RWBY Zero

      Судя концепцию творения.       Строя теории основной структуры.       Дублируя составной материал.       Подражая мастерству его изготовления.       Сочувствуя опыту его развития.       Воспроизведение накопленных лет.       Превосходя каждый производственный процесс.       "Трассировка".       Кресент Роуз вспыхнула в руках Арчера, искры бирюзовой праны метались вверх и вниз по древку косы. Медленно, его Мрамор Реальности потянулся к сложному оружию, сканируя каждый дюйм ствола и патронника туго укоренённой снайперской винтовки. Это отнимало больше времени, чем его обычный процесс, но он не мог позволить себе тратить впустую время или усилия в процессе модификации. В конце концов, это оружие защитит Руби. И независимо от того, что он не мог проследить её опыт, он удостоверится, что было возможно вести стрельбу из самого мощного средства защиты девочки.       Ударник представлял собой хитрый механизм. Если Арчер испортит его слишком сильно, применяя мистический код Кирицугу, то он не сработает с обычными боеприпасами Руби. Но если он не имплантирует его достаточно глубоко, магия не будет идентифицироваться Пулями Истока, предотвращая их воплощение, как только они поразят свою цель. Балансировка была трудной, но что хороший лучник если не мастер точности. Естественно, ему выпадало не так уж много шансов попрактиковаться в упомянутой точности, приказы Алайи на уничтожение и всё такое, но это не имело значения.       Ещё несколько пролетевших искр, и магия угасла.       Арчер вздохнул. Он был близок. Ещё несколько попыток — и он достигнет цели. Но прямо сейчас этого было недостаточно.       — Я удивлён, что она оставила тебя с ней наедине. Ты можешь пересчитать людей, которым малявка доверяет эту штуковину, пальцами на одной руке.       Арчер обернулся, в то время как Кроу вошёл в комнату, сутулясь и держа в руке фляжку. Слуга мог только пожать плечами своему коллеге в роли дяди.       — Она хочет поработать над направлением силы непосредственно из глаз. Я уверен, её точные слова были: "если мама могла стрелять лучами из глаз, то и я могу". Возможно, не самая здравая логика, но её решимость достойна восхищения. Тем не менее, вероятно, было бы небезопасно для меня находиться слишком близко во время её тренировки. Но если она хочет, чтобы Пули Истока сработали, мне нужно всё время, какое только возможно.       — Да, я думаю, было бы плохо, если бы она ухайдокала тебя до того, как ты заставишь их заработать, — саркастично фыркнул Кроу.       Арчер покачал головой.       — Мы оба знаем, что ты здесь не для того, чтобы подкалывать меня. К чему всё это?       — Просто пытаюсь понять, на чьей ты стороне, — ответил Кроу. — В один миг ты пытаешься убить Руби, а в следующий — играешь любящего дядю.       — Мои извинения, если украл у тебя внимание на этом фронте.       Кроу нахмурился.       — И с тех пор, как ты это сделал, мировоззрение Руби становилось всё мрачнее и мрачнее. Я не новичок в том, что может сделать эта Война, такое может быть просто обычным явлением. Но я хочу убедиться, что это не какой-то сложный план, чтобы обмануть её, чтобы она утратила бдительность.       — Это не так, — прямо заявил Арчер. — Я не верен ни Салем, ни Гильгамешу.       — Это не значит, что у тебя есть какая-то верность для нас.       — Мы — семья.       — В последнее время мне не везёт с семьёй.       Арчер пожал плечами.       — Я не знаю, по каким причинам твоя сестра отвернулась от тебя и Озпина, но мои цели совпадают с вашими. Грааль этой временной линии не может исполнить ничего для меня, поэтому всё мое внимание сосредоточено на спасении как можно большего числа людей и помощи Руби в достижении её целей.       — Этой временной линии, а? — приподнял бровь Кроу. — Так, чтобы ты сделал, если бы оказался в правильной временной шкале? Какое у тебя желание к правильному Граалю?       — По-прежнему никакого. Я довольствовался своей жизнью. Это в большей степени о временной линии, чем о Граале.       — Ясно, — Охотник осторожно кивнул. — А что сделало бы временную линию полезной для тебя?       Арчер колебался. Его прошлое и причина, по которой он хотел оказаться призванным в Войну Грааля, были не совсем тем, о чём он говорил с кем-либо. Но Кроу оставался единственным членом группы, который продолжал не доверять ему, а с приближением врагов доверие между союзниками значило превыше всего. Кроме того, у этого человека не было никаких возражений против изменений им событий, которые никогда не смогли бы повлиять на Ремнант.       — Я стремлюсь быть вызванным во временную линию, где существует версия моего прошлого "я". Как только я вступлю с ним в контакт, я сокрушу его детские идеалы и прикончу его.       Глаза Кроу округлились.       — «Прикончу его»? Ты имеешь в виду… ты хочешь вернуться и убить себя?       — Точно так же, как я пытался поступить с Руби, — подтвердил Арчер. — Если повезёт, это вызовет цепную реакцию в ткани мироздания и создаст временной парадокс, достаточно мощный, чтобы стереть меня из существования, положив конец моей карьере Стража Противодействия.       Мгновение, всё, что мог сделать Кроу — это тупо уставиться на него. Затем он сделал большущий глоток из фляжки.       Арчер не мог его винить. Он был более, чем в курсе, что план звучал безумно для постороннего уха. Чёрт, для него самого он звучал так же безумно, поскольку Арчер был совершенно уверен, что даже если ему удастся сломать и казнить этого мальчика, шансы, что парадокс, требуемый ему, действительно возникнет и достигнет Алайи, были, в лучшем случае, мизерными. Его замысел был отчаянным, глупым, без единого шанса на успех. Но эй, таковым же было то, что привело его в этот бардак в загробной жизни, почему это не должно оказаться таким же, что вытащит его из него?       Кроу с трудом перевёл дух, когда фляжка оторвалась от его губ.       — Ну, это что-то с чем-то.       Арчер рассмеялся.       — Это единственный способ описать это.       — Ты планируешь стереть себя из существования, что ты ожидаешь услышать от меня? Быть Стражем Противодействия или как там и вправду так плохо?       — Плохо? — помрачнел Арчер. — Я принял контракт Алайи, чтобы спасти как можно больше людей. Создать мир, где никто не будет плакать. А вместо этого? Я убивал. Я убивал снова, и снова, и снова, пока тела не стали столь же многочисленными, как мечи в моем Мраморе Реальности. Спасти многих, пожертвовав немногими. Но целое всегда будет сокращаться, а вместе с ним — и множество. К данному моменту, я, вероятно, убил больше, чем могло быть спасено.       Взгляд Кроу медленно менялся по мере того, как он произносил свою тираду, переходя от недоверия к жалости, странное выражение для его алых глаз.       — Это никогда не кончается, — продолжил Арчер. — Время просто кровоточит в само себя. Я потерял счёт тому, сколько вечностей я работал. Всё, что я знаю, это то, что со временем я теряю всё больше и больше себя, воспоминания, которые сделали того мальчика не пустой тратой жизни. Люди, заботившиеся о нём, и о ком он заботился, действительно заботился в свой черёд. Я забыл... так многих из них… единственные, кто у меня остались — это Сэйбер, Кирицугу, моя сестра Илия и... и…       Нет. Нет, нет, нет, нет, нет, нет! Он знал её! Он вспоминал её! Он знал, что вспоминал её, когда прибыл! Он вспоминал её даже недавно, в Куроюри! Он сравнил с нею Вайсс Альтер, их гордость, их элегантность, их волосы, собранные в хвост. Нет, постойте, у неё были два хвоста…. Да, верно. Её волосы были убраны в два хвостика.       — … Рин, — закончил он с отчаянным вздохом облегчения. — Сэйбер, Кирицугу, Илия и Рин. Даже в этом воплощении я забываю их все больше и больше с каждым днем. И если я теряю их так быстро, представь, как мало осталось от них в моей душе на Троне.       Драгоценное воспоминание промелькнуло в его голове.       — Однажды я поклялся, что запомню первый момент, когда увидел Сэйбер, даже если провалюсь в глубины ада, но… были и другие, которые я знал дольше, и я забыл их. Я не хочу забывать, но….       Он не окончил фразу. Он не хотел забывать, но боялся, что со временем лишиться памяти об этом, невзирая ни на что. И как только это произойдёт, больше не будет… того, кем он когда-то был. Просто ещё одна собака Алайи, приговорённая к вечной бойне, сама не зная почему.       Кроу протянул ему фляжку. Арчер вздохнул, но слегка отмахнулся от неё. Даже будучи Слугой, он не переносил алкоголь.       Охотник пожал плечами и сам глотнул ещё раз. Он вытер рот и вздохнул.       — Впервые я увидел Саммер в конце нашего посвящения в Маяк. Мы с Таем пробрались через лес, и мы только что добрались до храма, чтобы забрать нашу "реликвию", я думаю, это было.… Эх, какую бы там нелепую игрушку ни выбрал Оз в тот год. Я увидел Рейвен и подумал, что она в самом деле прорвалась со своим планом сделать это в одиночку. Потом она указала на поле, и я увидел, как с неба падает гигантский Невермор, и полдюжины девушек в белых плащах кололи его во все места, куда только могли достать. Он врезался в землю, и тогда все девушки, кроме одной, превратились в ножи. Та, что осталась, начала собирать их, а потом… она только улыбнулась нам. Я был там, чтобы проникнуть в Бикон, чтобы узнать, как убивать Охотников ради племени. Я убил больше людей, чем мог посчитать, в набегах, полагая, что мне ничего не оставалось, кроме как быть головорезом племени. Но улыбка этой девушки… впервые в жизни у меня появилась надежда, что я могу стать лучше.       — Ты любил её, верно? — предположил Арчер.       Кроу горько рассмеялся.       — Мы все любили Саммер. Помяни мое слово, если бы Рейвен была не по мальчикам, у Тая не было бы ни единого шанса. Но... моё Проявление… оно полезно с врагами, но не так уж здорово вблизи друзей. Я никогда не делал никаких шагов, когда Тай и Рейвен были вместе, не говоря уже о том, когда Саммер и Тай стали женаты. Решил, что я лучше как парень, который приходит и уходит, бродяга, который выходит и разбирается с монстрами, чтобы они могли остаться и растить детей. Это была не самая лучшая жизнь, но она того стоила.       — Как? — задал вопрос Арчер. — Если ты, в конце концов, лишишься всего, как ты будешь продолжать жить? Кроме того, не имея ничего вокруг?       Кроу ухмыльнулся. Он наклонил голову и пошёл прочь. Арчер понял очевидный намёк и последовал за ним, Кресент Роуз небрежно покачивалась в его руке.       Двое прошли через мотель, пока не вышли во дворик. Они остановились в дверном проёме и стали наблюдать за происходящим.       Руби, за неимением лучшего термина, пыталась засмотреть Оскара до смерти. Мальчик с фермы метался взад и вперёд по двору, его ноги то и дело светились магическими контурами. Глаза Руби сверкали серебряной энергией, а лицо напряглось от напряжения.       Стоя в сторонке, Нора, Рен, Николас Арк и большинство сестёр, за исключением Сэйбл, бывшей на работе, наблюдали за происходящим.       — Давай, Руби! — подбадривала Нора. — Взорви его фермерскую задницу!       Корал покачала головой при этом выкрике.       — Значит, она пытается выстрелить в него своими лазерными глазами? — спросила Джейд Рена.       — Верно, — подтвердил Охотник в зелёном. — Это упражнение предназначено для улучшения способности Руби призывать и фокусировать силу своих глаз, в то же время позволяя Оскару научиться более умело контролировать свое укрепление.       — Укрепление? Разве это не та магия, которая сломала ему ноги в тот раз, когда он её применил? — забеспокоилась Сапфир. — Разве это не опасно для них?       — Было бы ещё опаснее использовать это без подготовки на поле боя, — ответил Рен. — Нравится нам это или нет, но мы в меньшинстве. Нам требуется любое оружие в нашем арсенале.       Николас успокаивающе положил руку на плечо старшей дочери.       — Не волнуйся, Саф. Это просто тренировка. У них всё под контролем.       — Эм, в основном, — поправила Нора. — Перестань колебаться, Руби! Бей его!       Корал наклонилась к Рену.       — Она…       — Нет. И ты не скажешь ей.       Корал хихикнула.       — Как угодно.       Руби зарычала, и с каждым мгновением блеск в её глазах становился всё ярче.       —Тчиньк-тчиньк! Тчиньк-тчиньк! Тчиньк-тчиньк! Ну же! Я уже выяснила «Э». Что там ещё?       Оскар взял паузу.       — Что-то не так? Нам нужно сделать перерыв? ... Ах!       Мальчик-фермер замахал руками и упал на землю, серебристый луч света пронёсся над его головой.       Руби застонала. Девушка в красном капюшоне опустилась на колени, схватившись за голову от боли. И всё же на её лице играла улыбка.       — «Э» и «н»? Я могу с этим работать, — объявила она. — Я могу работать с этим и... белокурым ребенком и ветерком? Да, разумеется, почему бы и нет? Что мне известно о магии глаз?       Арчер не мог не улыбнуться происходящему. Казалось, тренировки Руби продвигаются хорошо, раз она выучила ещё одну букву из своей арии. Её способности, имеющие возможность функционировать отдельно от её оружия, значительно облегчили бы нанесение удара по вражеским Слугам, даже если боль, которую они причиняли ей, по-прежнему оставались проблемой, требующей решения.       И всё же, приятно было смотреть на её продвижение вперёд. Она прошла долгий путь от охваченной чувством вины маленькой девочки, встреченной им на Патче.       Кроу усмехнулся.       — Эта улыбка, вот и всё.       Арчер вскинул бровь.       — Это то что?       — Как ты продолжаешь, — объяснил Кроу. — Дело в том, что проживи достаточно долго, и у тебя не будет ничего при себе вечно. Но у тебя всегда будет что-то при себе в данный момент. Береги это, пока оно есть, будь то воспоминания или люди. А потом, кто знает. Это всё просто может продержаться немного дольше.       — Пока этого всего не станет, — возразил Арчер. — И тогда у нас снова ничего не будет.       Кроу вздохнул.       — Знаешь, ты не облегчаешь себе задачу нравиться людям.       — Извинения. Я никогда особо не заботился о том, чтобы нравиться. Только о том, что другие люди чувствовали себя хорошо.       — И вот так ты делаешь трудным тебя ненавидеть. Клянусь богами, ты бесишь, — заявил Кроу. — И всё же, "если повезет"? Даже без меня у тебя не самые лучшие шансы.       Арчер пожал плечами.       — Быть может. Но как бы я ни жаловался, моя удача не так уж плоха. Если учесть все случаи, когда я мог умереть ужасной смертью или принять какое-то идиотское решение в течение своей жизни, даже просто в моей Войне Грааля, а затем осознать, как долго я это делал, как долго я выживал… ну, есть, вероятно, много версий меня, которые даже не зашли так далеко. Кроме того…       Он выглянул во двор, где Сапфир и Нора помогали Руби подняться на ноги. Девушка в красном капюшоне широко улыбнулась своим друзьям, солнечный свет блеснул на её жемчужно-белых зубах.       Гром прогремел в воздухе. На мотель опустилась тень, и все посмотрели на новоприбывших.       — Они вернулись, — заметил Кроу.       — Я чувствую там трёх Слуг, — сообщил ему Арчер. — Кажется, им удалось.       Кроу нахмурился.       — Возможно. Но тогда почему Райдер рискнул быть замеченным на колеснице средь бела дня?       Улыбка Арчера угасла. Верно подмечено. Король Завоевателей был эксцентричным соратником, и без Ассоциации Магов не было никакой реальной причины скрывать Войну, кроме как ради избежания массовой паники в широких слоях населения, вызвавшей бы интерес Гримм, но не был кем-то неуправляемым. До сих пор он придерживался правил старой Войны. То, что он отклонился от них, говорило о чём-то... плохом.       Гордиева Колесница приземлилась во дворе, едва вспыхнув искрами электричества. Плечи Райдера поникли, когда он отпустил поводья. Занимавшие колесницу высыпали наружу, и Арчер заметил новых лиц: молодую девушку, чья кожа постоянно меняла цвет, и фавна-тигрицу. И явное отсутствие одного знакомого лица.       Он видел признаки произошедшего. Мордред, яростно пинавшую траву во дворе, дрожащие руки Жона и особенно разбитые глаза Блейк, потрескавшиеся и красные от слёз.       Руби нетерпеливо подбежала к Янг, но её улыбка угасла, когда она обежала взглядом группу.       — Где Сан?       Арчер закрыл глаза и склонил голову. Он плохо знал молодого фавна-обезьяну и не мог сказать, что будет плакать из-за него. Но тот был хорошим человеком, сражавшимся за правое дело и заплатившим за это высшую цену. Хотя бы поэтому Арчер будет скорбеть по нему.       И так было мало хороших людей на свете.

***

      Блейк хорошо помнила Сиенну Хан, когда она была моложе. Фавн-тигрица и её отец были хорошими друзьями ещё до основания «Белого Клыка», и их дружба легла в основу первых лет существования организации. Блейк помнила, как тайком спускалась вниз перед сном, чтобы хоть мельком увидеть встречи, которые, как она знала, однажды изменят мир. Она боготворила взрослую женщину, сильную, способную воительницу, которая могла смеяться при выпивке с её отцом в одну минуту и спорить об организации бойкота в следующую.       Но со временем смех прекратился, и споры стали касаться не только логистики. По мере того как росло сопротивление людей ненасильственным митингам «Белого Клыка», Сиенна всё больше и больше выступала за то, чтобы нанести ответный удар, победить людей в их собственной игре. Покой, провозглашала она, порождал самодовольство из-за того места, отведённом людьми на этом свете им, низшим животным, что примут клочок острова, который им милостиво подарили, и заткнутся. Если они не сражаются за себя, то они были обречены умереть из-за себя.       Со временем, раскол стал слишком велик. Гира ушёл в отставку в попытке заявить растущим насильственным элементам в «Клыке», что он не станет частью подобного терроризма, но восхождение Сиенны до Верховного Лидера только укрепило новый путь организации. И Блейк выбрала Сиенну. Или, как ей казалось, она выбрала, до того, как увидела, во что этот путь превращает Адама, во что он превращает их всех.       Когда-то, столкновение со своим старым кумиром привело бы Блейк в ужас. Но учитывая, что она рассказывала той о магическом ритуале для получения всемогущего желания и вечную войну между Всем Злом Мира и древним волшебником, ранее менявшим пол людей, оно было на удивление менее напряжённым, чем она когда-то считала.       Или, возможно, так получилось потому, что другие вещи уже полностью занимали все её тревоги.       Испуганный взгляд вниз на её новые Командные Заклинания, казалось, указывал на последнее.       — Это невозможно, — прошептала Сиенна, обычно гордая женщина опёрлась о стену в одной из комнат сестёр Арк. — Это невозможно… и всё же это так.       — Адам не думал, что вы поверите ему, если он расскажет вам, Верховный Лидер, — объяснила Илия, единственная кроме них в комнате. — Вот почему он просил продемонстрировать вам лично.       — Что ж, с его стороны, это был весьма мудрый выбор, — признала Сиенна. — И тут возникает вопрос: что ты собираешься с этим делать теперь, Блейк?       — Теперь? Я не думала об этом, — ушла в сторону Блейк. — Я подумала, что мы сфокусируемся на работе с Салем.       — Разумное решение, — согласилась Сиенна. — Гримм — величайшая угроза для нас всех. Если у нас есть шанс остановить их размножение, прекратить бесконечную войну, то с этим нужно иметь дело в первую очередь.       — Я чувствую приближение «но», — пробормотала Блейк.       Взгляд Сиенны смягчился.       — Есть два желания Блейк. Два чуда. Я не думаю, что нужно указывать, какого рода возможность лежит перед нами. Возможность, которую Адам оставил тебе.       — И вы не думаете, что я сумею этого сделать? — спросила Блейк. Её бушующие эмоции жаждали выхода.       — Я видела, как ты росла, Блейк. Я наблюдала за каждым упражнением, которое Адам устраивал для тебя. Я верю, что ты вполне способна претендовать на Грааль, — спокойно заявила Сиенна. — Меня беспокоит только то, что ты не будешь.       Блейк хотела было возразить, но против неё имелось несколько возражений. В конце концов, она дезертировала. И даже помимо этого, как указывала Вайс, она не смогла пройти весь путь до конца, не передав никаких соответствующих разведданных о «Белом Клыке» соответствующим органам. Она была полна решимости остановить террористическую деятельность организации, но её усилия были, мягко говоря, небрежными.       Твёрдая рука подбадривающе сжала плечо Блейк. Она подняла глаза и увидела, что возле неё стоит Илия. Девушка-хамелеон одарила её сияющей улыбкой.       — Блейк работала над этим всю свою жизнь. Нет никого лучше, чтобы добыть уважение, требуемого фавнам.       Сиенна вздохнула.       — Надеюсь, ты права. А пока, чем могу быть полезна? Сомневаюсь, что я сильно пригожусь в городе. Оставаться скрытыми окажется довольно трудно, если самая разыскиваемая личность в королевстве болтается неподалёку.       — Могу ли я сделать предложение?       Три женщины посмотрели в дверной проём. Невысокий фермерский мальчик прошел мимо, а рядом с ним материализовался высокий, одетый в зелёное кожаное одеяние копьеносец с радостной улыбкой на лице.       — Лансер! Что ты делаешь, выйдя из формы духа? — завопила Илия. — Верховный Лидер…       — Всё будет в порядке, мисс… Илия? Верно? — уверил её Озпин. — Заклинание сокрытия — простая вещь, но оно не позволит нашему другу случайно соблазнить половину нашей маленькой весёлой группы.       — Как полезно, — сухо заметила Сиенна. Она вскинула бровь, уставившись на появившегося мальчика перед ней. — Ты определённо выглядишь иначе, чем в последний раз, когда я видела тебя, Озпин.       — Действительно, Сиенна. Когда это было? Митинг в Вейле за два года до отречения Гиры?       — Нет, я тогда занималась делами в Вакуо. Годом ранее, на фестивале Вайтела.       — Ах да. Ты тогда танцевала с Джеймсом на банкете на церемонии закрытия, — вспомнил директор внутри маленького мальчика. — Какое счастье, что у меня тогда ещё была моя прежняя форма. Я не особо верю, что у Оскара есть большой талант к танцам.       Сиенна выглядела встревоженной текущей ситуацией волшебника. По её телу пробежала дрожь.       — Ты упомянул предложение?       — Да, — подтвердил Озпин. — Если эта Война пойдёт схожим путём, что и предыдущая, её заключительные этапы, скорее всего, будут проходить во владениях Гримм, цитадели Салем и месте рождения всех Гримм.       Блейк в ужасе сглотнула. Она знала, что Мрамор Реальности Салем существует, но надеялась держаться как можно дальше, пока они не используют Грааль, чтобы уничтожить его. Узнать, что им придется отправиться туда, по сути, отправиться в ад… это было чуточку тревожным звонком.       — В соответствии с названием и функциями, это место переполнено Гримм, — продолжил Озпин. — В прошлый раз нам повезло, но на этот раз Салем, скорее всего, поддержит своих Слуг ордами самых могущественных монстров. Наши Героические Духи доблестны, но численность — это мощная сила, и они уже будут иметь дело с Альтерами. Нам понадобится армия, чтобы поддержать нас, позаботиться о Гримм, чтобы мы могли позаботиться о Салем.       — Пушечное мясо, — угрюмо предположила Сиенна. — И вы хотите, чтобы «Белый Клык» был этой армией.       — Я надеюсь получить дополнительную поддержку от Атласа, но, по сути, да, — признался Озпин. — Я понимаю, о чем прошу. Но нам нужна каждая живая душа, которую мы можем получить для этой битвы, или потом не будет ни одной. Если Салем заполучит Грааль, все на Ремнанте, и люди, и фауны, сгорят.       — Значит, ты всё сказал, — Сиенна вздохнула, в её вздохе было видно неохотное согласие. — Дайте мне координаты земель Гримм. Здоровяк с колесницей вывезет меня из города, а затем я встречусь с теми, кто выжил в этой сумятице в штабе, в точке рандеву. Мы отправимся в Менаджери и мобилизуем наши силы там, где мы вам потребуемся.       Озпин улыбнулся.       — Спасибо, Сиенна.       — Тебе лучше оказаться правым насчёт этого, Озпин, — пригрозила фавн-тигрица. — Я не буду жертвовать своими людьми ради фарса.       Два лидера вышли из комнаты. Проходя через дверной проём, Сиенна кинула взгляд на Лансера.       — Я видала и получше.       Она покинула комнату. Блейк не думала, что она когда-либо видела более честное, взволнованное или просто облегчённое выражение, чем улыбка, расцветшая на лице Лансера.       Когда дверь за Озпином и Сиенной закрылась, Лансер повернулся к фавнам в комнате.       — Леди Илия, леди Блейк, как вы?       Илия мрачно пожала плечами.       — Примерно так хорошо, как можно было ожидать. То, что случилось с Адамом…       Лансер кивнул, виновато нахмурившись.       — Мне очень жаль. Я должен был сделать больше, предпринять что-нибудь, чтобы спасти его.       — Не говори так! — воскликнула Блейк. — Ты ничего не мог сделать. Сделанное Адамом… он поступил так, чтобы мы могли жить.       И что было сутью её смятения. Адам был её лучшим другом, учителем, первой любовью. А потом он превратился в чудовище. Она была убеждена в этом. Но после того как она покинула «Белый Клык», она не знала, что произошло, но он изменился. Это было едва, он не стал вдруг белым рыцарем, о котором она всегда мечтала, но это было очень важно. Она верила… она верила, что его желание получить Грааль и в самом деле было стремлением к равенству. Он хотел сделать мир лучше, а не смотреть, как этот мир пылает вокруг него.       Возможно, он по-прежнему был меньшим из двух зол, но он пытался стать лучше. И с помощью Лансера, Илии, или из-за Грааля, он становился лучше. Достаточно, чтобы сделать то, что она не могла отрицать, было по-настоящему героическим.       Сан помог ей это увидеть. Жизнерадостный мальчик-обезьяна, который так давно помог ей примириться с её командой, показал ей, что её старый друг может быть их союзником, хотя бы при необходимости. Он всегда так поступал, даже когда едва знал её. Он поддерживал её, помогал разобраться с её проблемами и вообще был просто лучом света в её, надо признать, мрачном уме. Возможно, отчасти это было вызвано влюбленностью, но он был её другом. Действительно хорошим другом.       А теперь… его больше нет. Он отдал свою жизнь, чтобы спасти Жона, потому что с чего бы этому идиоту предпринимать меньшее для своего друга?       Две самые большие фигуры в её жизни, одна очень старая, а другая слишком новая, исчезли. И она нуждалась, по крайней мере, в одной из них больше, чем когда-либо.       Лансер благодарно улыбнулся Блейк.       — Благодарю за добрые слова, миледи. Или, я полагаю, теперь, Мастер.       В животе Блейк запорхали бабочки. На лице вспыхнул румянец.       Тупое проклятие!       И всё же он был красив и благороден, как и подобает рыцарю.…       Нет!       Ну, да, но ей не следует зацикливаться на этом! Как долго, по словам Озпина, потребовалось бы ему, чтобы вычистить последствия из неё?       — Однако, — продолжил Лансер. — Хоть я с радостью буду защищать вас и выполнять все ваши приказы, моя клятва Мастеру Адаму по-прежнему остаётся в силе. Я поклялся быть его копьём, и он доверил мне свою мечту. Моей честью как рыцаря, я обязан довести дело до конца. Если вы не хотите воспользоваться Граалем для спасения фавнов, всё в порядке, но я должен использовать своё желание, чтобы принести равенство в этот мир.       И вот так просто Блейк была куплена. Зелёное одеяние или нет, но это был рыцарь в сверкающих доспехах, прямиком из одной из книжек Руби. Его дело было справедливым, а слова — честными и элегантными. Она поможет ему. Адам пожертвовал собой, чтобы спасти её, убедить, что мечта, разделяемая ими когда-то, по-прежнему жива и теперь, наконец-то, действительно находилась в пределах их досягаемости.       — Я понимаю, Лансер, — ответила она. — Обещаю, я буду сражаться на твоей стороне, чтобы заполучить Грааль.       — Мы обе будем, — ухмыльнулась Илия.       Лансер опустился перед ними на колени.       — Я благодарю вас обеих. Воистину, я был благословлен на этой Войне. Знать самых благородных Мастеров, которым я когда-либо имел честь служить.       Блейк почувствовала, как на её лице появилась застенчивая улыбка, даже когда её внутренности скрутило.       Что она делает? Конечно, не было никаких проблем с тем, чтобы отправиться за Граалем, получить его прежде Салем было их главной целью, но второе желание? Она знала о переживаниях Руби, Жона и Янг. Руби и Янг нужно было спасти своего отца, а Жон помогал Мордред исполнить её желание. Они были её друзьями, которые поддерживали её даже после того, как узнали, что она была в «Белом Клыке». Неужели она вправду должна участвовать в гонке?       Но Адам спас Янг в Биконе, а Сан отдал свою жизнь, чтобы защитить Жона. Разумеется, они бы не хотели, чтобы их жертвы оказались напрасны, чтобы они не оказали вечного влияния на мир? Для спасения миллионов людей от невыразимой боли и угнетения?       АРГХ! Это не была долговая система! Они все умрут друг за друга, это не давало им права друг с другом хитрить!       Она должна… Она должна была…       Она поговорит с Янг. Может, после того, как её партнёр высадит Сиенну, она сможет помочь ей разобраться в своей голове, прежде чем эмоции Блейк заставят её выкинуть что-нибудь глупое.

***

      Дарий взревел, круша разбросанные остатки лагеря. Разломанные фрагменты опустелого частокола взмыли в воздух.       Провидец-Гримм подлетел к нему. Его куратор, худой человек, известный как Уоттс, появился в темном шаре с довольной улыбкой на лице.       — Я в хорошем настроении, Райдер. Мой брат мёртв. Пожалуйста, скажи мне, что ты можешь добавить к нашей доброй фортуне.       Дарий зарычал. Наглый человечишка. Вне зависимости от его ценности для Королевы, как он смеет проявлять такую дерзость по отношению к королю? Возможно, он не счёл бы это настолько уж неприятным, если глупец позволил бы ему пойти за Искандером, но вместо этого Сэйбер Альтер стала той, кто, пусть и ненадолго, столкнулся с Королём Завоевателей, в то время как ему дали ложную информацию и отправили за простыми бандитами.       — Их здесь не было, — сообщил он куратору. — Есть признаки того, что это было их лагерем, но к тому времени, когда я прибыл, они уже давно ушли.       — Они знали, что мы идём, — задумался Уоттс. — Проблематично.       — Ты хочешь, чтобы я обыскал лес?       — Нет. Рейвен Бранвен могла предупредить своё племя, но никогда не осталась бы в этом районе. Если уж на то пошло, она присоединилась к нам в Мистрале, ожидая столкновения наших сил против сил Озпина, чтобы добить уцелевших.       Дарий хмыкнул.       — Тактика труса.       Воины не прячутся и не ковыряются в мусоре, как стервятники. Они сталкиваются своим духом лоб в лоб, доказывая свое превосходство. Вот почему он был так решительно настроен встретиться с Искандером. Король, вторгшийся в самую большую империю, какую когда-либо знал мир, с армией, в десятую часть от его собственной, и обладал способностью иметь прерогативу побеждать? Он сталкивался с этим неукротимым духом множество раз, но всё ещё не мог насытиться. И ему было отказано в его славном завершении. Теперь, когда у него появился второй шанс, он не уйдёт, не увидев, сможет ли он превзойти Короля Завоевателей.       — Рейвен Бранвен более скользкая, чем большинство. А пока нам следует сосредоточиться на врагах, которых мы можем найти, — решил Уоттс. — Сэйбер Альтер смогла идентифицировать как Сэйбер, так и Слугу Лансера этой Войны, оба из которых союзники с фракцией Озпина. Это означает, что его группа теперь контролирует более половины стандартных Слуг Войны.       — И они продолжают прятаться, словно крысы в канализации, — пробурчал Дарий. — Мастер Райдера удерживает его от столкновения со мной.       Уоттс закатил глаза.       — Я сомневаюсь, что это их особое намерение, но у тебя есть здравое зерно. Их группа, похоже, сбежала из убежища, в котором, по мнению Леонардо, они остановились, а это означает, что они могут быть где угодно. Они, скорее всего, не забрели слишком далеко от Хейвена, но Мистраль — не маленький город.       — Мы должны объявить вызов, — предложил Дарий. — Пусть о нас узнают, и они придут к нам.       — И дать им время сформировать стратегию? Неудивительно, что ты лишился империи.       Бывший император Персии зарычал. Как посмел этот наглый маленький…       "Тише… Он не хотел никого обидеть. Он по-прежнему уважает вас".       Дарий хмыкнул в сторону. Слова Королевы успокоили его, но от них его куратор не перестал раздражать ни чуточку меньше.       — Тем не менее, у этой идеи есть свои достоинства, — произнёс Уоттс, поглаживая усы. — В конце концов, из того, что мы знаем о противостоящих нам Слугах и Мастерах, все они считают себя героями в самом чистом смысле этого слова. И есть один верный способ привлечь героя.       Дарий нахмурился. У него было такое чувство, что ему всё равно, к чему всё шло.       — Резня невинных, без уступок и жалости.       — Ты хочешь, чтобы я тратил время на резню мирных жителей? — высмеял Дарий. — Я прибыл сюда, чтобы сражаться со львами, а не давить муравьёв.       — Успокойся, Райдер Альтер. Достаточно будет держать тень возможности над их головами, — заверил его Уоттс. — Хейзел и Сэйбер Альтер скоро прибудут к стенам Мистраля. Они помогут тебе. А пока — марш на город. Убедись, что тебя видят. Если ты это сделаешь, то наверняка скоро получишь бой. Возможно, даже с Королем Завоевателей.       Самодовольная физиономия ученого исчезла с поверхности Провидца-Гримм. Парящее око довольно быстро благоразумно отодвинулось.       Дарий зарычал, когда демон умчался прочь, но его куратор не ошибался. Его стратегия имела хорошие шансы вывести врага на себя. И если Искандер стал настолько труслив, что не бросился бы против него, чтобы оборонять город, в котором он поселился, то, возможно, его македонский соперник больше не стоил его времени.       Но если он прибудет, если он по-прежнему окажется человеком, с которым Дарий желал сразиться больше жизни, тогда это будет битвой, что разнесётся по священным залам истории.       Последний император империи Ахеменидов развел руки, его ладони вспыхнули яростным изумрудным пламенем. Духи его верных солдат зашевелились под тонкими могилами по миру, врата всевозможных преисподних разлетелись вдребезги, когда бессмертные снова поднялись, отвечая на единственный достойный призыв своего короля. К оружию.       К войне.       — Десять Тысяч Атанат.       К завоеванию.

***

      Озпин вздохнул, четвёртая кружка столь необходимого кофе исчезла у него в горле.       "Всё не так уж плохо, верно? С нами теперь Лансер, это же плюс?" — отчаянно вопрошал Оскар у него в голове. — "Сан не… Он же не погиб напрасно?"       — Нет, мистер Вуконг оказал нам большую услугу. Его самопожертвование очень сильно помогло нам, — уверил Озпин своего собеседника. — Но…       Он не мог даже говорить об этом. Целую вечность он обучал Охотников, все герои. Блестящие юноши и девушки из всех рас и слоёв общества, просто желавшие помогать своим собратьям, оберегать их. Не раз, гораздо чаще, чем он того хотел, ему приходилось посылать их на смерть ради всеобщего спасения. И каждый раз он задавался вопросом, не делает ли он вообще что-то, кроме продления неизбежного, если поглощение Салем мира не может быть остановлено, если он просто продлевает страдания человечества, не позволяя ему просто уже умереть.       И каждый раз он озирался вокруг и видел людей. Обычных, обыденных людей, живущих своими жизнями с улыбками на лицах, не имеющих ни малейшего представления о тьме, нависшей над их существованием. Он видел их надежду, их радость. Возможно, они допустят промашку с Граалем, возможно, нет способа уничтожить Салем. Но будь он проклят, если позволит этому счастью, этому простому, невинному, честному счастью продлиться хоть на одно мгновение меньше, чем оно могло бы.       И всё же, несмотря на всю его упорность, он совершил множество ошибок, многие из которых вернулись, чтобы преследовать его.       "Сэйбер Альтер? Ты винишь себя из-за неё?" — спросил Оскар.       Озпин тяжело вздохнул.       "Это моя вина. Даже если ты не принимаешь во внимание то, как я руководил ею в её первой жизни, я был тем, кто решил впустить мистера Арка в Бикон, несмотря на его поддельные документы. Как только я увидел имя его матери, а затем посмотрел на фотографию, всё, что я мог вообразить, было вторым пришествием Артурии. Я думал, что при мне находятся задатки чемпиона, подобного которому Ремнант раньше никогда не видел. Вместе с ним и мисс Роуз, я мыслил, что, возможно, это поколение окажется последним, кому потребуются Охотники. Я был глупец. Слишком нетерпеливый идиот, не сумевший научиться на своих ошибках. И по этой причине Артурия пришла за ним и оказалась в радиусе ударной волны глаз мисс Роуз. Теперь она испорчена и связана со Всем Злом Мира, и её собственные дети должны её подавить".       "У тебя была надежда. Впервые за неизвестно сколько", — утешил его Оскар. — "Это не грех".       Озпин болезненно улыбнулся. Он был благодарен мальчику за попытки подбодрить его, но ничего не мог поделать. За прошедшие века он слышал много историй, побывал во многих из них. Почти во всех из них герой обретал некоего проводника, учителя, который наставлял его на путь истинный и обучал его своему мастерству. И где-то на этом пути наставник падёт. Герой будет горевать, герой будет скорбеть, но продолжит двигаться дальше, сильнее и ярче, чем когда-либо прежде.       Что за наставник наблюдал, как все его герои погибают, или, в свою очередь, развращаются?       — Оз?       Волшебник поднял глаза, когда Кроу вошел в общую комнату с флягой в руке. Его верный товарищ кивнул и сел напротив него. Какое-то время они просто сидели в тишине, позволяя себе осознать тот простой факт, что они потеряли одного из детей, находящихся под их опекой.       Но им следовало продолжать двигаться вперёд. В противном случае гораздо больше детей отправилось бы за Саном вслед в могилу.       — Итак, каков наш следующий шаг?       Оз в задумчивости потёр лоб.       — Хейзел проинформирует остальные силы Салем о том, что произошло. Они, вероятно, догадались, что Лансер присоединился к нам, но у них нет способа узнать, кто его новый Мастер, что даёт нам небольшое преимущество. Но, с более чем половиной Слуг Войны под нашим контролем, я боюсь, что мы стали слишком соблазнительной мишенью. Независимо от того, нашли они Рейвен или нет, они попытаются нас выманить.       — Как?       — Я не знаю. К сожалению, нам мало известно о перемещениях врага.       Внезапно, рядом с Кроу открылся знакомый тёмно-красный портал. И он, и Озпин вскочили на ноги с оружием наготове.       Рейвен вышла из кружащегося вихря энергии. Она обозрела их боевые стойки и едко оскалилась.       — Не рады меня видеть?       — Что ты тут делаешь, Рейвен? — сердито глянул Кроу.       — Хотите — верьте, хотите — нет, но я здесь, чтобы объединить усилия, — заявила Дева Весны. — У нас общий враг, и я, например, терпеть не могу трусливого льва.       — Может, тогда тебе не следовало становиться одним из них.       — Кроу, — резко произнёс Озпин. В данный момент ему тоже не особенно нравилась Рейвен, из-за всей этой истории с "обращением против него", но у них имелось достаточно проблем и без того, чтобы тыкать пальцем в Урсу. И, кроме того, с Салем, контролирующим Кастера и двух Альтеров, а возможно и больше, и с Гильгамешем в городе, они не могли позволить себе роскошь быть разборчивыми. Несмотря на грехопадение Рейвен, со смертью Адама Тауруса она стала наименьшим злом из числа их врагов. И это делало её, к сожалению, ресурсом для заключения союза. Или, по крайней мере, стоящей того, чтобы её выслушать.       Он повернулся к своей бывшей союзнице.       — Что ты имеешь в виду?