RWBY Zero

       Рейвен не смогла скрыть ухмылку, когда к её горлу приставили нож.       — Вижу, ты не блефуешь с «Контендером».       — Поднимись.       Она встала, как ей было приказано, и поднялась из-за стола в пустом заднем зале не очень достойного бара. Она обернулась и столкнулась один на один с парой наполненных слезами серебряных глаз.       — Рада тебя видеть.       Саммер нахмурилась.       — Какого чёрта, Рей? Прошло уже больше года. Ни писем, ни сообщений, ни звонков, мы не знали, что случилось, где ты, и даже жива ли ты ... или ... или…       Нож быстро исчез, и её предводительница бросилась заключить её в объятия.       Рейвен на мгновение шокированно заморгала, прежде чем осторожно ответить тем же. Она ожидала, что будет чуточку больше нотаций, но решила, что это всё-таки была Саммер.       — Мне очень жаль, — извинилась она. — Мне нужно было кое-что устроить, и безопаснее было делать это в одиночку.       — Что? — Спросила Саммер, отстраняясь и глядя ей прямо в глаза. — Что тебе могло понадобиться, чтобы уйти, не сказав ни слова? Кроу даже не знал, где ты.       Глаза Рейвен сузились.       — Ты ведь не сказала ему об этом, правда? Или Таю?       — В твоем послании говорилось прийти одной. Неужели ты думаешь, что я рискну своим единственным шансом убедиться, что с тобой всё в порядке, спугнув тебя? И вообще, зачем ты меня звала?       — Потому что, как бы мне этого ни хотелось, мне нужна твоя помощь, — объяснила Рейвен. — Я нашла способ, Саммер. Способ уничтожить Салем.       — Что? — взвизгнула Саммер. — Как? Я думала, Озпин говорил….       — Озпин — дурак, — прошипела Рейвен. — Этот путь опасен, врать не буду. Даже если он сработает, есть хороший шанс, что мы обе умрём в любом случае. Но если нам это удастся, мы сможем отрубить голову Гримм раз и навсегда.       — И ты хочешь, чтобы я прикрывала тебе спину, — закончила Саммер. Она отвела взгляд, и в её серебристых глазах появился незнакомый виноватый оттенок. — Ты… Возможно, ты этого не захочешь. Я кое-что сделала, Рей. Что-то, чего мне не следовало.       — Да брось. Ты — Саммер Роуз. Что ты могла...       — Я переспала с Таем.       …       — Как, например, переспала бок к боку или…       — «Переспала» как «переспала с ним».       — Ох.       Эмоции, как из рога изобилия, нахлынули на Рейвен, одни — яростные, а другие — подавленные. Конечно, благодаря безумию Ланселота, эхом отдававшемуся в её голове, и необходимости держать его под контролем, разум, в конце концов, победил.       — Это случилось месяц назад. Я была подавлена из-за твоего ухода, он был подавлен из-за твоего ухода, а потом мы были подавлены вместе, и всё просто случилось…       — Всё в порядке.       — Я знаю, что ты не сможешь простить меня…       — Саммер! — рявкнула Рейвен, крепко сжимая женщину в плаще. — Всё в порядке.       Её напарница неистово заморгала.       — В порядке? Я переспала с твоим мужем. Я — ужасная подруга…       — С мужем, которого я бросила, не сказав ни слова, — заметила Рейвен, хотя всегда собиралась в конце концов вернуться. — С мужем, который последние полтора года понятия не имел, где я нахожусь и жива ли вообще. Я не имею права злиться на вас за то, как вы справляетесь. Кроме того…       На её лице появилась озорная ухмылка.       — По крайней мере, я знаю, что у него по-прежнему хороший вкус.       Румянец краснее, чем глаза Рейвен, бросился в лицо Саммер. Охотница высшего ранга натянула белый капюшон и застенчиво отвернулась, будто косноязычная школьница.       — Я ненавижу тебя.       Рейвен усмехнулся. Боги, как же ей этого не хватало! Этот легкий и легкий обмен мнениями даже по самым жёстким вопросам. Единственное, что могло бы сделать его лучше — это если бы здесь находились Тай, Кроу и Янг.       Кстати говоря…       — Как Янг?       Саммер мгновенно превратилась из увядающей фиалки в цветущий подсолнух.       — О, она просто самая милая маленькая штучка, которая когда-либо... Она сделала свои первые шаги на прошлой неделе, и я сделала так много фотографий, и она улыбнулась, как...оооооо! Кажется, они есть у меня в свитке.       Саммер вытащила устройство и показала сделанные ею снимки. Янг ползёт. Янг играет с мохнатой игрушечной собакой. Янг швыряет детское питание в лицо Кроу. И да, даже Янг, делающая первые шаги на двух ногах.       Сердце Рейвен разбилось, даже хоть оно и растаяло. Её дочь, её дочь, была самым прекрасным существом, которое она когда-либо видела. Такая невинная, такая чистая. И она уже так много пропустила в её жизни. Она должна была находиться там, делать эти снимки.       Но она их не сделала.       И на то была причина.       Если бы она была там, то это был бы только вопрос времени, когда эта невинность умрёт, убитая бесконечной войной Салем и Озпина. Она должна была покончить с этим, чтобы свет в глазах Янг никогда не угас.       Её взгляд переместился на Саммер, что бесконечно ворковала над фотографиями и упоминала крошечные невидимые детали, например, как Тай сам издавал звуки гавканья для плюшевой собаки.       Саммер, которая прошла через многое, которая потеряла все так рано, и все же вышла такой сильной, непреклонной перед лицом тьмы. Полная решимости спасти всех и все же способная на такую радость.       Каким бы опасным он ни был на самом деле, Кирицугу Эмия, безусловно, был замечательным родителем. Она только надеялась, что сможет сравняться с ним в успешности.       Когда-нибудь.

***

      Ох.       Кирицугу уже очень давно не испытывал боли, по крайней мере физической. В этом отношении Контроль Времени был полезным. Ни одному врагу не удавалось нанести ему серьезный удар с тех пор, как он стал Героическим Духом.       Как же хорошо, что Широ стал первым, добившимся этого.       Чувство гордости на мгновение вспыхнуло внутри Ассасина, прежде чем он безжалостно подавил его. Хотя навыки Широ были достойны похвалы, то, что привело его к их развитию, было трагедией. Принять собственные ущербные идеалы Кирицугу и довести их до конца. Конца героизма.       Его сын был сломлен, как и он сам.       Он сломал его.       Его отвращение к себе было прервано Командным Заклинанием Кирея, вспыхнувшим в его теле, требуя, чтобы он предпринял всё, от него зависящее, чтобы убить своего сына. Его душа пылала, отчаянно плевалась, сталкиваясь с приказом, пытаясь допустить ошибку, убедиться, что у Широ есть возможность уничтожить его до того, как он, в свою очередь, убьёт его.       Но он был в состоянии сопротивляться этому приказу не больше, чем приказу пощадить самого Кирея. Он атаковал Арчера со всей своей мощью, со всем своим мастерством. И когда его сын раскрыл свои фишки, он преодолел их по очереди, ожидая возможности попасть Пулей Истока в него или одно из его орудий. И когда Широ, наконец, использовал то багровое копье, чтобы нанести серьёзнейший удар, Ассасин рассеялся в форме духа как раз в тот момент, когда его похоронило под обломками, позволив своему Сокрытию Присутствия обеспечить его выживание.       Хотя, правда, он понятия не имел, как выжил. Это копьё что-то сделало с реальностью, искривило пространство, чтобы он не смог уклониться от его атаки. Он едва удержался от разрывания его сердца надвое, и, несмотря на это, сила атаки ошеломила его. Даже в форме духа ему потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя, его средний ранг выносливости едва удерживал его от потери сознания.       К тому времени, как он пришёл в себя, Арчер находился уже в миле от него, мчась к массивному зданию в центре города, вокруг которого гремели взрывы.       Академия. Там, где находился Кирей.       Неужели Арчер каким-то образом вычислил местонахождение священника и решил закончить их поединок побыстрее, чтобы взять всё под контроль? Нет, у него не было времени узнать, где находился Кирей во время их битвы. Так почему же он направился туда в такой спешке? Король Героев уже должен был к этому моменту вовсю начать ответную атаку по дочери Саммер.       В любом случае, это не имело значения. Командное Заклинание Кирея принудило его, и он ринулся в погоню. К концу дня либо он, либо его сын будет мёртв.

***

      В целом, Артурия чувствовала, что Салем выполнила свою часть сделки. Она обещала ей силу, чтобы сражаться с Гильгамешем и защитить её семью, и, во имя этого, её сила позволила ей спасти своих детей и Николаса от атаки Короля Героев. Действительно, несмотря на то, что ей пришлось сражаться с Жоном и Мордред, она нашла свое время в подчинении у Королевы довольно честными отношениями.       Её очернение высвободило весь её потенциал. Мощь её драконьего магического ядра, многократно более могучего, чем даже самые сильные магические цепи магов, наконец-то вырвалась за ограничения её собственных пределов, придавая каждому из её ударов темную прану, которая раскалывала саму землю, по которой она ступала. Наконец-то она стала настоящим Пендрагоном, отпрыском могучего Красного Дракона.       Что оказалось бы гораздо полезнее, если бы она не стояла лицом к лицу с одним из немногих воинов, которых считала превосходящими себя, в то время как он держал в руках меч, убивающий драконов!       Она закряхтела, когда ещё один дикий удар Арондайта заставил её зашататься, и сама её сущность закричала в агонии при виде черного клинка. Экскалибур Морганы попытался парировать, её огромная сила каким-то образом по-прежнему прогибалась под безжалостным натиском Ланселота.       Рыцарь Озера всегда был лучшим из воинов Круглого Стола, со способностями, идеально подходящими для того, чтобы уничтожить её. Она вышла победительницей во время их дуэли в четвертой Войне Святого Грааля только потому, что у его Мастера закончилась магическая энергия, и Салем охотно поделилась этим фактом, чтобы она не недооценивала своего противника. Его мастерство и способности превосходили даже её собственную удивительную силу. Его очевидная добродетель привела к тому, что он возвысился, чтобы стать её самым доверенным рыцарем, даже будучи поверенным главной тайны её пола, которую, к его чести, он сохранил, даже когда мог использовать это знание, чтобы нанести ей непоправимый ущерб во время войн между ними.       Но это не изменило того, что он натворил.       Её больше не ослепляла жалкая ненависть к себе. Она видела его действия такими, каковыми они были. Что бы они ни думали, если вообще думали, он и Гвиневра решили сделать то, что они наделали. Она не могла винить их за то, что они влюбились, никто не мог контролировать это, но они знали свой долг. Они знали возможные последствия своего романа и всё равно сделали это, оставив Мордред прекрасную возможность внести раскол в Круглый Стол и уничтожить королевство. И даже если это была ошибка, ему следовало остаться в Камелоте и страдать от последствий, вместо того чтобы обострять конфликт.       Теперь она осудит его за грехи.       Экскалибур Морганы вспыхнул чёрной силой, воздух разлетелся в ужасе перед титаническим мечом греха.       Затем Арондайт ударил снова, и Сэйбер Альтер отбросило ещё дальше.       Она и вправду ненавидела этот меч.       Ланселот снова зажал их клинки в жёстком блоке между собой, их чёрное, адское оружие разбрызгивало вокруг бури искр, его дикие темные волосы хлестали по воздуху. Артурия использовала Вспышку Праны вновь и вновь, отчаянно пытаясь выровнять ситуацию на игровом поле.       — Ты и впрямь так сильно меня ненавидишь? — зарычала она. — Почему? Я не сделала ничего дурного. Ты сговорился с Гвиневрой. Ты расколол Круглый Стол. Ты дал Мордред идеальную искру, чтобы зажечь огонь разрушения Камелота. И что же ты сделал? Ты удрал! Ты сбежал от своих грехов и оставил меня разбираться с твоим бардаком. Хватит! Теперь я осуждаю тебя, старый друг. Я нахожу, что ты заждался.       В мерзкой тени от их мечей ей, возможно, почудилось, но на мгновение она могла поклясться, что увидела улыбку ублюдка. Не безумную ухмылку в его безумии, а старую веселую ухмылку, когда они только что закончили спарринг, они оба блестели от пота и жаждали пира.       Её замутило.       Экскалибур Морганы загорелся, тёмное пламя чёрного дракона вырвалось из его греховной стали.       Ланселот рванулся вперед, Арондайт прорезал драконью ауру, как горячий нож масло, его увеличенная сила давила на ранее неостановимые ноги темного тирана, заставляя её лезвие двигаться по горизонтальной оси. Даже несмотря на свое безумие, Рыцарь Озера знал, что ему нужно держать величайший из священных мечей так, чтобы Король Рыцарей причинила боль себе, также как и ему, если она выпустит его полную силу.       Артурия зарычала. Она была в слишком невыгодном положении — в мастерстве, в легенде и в Благородном Фантазме. Против неё отлично тренированное тело Ланселота было ещё более эффективным, зная каждый удар, парирование и ответный удар, который она когда-либо задумывала, со всех сторон. Её единственным возможным преимуществом была грубая сила от её безграничной праны, и даже это казалось недостаточным против естественных преимуществ её старого друга.       Ей нужна была передышка, отвлечение. Что-то, что даст слабость человеку, у которого их нет, позволит ей нанести один быстрый удар.       Но такого не произойдёт.       — Поберегись!       …       Она была известна как заблуждающаяся время от времени.       Ланселот оттолкнул Артурию, его естественные инстинкты предупредили его об угрозе со спины. Он закружился, как шлейф своего прежней дымки, поднимая Арондайт навстречу удару знакомого шипастого алого копья.       Лансер Альтер маниакально оскалился. От столкновения двух проклятых орудий раздался звуковой удар, сровнявший с землей несколько домов, ещё не разрушенных в поединке Слуг.       Сэйбер Альтер воспользовалась открытием. Ланселот был силён, но Кухулин был Слугой высшего ранга, и в его жилах не было ни единой капли драконьей крови. Гаэ Болг пригвоздил Арондайт к земле. И в этот же момент Экскалибур нанёс удар.       Артурия толкнула старого друга в спину, его черные доспехи смялись, как папиросная бумага, под её осквернённым мечом. Его безумный вой на миг превратился в крик агонии.       Внезапно его окутала сияющая сфера света. Когда она исчезла, Рыцарь Озера испарился.       Уголки глаз Сэйбер Альтер сузились.       — Командное Заклинание.       — Похоже, его Мастер нуждалась в нём почти так же, как ты во мне, — пошутил Лансер с дразнящей ухмылкой на губах.       Артурия вздохнула. Ей не нравилось, что он подначивает её, но он не ошибся. Его вмешательство, вероятно, спасло ей жизнь. И хотя какая-то часть её всё ещё хотела протестовать против его срыва дуэли один на один, эта часть была быстро раздавлена её возросшей практичностью.       — Спасибо за помощь, Лансер.       — Нет проблем. Хотя я немного запутался, — признался он. — Королева сказала, что ты сражаешься с Королем Героев. Конечно, я никогда не встречал этого парня, но твои воспоминания о нём показывали его в золотых доспехах.       — Нас прервали, — сообщила ему Артурия. — Мы должны вернуться. Гильгамешу не потребуется много времени, чтобы сокрушить тех, кого я оставила за спиной.       — Да, насчёт этого.…       Леденящий кровь рев, ещё более глубокий и ужасающий, чем у Ланселота, прогремел по всему небу. Титаническая масса коричневых мускулов врезалась в землю рядом с двумя Альтерами, огромный кратер взорвался вокруг него, и огромный каменный меч ловко качнулся в его хватке.       Лансер Альтер смущенно пожал плечами.       — Возможно, я подцепил ещё одного полубога.       Артурия свирепо уставилась на него.       — У нас нет на это времени. Моя семья в опасности!       — Не волнуйся. Та девочка с серебряными глазами там, не так ли? Возможно, она сможет его удержать, — попытался успокоить её Лансер. Он ухмыльнулся и направил копье на их нового врага. — Кроме того, когда мы здесь вдвоем, это будет проще простого. Я про то, что он — Геракл, так что это всё равно станет невероятным боем, но я уверен, что мы сможем победить. После изнурительной, головокружительной, упорной, желательно многочасовой борьбы…       Берсеркер перед ними, очевидно Геракл, исчез в той же сфере света, что и Ланселот.       Лицо Лансера вытянулось.       — Да ладно!       Артурия тут же рванула с места, шагая уже не так быстро, как раньше, но всё ещё плавно двигаясь по улицам.       Воспоминания Королевы сообщили ей о верности Ланселота Рейвен Бранвен. Если она была ещё и Мастером Геракла и чувствовала необходимость призвать на свою сторону обоих своих могучих Берсеркеров, то Тиран, Осквернённая Тьмой могла думать только об одном враге, способном представлять такую угрозу.       И если он вернёт себе то, что у него отняли, их всех уничтожат.

***

      Он был здесь.       Он нашел её.       Он нашел Янг.       О боже.       О боже.       Командное Заклинание Рейвен испарилось вспышкой тёмно-красного, Ланселот появился перед ней как раз в тот миг, когда ударила золотая буря. Вихрь вырвался наружу и отбросил её и Янг назад, их тела врезались в ворота в хранилище Девы Весны, только их Ауры удерживали их головы от того, чтобы брызнуть, как дыни.       Её разум мгновенно перешел в режим выживания. Её меч и ножны исчезли, а это означало, что она не сможет уйти порталом. Она всё ещё могла использовать свое Проявление без него, но без Прахового лезвия, чтобы сфокусироваться, потребовалось бы гораздо больше времени, чем Гильгамеш, вероятно, предоставил бы ей, чтобы сделать портал достаточно большим для всего её тела. Если она трансформируется и попытается улететь, он сбросит её с неба или поставит под угрозу Янг, чтобы она, Рейвен, осталась здесь. Не говоря уже о том, что она открыла хранилище, а это означало, что если она сбежит, то Реликвия Знания будет принадлежать ему. И если бы он понял, как ею воспользоваться, вся их с Саммер работа по сокрытию его меча лишилась бы смысла. Нет, побег — не выход. На сей раз она не могла убежать.       А это означало, что ей придется сражаться с самым могущественным существом на планете.       Чудно.       — Будь осторожен, мой король, — крикнул сквозь смог человек, с которым сражалась Янг, Кирей Котомине. — Мы не сможем допросить ее, если она умрёт.       Рычание эхом разнеслось по пещере, и стена мерцающих порталов уменьшилась на четверть. По-прежнему пугающая, но уже не непреодолимая.       Хорошо. Это было хорошо. Ланселоту и раньше приходилось иметь дело с умеренным заградительным огнём из Врат Вавилона. Геракл был почти непобедим. Было очевидно, что Гильгамеш обладал сокровищницей Благородных Фантазмов ранга "А", но если он не знал, что ему нужно использовать их, чтобы прорваться через Длань Бога, он не запятнал бы свою сокровищницу, растрачивая их, особенно против её Слуг. Если Ланселот сумеет справиться с любыми случайными выстрелами, а Геракл сумеет сократить короткое расстояние до сводчатого моста, они смогут победить. Всё не было безнадежным!       Потом буря рассеялась. Мост исчез, уничтоженный бомбардировкой.       Ланселот стоял на краю, дюжина золотых копий пронзала каждый дюйм его тела, а в спине зияла кровавая воронка, противоположная стена виднелась сквозь его грудь. Черный рыцарь ковылял, поворачиваясь вокруг, покуда не оказался с ней лицом к лицу.       Рейвен ахнула. Его темные глаза, по-прежнему изможденные и затравленные, не горели пламенем безумия. Вместо этого, мягкое благородство, которое она мельком увидела во времени, остановленном Ахиллесом целую жизнь назад, сияло на его лице.       Он не мог говорить, во всяком случае, без легких, но одарил её мягкой улыбкой, которая, как она легко поняла, была его попыткой извиниться. За что, она не знала. Может быть, за то, что он умчался прочь, в кабинете Лайонхарта, за десятилетия бессонных ночей, за смерть, а может, и за все три сразу. По его мнению, он не выполнил свою клятву стоять рядом с ней.       Рейвен пробудила свои силы Девы и с помощью торнадо вырвала один из мечей Гильгамеша из бока своего Слуги. Действуя рефлекторно даже в предсмертные минуты, Ланселот вытянул руку и поймал его.       Его глаза расширились при виде клинка. Он резко повернул к ней голову, разинув рот.       Она улыбнулась, как могла, учитывая ситуацию, и благодарно кивнула ему. Несмотря на всю боль, испытанную ею из-за его безумия, он поддерживал её в течение двух десятилетий. Он сдержал свою клятву. Чёрный или нет, он был её рыцарем.       И рыцарь не умирает с пустыми руками.       Глаза Ланселота наполнились слезами, а губы растянулись в тонкой улыбке. Его тело откинулось назад и рухнуло в пропасть, рассыпаясь по пути голубыми искрами.       Впервые за двадцать лет вой затих в голове Рейвен. Не просто подавленный Гераклом, но полностью и совершенно тихий. Безмолвный. И всё же она чувствовала себя более опустошенной, чем когда-либо за всю свою жизнь.       — Кирей, проследи, чтобы Мастер Райдера не вмешивалась, — приказал Гильгамеш, его золотые доспехи сверкали как всегда. — Я разберусь с воровкой лично.       Кирей кивнул и с разбегу прыгнул на сломанный мост. Рейвен выбросила вперед руки, обрушив на воина в прыжке огненный вихрь.       К сожалению, прямо перед ним в пространстве вспыхнул золотой портал, и он перепрыгнул сквозь него, избегая огня. Точно такой же портал появился перед Янг их стороне пропасти. Кирей выскочил из разлома, летящий удар пришелся прямо в светловолосую Охотницу. Янг сопротивлялась, как могла, но её движения были усталыми и вялыми. Даже со сломанной рукой противник заставил её отступить, и их поединок перетёк в бесконечную пустыню хранилища Реликвии.       Рейвен сжала кулаки. У неё не было времени оплакивать своего Слугу. Её дочь была в опасности. Теперь ей нужно было разобраться с Гильгамешем.       Она вскинула руку точно тогда, когда на неё обрушился ещё один залп золотого оружия.       — Моим Командным Заклинанием: явись ко мне, Берсеркер!       Её второе Командное Заклинание загорелось алым, и шар света вспыхнул перед ней. Её титанический Берсеркер рубанул своим массивным каменным мечом и рассеял надвигающийся шквал орудий. Он протопал ногами по их скудному выступу, стоя стойко, непоколебимый страж между ней и Гильгамешем.       Король Героев нахмурился.       — Значит, ты приобрела ещё одного бешеного пса, не так ли, вор? Неважно, — он щелкнул пальцами.       Вокруг Геракла, всего в трёх футах от него, возникла сфера порталов. Каждый из них выстрелил очередью из золотого оружия, блестящего и красивого, но использованного как простой боезапас, чтобы свалить гиганта перед ними. К счастью, они отскакивали от его кожи, как камни от железа.       Гильгамеш вскинул бровь.       Рейвен воспользовалась его замешательством и ударила руками в землю, её глаза пылали алым от силы Девы Весны. Две волны толстого морозного льда вырвались из камня, покрывая ранее открытую пропасть широким ярусом. Если бы Берсеркер был вынужден прыгнуть на Гильгамеша, он стал бы легкой добычей в воздухе. Даже если бы мост пережил первую атаку золотого короля, тонкая полоска земли превратила бы Геракла в рыбу в сетях.       А теперь? Теперь у Слуги Безумия появилось пространство для маневра. И с его скоростью и мастерством, и с Гильгамешем, не знающим о его защите, они просто могли иметь шанс выиграть эту битву.       Её надежда длилась до тех пор, пока порталы, окружающие Геракла, не закрылись, чтобы через несколько мгновений открыться вновь удерживая в себе более величественное оружие. Всё оно выстрелило одновременно. Берсеркер двигался быстрее, чем её глаза могли уследить, скользя под огнём порталов вокруг него. И все же длинное сверкающее копье вонзилось в его плечо, пронзив стальную плоть, словно гарпун — Урсу. Великий герой хмыкнул, когда поднялся на ноги, с низким рычанием на губах повернув свой пылающий красный глаз на Короля Героев.       Глаза Рейвен округлились. Как он узнал? Она не сказала ничего такого, что могло бы выдать личность её Слуги. Как он узнал о Длани Бога?       — Геракл, — обратился Гильгамеш. — В жизни ты совершил двенадцать подвигов несравненной сложности и, в конце концов, приветствовался богами. Я допускаю, что, возможно, в твоей полной силе у тебя было бы нечто, приближенное к шансу в этой битве. Но в подобном состоянии, как у тебя, и с Мастер, столь недостойной твоей службы, ты не протянешь долго. Отойди в сторону, или я покажу тебе цену за то, что ты примкнул к дряни.       Рейвен съёжилась. Она чувствовала, что у Берсеркера не все его жизни, по крайней мере, три или четыре из полных двенадцати. Однако, даже если он и получил такое полноценную похвалу, она не питала иллюзий относительно их шансов теперь, когда тайна Длани Бога была раскрыта. Они были обречены.       Он убьёт Геракла, а потом обрушит на нее такие ужасы, о которых в аду могли только мечтать. Она кричала бы до тех пор, пока легкие не начали бы гореть от малейшего прикосновения воздуха, а лезвия пронзали бы каждый дюйм ее плоти, не нужный, чтобы поддерживать её жизнь. Он будет задавать вопросы ей снова и снова, требуя раскрыть, где его меч. Она продержится столько, сколько сможет, но не знала, как долго это продлится. И все же, как бы долго она ни старалась, этого будет недостаточно. Всё никак не могло осуществиться так скоро.       План Саммер провалится. Её смерть будет напрасной.       Вопль ярости вырвал её из омерзения к самой себе. Рейвен развернулась по направлению к Реликвии: волосы Янг вспыхнули ярким золотым пламенем, когда она бросилась на Кирея, чья рука с каждым мгновением кровоточила всё сильнее.       Янг.       Янг была её шансом. Янг продолжала бороться. Если она убьет Кирея, Гильгамеш лишится Мастера. У него было физическое тело, поэтому последствия не были бы такими изнурительными для него, как для обычного Героического Духа, но они всё равно уменьшили бы количество Врат Вавилона, что он мог открыть. Кто знает, насколько, но с мастерством и силой Геракла этого могло оказаться достаточно, чтобы подобраться поближе. И если бы они смогли подобраться поближе, её Слуга мог бы положить этому конец. Ей просто нужно было выжить.       Несмотря на её отчаяние, дерзкая ухмылка каким-то образом украсила собой рот Рейвен на короткое мгновение.       Она всегда умела выживать.       — Валяй, Король Героев.       Геракл взревел, его вой был громче, чем у целой орды Гримм. Он бросился через ледяное поле, направляясь к золотому королю.       Гильгамеш ухмыльнулся, и в его яростном багровом взгляде мелькнул намек на чёрное веселье.       — Да будет так, шавка. Я устрою тебе величайший из трудов.       Со всех сторон пещеру осветили десятки золотых порталов. По приказу своего государя они обрушили их убийственную щедрость на его врагов.

***

      Кирей не считал себя гордым человеком, но даже он мог признать свои ошибки, когда совершал их, какими бы редкими они ни были.       Он позволил своему волнению по поводу развития Янг перерасти в безрассудство во время их предыдущей схватки, и это дорого обошлось ему. Он никогда не ожидал, что она обладает достаточной силой, чтобы сокрушить его восемь позиций Стражей Будды. Воистину, она отточила свою технику, чтобы воспользоваться самыми сильными сторонами своего Проявления. Если бы она не приняла его за мёртвого и не отвлеклась на свою мать, она, вероятно, сумела бы убить его.       К счастью, она отвлеклась, и это дало ему достаточно времени, чтобы прийти в себя и призвать Гильгамеша, как он обязан был сделать, впервые увидев Рейвен.       Теперь Король Героев разбирался с предводительницей бандитов, и, с короткой паузы, чтобы сообщить своему сотоварищу о новом Слуге их противницы и его личности, Кирей был оставлен, чтобы продолжить с того места, где он остановился с мисс Сяо Лонг.       Её последняя атака полностью раздробила кости его правой руки, оставив кровавое месиво, безвольно висящее сбоку. Остальная часть его тела тоже болела, его Аура поглотила большую часть ударного воздействия от столкновения с дном ямы, но не отменила его полностью. Он едва ли был в лучшей форме, и если бы он пребывал таким во время фестиваля Вайтела, Янг той поры, возможно, даже одолела бы его. Честно говоря, если бы Гильгамеш не намекнул, что хочет заполучить её живой, лучшим вариантом было бы просто выхватить «Контендер» и покончить с ней.       Но Янг перед ним не была Янг тех времён. Возможно, она обладала большими навыками и тактикой, но их последняя схватка также лишила её многого. Ни одно нормальное человеческое тело не было способно направлять способности уровня Слуги без каких-либо последствий, даже с Аурой. Предыдущие ловкие и яростные удары молодой Охотницы в провале сменились вялыми увертками и простыми встречными выпадами, её мышцы, вероятно, пылали даже от них.       Вот в чём они с Киреем были различны. В то время как она, без сомнения, работала до мозга костей ради избранной профессии, он прошел подготовку Экзекутора, прежде чем его можно было должным образом назвать мужчиной. Он был на заданиях против безбожных язычников и их самых извращенных демонических ужасов. Несмотря на опасность, несмотря на ранение, он никогда не позволит себе остановиться. Он погибнет, если Янг нанесет настоящий смертельный удар, но до тех пор он будет сражаться так же хорошо, как и в начале их столкновения.       Там, где она колебалась, он продолжал свой курс. И так медленно, но верно он заталкивал её всё глубже в странный пустынный мир, в котором они оказались, в Мрамор Реальности, заключенную в хранилище Девы Весны. Как странно, что единственными такими внутренними мирами, о которых он знал, были бескрайние пустынные равнины.       Эмбер Селика стреляла точно и жестоко, но руки Янг поднимались так медленно, что он мог уворачиваться без особого труда. Он нырнул под шквал огня и нанес безжалостный удар.       Янг улетела. Она покатилась по песку и остановилась только тогда, когда врезалась в короткий обрубок скалы.       Над камнем парил странный предмет — изящный золотой фонарь со светло-голубой внутренней камерой. Кирей предположил, что это была Реликвия Знания, о которой Кирицугу сообщил после встречи их врагов. Он принял бы предмет за простую безделушку, если бы не чувствовал, что в нём кипит скрытая магическая сила, как спичка, только и ждущая, чтобы её зажгли.       Искра вскоре появилась.       Янг, спотыкаясь, поднялась на ноги, её драгоценные волосы были раскинуты в разные стороны. Несколько выбившихся прядей грязной гривы даже нырнули в край фонаря. Юная Охотница выглядела ничего не заметившей, фиолетовые глаза девушки были прикованы к Кирею, в то время, как сама она тяжело дышала. Она сжала кулаки и зарычала, её зрачки стали ярко-красными, когда её Проявление активизировалось.       И как следствие, её волосы загорелись.       Кирей никогда до конца не понимал, почему грива Янг воспламенялась, когда она запускала свои способности. Его собственное Проявление сообщило ему, что её тело сжигает избыточную силу любым способом, чтобы не позволить её мускулам сдавиться больше, чем она могла выдержать, но он не совсем понимал, почему это приводило к огню.       Тем не менее, её волосы вспыхнули, и когда бушующий ад лизнул Реликвию Знания, фонарь загорелся сияющим светом.       Из фонаря вырвался луч чистого белого света. Кирей отвернулся и прикрыл глаза ладонью. Он услышал крик Янг, когда столб прошел прямо через её голову.       Когда свечение угасло, и Кирей обернулся, Янг лежала на земле, её тело бешено билось в конвульсиях на песке, её глаза полностью побелели от неземного блеска.       Священник нахмурился. Сражение шло своим чередом, но оно было отнюдь не закончено. Он хотел завершить поединок, выяснить, может ли новообретенный дух Янг сравниться с его собственным. Вместо этого, как и его дуэль с Кирицугу, внешняя сила закончила бой по собственной воле и оставила его ни с чем, кроме неудовлетворенности. Это выбешивало.       И всё же Янг ещё не умерла. Возможно, она сможет бросить ему вызов снова, если переживет эффекты от Реликвии.       Чем бы они ни были.

***

      !$%$&&(*#$%!^%**)()%$% !       #% %&()^&*^&#%^$#(*(&*^&%W$%       ! #%$^*&(*)(*&^%^^&*&^%$#%^&*()*&^%^       ААААААААААААААААААААААААААА!       Слишком много! Это было уже слишком много!       Образы, слова, идеи, факты, вечные истины Вселенной, каждой Вселенной, самой Мультивселенной! Реальности, которых она никогда не знала, и в которых жила ещё до своего рождения! Все это наводнило её разум! Плавило её мозг, как расплавленная магма!       Она не могла с этим справиться! Это было уже слишком! Ей нужно сосредоточиться! Она была сильнее этого. Она была охотницей….       Кем она была? Кем она хочет быть?       Воин. Она хотела стать воином какого-то рода… ААААААААААААА!       "Я — Аватар! Смиритесь с этим!"       "В Гравити-Фоллз нет никого, кому можно доверять".       "Мы — Кристальные Самоцветы!"       Ааааах! Нет! Нет, дело не в этом! Эти миры, они не принадлежали ей!       ААРРРРГГГГГХХХХХХХХХХХ!       "Кайокен!"       Кайо-что?       "Я собираюсь стать Королем Пиратов!"       "Поверь!"       "Это история о том, как я стал величайшим героем в мире".       Образы, сцены, люди, которых она могла знать, а могла и не знать никогда. Мальчик в соломенной шляпе. Блондин с усами-шрамами в оранжевом комбинезоне. Зеленоволосый коротышка кричал миру о своем стремлении стать героем и спасать людей.       Спасать людей… герой…       Она знала это. Там кто-то был… не она, а кто-то, кого она знала... кто-то, кого она... любила?       Маленькая девочка в красном капюшоне, её глаза, прикованные к завораживающему горизонту.       Руби.       Её сестра.       Она любила свою сестру.       Девушка с длинными темными волосами, уверенная и непреклонная ,с большим черным бантом на голове.       Блейк.       Её напарница.       Её отец. Её дядя. Её команда. Её друзья.       Смеющийся глупец, безумно ухмыляющийся бесконечному пространству.       "Слава лежит за горизонтом. Бросьте ему вызов, потому что он недостижим. Говори о завоевании и демонстрируй его".       Информация… знание, которое текло в её голове, было слишком велико. Оно испепелит её. Выжить было невозможно.       Так что она выживет.       Она не будет покорена.       "Янг Сяо Лонг сражалась и выжила, невзирая на невероятные трудности. Янг Сяо Лонг вызвала меня на эту битву. И именно бок о бок с Янг Сяо Лонг я буду претендовать на Святой Грааль!"       Она — Янг Сяо Лонг. Она — Охотница. Она не сдохнет из-за превозносимой книжки с картинками!       Ей нужно было сосредоточиться, отвести излишки. Ей нужна фокусировка. Что ей нужно было сделать прямо сейчас?       Там происходила битва. Битва, в которой ей необходимо было сражаться.       Золотой человек.       Человек, который убил её мать.       Человек, который пришел за… её другой матерью?       Они взяли оружие. Мощное оружие.       Что за оружие? Как?       Мир вспыхнул белым.       Янг развернулась, каким-то образом паря в воздухе густого изумрудного леса. Она посмотрела на свои руки, её глаза распахнулись при виде её рук, прозрачных и невесомых.       — Рей, ты уверена в этом?       Сердце Янг, если оно ещё существовало в её нынешнем состоянии, замерло.       Она знала этот голос. Не из-за сделанного с ней Реликвией, а из её собственной жизни, из самых ранних воспоминаний. Голос, который приносил утешение, радость и печенья всякий раз, когда она его слышала. Только для того, чтобы однажды больше никогда не быть услышанным снова.       Она повернулась к источнику голоса, и её зрение затуманилось от слез при виде Саммер Роуз, точно такой, какой она её помнила. Ей хотелось подбежать к ней, броситься в её объятия и разрыдаться, крича, что это всего лишь кошмар, что та не могла умереть.       Но Янг не могла пошевелиться. Она могла вертеться и вертеться сколько угодно, но её тело было неосязаемым. Она не могла заставить себя идти, не касаясь земли.       Она была наблюдателем. Это было воспоминание о прошлом, записанное Реликвией Знания и разделенное с ней её светом. Черт, судя по тому, что сказал Озпин, это было чудо, что она вообще получила это. Без кого-то, кто знал бы, как управлять Реликвией, фонарь с такой же вероятностью поджарил бы ей мозг.       Она увидела Рейвен, более молодую Рейвен, с меньшим количеством морщин, но почему-то с ещё большим количеством мешков под глазами, взгляд женщины был прикован к маленькой деревянной церкви на холме примерно в полумиле отсюда. Ланселот отпрянул в тень деревьев, и под его шлемом кипел безумный вой. Честно говоря, было довольно тревожно видеть его, когда она только что видела, как он умирает.       — Я же сказала тебе, Саммер, что провела исследование, — поведала бандитка своей подруге в белом плаще. — Если мы будем придерживаться плана, все пройдёт хорошо.       — Ты говорила это полгода назад, — возразила Саммер. — А потом нам понадобилось столько времени, чтобы найти его.       — Мои разведданные оказались неверны. Мне очень жаль. Но я знаю, что он здесь. Я это чувствую.       — Ты "чувствовала" это и в последние три раза.       — Это — единственный выход, — настаивала Рейвен. — Если мы не сделаем этого, в конце концов, Салем убьёт нас всех.       — Ты этого не знаешь, — Саммер положила руку на плечо Рейвен. Бандитка вздрогнула, но она явно заметно не отстранилась от прикосновения своей лидерши. — Рейвен, давай прекратим это. Вернись обратно. Мы все можем быть семьей. Ты, Тай, я, Кроу и Янг. Янг, Рей. Она заслуживает свою мать.       — Ты — моя мать, — прошептала Янг, даже зная, что женщина в белом плаще никогда не услышит ее. Она прищурилась, глядя на Рейвен. Вот где она увидит правду. Правда в том, что Рейвен лгала в хранилище, заключалась именно в том, что она пыталась заставить Янг отступить и…       — Она заслуживает всего.       …       Что?       — Она заслуживает всего, — повторила Рейвен. — Она заслуживает всего на свете. Долгую, счастливую жизнь со всеми и со всем, что она когда-либо сможет полюбить. И больше всего на свете я хочу, чтобы это у неё было. Но люди редко получают то, что заслуживают. Пока Салем жива, лучшее, на что она может надеяться — быть пожертвованной Озпином. Теперь, когда Грааль исчез, это — единственный способ убить Салем. Чтобы сделать лучшее будущее возможным для Янг.       Саммер грустно улыбнулась.       — Даже если ты права, даже если все пойдет по плану, Гильгамеш придет за нами после того, как все будет сделано. Даже с Эа, нет никакой гарантии, что мы сможем его остановить.       Рейвен пожала плечами.       — Я выросла в мире "убивай или будешь убит". Если я умру, подарив своей дочери мир, в котором она сможет жить полноценной жизнью, пусть будет так. Сильные живут, а слабые умирают. Так уж устроен мир. Если я смогу это изменить... тогда это будет достойная жизнь.       Её алые глаза смотрели в серебряные Саммер, они, казалось, общались без слов, их история говорила за них.       — Я не должна была втягивать тебя в это, — внезапно заикаясь, произнесла Рейвен. — Я просто подвергаю тебя опасности, я справлюсь…       — Не-а, — перебила Саммер, постукивая пальцем по носу другой женщины с горько-сладкой улыбкой на губах. — Ты бы вообще не слезла со своей колокольни, чтобы обратиться ко мне, если бы не нуждалась во мне. Мы же партнеры, помнишь Рей? Мы в этом деле вместе. А теперь пойдём спасать мир.       Рейвен улыбнулась искренней улыбкой. Её рука поднялась и вытерла слезу с её глаз.       — Спасибо, Саммер.       Янг никогда не видел Рейвен с этой стороны. Мало того, что её мнимый мотив материнской привязанности был, по-видимому, настоящим, но здесь, с Саммер, она была ... нежной? Это было непринуждённое взаимопонимание, сестринское, как у нее было с Руби, Блейк и Вайсс. Видеть это от женщины, которую она знала в настоящем, как холодную, коварную и безжалостную было... поразительно.       Она... она не знала, что и думать об этом.       Рейвен и Саммер быстро обнялись. Внезапно на губах женщины с алыми глазами расцвела похотливая усмешка.       — Знаешь, когда мы вернемся, мне придется очень многое возместить Таю, — заметила Рейвен.       — Ну да, пожалуй, есть чуток, — призналась Саммер. — Но Тай есть Тай. Я уверен, что он будет в порядке, как только ты объяснишься.       — Возможно, но он определенно заслуживает дополнительной компенсации за свои неприятности. Думаю, мы обе сумеем ему помочь.       — Рей, что ты…       Глаза Саммер расширились. Её щеки вспыхнули розовым румянцем.       — Ох. Ты же, в самом деле, не имеешь в виду…       — Что? Не то, чтобы ты уже не переспала с ним. И мы обе знаем, что ты не прочь ещё разок.       — Рей!       Янг зажмурила свои глаза и заткнула уши пальцами. Она не хотела слышать, как её мамы говорят о двойной командной работе с её отцом наподобие этой. Она молилась, чтобы они поскорее добрались до смертельного поединка, прежде чем она закончит желать, чтобы информационная перегрузка вернулась.       А потом она вспомнила, к чему приведёт этот смертельный поединок, и просто взмолилась, чтобы не увидеть его последствий.

***

      Рейвен зарычала, когда мир вокруг нее взорвался.       Бомбардировка Гильгамеша началась всерьёз при рывке Геракла, и Благородные Фантазмы обрушились на пещеру чудовищным золотым градом. Огромные сталактиты обрушились с верхушки свода, их титанический вес прорезал ледяное дно. Если бы Король Героев не сдерживался, чтобы случайно не убить её, вся пещера, вероятно, уже обрушилась бы.       Рейвен оценила это благо для себя и принялась за работу по обновлению ледяного пола так быстро, как только могла — непростой подвиг, поскольку каждый случайный золотой клинок уничтожал несколько квадратных ярдов платформы. Но Берсеркер уже потерял ещё две жизни в этой атаке, и если он лишиться ещё немного пространства для маневра, то долго не протянет. К счастью, он добился большего прогресса в буре оружия, чем Рейвен даже осмеливалась надеяться, находясь почти на полпути между ней и Гильгамешем. Если бы Король Героев ошибся хоть раз, Слуга Безумия закрыл бы брешь и разорвал бы его на куски.       Разумеется, это предполагало, что Гильгамеш ошибется, что было далеко не вероятно. В попытках не уничтожить свою единственную зацепку, которой она, возможно, была, золотой король был в ярости от её присутствия, нет, от её существования. Его ярость подпитывала его арсенал и добавляла чуть больше остроты, чуть больше тонкости в прицеливании в каждым выстрелом из Врат Вавилона. Его оборона, хотя и казалась случайной, была рассчитана на то, чтобы максимально затруднить Геракла с помощью ограниченных ресурсов, которые он мог использовать, калеча даже могучего полубога, не напрягаясь. Честно говоря, это больше говорило о качестве Берсеркера, что он сумел сделать хотя бы шаг.       Внезапно Рейвен ощутила отчетливое покалывание в затылке — шестое чувство, отточенное десятилетиями сражений. Она резко обернулась, и её глаза расширились.       — Янг!       Её дочь лежала разбитая на земле, её тело судорожно дергалось, призрачный белый свет сиял из её глаз. Кирей Котомине стоял над ней, держа в здоровой руке Реликвию Знания.       Рейвен вытянула руку и выпустила огненный тайфун.       — Отойди от неё!       Пламя взметнулось к священнику, и ублюдок вовремя откатился в сторону. Он встал на колени, его мерцающие злобные глаза ухмылялись её отчаянной защите.       Рейвен сразу поняла, почему он улыбнулся. Мало того, что её надежды на поединок со священником полностью рухнули, но, чтобы отогнать его от Янг, она отвлекла свое внимание от создания ледяного пола. Маневровая площадь Берсеркера исчезла в золотой вспышке. Она быстро двинулась, чтобы восстановить утраченную ими территорию.       Но, видимо, Гильгамеш потерял терпение.       Дюжина новых порталов появилась прямо рядом с Берсеркером, окружая его пойманное в ловушку тело, бежать было некуда. Толстые, величественные цепи торчали из каждого из них.       Рейвен хорошо их помнила. Они связали Карну. И точно так же, как тогда, они уничтожили её надежду.       Цепи Небес, Энкиду, окружили Берсеркера в одно мгновение, могучего гиганта крепко держало в их хватке. Они обернулись вокруг его меча и переломили каменное чудовище надвое, как будто это была всего лишь веточка. Полубог напрягся в золотых оковах и взвыл с яростью, которая могла бы расколоть небеса.       К сожалению, она нисколько не сдвинула его путы.       Рейвен подняла правую руку, её последнее Командное Заклинание начало светиться.       — В самом деле, воровка, тебе следовало бы сообразить, — прорычал Гильгамеш. — Цепи Небес созданы для того, чтобы связывать самих богов. Чем больше божественность, тем крепче они держат. Неужели ты и впрямь думаешь, что я позволю ему просто телепортироваться при помощи Командного Заклинания? Твоя наглость была бы забавной, если бы ты не была настолько гнусной.       Она не думала. Она изучила все, что могла, о Гильгамеше, все малейшие остатки самых слабых легенд, более древних, чем даже Озпин. Она знала, что не удерёт от Энкиду, не с тем, кем был Геракл.       Она была в ловушке, загнанная в угол крыса, которой некуда было деться.       "Берсеркер", — мысленно обратилась она. — "Мне очень жаль. Я втянула тебя в войну, которую невозможно выиграть".       "Ребёнок".       Что?       "РЕБЁНОК!"       Рейвен вздрогнула от его крика и отступила на несколько шагов.       Даже если бы он мог прояснить свою бессвязную речь сквозь туман безумия, Король Героев прервал его. Огромный, инкрустированный драгоценными камнями гарпун вырвался из Врат Вавилона и пронзил череп полубога.       — Вот, — провозгласил Гильгамеш, — это должно позаботиться о нескольких жизнях.       Рейвен соображала со скоростью мили в минуту. Что имел в виду Берсеркер? Должно быть, это было важно, если он боролся со своим безумием, чтобы сказать ей. Какой ребёнок? Что он имел в виду? Янг?       Янг.       Она не знала легенды о Геракле, но с самого начала догадывалась, что он был отцом при жизни. Возможно, он потерял своего ребенка, а может, просто боялся потерять, но он понимал ужас, что охватывал её.       Её дочь была в опасности. Возможно, Гильгамеш пощадит её по какой-то причине, но это просто оставит её на милость Салем.       Если она проиграет здесь, если сломается под золотой тенью, Янг умрёт. Может, не сегодня, может быть, не завтра, но достаточно скоро. Королева находилась в завершении игры, и даже драконы падут на её пути.       Она не могла этого допустить.       Она не позволит этому случиться.       Сильные жили, а слабые умирали.       Но крыса никогда не была сильнее, чем когда её загоняли в угол.       Дым клубился от тела Геракла, его плоть выталкивала гарпун и сшивала лицо. Его выпуклые мышцы снова завибрировали, сдерживаемые золотым сиянием оков, но, тем не менее, их сила была в наличии.       Рейвен подняла правую руку.       — Неужто? — Гильгамеш фыркнул. — Ты так и не усвоила.       Но она усвоила. Она хорошо слушала, что говорил тиран. Она не могла телепортировать Геракла из его цепей. Она не могла бежать. Она не могла скрыться.       Значит, она будет сражаться.       Жизнь вернулась к её Слуге, и Берсеркер взревел, и его вой сотряс весь мир.       — Моим Командным Заклинанием! — вскричала Рейвен, её последняя отметина исчезла во вспышке тёмно-красного. — Геракл, вырвись и убей его!       Может, это было невозможно. Может, это бросало вызов природе реальности и законам творения. Но Берсеркер был самым сильным Слугой, которого она когда-либо видела. Она должна была поверить, что он сумеет справиться.       И, может быть, именно это и произошло. Или, возможно, это был толчок от Командного Заклинания или что-то в легенде самого гиганта. Но что бы это ни было, независимо от того, почему это произошло, полубог согнулся, направляя силу, превосходящую даже его почти безграничную мощь, на мгновение, превзойдя даже Богов давнего прошлого.       И Цепи Небес разлетелись вдребезги.       — Что? — вскричал Гильгамеш, его багровые глаза в неверии расширились. Берсеркер, не теряя времени даром, в мгновение ока преодолел скудное расстояние между двумя Слугами. Мгновение замешательства Короля Героев в сочетании с Командным Заклинанием, увеличивающим его и без того молниеносную скорость, позволило ему опередить оружие, отчаянно брошенное в качестве контратаки. Геракл появился прямо перед золотым человеком и занёс свой титанический кулак.       Со всей силой, уничтожавшей горы, он нанес удар прямо в грудь Гильгамеша, Арчер поднял руки, чтобы защитить голову. Этого оказалось недостаточно.       На сей раз король мира уступил. Он отскочил назад, как пуля, врезавшись в скалу, щебень рассыпался вокруг него. Его золотые доспехи, некогда столь же чистые, как самый сверкающий драгоценный камень, были испорчены изуродованными костяшками пальцев великана.       Геракл взревел и бросился вперед, чтобы продолжить атаку, и на этот раз Рейвен увидела выход из ада.

***

      После всех своих мучений Янг думала, что познала ад.       Она ошибалась.       Вокруг нее в буре стали сыпалось золотое оружие. Мечи, топоры, копья — все они падали, как метеоры, и уничтожали траву там, куда падали, навечно оставляя на земле шрамы. Если бы она действительно присутствовала там, то умерла бы в одно мгновение.       Тем не менее, между означенным градом сияющей смерти сохранялись вспышки цвета: черная, красная и белая.       Нет, не белая. Серебряная.       Десятки Саммер метались между градом оружия, их серебряные глаза выпускали вспышку магии за вспышкой, отбивая с каждым выстрелом света Благородный Фантазм, их золотые корпуса раскрашивались белым.       Даже сейчас клоны оказались бы раздавлены, словно армия муравьев, если бы не чёрный рыцарь, бросавшийся вперёд них, хватая клинок за клинком, каждый новый меч был покрыт темным смогом. Вокруг него непрерывно появлялся и исчезал портал из красного и черного, Рейвен мерцала, появляясь достаточно долго, чтобы снова сбежать.       Что происходило, очевидно у подножия холма.       — Разве вы, шавки, не усвоили урок во время нашей последней встречи? — рассмеялся Гильгамеш. Его волосы были распущены, и он был одет в ту же повседневную одежду, что и в ресторане. Он окинул взглядом хаос перед собой, словно смотрел матч на фестивале Вайтела. — Срок договорённости с Героем Милосердия давно истёк. Придя ко мне сейчас, вы решили свою судьбу. Пытаетесь сделать конец интересным, не так ли?       Редкие золотые порталы, окружающие группу, удвоились, выходные отверстия поделились надвое, чтобы вести стрельбу с ротацией: один заряжал оружие, в то время как другой выпускал свой заряд. Это было неуловимое изменение, но оно оставило своим целям ещё меньше путей к отступлению. Противников Короля Героев сокрушит в мгновение ока, даже с Ланселотом, разбивающим бомбардирующие снаряды по кусочкам. Случайный сверкающий топор ударил черного рыцаря и отбросил его назад.       Но внезапно тактика Охотниц изменилась.       Там, где когда-то Саммер устремлялись к далекому призраку Гильгамеша, теперь они метались к более близким порталам, стрелявшим в них. Это имело свои последствия, конечно, больше половины клонов уничтожило, несмотря на их серебряные глаза, но немногие были достаточно хорошо защищаемы Ланселотом, чтобы они достигли Врат, ведущих огонь.       А потом эти Саммер прыгнули вперед, их глаза сверкали, чтобы выбить оружие, установленное для стрельбы, и, возможно, полдюжины охотниц нырнули через порталы во Врата Вавилона.       На мгновение огненный дождь прекратился. Рейвен вышла из своего дымчатого тёмно-красно портала и больше не исчезала, вместо этого уставившись на замершие золотые порталы, тяжело дыша. Ланселот на этот раз стоял совершенно неподвижно, его забрало, окутанное тенями, сфокусировалось на основании холма.       И Гильгамеш…       — Ты... смеешь..., — его лицо было наклонено вниз, челка закрывала глаза. Даже сейчас золотые локоны не могли скрыть злобное, мстительное сияние, исходящее от его багрового взгляда. — Шавки, войти в мою сокровищницу без приглашения!… Когда я закончу, вы будете молить об аде!       Внезапно лазурное небо полностью затмила твердь пульсирующего золота.       Рейвен сглотнула.       — Ланселот, моим Командным Заклинанием, отправляйся на место встречи.       Рыцаря Круглого Стола заключило в живительный шар и испарило прочь.       Мгновение спустя мир поглотил водоворот света, гневного и поразительного.       Время, казалось, замедлилось вокруг Янг, мечи из Врат Вавилона действительно хорошо виднелись во время их падения. Громкость опускающихся клинков заставила юную Охотницу содрогнуться от ужаса, хотя она знала, что это событие давно прошло, и Рейвен явно пережила его, хотя и девушка и не могла понять, как.       К счастью, в этом не было необходимости. В странном замедленном движении, которое ей предоставила, вероятно, Реликвия, она увидела, как одачи Рейвен хлестнуло по земле прямо под ногами бандитки. Та исчезла в багровом вихре как раз в тот момент, когда бомбардировка сверху уничтожила местность, ударив по миру с такой силой, что земля сжалась в стекло.       Едва только ад закончился, мир снова ускорился, хотя пепел от атаки был таким густым, что Янг не могла видеть ничего, что не было в дюйме от её лица. Неудивительно, что Гильгамеш считал Рейвен убитой. Он не знал, как работает её Проявление, и видел только, как она использует порталы, чтобы двигаться на несколько футов за раз. Он понятия не имел, что она смогла телепортироваться прямиком к Ланселоту. Чёрт возьми, с молниеносной скоростью, с которой мечи упали, и за долю секунды, что действовала Рейвен, было маловероятно, что он вообще заметил её портал.       В конце концов, смог рассеялся. Гильгамеш поднял голову, на его лице все ещё застыла глубокая гримаса. Он махнул рукой и запечатал Врата наверху. Он щёлкнул пальцами, и вокруг него взметнулось облако золотистой пыли. Когда он померк, его волосы стояли торчком, а сам он был облачен в доспехи.       — Бешеный пес исчезнет без хозяина, — прорычал он. — Итак, всё, что осталось — это твой приговор. Покажись, нарушитель!       Ещё два десятка золотых порталов появились в отдалении от короля. Безделушки, сокровища и оружие массами вываливались из порталов. Кучи быстро поднимались все выше и выше, почти касаясь облаков к тому времени, когда, наконец, появились Саммер.       Все Саммер.       Там, где полдюжины вошли во Врата Вавилона, почти тридцать Охотниц в белых плащах вывалились из порталов, что было минусом помещения человека с Проявлением клонов-клинков в оружейную. И у каждой из них ярко светились серебряные глаза.       — И вот так, любезно я рассеиваюсь!       Все вместе, потоки серебра хлынули из каждой пары глаз, отталкивая даже блестящую золотую ауру Гильгамеша. Король Героев поднял руки, чтобы защититься от первого натиска, и быстро вызвал из своего убежища огромный башенный щит, чтобы сдержать шквальный огонь.       По мановению его руки за каждой из Саммер открылись новые порталы, и в спину каждой выстрелило новое сокровище.       И все они исчезли в клубах дыма, Благородные Фантазмы или простые кинжалы остались валяться на земле.       — Что? — выпалил Гильгамеш, широко раскрыв глаза и оглядывая окрестности. — Ты прячешься, как трус, воровка? Ты — действительно самая низменная из отбросов. Очень хорошо, если ты хочешь залечь на дно, я не оставлю тебе никакого дна.       Он сделал паузу в своей речи, его брови встревоженно взлетели вверх. Он тут же раскрыл ладонь и извлек из недр своего хранилища золотой ключ.       Мир вокруг Ян расплывался, мили и мили проносились мимо нее в считанные секунды. Когда она, наконец, остановилась, то оказалась на другой лесной поляне. Рейвен и Ланселот стояли вокруг ещё одного алого вихря, из которого быстро выскочила Саммер, сунув в руки Ланселота внушительный сверток. Чёрный туман мгновенно окутал покрытый тканью предмет.       Рейвен ухмыльнулась, как сумасшедшая, и из её горла вырвался задыхающийся смех. Она согнулась пополам от облегчения.       — Мы сделали это. Мы сделали это! Ха-ха, мы сделали это! Это невероятно, Саммер. Как тебе удалось так быстро его найти?       — Ты что, шутишь? — захлёбывалась Саммер. — Это место было самым организованным из всех, что я когда-либо видела. Эта штука стояла на пьедестале прямо посередине, закованная в цепи, которые он использовал на Карне. Было бы труднее не заметить эту штуку.       Рейвен заключила свою предводительницу в массивные медвежьи объятия, на её лице сияла ликующая улыбка. Янг никогда не видела свою биологическую мать такой счастливой.       — Это неважно. Он у нас. Ланселотов Рыцарь Не Умирает Безоружным скроет его от Гильгамеша. Мы можем убить Салем. Мы можем спасти мир.       — Да, отлично. Скажи, как ты думаешь, сколько времени у нас есть, пока он не поймет, что его нет?       — ВОР!       Обе Охотницы побледнели, даже Ланселот застыл на месте.       — Нам пора идти.       — Да, нам пора.       Мир вокруг Янг снова расплылся, на этот раз перенося её на темный холм, возвышающийся над адом, который, как она могла только предполагать, был землями Гримм. Саммер и Ланселот стояли в нескольких шагах позади Рейвен, что скалилась на вершине холма. В её руках был предмет размером примерно с матерчатый сверток, который Саммер извлекла из хранилища, странный спиральный цилиндр, состоящий из трёх черно-красных секций, рукоятка из чистого золота поддерживала его, даже когда он был покрыт чёрным туманом.       — Прощай, Салем, — прошептала она.       Рейвен вонзила странный меч в чёрное небо.       — Энума Элиш!       То, что Янг увидела дальше, разрушило весь её мир.

***

      Гильгамеш зарычал, монстр с рёвом бросился в атаку.       Нет, не монстр. Сын Зевса, возможно, и был сумасшедшим, но он более чем доказал свою ценность как герой. Сокрушить Энкиду для человека с божественной кровью считалось невозможным. Тем не менее совершить это… почему воры постоянно вызывали Слуг гораздо более достойных, чем они того заслуживали? Это делало его задачу ещё более утомительной.       Обычно встреча с таким грозным врагом, как полубог, была бы редким развлечением, чем-то, чем можно наслаждаться до последнего мгновения. Вполне возможно, хотя и крайне маловероятно, что у них действительно есть шанс против него. Геракл, несомненно, доказал это, нанеся самый сокрушительный удар, который король получил со времён своих дуэлей с его единственным другом так много времени назад. Действительно, если бы он не был в доспехах, этот единственный удар раздробил бы его грудную клетку и раздавил легкие.       В обычной ситуации он отвлёк бы великана, послав несколько сокровищ к его Мастер, заставив его выбирать между защитой негодяйки или продолжением нападения. Он не сомневался, что величайший герой Греции без колебаний защитит свою Мастер при малейшей возможности её гибели.       К сожалению, Гильгамеш не мог рисковать тем, что Геракл потерпит неудачу, и его атака может убить воришку. Рейвен Бранвен, возможно, была ниже дворняжки, но она была единственной ниточкой, ведущей к нахождению украденного сокровища. Она нужна ему живой любой ценой.       Что оставляло его лицом к лицу с неистовым полубогом, которому оставалось пройти всего несколько ярдов, чтобы ударить его. Даже если король откроет все двери своей сокровищницы и бомбардирует Слугу Безумия оружием ранга "А", необходимым для того, чтобы пробить его защиту, он не был уверен, что этого окажется достаточно, чтобы остановить его, не с Командным Заклинанием, увеличивающим его и без того необычайную ловкость и выносливость. Даже если он пронзит его отличнейшими клинками, ничто не остановит атаку неостановимого монстра.       Даже он сам.       Гильгамеш едко ухмыльнулся.       Перед ним появился единственный мерцающий портал. Геракл уклонился в сторону и удвоил скорость, занеся кулак, чтобы нанести ещё один титанический удар.       Но ни одно оружие не вышло из Врат. Вместо этого портал увеличился в четыре раза, достаточно большой, чтобы через него мог пройти человек. Не в силах остановить инерцию, Геракл влетел в мерцающий портал, его голова и плечи в мгновение ока оказались в его пределах.       Гильгамеш щелкнул пальцами.       В мгновение ока Врата закрылись.       Мерцающий золотой пруд исчез, а вместе с ним и верхняя часть тела Геракла, достойное дополнение к царскому хранилищу. Его нижняя половина, от живота до ног, со стуком упала на пол.       Фантазмы ранга "А" требовались, чтобы причинить вред сыну Зевса.       Врата Вавилона имели ранг "ЕХ".       Как иронично, но Гильгамеш усовершенствовал эту технику из жгучей потребности гарантировать, что нечто, подобное проникновению воровок, никогда больше не повторится вновь. Как они посеяли семена собственной гибели.       Золотой король взглянул на свою истинную цель. Рейвен Бранвен упала на колени, и в её алых глазах вспыхнул огонь.       — Разумеется, ты не ожидала, что всё закончится иначе, — заметил он, топая по ледяному полу. — Ты знала, что умерла в тот момент, когда бросила мне вызов. Твоя отвратительная жизнь с тех пор была всего лишь досадной формальностью.       Ужас заставил проклятую женщину поднять руки, поток пламени искрился между её пальцами, а глаза загорелись знакомым мистическим сиянием.       Гильгамеш положил конец этой нелепости взмахом руки, и целая связка Энкиду вырвалась наружу и связала девку. Магия Девы не представляла для него угрозы в его доспехах, но он устал от неповиновения. Позже он извинится перед своим другом за то, что заставил его прикоснуться к этой несчастной воришке.       Его перчатка сомкнулась вокруг горла женщины железной хваткой, преступница задыхалась, когда он осторожно приложил достаточно давления, чтобы заставить её страдать, не убивая её.       — Надеюсь, ты оценишь величие того, что натворила, — прошипел он, брызнув слюной на её задыхающееся лицо. — Во всей истории нет больших преступниц, чем ты и твоя сообщница. Она смогла сбежать, как трус, но тебе так не повезёт. Твой обман раскрылся, твои пешки пали, и когда я покончу с тобой, пытки, которым ты подвергнешься, породят новую легенду, что проследит за твоими криками в агонии на Троне Героев на протяжении всей вечности. А теперь я дам тебе один шанс — умолять, покаяться, хоть как-то искупить свой грех. ГДЕ. ЭА?!       Бандитка сопротивлялась, её тощие конечности отчаянно цеплялись за его руку. Она окаменевшим взглядом отвела глаза, отчаянно пытаясь хоть на мгновение избежать его осуждения. Её глаза расширились.       — П...По...По…       Гильгамеш чуть ослабил хватку, дозволив преступнице высвободить её ответ.       — Пожалуйста... не делай ей больно.       Король Героев приподнял бровь, вполне уверенный, что это — неподходящий ответ на его вопрос. Он проследил за её взглядом, чтобы понять его.       Кирей вышел из золотого склепа, странный фонарь стоял в дверном проеме, когда он тащил Мастер Искандера через порог.       Он не мог не закатить глаза.       — Твое порождение не пострадает за твои преступления. В конце концов, она уже доказала, что гораздо достойнее тебя. Это она сообщила мне о твоём обмане.       Он проигнорировал расширяющиеся от предательства глаза воровки, проверяя, не переусердствовал ли Кирей и не убил ли девушку. Если она погибнет, то умрёт и Король Завоевателей, и то, что такой соперник лишился жизни по столь жалкой причине, было просто непростительно. Кроме того, он благоволил к девушке, насколько это было возможно для любой дворняжки. Она обладала сильным духом, и её желание заполучить Грааль было достойным. Она была ярким примером того, почему человечество этого нового мира было таким удивительным.       И всё же, хотя Кирей, казалось, оставил девочку в живых, как ему было велено, она продолжала корчиться на земле в агонии, с неземным белым сиянием в глазах.       — Кирей, девушка?       — Похоже, Реликвия Знания оказала на нее неблагоприятное воздействие.       Так не пойдёт. Хотя, если воровка искала такое устройство, возможно, он должен был позволить ей уничтожить себя. Тем не менее, он открыл врата в свою сокровищницу, и Кирей поместил Реликвию в его хранилище..       Он повернулся к своей пленнице.       — Итак, мне повторить вопрос, или мы просто перейдём к твоему наказанию?       Он снова сжал её горло, наслаждаясь болью в её жалких глазах, слезами, которые наворачивались и грозили пролиться. Это было не меньше, чем она заслуживала.       Впрочем, какой бы ответ она ни предложила, его прервал оглушительный грохот у входа. И полосы красных и зеленых молний, вылетавших из него.       Гильгамеш зарычал. Его терпение с этими дворнягами давно истощилось.

***

      Оглядываясь назад, Руби осознала, что броситься в хранилище было ужасной идеей. Хотя, в её защиту, когда Блейк встретилась с ними в школе и сказала им, что Янг была там с Киреем, Рейвен и, скорее всего, Гильгамешем, девушка немного запаниковала. Сотрясения земли, проходившие сквозь гору ежесекундо, определённо, не помогали ей успокоиться.       Таким образом, поскольку Эмеральд уже убежала куда-то ещё после того, как они с Блейк заметили Гильгамеша на дне провала и, к счастью, одновременно вывели Кастер из схватки с Лансером, пятеро из них немедленно спустились в пещеру, Блейк на спине Диармайда, в то время как Мордред держала её и Жона.       Слуги с грохотом приземлились, сбросили своих Мастеров в поднявшиеся клубы и бросились на помощь Янг и Рейвен. Руби молилась, чтобы элемент неожиданности в сочетании со скоростью этих двоих оказался достаточным, чтобы застать Короля Героев врасплох.       Эти молитвы длились недолго. Дюжина золотых порталов вспыхнула в воздухе и прицелилась в атакующих рыцарей.       Руби знала, что у них ничего не получится. Но в этом не было необходимости. Она получила известие по дороге. Арчер был уже в пути.       И она слышала его заклинание.       — Я — кость моего меча.       Им просто нужно было продержаться несколько минут. Всего несколько.       Шквал золота обрушился на Мордред и Диармайда. Два рыцаря подпрыгивали и петляли по быстро осыпающемуся ледяному полу, их оружие металось, чтобы отразить как можно большую часть обстрела. Но они не могли избежать их всех.       Мордред, уже получившую множество ран, как от золотого короля, так и от Ассасина поразило первой. Сверкающее копье вонзилось ей в бедро, и она упала на землю, в то время как лёд под ней треснул.       — Сталь — моё тело, а моя кровь — огонь.       Диармайд метнулся к своей напарнице, Гаэ Дирг и Гаэ Будхе мельтешили, словно высунутые багровый и жёлтый языки. Двойные копья танцевали над Мордред, гарантируя, что ни один другой снаряд не коснется Рыцаря Предательства.       К сожалению, это оставило копье Фианны без защиты для самого себя. Через несколько мгновений после того, как он полдюжины раз спас жизнь Мордред, пара инкрустированных драгоценными камнями ручных топоров разорвала его подколенные сухожилия. Он вонзил свои копья в ледник, пытаясь удержаться на ногах, но кинжал вонзился ему в спину.       — Я создал более тысяч лезвий.       — Неизвестный в смерти.       — Неизвестный при жизни.       Мордред с трудом встала на ноги и воздела Кларент. Алая молния вспыхнула вокруг двуручника, готовая вспыхнуть.       Золотой молот выбил клинок из хватки мятежного рыцаря, положив этому конец. Сияющий Королевский Меч скользнул по льду.       Гильгамеш презрительно ухмыльнулся, нацелив пару клинков на двух слуг.       — Это дело вас не касается, чернь. Прочь с глаз моих.       — Удар Воздуха!       Гильгамеш вызвал портал перед собой и материализовал большой бронзовый круговой щит, блокируя атаку Жона, стремительный смерч хлестал вокруг золотого короля и связанной Рейвен. К счастью, отраженный взрыв отбросил Кирея в сторону короля, заставив человека в сутане упасть на колени. Рядом с ним бесчувственное тело Янг, со слабым белым светом, рассеивающимся из её глаз, бросило в проём величественных ворот хранилища, оранжевые листья падали вокруг нее.       Руби хотелось подбежать к сестре, оттащить её от человека, который убил их отца, и от того, кто убил их мать. Но даже с её скоростью, она не справиться с этим, не с уничижительным взглядом Гильгамеша, обращенным к ним, и не с оружием, которое он нацелил на Мордред и Диармайда.       Два золотых меча понеслись вниз по склону.       Блейк повалила Жона на землю, взрыв от удара оружия отправил их обоих в полет по льду.       — Выдержал боль, чтобы создать множество оружия, в ожидании своего прибытия.       — Однако, эти руки никогда не будут его держать.       Руби натянула капюшон на лицо, чтобы защититься от пыли. Ещё одно мгновение — и это все, что им было нужно.       Она прыгнула вперед, её серебряные глаза встретились с алыми глазами короля героев, оба они были непреклонны, как железо.       &н^%$ Эл#%       Разум Руби закричал, и серебро затопило её зрение. Свет сфокусировался в пару внутренних лучей и устремился к Гильгамешу, яростный поток сверкающей белизны, готовый расплавить его до пепла. Слуга выдвинул вперед щит, который он использовал, чтобы отразить атаку Жона, чтобы защитить себя ещё раз.       Золото и серебро столкнулись в жестокой борьбе двух высших точек, последнее было безжалостно и ужасно, первое — непреклонно, непоколебимо, не позволяя ничему нарушить его великолепный, совершенный порядок.       По крайней мере, до тех пор, пока белый иней не начал просачиваться по его краям, медленно делая металл хрупким и мягким, расползаясь к центру великолепного щита.       Глаза Гильгамеша расширились.       — Нет. Нет, этого не может быть…       Его взгляд стал жёстче, а золотой кулак сжался. Из мерцающего портала появился щит в три раза больше его предыдущего барьера, медный и яркий, больше похожий на крепостную стену, чем на личную защиту воина.       Преграда врезалась в неуклонно распадающийся щит сзади, и, подобно лезвиям ворот, и тот, и другой щит запустились словно выстрелом из пушки. Две конструкции прорвались сквозь серебряную вспышку, неистовствуя против всплеска энергии, укрепляя непоколебимую волю единственного истинного короля.       Сила Руби замедлила атаку, но щиты не смогли остановить ее. Девушка подпрыгнула и свернулась калачиком, чтобы защитить жизненно важные органы.       Щиты врезались в неё, словно буллхэды, и отбросили назад. Капюшон слетел с её головы, плащ едва прикрывал измученное тело. Она взмыла к задней стене входного шурфа.       Пока она не остановилась, твердая, но мягкая хватка прервала её полёт.       — Таким образом, я молюсь…       Её глаза приоткрылись, и она увидела своего седовласого спасителя. Его алая мантия развевалась позади него от мощи, что он крутил вокруг самого себя. Он одарил её успокаивающей улыбкой, а затем обратил свои серо-стальные глаза на Короля Героев, его взгляд резал, как нож.       Её Слуга.       Её дядя.       Её герой.       Её семья.       — Бесконечный Край Клинков!