RWBY Zero

      Как долго он шёл?       Он знал, что пересёк окружность планеты несколько раз, но перестал считать после первой сотни. Нет смысла следить за столь незначительными показателями, когда его время бесконечно, а каждое мгновение перетекает в следующее. Вечное продвижение к следующему горизонту.       Ему не нужно было ни есть, ни спать, ни даже дышать, и не похоже, чтобы хоть какой-нибудь рельеф мог воспрепятствовать ему, поэтому он просто продолжал свой путь, обречённый шагать вперёд без конца. Иногда он спрашивал себя, не стоит ли пойти к одному из них, волшебнику или ведьме, и не попросить их попытаться избавить его от страданий.       Но он не мог. Если бы он пошёл к кому-то из них, они бы этого не сделали. Они просто говорили бы, пытаясь привлечь его на свою сторону, как это делала Королева, сколько он себя помнил. Её коварные речи прорывались сквозь твердь его разума, как испорченные, мутировавшие черви, сколько он помнил. Будь он кем-то другим, он, без сомнения, либо поддался бы на её уговоры, либо нашёл бы способ покончить с собой давным-давно. Но у него было что-то, чем он мог упредить её авансы. Единственная команда, спрятанная глубоко в его подсознании, заставлявшая его двигаться вперед, без каких-либо амбиций, но продолжать движение. Несмотря на скуку, он будет жить. Ему было приказано жить. Кем именно, он не мог вспомнить, но приказ должен быть выполнен.       Так он шёл дальше, через самые высокие пики и через самое глубокое морское дно. Он видел всё, что осталось от старого мира, каждую картину рушащихся руин и каждый образ непокорного сопротивления. Даже, когда по прошествии первых нескольких столетий он находил сами понятия скучными, он обычно видел достаточно незначительные различия в каждой борьбе, чтобы позволить притворной улыбке украсить его лицо.       Становилось ещё труднее, когда он видел их, других созданий Гримм. Приспешники Королевы знали, что лучше не приближаться к нему, они знали, какая судьба постигнет их, если они будут его раздражать. Но одно их присутствие усиливало силу её шепота, превращая его из жаркого бормотания в непрекращающийся вой, заполняющего собой его душу. Можно было бы подумать, что он возненавидит их, что он будет охотиться на них до полного исчезновения для некоторого душевного спокойствия.       Но в этом не было смысла. Он не мог уничтожить Королеву, так как её Мрамор Реальности будет оставаться всегда, а вместе с ним — и Гримм. И не было никакого смысла охотиться на них. Если он видел, что другие в опасности, он иногда вмешивался, но не было никакой возможности защитить их всех. Потому что… ну, он не мог точно вспомнить почему, но он чувствовал, что мог бы спасти их, но вместо этого выбрал что-то иное. Что-то, связанное с холодной женщиной в снежном поле.       Итак, он просто продолжал идти. Он должен продолжать идти. Он был последним.       — Эй!       Хех. Странно. Шёпот Королевы редко бывал таким неформальным.       — Эй! Эй! Здоровяк! Здоровяк! Помедленнее!       … Это была не Королева.       Это был… человек?       Он повернулся к писклявому голоску. Сквозь лес, направляясь прямо к нему, нёсся ребенок. Маленькая, хрупкая девчушка с копной грязных каштановых волос на макушке.       Наконец, она добралась до него, тяжело отдуваясь.       — Знаешь, для парня, который только ходит… ты действительно шустрый. Должно быть, это из-за твоих длинных ног.       У него теперь были длинные ноги? Он знал, что Королева изменила его давным-давно, но он, кажется, припоминал, что когда-то был совсем крохотным. Возможно, ноги увеличились, когда он вознёсся.       Неважно. Он не разговаривал с людьми целую вечность. Ему требовалось отнестись к этому вопросу со всей деликатностью.       — Чем я могу помочь?       Блестяще. Совершенно функциональный ответ.       Девочка ухмыльнулась.       — Вообще-то, можешь. Ты и я, я думаю, мы были бы отличной командой.       …       …       Что?       — Я видела, как ты проходил сквозь Гримм несколько дней назад, — сообщила ему девчушка. — Ты даже не сбавил скорость, ты просто шёл через город, и их расплющило. Бум! Потрясно! Но они боятся тебя, прячутся так, что ты не можешь их найти. Кстати, довольно изумительно, я не думала, что Гримм чего-то боятся…       — О чём ты говоришь? — перебил он. Он смутно припоминал город, о котором она говорила. Из того, что он мог сказать, это были захудалые нагромождения для бродяг ещё до того, как Гримм нанесли удар. Он не придавал этому особого значения, но у него не было никакого желания смотреть, как убивают голодающих жителей. Итак, он активировал свое Проявление и сокрушил тварей, когда проходил сквозь них.       Девушка улыбнулась.       — Я! Я могу быть твоими глазами и ушами, ходить вокруг и выслеживать Гримма, чтобы они не убежали, прежде чем ты сможешь добраться до них. Это значительно облегчит охоту на них, как думаешь?       — Я не охочусь на Гримм.       Лицо девочки вытянулось.       — Не охотишься?       — Нет.       — Ох, — улыбка девочки быстро возвратилась. — Ну, это ещё лучше! Нет смысла подвергаться опасности, если тебе это не нужно, верно? Рада, что ты понимаешь, здоровяк. Что-то подсказывает мне, что мы будем лучшими друзьями. Ты и я, против всего мира.       Против всего мира?       — Кто ты?       Девушка вздохнула. Её весёлый фасад исчез, сменившись усталым и невозмутимым выражением лица.       — Ладно, ладно, ты меня поймал. Ты — очень проницательный чувак, здоровяк.       Он? Что, чёрт возьми, тут творилось?       — Правду говоря, … мир — суровое место, это точно, — объяснила девчушка. — А когда ты сам по себе, выжить в нём не так-то просто. Ну, может быть, для тебя и просто, но ты почти семи футов ростом. Для людей вроде меня это сложнее.       Он вскинул бровь.       — Где твои родители?       Дети не должны сталкиваться с миром без поддержки. Это он хорошо помнил.       Девочка нахмурилась и бросила взгляд в сторону.       — Моя мама умерла очень давно. Папа женился на какой-то шлюхе, и она убедила его, что нам не хватит еды на всех. На следующий день мы отправились в лес, и они попытались оставить меня позади.       — Попытались?       — Гримм. Я была совсем не счастлива, что меня бросили.       Он кивнул. Их привлечёт такой негатив. Девочке требовалась помощь, поддержка. Но он не годился для этой работы.       — Ты можешь путешествовать со мной, пока мы не доберёмся до следующего города, — огласил он. — Но я не тот, с кем ты хочешь находиться рядом. Я не гожусь в отцы.       Девочка вздрогнула.       — Не то, чтобы мне хотелось ещё одного, — её голова вскинулась. — Эй! Может, вместо этого ты станешь мне старшим братом? Было бы здорово, правда?       Он вздохнул.       — Отлично, — он повернулся и пошёл дальше. Он знал, что она последует за ним.       — Здорово! Приятно познакомится, большой брат! — воскликнула она, ускорив темп. — Я — Гретхен! Гретхен Рейнарт! Как тебя зовут?       — Моё имя? — он остановился как вкопанный. Его глаза пытались сфокусироваться, а мозг лихорадочно искал ответ, но не находил ничего. У него было несколько титулов, но они не годились. Они не были именем. Титул — это то, чем вы являетесь. Имя было тем, кто вы есть, кем вы решили быть. А он… он уже давно никем не был.       — Я не помню своего имени.       Гретхен в замешательстве скривилась.       — Что? Это просто смешно. Как ты можешь не помнить свое собственное имя?       — Его не говорили уже целую вечность, — сказал он ей. — Кроме того, я не уверен, что оно имеет для меня большое значение.       Гретхен ухмыльнулась.       — Хорошо, тогда мы просто дадим вам имя, которое подходит, не так ли? Я получаю от тебя ощущения "Кита". Нет, это имя отца. Ты не мой отец. Гм... Вердан, как лес, как насчёт него?       — Мне всё равно.       — Ну что ж, тогда исключается. Ты должен заботиться о своем имени. Это твоё имя. Это то, кто ты есть. И, в конце концов, это всё, что у тебя есть на свете.       Впервые за целую вечность на его лице промелькнула искренняя улыбка. Маленькая девочка понятия не имела, насколько была права. И всё же, каким-то образом, он умудрился потерять даже его.       Получить от неё новое… быть может, не так уж и плохо.       — Хм…, — Гретхен в задумчивости почесала подбородок. Её глаза прищурились, когда она изучала его лицо. — Как на счёт... нет, это глупо. Быть может… нет, нет, это слишком слащаво. Знаешь что, как насчёт Хейзела[*]? У тебя карие глаза, так что этого ты не забудешь.       — Хейзел…       Он опробовал это имя на языке. В нём была мягкость, как в сосновом бору. Это было… неплохо.       И если эта девушка, Гретхен, хотела дать ему имя, чтобы он доставил её в следующий город, то почему бы не принять его?       Время для него слилось воедино, но, по крайней мере, хоть на чуточку, он, Хейзел Рейнарт, будет.

***

      — Боже, боже, боже, меня сейчас…       — Тебя не вырвет, Мастер. С тобой всё было в порядке на пути к Мистралю.       — Мой желудок не согласен, Сэйбер.       — Вот почему я в духовной форме.       Жон нахмурился. Доверься Рыцарю Предательства, чтобы та бросила его на произвол судьбы.       Колесница Райдера была удивительно просторной, несмотря на то, что она была, ну знаете, колесницей, будучи достаточно большой, чтобы весь ударный отряд мог поместиться в неё без особых затруднений. Потребовалось несколько поездок, чтобы переправить всю группу из Куроюри в Мистраль, но с теми, кто остался позади, поездка в штаб «Белого Клыка» оказалась намного проще. Но его желудок, похоже, этого не понимал. Несмотря на то, что он был управляем во время предыдущей авантюры, нынешняя ситуация была почти такой же плохой, как и в буллхэде в Биконе.       Хотя, учитывая самую настоящую молнию вокруг них, охватывавшую их целиком, возможно, ему следовало немного расслабить кишечник.       Райдер испустил ещё один вопль громового смеха, когда они пронеслись по небу, Охотницы и Охотники на повозке крепко держались за поручни. Ну, все они, кроме одной.       — Ву-ху-ху! — радовалась Янг. — Конечно, лучше буллхэда, а, Блейк?       Её напарница нервно улыбнулась ей, впившись ногтями в дерево колесницы, явно пытаясь не волноваться.       — Это, определённо, быстрее, — заметила она.       Янг усмехнулась.       — Что думаешь о старой доброй Гордиевой Колеснице, а, Сан?       Сан не ответил, вместо этого задумчиво протирая стволы Рю Банга и Дзингу Банга тканью для чистки оружия. Он поднял голову только тогда, когда Блейк легонько подтолкнула его локтем.       — А, вы что-то сказали, ребята? — переспросил он.       Янг обеспокоенно нахмурилась.       — Ты в норме, чел?       Жон мог понять беспокойство Янг. Если не считать Норы и самой белокурой задиры, Сан обычно был самым энергичным членом их маленькой банды. Он был душой компании, всегда восторженный и готовый к действию, чтобы ворваться в суматоху. Чтобы он был так подавлен, даже перед боем… это было странно.       Фавн-обезьяна широко улыбнулся им обоим.       — Да, со мной всё отлично! Просто… знаете... нет, это не важно.       — Держать наши проблемы при себе не помогло ни одному из нас, — напомнил ему Жон. — Расскажи нам, и, возможно, мы сумеем помочь.       — Мы — твои друзья, мальчик-мартышка, — сказала ему Янг, показав ему большой палец вверх. — Мы не позволяем тебе страдать при нас. Здесь уже достаточно этого так как есть.       Сан рассмеялся.       — Ничего страшного. Ну, ладно, это Лайонхарт и всё такое, но сейчас это действительно не важно. Мы можем поговорить об этом позже. Сейчас у нас есть более важные вещи, о которых нужно волноваться.       Блейк нахмурилась.       — Сан…       — Он не ошибся, — заметил Искандер. — Мы прибыли.       Гордиева Колесница спикировала с небес и поднырнула под густой полог джунглей. Повозка словно стенобитный шар пронеслась сквозь густую изумрудную листву. Если бы Блейк не подтвердила, что это — единственная лазейка в обороне базы, Жон решил бы, что их засекли бы наверняка.       Довольно скоро группа достигла массивного горного хребта, утесы которого были покрыты бескрайними джунглями. Чуть поодаль, в зелени был запрятан набор искусно замаскированных булхэдов «Белого Клыка», даже тот, который, как ни странно, не скалился их символом.       Искандер приземлил их за груду валунов чуть в стороне от вершин. Когда они остановились, Блейк коротко, но крепко обняла Сана и спрыгнула с колесницы. Она направилась к густым зарослям тростника и бамбука. Когда фавн-кошка отодвинула ширму, за той обнаружилась широкая дыра.       — Это ведет к туннельной сети, которая может привести нас внутрь, — проинформировала их Блейк. — Он слишком тесен для Гордиевой Колесницы, поэтому Райдер, скорее всего, должен остаться здесь, если он собирается быть готовым рвануть.       Янг кивнула.       — Имеет смысл. Кроме того, я не могу подойти близко, если не хочу попасть под любовно-морковное проклятие Лансера. В отличие от Норы, я вполне уверена, что у меня ни с кем нет "настоящей любви".       — А как насчёт Руби? — спросил Жон.       — Я не думаю, что проклятье учитывает родственную любовь, — ответила Янг. — Если бы оно было так, всё обходилось бы намного проще.       — Да, действительно, верно, — уступил Жон. — Хорошо, если дела пойдут плохо, мы с Сэйбер разберёмся с Лансером.       Он заметил, что рука Блейк сжалась при его замечании. Мигом спустя она покачала головой, но он мог сказать, что магия, воздействовавшая на неё, глубоко вонзила свои когти. Он надеялся, что Озпин сможет очистить от неё быстрее, чем рассчитывал, так как Жон не думал, что группа сможет подождать две недели, которые, по словам директора, ему потребуются. Хотя, по крайней мере, он мог утешиться тем, что на Нору любовное проклятие не подействовало. Он был вполне уверен, что она сделала бы гораздо большее, чем просто сжала кулак, если бы он упомянул про «разберёмся с Реном».       — Эй, Жон, — он повернулся к Янг. Она уставилась на него виноватым взглядом. — Насчёт желания, не вини Руби за план. Это я подтолкнула её к этому.       Жон раздражённо вздохнул. Почему она подняла эту тему сейчас? Ох, да ладно. Волноваться тут было не о чем. Она паниковала из-за ничего.       Он тепло улыбнулся своей подруге.       — Я не виню Руби. И я не виню тебя тоже. Вы хотите спасти своего отца. Это не то, за что нужно чувствовать себя виновными. Мы делаем всё, что только в наших силах.       Янг в шоке моргнула. Мгновением спустя, на ее лице расцвела улыбка.       — Спасибо. И если это что-то значит, мне хочется, чтобы был способ спасти твою маму и Пирру.       Жон сделал вздох.       — И мне тоже, но… мертвые мертвы. Они остаются с нами, мы учимся у них, становимся сильнее, защищая то, за что они сражались. Но они ушли. Невозможно вернуть их обратно, не опорочив то, за что они боролись.       Янг ободряюще положила руку ему на плечо.       — Они гордились бы тобой.       — По крайней мере, они бы были разочарованы хоть чуточку меньше, — отшутился Жон. Он и Янг стукнулись кулаками. — Просто чтобы ты знала, я не отступлю. Я собираюсь поддержать Мордред в исполнении её желания.       — Ты поддерживаешь свою семью. По-другому и быть не может, — ухмыльнулась Ян. — Кроме того, я не думаю, что этот бугай когда-нибудь простит меня, если не подерётся с твоим старшим братцем.       — Совершенно точно! — выпалил Искандер. Он хлопнул Жона по спине, непроизвольно выбив воздух из его легких. — Если я не могу иметь Рыцаря Предательства в составе своей армии, то я не успокоюсь, пока мы не встретимся лицом к лицу в славном бою! И ты, второй сын Короля Рыцарей, когда эта война закончится, и я начну свой поход по этому сверкающему новому миру, я искренне надеюсь, что ты присоединишься к моим рядам! Тебя с радостью примут в Гетайры.       Жон не смог удержаться от смеха.       — Ух ты. От проникновения в Бикон до приглашения в армию легендарного героя.       — Разница в два года решает, — пошутила Янг.       — Итак, — Искандер оскалился. — Ты присоединишься ко мне?       Жон почесал в затылке.       — Ну что же…       "Ты не присоединишься к нему".       "Что? Мордред, что ты…"       "Рыцарь не вступает в шайку какого-то клоуна".       "Клоуна?"       "Ты не присоединишься, и это окончательно!"       От визга Жон потёр лоб.       — Извини, Райдер. Сэйбер против этой идеи.       — Ах, несчастье, — вздохнул Искандер. — Тем не менее, я надеюсь, ты передумаешь после Войны.       — Ребята, — прошипела Блейк. Она показала на тоннель. — Мы делаем это или как?       Жон съёжился.       — Прости.       Сейчас не время развлекаться. С каждой секундой их задержки силы Салем становились всё ближе. Если им удастся вовлечь «Белый Клык» в переговоры, то это вряд ли станет быстрым процессом, учитывая, что ни один из них в действительности не доверял друг другу. Им нужно выдвигаться быстрее, если они собирались эвакуироваться в любой момент.       У них имелась своя работа, выделенная для них. Судя по описаниям Блейк, Адам Таурус не производил впечатления самого дипломатичного человека.

***

      — Я вижу своим глазом что-то... красное.       "Это стена, Мастер".       Адам вздохнул, лёжа на темно-красной стеганой кровати.       — Откуда ты всегда всё знаешь?       "Я слежу за вашими глазами, чтобы увидеть, куда вы смотрите, когда говорите, милорд".       — Ну, разумеется, ты следишь.       Он понимал, что Сиенна не была особенно довольна тем, что он потратил так много времени, чтобы добраться до базы, но разве ей нужно было засовывать его в комнату ожидания? На дни? Он надеялся, что месяцы, прошедшие с их последнего разговора, дадут ей время остыть после нападения на Бикон. Ему следовало сообразить сразу. Время не утолило ярости тигра.       Когда он прибыл, его заперли в гостевых покоях с охраной у дверей. Комната была достаточно хороша, чтобы создать иллюзию гостеприимства, но с Илией, отделенной от него, становилось ясно, что это место предназначалось как камера, удерживающая его от побега, прежде чем Сиена, наконец, получит свое объяснение. Точно так же, как заставлять его ждать было демонстрацией превосходства, предназначенной показать и ему, и остальным из «Белого Клыка», кто командует на самом деле.       Адам задавался вопросом, понимает ли Сиенна, насколько тщетны её меры. Не говоря уже о том, что Лансер сопровождал его в обличье духа даже сейчас, и, вероятно, мог бы перебить всю базу, если бы он дал знак, в тот момент, когда Адам вошёл в комнату, его охранники заявили, что они с радостью сопроводят его куда угодно, куда бы он ни пошел. Как, например, в казармы, чтобы поднять людей.       И снова, призыв был ясен. Войска были с ним. По первому его слову, он станет Верховным Лидером.       Он не собирался отрицать, что это было заманчиво. Если он будет командовать всем «Белым Клыком», а не только своим полком из Вейла, то сможет использовать обширную информационную сеть организации, чтобы найти других Мастеров Войны, возможно, даже выследить новое убежище племени Бранвен. Он совершенно точно хотел бы нанести визит Рейвен и закончить начатое ими в Ониюри.       Но, в каком-то смысле, именно мысль о старой наставнице остановила его. Она многому его научила: как быть сильным, что сила — единственный способ выжить в безжалостном мире. Её избиения и наставления дали ему больше, чем он мог просить до того, как встретил её. Но даже тогда он подметил нечто странное.       При всех её разговорах о силе, о власти, и даже с её обладанием всем этим через Ланселота, Рейвен редко что-либо предпринимала. Разумеется, она возглавляла набеги, заставляла Вернал выполнять ее приказы, но, в конечном счёте, племя Бранвен было просто бандитами, опустошающими сельскую местность… ради чего? Выживания? Почему сильные должны просто выживать? Почему бы им не изменять мир к лучшему для тех, кто не может?       Сиенна помогла ему понять это, когда он вернулся. Сила была инструментом, предназначенным для защиты тех, кто был слишком подавлен и угнетён, чтобы претендовать на неё. За первый месяц рейдов по операциям и предприятиям ПКШ он добился больше хорошего, чем Рейвен за всю её бандитскую карьеру. Потому что ты не мог оставить бой только потому, что решил, что он не для тебя. Ты не можешь бросить своих союзников, как это сделала она во время их последней встречи. Были причины большие, чем собственное "я", большие, чем простое выживание.       Диармайд помог ему разрешить этот последний вопрос. Он не питал иллюзий относительно своего далеко не блестящего первоначального отношения к Слуге. Он ругал его, оскорблял, унижал на каждом шагу, не проявляя ни малейшего признака доброты. И всё потому, что тот был человеком, что, конечно же, не было очком в его пользу, но и не являлось чем-то, с чем он мог справиться. Действительно, рыцарь был заслугой своей расы, как и подобает герою. Он поклялся служить Адаму, чтобы его мечта исполнилась Граалем, и не важно, сколько ему пришлось выстрадать за эту преданность, Лансер никогда не колебался в своих обязательствах.       Вот что значило по настоящему служить делу, будь то личное, как лорд, или нечто великое, как мечта о равенстве фавнов. В конце концов, личность не имеет значения, пока процветает видение.       И поэтому, как бы заманчиво это ни было, он не мог узурпировать место у Сиенны.       Хотя он, безусловно, был компетентным лидером и гораздо более популярным и харизматичным среди рядовых «Белого Клыка», у него не было никаких мысленных заблуждений, что его наставница была превосходным администратором. Она управляла организацией, охватывающей весь Ремнант в течение многих лет, большую часть из которых провела в верхней части списка самых разыскиваемых людей в королевствах, и позволила этой организации не только выживать, но и процветать. Даже сейчас самая большая угроза её режиму исходила не от правоохранительных органов, а от того факта, что созданная ею армия становилась всё более нетерпимой к её мудрой, тщательно продуманной стратегии.       Кроме того, если он действительно станет Верховным Лидером, это будет сопряжено с определенным риском, и не только для него. Если его убьют в Войне Грааля, а с такими противниками, как Кирей и Рейвен, таковое могло быть вполне возможно, то «Белый Клык» останется бесцельным после его смерти, как Король Тайджиту, потерявший обе головы. Величайшая сила освобождения фавнов на планете окажется искалечена. Сейчас, когда он был командиром ячейки, его смерть всё ещё будет тяжелым ударом, но вполне контролируемым для большой организации. Его мечта будет жить, если он падёт, или, по крайней мере, поиски этой мечты.       Но сейчас ему оставалось только ждать, играя в "я — шпион" со своим невидимым Слугой.       Он испытывал чувство, что такое заявление звучало ещё более несуразно, чем он думал.       И всё же это оказалось гораздо приятнее, чем он полагал. Последним человеком, с которым он играл в такую простую детскую забаву, была Блейк, ещё в первые дни руководства Сиенны. Это было... приятно ослабить бдительность и просто быть детьми, которыми они и в самом деле являлись, а не революционерами, которыми они мечтали быть. Мир и жестокие люди в нём заставили его повзрослеть скорее, чем следовало, забирать жизни до того, как он подрос достаточно, чтобы посещать боевые школы большинства королевств, защищать других, пострадавших от такого же насилия, испытанного им самим до встречи с Белладоннами.       Как иронично, что одна из предполагаемых вершин тех самых людей окажется одним из первых, кто пробьёт его броню после того, как его возлюбленная оставила его. Но Лансер был хорошим, добрым и преданным, даже когда Адам не отвечал ему тем же. Он был рыцарем, верным до конца, несмотря на своё проклятие, тот, в кого Адам верил, что он действительно доведёт его мечту до завершения.       С его помощью, всё выглядело так, как будто он действительно мог получить всё, что хотел.       — Хорошо, как насчёт твоей очереди, — предложил Адам. — Я не могу точно отслеживать твои глаза, как ты…       Двойные двери в комнату с треском распахнулись. Вошла Илия, а за ней — отряд вооруженных копьями рядовых боевиков.       — Она вызвала нас, — сообщила ему Илия. — Нам разрешено держать оружие при себе в знак доверия, но никаких фокусов.       Адам пожал плечами.       — Не то, чтобы мы собирались что-то пробовать.       Илия кивнула. Её глаза бегали по комнате, метаясь взад и вперёд по комнате между ним и стражниками в масках.       — Это… он…       — Рыцарь Фианны с нами, — улыбнулся Адам. — Он, как обычно, передаёт свой привет и извинения.       Он уже слышал, как Лансер искренне извиняется за свое проклятие, в то время как Илия покраснела.       Адам поднялся на ноги. Он потянулся к прикроватному столику за маской, но его рука замерла, прежде чем он успел схватиться за конструкцию из гипса.       Он узнал о масках Гримм от Рейвен, постоянно носившей их, когда находилась в рейдах или даже когда просто хотела выглядеть устрашающей. Он так и не узнал точной причины, но когда он внедрил в «Белый Клык» эту практику, она была пропитана идеей монструозности. Если человечество боялось созданий Гримма и через этот страх уважало их, тогда фавны приняли бы их лики и взяли бы уважение таким же образом.       Но действуя как монстр… это заставило его задуматься…       Возможно… возможно, лучше было оставить маску позади. Может, он увидит, как преуспеет Адам Таурус, будучи человеком.       …       Но разве он не продвинулся так далеко, будучи только монстром?       …       Мог ли монстр получить всё, чего желал?       …       Чем это могло навредить? Он оставит маску только для встречи.       Он убрал руку назад к себе и кивнул своим охранникам, его золотые глаза были решительными и открытыми.       — Пошли.       Бойцы выстроились вокруг Адама, Илии и, не зная того, Лансера и сопроводили их в тронный зал Верховного Лидера.       Однако, пока они шли, Адам уловил шепот между двумя людьми в хвосте колонны.       — Кто, чёрт побери, такой этот рыцарь Фианны? Какой-то секретный спецназовец?       — Возможно? Чёрт, может быть, тот человек, который появился несколько дней назад, и впрямь их знает.       Адам нахмурился. Что за человек прибыл в штаб? Как его не убили или прогнали? И почему он утверждает, что знает его?       Он крепче сжал рукоять меча. Единственным человеком, приходившим ему на ум, являлся Кирей. Он не видел священника с момента падения Бикона. Но зачем ему сюда приходить? Не то чтобы Гильгамеш нуждался в помощи «Белого Клыка».       Если только это не был бы кто-то другой. Но если да, то кто?

***

      Сан тяжело дышал, когда группа приблизилась к тому месту, где, по словам Блейк, должна была находиться Сиенна Хан. Тайные пещеры проходились медленно, но им удалось пройти через базу незамеченными. Ну, будучи замеченными кем-то, кого Мордред не смогла бы догнать и вырубить быстрым ударом по затылку. Блейк немного обеспокоилась из-за этого, оказалось бы труднее убедить «Белый Клык» объединиться с ними, если они просто умертвили бы их людей, но Мордред заверила их, что соизмеряла свою силу.       Это было невероятно впечатляюще. Несмотря на их обменивание колкостями с Мордред по поводу обзывания его "макакой", он не мог отрицать, что рыцарь была невероятным воином. И даже несмотря на всю свою грубость, у Слуги была своя миссия, цель, к которой она готова была приложить все силы. И хотя у неё была добрая воля уделять время, чтобы помогать людям, как в случае с Реном и Нукелави (честно, тогда Сан взаправду начал уважать её), она по-прежнему пробивалась к судьбе, которую она постановила для самой себя.       У Сана не было такого очень долгое время. Он вырос на улицах Вакуо, уличная крыса посреди уличных крыс. Говорили, что в Вакуо не так уж много расизма, и если ты достаточно жёсткий, чтобы выжить в пустыне, значит, ты всё-таки заслужил свое место. И хотя это не обязательно было неправдой, когда вы находились на дне бочки, вы искали любой способ возвыситься над кем-то ещё. Что привело к тому, что он был изгнан человеческими сиротами, одинокими и отчаянно нуждающимися в еде. Дети-фавны были слишком заняты тем, что пытались сами добыть себе пропитание, чтобы помочь ему. Так что он сделал то, что должен был сделать. Он был карманником, уличным драчуном и вообще делал всё возможное, чтобы выжить. Пока однажды он не попытался обокрасть одного особенного человека.       Директора Лайонхарта.       Какая-то предстоящая встреча с директрисой Шейда отвлекла профессора, так что Сану действительно удалось заполучить бумажник этого человека. Он просто не успел уйти далеко, как Охотник выследил его и забрал кошелёк обратно. Но Лайонхарт, очевидно, впечатлился его усилиями и посочувствовал его бедственному положению. Он взял его с собой в Шейд и потянул за какие-то ниточки, чтобы отправить в боевую школу. Сказал, что он — хороший парень, что у него есть шанс сделать что-то хорошее в этом мире. Быть Охотником и спасать людей.       В то время он рассматривал это просто, как способ получать трёхразовое питание. Какое ему дело до спасения людей, когда он может, наконец, заснуть с полным желудком.       Но, поскольку его желудок был полон, он перестал отчаянно искать объедки. И он увидел остальных, что искали их. Тощие, жилистые уличные мальчишки, отталкивавшие его раньше в сторону, чтобы получить так больше мусора, как только возможно. Теперь, когда он мог смотреть ясно, он увидел, что они боролись за объедки так же, как и он боролся. После этого еда начала "исчезать" из школьных хранилищ и таинственным образом появляться на улицах.       Когда пришло время решать, в какую академию Охотников он будет поступать, он, даже не колеблясь, выбрал Хейвен. Это не только помогло бы ему выбраться из Вакуо, но и позволит учиться у человека, вдохновившего его в самом начале. У человека, показавшего ему, что он, Сан, может быть чем-то большим, и давшего ему шанс увидеть это своими глазами. Лайонхарт показал ему, что это значит — быть Охотником.       И Лайонхарт оказался предателем. Его кумир продал весь Ремнант.       И где теперь, чёрт возьми, сам Сан, оказывается?       Он глянул на Блейк. Охотница-кошка умело вела Жона по черным туннелям, человеческие глаза другого блондина были не так полезны в темноте, как у его друзей-фавнов. Она всегда так делала. Даже когда она спотыкалась, даже когда не знала, по какой дороге следует идти, она знала, куда идёт. Она знала, мир, который она хочет создать, лучший. И она не остановится ни перед чем, чтобы добиться его, ради всеобщего блага. Эта решимость была одной из тех вещей, любимых им в ней больше всего, вдохновлявших его. Тёмный ангел, освещающий ему путь в ночи.       Сан улыбнулся.       Не имело значения, что Лайонхарт, в конечном счёте, не оправдал его ожиданий. Несмотря ни на что, у него всегда будет тот образ доброго старого Охотника, дающего шанс грязной уличной крысе. И именно за этот образ он будет держаться. Долг Охотника — защищать и спасать всех, кого только можно, когда только можно. Он не мог сражаться с титанами или уничтожать армии, как это делали Слуги, но он мог, по крайней мере, делать то, на что был способен. Помогать, кому он мог. Он не мог выбирать, когда это будет, или кто это будет, но он должен пытаться.       Он исполнит свой долг. И по отношению к своей работе, и в отношении своих товарищей.

***

      "Мы уже наконец-то здесь?" — застонала Мордред.       Они пробирались по тоннелям уже целую вечность. Она знала, что им нужно быть незаметными, но быть настолько скрытными было не в её стиле. Рыцарь не крадётся в тени как обыкновенный воришка!       Кроме того, она должна была удержать своего идиота-Мастера от согласия присоединиться к армии Райдера, словно какой-нибудь дуболом. Этот рыжеволосый ублюдок не имел никакого права пытаться использовать свой навык Харизмы на сыне короля Артура.       Кроме того, это отвлекло её от вопроса к нему, что он почувствует, когда она загадает новое желание. Будет ли он в порядке, если она... останется здесь после Войны.       Почему она вообще тревожилась из-за этого? И он, и остальные Арки уже выдали ей свои приглашения.       Но что, если они были скорее жестами вежливости, нежели…       Тогда к чёрту их! Она будет делать то, что сама хочет!       Кроме того, у неё присутствовало достаточно причин для волнения в настоящем, чтобы задумываться о будущем. Ей всё ещё предстояло выиграть Войну, и хотя она не сомневалась, что достаточно сильна, чтобы добиться победы, это не означало, что ей будет легко. Она уже чувствовала присутствие Лансера в стане «Белого Клыка». Слабое, явно пытающееся остаться незамеченным, но здесь. Но, хотя ирландец являлся интересным противником, он не был тем, кто беспокоил Рыцаря Предательства.       В горе находилась иная сила. Темная, искривлённая и мощная, просачивающаяся сквозь трещины камня, словно могучая грязь. Она была настолько омрачена раздирающей чёрной праной, что Мордред не могла сказать, исходит ли эта сила из одного источника или нескольких. Но независимо от того, было ли источников один или несколько, она знала, что это было.       Альтеры. Возможно, Кухулин, возможно, кто-то ещё, но было несомненно, что это Слуга, испорченный хваткой Салем.       Хватка самой Мордред на рукояти дёрнулась, меч так и чесался перелететь ей в руку. Жон был её Мастером, и она достаточно путешествовала с Блейком и Сан, чтобы называть их товарищами. Что бы ни ожидало их впереди, она защитит их, даже если это будет значить проглотить свою гордость и вызвать Райдера для поддержки.       Группа остановилась перед каменной решеткой, полосы мягкого света просачивались в туннель.       — Мы на месте, — объявила Блейк. — Тронный зал Сиенны прямиком тут.       — Похоже, он занят, — заметил Сан.       Мордред заглянула в щель и оглядела тронное помещение. Потолок возвышался очень высоко, по крайней мере, в три раза выше, чем в мотеле Арков. Своды из бурого камня поддерживались полудюжиной металлических столбов. На полу был расстелен величественный алый ковер, ведущий к возвышению, приподнятому на несколько дюймов над землей. На нём стоял трон, по бокам которого находились четыре стражника с длинными копьями и в масках Гримм. В кресле сидела фавн-тигрица, облачённая в красно-чёрное одеяние.       — Я смотрю, ты, наконец-то, явился Адам, — прорычала женщина. — Готово ли твоё объяснение, или ты провел последние несколько месяцев, приводя в порядок свои дела?       Перед фавном-тигрицей, на ковре перед её троном, стояли на коленях фавн-бык и девушка-хамелеон из Ониюри, Адам и Илия, склонив головы в знак покорности. Мордред чувствовала, что Лансер присутствует рядом с ними в форме духа.       — Почему Адам без маски? — поинтересовался Сан.       — Я не знаю, — проговорила Блейк. — Что-то не так.       — Верховный Лидер Хан, — почтительно промолвил Адам. — Прошу прощения за опоздание. Как вы знаете, путь из Вейла непрост.       — И всё же, твои люди прибыли на несколько недель раньше тебя, — фавн-тигрица, которая, как догадалась Мордред, и была Сиенной Хан, высмеяла его слова. — Ты замешкался из-за страха или из-за неподчинения? «Белый Клык» использует насилие, когда оно необходимо, чтобы показать людям, что они не могут относиться к нам как к низшим существам, и что им это спустят с рук. Но нападение на Академию Охотников пересекает черту.       — Согласен, — заявил Адам. — Атака на Бикон только делает всех нас уязвимыми для Гримм, и как таковая никогда не входила в мой план. Тем не менее это событие предоставило возможность…       — О, так ты случайно устроил налёт на школу, — сухо перебила Сиенна. — Должна ли я тогда наказывать тебя за некомпетентность, а не за глупость? Или измену, поскольку ты, похоже, вступил в союз с группой людей ради этого идиотского плана.       — Это слишком упрощённо… откуда вы знаете о людях? — спросил Адам, его золотые глаза в замешательстве распахнулись.       Сиенна нахмурилась ещё сильнее.       — Двое из них прибыли несколько дней назад, разыскивая тебя. Я бы убила их на месте только за то, что они знали наше местоположение, но они упомянули, что были твоими союзниками, не говоря уже о том, что у них имелся очень интересный козырь.       — Что? Кто? — горячо спросил Адам с паникой в голосе.       Мордред ощутила тёмную силу Альтера возле комнаты.       Двойные двери тронного зала с грохотом распахнулись. В комнату вошел огромный, неповоротливый человек в зелёной куртке.       — Это был я, — заявил мужчина. — Хейзел Рейнарт. Я полагаю, что вы работали с моей соратницей, Синдер Фолл, до её смерти. Наша общая владыка желает продолжить партнёрство, учреждённое ею.       Адам поднялся на ноги и рявкнул:       — Партнёрство? Твоя соратница убила половину моих людей и держала под угрозой жизни остальных на случай, если я не буду с ней работать!       Хейзел вздохнул.       — Мои извинения. Дипломатические отношения никогда не были специальностью Синдер. Но уверяю вас, я здесь не для того, чтобы создавать проблемы.       — Ты уже провалился на этом направлении, — прорычала Сиенна Хан, её ярость на Адама теперь полностью обратилась на новоприбывшего. Её стража направила на бугая свои копья. — Я велела тебе ждать на твоём корабле, пока я не пришлю за тобой.       — И снова, мои извинения, мадам, — спокойно ответил Хейзел. — Я просто случайно услышал, что мистер Таурус вернулся, и счёл за лучшее встретиться с вами обоими сразу.       — Убирайся, — пригрозил Адам. Илия встала позади него, когда он доставал катану. — Чем дольше ты остаёшься здесь, тем в меньшей безопасности ты будешь.       Хейзел окинул взглядом присутствующих террористов. Его взгляд немного задержался рядом с Адамом, как будто он мог видеть нематериального Лансера, но, в конце концов, он просто поднял бровь.       — Я рискну, — провозгласил он. Он примирительно поднял руки. — Я тебе не нравлюсь. У тебя нет причин любить меня. Но тебе не обязательно любить меня, чтобы получить то, что ты хочешь. Моя госпожа обладает большей властью, чем кто-либо ещё на Ремнанте. И если «Белый Клык» согласится работать с нами, мы можем обещать, что это будет взаимовыгодное соглашение. В знак извинения за плохое обращение Синдер в наш первый контакт, и в качестве жеста доброй воли, пожалуйста, примите это. Сэйбер Альтер.       Мужчину с седыми волосами и большими усами бросили на пол комнаты, его потрёпанный костюм и рубашка были изорваны и изодраны до таких пор, что от них не осталось почти ничего. Спереди, его руки были скованы наручниками.       Глаза Адама и Илии округлились. Сиенна прищурилась.       — Жак Шни, — рыкнула фавн-тигрица.       Седовласый мужчина с трудом поднялся на ноги. Он повернулся к женщине-фавну и огрызнулся.       — Сиенна. Мне следовало знать, что ты и твои животные будут работать с этим дьяволом.       Вероятно, они говорили немного ещё, но Мордред их не слышала. Зачем ей это, когда в комнату вошёл человек, бросивший седовласого мужчину?       — Это… кто я думаю? — в ужасе пролепетала Блейк.       Неправильно. Всё было неправильно. Доспехи, которым должно было быть красивыми, синими и серебряными, были окрашены в чёрные и безжалостные цвета. Глаза, должные выглядеть чистейшим изумрудом, скрывались за пугающей маской красного и чёрного. Аура, которой следовало сиять благородством, непревзойденным даже самим богом, вместо этого была первобытной, свирепой и наполненной до краев чистой, безудержной угрозой, облаком тёмной праны, кружащейся вокруг воительницы.       Это… это… это не мог быть он. Не мог быть.       — Нет, — прошептал Жон, напуганный. — Нет, нет, нет, нет, нет, нет. Пожалуйста, нет.       Но так было. Несмотря на темноту, несмотря на чёрную силу, исходящую от женщины-рыцаря, Мордред никогда не смогла бы ошибиться в этой фигуре. Светлые волосы были белее, а кожа немного бледнее, но всё остальное было на месте. Строгий благородный подбородок, божественные королевские щеки, непринужденная грациозная поза, казалось, скрывавшая огромные неизрасходованные запасы воли и гнева. Это было безошибочно.       Это был Король Рыцарей.       Лансер материализовался рядом со своим Мастером, едва только Артурия вошла в комнату, со своими копьями, готовыми к бою. Его лицо исказила растерянная гримаса. Он встал между своим Мастером и другой Слугой.       — Что за…, — пробормотала Сиенна. — Адам! Объяснись!       — Лансер? — воскликнул Адам, игнорируя своего лидера. — Что ты делаешь?       — Мастер, прошу, встаньте назад, — попросил рыцарь Фианны. — Эта женщина…, она — Слуга, но какая-то неправильная.       — Не неправильная, Диармайд, — Сэйбер Альтер ответила категорически. — Просто изменена, чтобы лучше служить своей новой Мастер, — она качнула подбородком копейщику. — Должна сказать, это приятный сюрприз увидеть тебя снова так скоро, Рыцарь Любовного Пятнышка.       Лансер лихорадочно оглядел чёрную воительницу перед собой, крепче сжимая копья.       — Король Рыцарей? Это и вправду ты?       — Так точно, — Слуга-Альтер кивнула. — Прощу прощения за то, как завершилась наша последняя встреча. Клянусь, я не знала, что планировал мой Мастер.       — Это… утешительно, — сглотнул Лансер.       Мордред припомнила претензии, о которых говорил Диармайд в Ониюри. Она сомневалась, что их умирили бы простые извинения, но когда Король Рыцарей появлялся перед кем-то очернённым, подобные соображения отходили на второй план.       Адам взглянул на Хейзела.       — Чего ты хочешь?       Громадный человек взглянул на Диармайда, его глаза сузились в слабом узнавании, прежде чем, покачав головой, направить свой пристальный взгляд обратно к фавну-быку.       — Мои извинения. Кажется, всё изменилось, — сообщил им Хейзел. — Моя Королева более чем готова вступить в союз с «Белым Клыком» для достижения наших общих целей, но Война Святого Грааля — это совсем иное дело. Все Слуги должны быть убиты на месте при встрече.       Адам поднял свой меч.       — Конечно. Как разумно.       — Тебе не нужно умирать, — предупредил Хейзел. — Просто отдай нам своего Слугу, и мы уйдём отсюда без насилия.       — Так, чтобы вы смогли убить его? — выкрикнула Илия.       — Если Королева пожелает, да, — признал Хейзел. — Но более вероятно, что вместо этого она проведёт его через очернение, как Сэйбер Альтер здесь.       — Не волнуйся, Лансер. Если ты не захочешь стать таким, как я, тебя не заставят страдать от той же позорной участи, что и раньше, — утешила Сэйбер Альтер, хотя и холодным, деловым тоном. — У нас будет дуэль. Обещаю.       Глаза Лансера расширились. Он с ужасом посмотрел на Артурию. Он оглянулся на своего Мастера, в его глазах промелькнул страх.       Адам встретился с ним взором. Фавн-бык дерзко ухмыльнулся ему.       Он повернулся обратно к вторженцам.       — Как насчёт такого? Лансер сразится с тобой на дуэли сейчас, мы убиваем тебя и становимся на шаг ближе к Граалю и спасению всех фавнов. И ваша Королева не получает ничего.       Лансер с благодарностью улыбнулся своему Мастеру. Он поднял своё копьё против Сэйбер Альтер.       — Ты слышала моего Мастера. Мы закончим то, что начали, Король Рыцарей?       Мечница ухмыльнулась. В её руке вспыхнул всплеск тёмной праны. Знакомый величественный меч появился из бури, но вместо чудесного золотого, синего и серебряного, он сиял невозможным чёрным и алым, когда-то самый священный меч теперь жаждал крови, словно бешеный пёс.       Сэйбер Альтер воздела свой чёрный Экскалибур.       — Наступай, рыцарь Фианны.       — Вы уверены, что хотите устроить это? — спросил Хейзел ещё раз. — Если вы будете драться, я не смогу гарантировать вашу безопасность.       — Беспокойся за свою безопасность, человек, — оскалилась Сиенна Хан. Она поднялась на ноги, выставив когти и приготовившись. — Вы стоите в нашем святилище. Скоро она станет вашей гробницей.       Хейзел вздохнул.       — Нет. Нет, не будет. Король Рыцарей, уничтожь их.       Это было уже слишком. Он больше не могла терпеть.       Она немедленно материализовалась с мечом в руке.       — Сэйбер, постой! — закричал Сан.       Волна мощи уничтожила стену перед ними, послав облако пыли перед группой.       Мордред прорвалась сквозь туман, облачившись в доспех, и окутанная алыми молниями. Все взгляды в тронном зале обратились к ней, но её интересовала только одна фигура.       — Мордред?! — воскликнула Сэйбер Альтер.       Рыцарь Предательства взревела. Она рванулась вперед на пике Вспышки Праны и занесла меч.       Это был её отец. Это не мог быть её отец. Это было извращение. Это была тёмная подделка, созданная чёрными махинациями Салем.       Эта бледная имитация была оскорблением для Короля Рыцарей, и она не позволит этому продолжаться!       Ярко-красный клинок Кларента ударил в чёрную гарду фальшивого Экскалибура, и тронный зал погрузился в хаос.