тоже следует пойти с вами. — Это было бы неразумно, — высказался Арчер. — Гильгамеш в городе. Если он выследит нас и узнает о твоей семье, он без колебаний попытается их уничтожить. — Подождите, что? — воскликнул Николас. — Какого хрена ему делать это? Арчер глянул на мистера Арка не с гневом, а в тоске. Руби понимала его чувства. Если бы у него и была какая-нибудь другая жизнь, то прожить так же, как Николас прожил с Артурией, находилось бы на вершине подобного списка. — У него нездоровое чувство права на вашу жену. Жон насупился. — Если я оставлю тебя наедине с… — Ради бога, нет. Я так не сделаю. Это было бы так же отвратительно для меня. Мордред впилась взглядом в Арчера, скрестив руки на груди. — Я прекрасно могу их защитить. — Не против Гильгамеша, — Арчер напомнил им. — Мордред, я видел, как твой отец сражалась с ним. Король Рыцарей смогла победить только с Авалоном и в полную силу. В противном случае она была бы уничтожена. Пожалуйста, усмири свою гордость. Ты не сможешь одолеть его. Рыцарь Предательства зарычала и отвернулась. Руби узнала её: "Я знаю, что ты прав, но не собираюсь этого признавать". К счастью, в этом отношении Жон оказался меньшим упрямцем. — Хорошо. Я доверяю тебе свою семью, Арчер. Не подведи меня. — Я буду защищать их ценой своей жизни. Руби могла утверждать, что он говорил совершенно серьёзно. Жон кивнул и повернулся к Блейк. — Янг будет ждать наготове, но не думаю, что мы с Сэйбер очень сильно пригодимся на этом фронте. Буду проблемой, если пойду, поскольку, знаешь ли, я, как бы, не фавн. Блейк криво усмехнулась. — Мы точно не станем пробираться через парадный вход. База полна укрытий и тайных ходов. И я знаю, где они все. Нора вскинула бровь. — Ты знаешь, где все секретные ходы… на базе террористов? — Мы с Адамом много исследовали, когда были маленькими. Янг озорно усмехнулась. — Уверена, вы справились. — Это было до того… ээээ. Ты можешь хоть вот прямо сейчас вернуться в кому в любой момент. — Ха! Руби улыбнулась. Было приятно узнать, что Янг достаточно поправилась, чтобы шутить о своем прежнем состоянии. И вдвойне приятно было осознавать, что она со своей напарницей вернулась к их прежней привычке поддразнивать друг друга. Это было не идеально, но доказывало, что какой-то дух команды RWBY по-прежнему жив. Но разговор об Адаме Таурусе напомнил об его Слуге. Если теория Арчера верна, и значительная часть призванных Слуг этой Войны также прибыла из Четвёртой, то, возможно, Райдер сумеет опознать его. — Мордред, как бы ты описал Лансера? — Раздражающий, — пожала плечами блондинка. — Но он был рыцарем до мозга костей, много болтал о чести. У него было два копья: одно — длинное красное и одно — короткое. Я думаю, золотое? В конце боя я лишился чувств. Да, и ещё он сказал, что у него есть незаконченное дело с отцом. — Хмм…, — промурлыкал Райдер. — У него была родинка под правым глазом? Блейк покраснела. — Да. — Ага. Похоже, Лансер из Четвёртой Войны. Глаза Мордред распахнулись. — Серьёзно? Кто он? — Понятия не имею. Я так и не узнал его имени, — поведал им Райдер. — Хотя я видел его Благородный Фантазм. Это два копья: красное — обходит и уничтожает магию, а золотое наносит раны, которые не могут быть исцелены. Сэйбер оказалась поражена им в самом начале. Мордред усмехнулась. — И всё равно одержал вверх, верно? Отец не позволил бы такому увечью остановить его. — Не совсем, — признался Райдер. — Хотя я не знаю, как, в конце концов, умер Лансер, он сам уничтожил свое копьё, чтобы снять проклятие с Сэйбер. Мы сражались с гигантским демоном с щупальцами, который намеревался уничтожить город, и нам нужен был Благородный Фантазм Сэйбер, чтобы победить его. Лансер пожертвовал своим преимуществом ради спасения невинных городских жителей. — О, — заметила Мордред. Она скрестила свои руки и нахмурилась внутрь себя. — Это… здорово. Блейк расцвела улыбкой. — Лансер — хороший человек. Я думаю, он поможет нам заставить Адама рассуждать здраво. Озпин прищурился, глядя на Блейк. — Родинка под правым глазом… мисс Белладонна, мисс Валькирия, испытывали ли вы что-нибудь после встречи с Лансером? Блейк округлила глаза. — Что… что вы имеете в виду? — Думали ли вы чрезмерно о Лансере? Восторгались ли вы его характером или внешностью? Нора воздела бровь. — Зачем бы нам? Я имею в виду, конечно, тот парень Лансер был красив, и если бы мне пришлось выбирать кого-то, чтобы убить меня, я думаю, он оказался бы не так уж плох, но да бросьте. Рен как бы красивее раз в десять. Все посмотрели на Блейк. Она отвернулась. — Я не знаю, почему, — созналась она. — Я пыталась не думать, но просто не могу остановиться. — Блейк? — проскулил Сан. Озпин нахмурился. — Диармайд уа Дубне. — Ах, — Искандер кивнул, — да, в этом есть смысл. Мордред наклонила голову. — Который из этих ирландских копейщиков? — Тот, с проклятием, что заставляет женщин влюбляться в него, — объяснил Арчер. — Так, значит, ты? Руби была уверена, что в разговоре прозвучало несколько очень интересных колкостей, но она зависла, пытаясь понять, что, чёрт возьми, означает быть ирландцем. — Проклятье, — пробормотала Блейк. Её лицо нахмурилось. — Я знала, что это не естественно, но подумать, что он прокля… — Он не контролирует это, — прояснил для неё Озпин. — Это проклятие предназначалось для него, и при жизни оно привело его к смерти. Если он станет нашим союзником, я смогу придумать заклинание, чтобы проклятье не воздействовало ни на кого ещё. Но влияние, уже оказываемое им на вас, и потенциально расширяющееся со временем, займёт гораздо больше времени, чтобы очистить от него. — Постойте, но если это проклятье, то почему оно не затронуло меня? — спросила Нора. Озпин улыбнулся ей. — В сказках есть доля правды. Одна из них, в частности — использование настоящей любви как средства защиты от проклятий. Лицо Норы стало совершенно бледным. Они с Реном мельком глянули друг на друга и тут же отвернулись. Руби вздохнула. Ох, блин. И она думала, что у Пирры с Жоном были проблемы. Янг прочистила горло. — Итак, помимо этого, все распределились? Кроу кивнул. — Вы, ребята, отправляетесь в штаб «Белого Клыка», а мы остаёмся и удерживаем базу, пока вы, я надеюсь, не вернётесь с союзниками. — Все, отдыхайте, — велел Озпин. — Выдвигаемся на рассвете.***
Мордред заулыбалась, глядя на спящего Мастера. Несмотря на опасность, в которой он пребывал, Жон Арк не мог не спать, как обычно. Это означало, что он туго застегнул себя на молнию в пастельно-голубом комбинезончике. Она совершенно не понимала, почему этот факт был таким забавным, как казалось Норе, но не могла отрицать улыбку, мелькнувшую на её лице. Уверенная, что ближайшая комната в безопасности, она закрыла глаза и выбросила из головы все свои сверхъестественно обострённые чувства. Арчер и Райдер стояли на страже по периметру мотеля, и тот, и другой лучше подходили для обнаружения врага на расстоянии или быстрого бегства. Если кому-то удастся проскочить мимо них, ей придётся уничтожить их в непосредственной близости. — Эмбер, милая, в чём дело? — Почему мама ушла? Мордред в замешательстве моргнула. Ей не следовало слышать это. Она должна была предоставить это самому себе. Она никак не могла помочь. Тем не менее она каким-то образом поймала себя растворяющейся в форме духа и парящей прямо за пределами комнаты Эмбер. Она заглянула в щель между дверьми и увидела, как Николас Арк укладывает младшую из сестёр в постель. Охотник улыбнулся. — Твоей маме не хотелось уходить, милая. Ей просто пришлось. Она должна была обеспечить безопасность твоего брата и убедиться, что он сможет вернуться обратно к нам. — Я знаю, — жалобно проворчала Эмбер. — Но почему она не вернулась с ним? Николас вздохнул. — Иногда... иногда случаются вещи, которых нельзя избежать. Вещи, которые принуждают людей держаться вдали. — Но ничто не могло заставить маму делать то, чего она не хотела! — запротестовала Эмбер. — Мама… была непобедима! Мягкая улыбка украсила лицо Николаса. — Хотел бы я, чтобы всё было так. Но правда в том, что никто не может быть непобедимым. В конце концов, независимо от того, как сильно кто-то хочет остаться, приходит время, когда ему придётся уйти и никогда не возвращаться. Это часть жизни. — Дурацкая часть жизни, — недовольно провозгласила Эмбер. — Бесспорно, солнышко, — Николас поцеловал свою дочку в лоб. — Но я хочу, чтобы ты знала, твои сёстры, твои братья не собираются уходить навсегда ещё долгое, долгое время. — А ты, папа? Улыбка Николаса на мгновение дрогнула. Он с любовью посмотрел на свою младшенькую. — Я всё ещё тут. Спи, Эмбер. — Ладно, — Эмбер закрыла глаза и перевернулась на бок. — Я люблю тебя, папочка. — Папа тоже тебя любит, милая. Николас выключил свет и вышел из комнаты. Как только он закрыл дверь, то испустил тяжелый вздох, его плечи поникли под тяжестью. Он потащился через мотель ко внутреннему дворику, всю дорогу опираясь на стену. Вопреки своему здравому смыслу Мордред последовала за ним. Разбитая луна отбрасывала лучи разбитого света на спокойную траву двора. Глава семейства Арк опустился на землю и безучастно уставился на блестящую листву. — Знаете, я думал, что умру, когда впервые увидел её, — заметил Николас. — Последнее, что я видел перед тем, как отключиться, был рой Смертоловов, намеревавшихся меня убить. Затем я очнулся и увидел самую красивую женщину, которую когда-либо видел, одетую в самые потрясающие доспехи, которые я когда-либо мог себе вообразить. Я думал, что она — ангел, спустившийся, чтобы забрать меня на небеса. Ха! Ирония судьбы, я полагаю. Она, умирающая прежде меня. Во дворике воцарилась тишина, даже сверчок не смел щебетать. — Пожалуйста, выйдите, Мордред, — вздохнул Николас. — Я не хочу говорить с воздухом. Нематериальные глаза Мордред расширились. Она воплотилась в нескольких футах позади него. — Как вы узнали, что я был здесь? — Я не знал, — признался Охотник. — Я просто надеялся, что вы тут. В такие дни… я не умею быть один. Мордред кивнула. Имело смысл. Ему повезло, что она присутствовала. Она знала многих, кто плохо переживал смерть своих близких. Она до сих пор помнила гневные крики Гавейна, после того, как Ланселот убил его родственников во время спасения королевы. — Между прочим, спасибо. За то, что вернули нам Жона, — сказал он ей. — Если бы он не возвратился бы из Бикона… — Вы бы этого не сделали, — прямо заявила Мордред, точно зная, в какое тёмное место забрели его мысли. — Я знаю вас не так давно, но не думаю, что вы способны вот так бросить свою семью. Вы не позволите своей боли забрать вас от ваших детей. Николас ухмыльнулся. — Она сожалела об этом, знаете? — Что? — О ваших делах, в ваше время, — уточнил он. — У Артурии было много чего, с чем она хотела справиться лучше, но незнание того, как вам помочь, было главным из них. Мордред сдвинула брови. — Ему не о чем было сожалеть. Отец был всем, чем ему следовало быть. Идеальный король. Каждый миг каждого часа каждого дня, даже в самый разгар её мятежа, Мордред ни на секунду не верила, что где-то может быть лучший король, чем король Артур. Она была полна решимости превзойти его, но не сомневалась, что впереди её ждет колоссальный путь. В конце концов, он был совершенен, всегда справедлив, всегда прав, никогда не позволяющий эмоциям омрачать его преданность закону. Всегда со стоическим нахмуренным лицом. Когда-то она любила эту хмурость, обожала его нечеловеческую грацию. Она была гомункулом, изолированным от людей своей собственной природой, и злобно наблюдала за другими детьми, играющими на улице, пока она кралась по переулкам. Она росла не так, как брат и сестры Арк, хотя так отчаянно желала того, что у них было, родителей, укладывающих её спать по ночам. Улыбающихся и говорящих ей, что всё будет хорошо. Но её мать не заботилась о том, чтобы подарить ей такое утешение, и с её мистической природой её детство закончилось за считанные годы. А дети, которых она видела играющими на улице? Они по-прежнему были детьми, оставаясь яркими, невинными, счастливыми и такими человечными. А она не была. Но и он тоже не был. Он не мог быть человеком. Он был королём. Он был идеален. И если он был идеален, разве она не могла тоже быть идеальной? Разве они не могли быть идеальными вместе? Когда она узнала, что он — её отец, всё обрело смысл. Она была бесчеловечной, потому что он был бесчеловечным. Её создали по его образу. Впервые она могла вспомнить, что была не одна. Она улыбнулась. А он — нет. Она не смогла заставить его улыбнуться. Вся её сила, весь её великолепный талант и бесконечная преданность, и она не смогла заставить его улыбнуться. А они — смогли. Она видела фотографии. Арки помогли ему улыбнуться. Они добились того, что она не сумела. Они заставили короля улыбаться. — Как? — в отчаянии прошептала она. — Как вы добились улыбки короля? Мистер Арк грустно улыбнулся, на его лице отразились воспоминания. — Она больше не была королём. Она не желала этого, и я не хотел ее заставлять. Когда мы встретились, нам обоим требовался партнёр. Мы держались вместе и просто… жили, наверное. Когда появились твои младшие... вот тогда-то и начались настоящие улыбки. — Он не был… он больше не был королём? — на лице Мордред расплылась широченная улыбка, которую она не совсем поняла. — Ха! Я знал, что так и есть! Я знал, что он был бы счастлив, если бы больше не был королём…. Сердце Мордред остановилось. Нечто, какая-то сила щёлкнула у неё в голове. Она увидела себя, шагающую перед Мечом Отбора, перед легендарным камнем, стоящим неподвижным островом в море золотой пшеницы. Она увидела волшебника, настоящего волшебника, с непричёсанными волосами, такими же белыми, как его плащ с капюшоном. И она увидела отца. Она видела, как он, молодой и полный надежд, схватился за клинок. Она услышала предупреждение волшебника о том, что быть королём — значит пожертвовать своим счастьем ради очень многих. Она слышала, как отец признал его слова, но, тем не менее, извлёк меч. Она видела, как его улыбка умерла. И ей так хотелось увидеть её возрождённой. — Я помню, — благоговейно прошептала она. — Я помню, почему взбунтовался. Я помню свое желание. Мне не нужен был трон ради власти. Я просто хотел, чтобы отец улыбнулся. Слеза выкатилась из её глаза. — Я не монстр. Николас удивился. — Что? Откуда такая глупая идея? Мордред рассмеялась и вытерла влагу со своего лица. — Я слишком много думал. Мне и вправду нужно завязывать. Я имею в виду, в прошлый раз я решил, что начать гражданскую войну — это лучший способ заставить отца расслабиться. Вот оно что. Её бунт, её стремление к трону — всё это не было вызвано жаждой власти или даже ложным отчаянием с целью заменить своего отца. Всё это было для него, чтобы попытаться вернуть ему хотя бы частицу счастья, которое он стремился принести другим. Ей хотелось, чтобы он принял её с улыбкой на лице, но если он не мог признать порождение ведьмы, по крайней мере, она могла убедиться, что ему известна радость. Но как он мог это сделать, если она не видела в себе ничего иного? Даже с её благими намерениями, она скрылась под маской пешки Морганы, чтобы сделать то, что она считала необходимым сделать. Она посвятила себя тому, чтобы быть бледной имитацией в надежде, что оригинал сможет познать мир через неё. Но как бы она того ни хотела, она не была королём Артуром. Она никогда не станет королём Артуром. Но она будет Мордред. И лучше неё в этом не было никого. Она отстегнула Экскалибур с Авалоном со своего бока и протянула их отчиму. Глаза Николаса округлились. — Я не могу их принять. — Разумеется, можешь, — поддразнила Мордред. — Кроме того, у меня они не работают. — Они также и не для меня, — возражал он. — Это всё, что у тебя осталось от неё. Я не могу забрать их у тебя. Мордред пожала плечами. — У меня есть меч. У тебя же — нет, по крайней мере, такого, который стоило бы иметь. Кроме того, я думаю, что мне не помешало бы немножко отдохнуть от них. Я сам по себе, и я не могу сравнивать себя с ним. Николас помедлил ещё мгновение, но, в конце концов, ухватился за священные ножны. — Спасибо. Мордред кивнула. Они оба молчали в дружеском молчании. Они смотрели, как роса капает с торжественной травы в ночном воздухе во внутреннем дворике. — Мордред, знаешь, тебе всегда рады у нас, — высказался Николас. — Ты — тоже часть этой семьи. Рыцарь Предательства улыбнулась. — Спасибо, Ник. Я благодарен тебе больше, чем ты думаешь. Но лучше не обнадеживай себя. Неважно, как пройдёт эта Война, я не задержусь здесь надолго. — О чём это ты? — Разве отец тебе не говорил? — усмехнулась Мордред. — Мы, Героические Духи, не созданы, чтобы жить после Войны. Неважно, насколько велика наша легенда, в конечном итоге, мы все умрём. Мы прожили свою жизнь, пусть яркую, пусть короткую. Мы здесь для того, чтобы помогать живым формировать настоящее, а не брать его в свои руки. — Не мог бы ты тогда остаться, чтобы помочь девочкам формировать их будущее? — спросил Николас. — Я понимаю, что изменить прошлое, чтобы спасти Артурию, о том не может быть и речи. Но, возможно… быть может, девочки смогли бы двигаться дальше, если бы ты оказалась поблизости, чтобы помочь им. Они уже любят тебя, и я знаю, что ты заботишься о них. Артурия рассказала мне о желании Короля Завоевателей из Четвёртой Войны. Грааль способен реинкарнировать тебя. — Ну да, но… я… я…. Мордред обнаружила себя косноязычной. Он знал её ошибки, каждую из них. Он слышал, как она отказалась от своей связи с Королём Рыцарей. И всё же он по-прежнему приглашал её жить с ним, быть частью его семьи. С девочками и с Жоном. Он хотел, чтобы она была рядом с ними. Из-за неё. Могла ли она так поступить? Могла ли вот так… украсть семью отца? Но разве они не были и её семьёй? Николас встал и похлопал её по плечу. — Я не хотел тебя так шокировать. Если тебе нужно что-то ещё от Грааля, я желаю тебе удачи в его получении. Но, чтобы ты знал, дверь всегда открыта. Спокойной ночи, Мордред. — Спокойной ночи, Ник, — рассеянно пробормотала Мордред. Николас кивнул и зашагал по коридору в свою комнату, Экскалибур и Авалон висели сбоку от него. Мордред просто стояла там, её разум кружился от мыслей. И… от надежды? Это желание… это может стать её шансом жить так, как она всегда хотела, никогда больше не быть одной. Не то чтобы она могла мечтать о Мече Отбора, она уже знала от Экскалибура, что не сможет добиться успеха. Кроме того, она видела, что отец уже обрёл счастье. В этом мире. С этой семьёй. Как Арк. Сможет ли она добиться схожего, как Мордред? Она наколдовала Кларент, из серого стального лезвия посыпались алые искры. Её меч. Её оружие, украденное ею из хранилищ Камелота, символ законного короля. Священный инструмент обратился демоническим из-за её предательства и её ненависти к отцу. Таким образом, она сделала его по-настоящему своим, выкованным и сформированным в соответствии с её душой. Возможно, ещё немного времени, чуть немного покоя — и всё это превратится в нечто, чем она сможет по-настоящему гордиться. Ремнант казался таким же хорошим местом, как и любое другое для Мордред Пендрагон, чтобы прожить вторую жизнь.
