Глава 63
7 февраля 2021 г., 14:23
Озпин вздохнул, свечение магических цепей исчезло с его рук.
— Леонардо, почему ты просто не поговорил со мной?
Его старый друг не смог ответить. Раздавленная и окровавленная грудь мужчины воспрепятствовала этому.
Всё рушилось вниз. Озпин сделал все, что было в его силах, чтобы успокоить Леонардо, но ужас, охвативший того, что бы ни показала ему Салем, свёл его с ума. Человек, которому Озпин доверил Хейвен, давно ушёл. Всё, что оставалось делать — покончить с ним.
Боевой стиль Лайонхарта основывался на огне из стационарного положения, его оружие, по сути, делало его артиллерийской платформой. Недостатком подобного метода являлась трудность поражения небольшой, быстро движущейся цели. А Озпин уже несколько жизней гордился своей скоростью. Едва только фавн-лев попал ему в руки, всё, что Озпину оставалось сделать, так это выпустить нужное заклинание.
Теперь дело было сделано. И Озпин снова почувствовал себя опустошенным. Однако в данный момент не он был самым важным человеком.
"Оскар, с тобой все в порядке? Ты в первый раз видишь мертвое тело".
"Ага. Да, я.... Я в порядке".
Мальчик лгал. Озпин видел свое первое тело за бесчисленное количество жизней, и ни разу он не был в порядке. Оскар пытался быть храбрым. Восхитительно, но бесполезно в долгосрочной перспективе. Никто никогда не перестаёт волноваться из-за кровопролития. Или, по крайней мере, не должен.
Тем не менее, у них не имелось времени вдаваться в подробности. Один враг был повержен, но они по-прежнему находились посреди битвы.
Озпин развернулся и вышел из развалин директорского кабинета. Остальная часть школы находилась в состоянии не намного лучше: изящные, крепкие стены превратились в щебень от постоянно грохотавшей битвы. Как и Бикон ранее, академия, построенная Озпином в конце Великой войны, теперь представляла не более, чем оболочку от себя.
Хотя, как ни странно, гора перестала трястись снизу. В течение последних нескольких минут сотрясения земли почти постоянно ощущались даже на фоне рёва остальной части битвы. Их прекращение означало либо то, что сражение внизу переместилось в отдельный план реальности, скорее всего, в Мрамор Реальности в хранилище Девы Весны, либо сражение подошло к завершению. Если повезёт, один из их союзников одержал победу... Ах!
Мысли Озпина прервал взрыв розовой праны, тело Оскара едва успело среагировать, чтобы увернуться от выброса. Его глаза вспыхнули, но ничего не привлекло к себе его внимания, что определенно не должно было быть возможным, когда Кастер только что напала на него. Это означало, что навязчивое присутствие, ощущаемое им в его сознании (благо от его обновленных магических способностей), ослепляло его.
К счастью, оно могло воздействовать только на его разум.
"Оскар?"
"Их двое. Одна — в воздухе, а другая атакует".
Озпин рванулся, с тростью, выставленной вперёд. Перед ним вспыхнул зеленый символ, и дюжина полос энергии устремилась к двум различным позициям. Пара розовых глифов вспыхнула и встретила заряды в полете, подняв ослепительные облака пыли. Вдруг, дым разделился на две части, как от какого-то невидимого меча.
По лицу бывшего директора пробежала усмешка. Он поднял свою трость на пути предполагаемого невидимого оружия и почувствовал, как что-то обернулось вокруг её длины несколько раз. Вспышка укрепления, и он сильно дернул за звено, чувствуя, как что-то летит к нему.
К несчастью, его чувства вспыхнули прежде, чем этот предмет смог добраться к нему, шквал черных призрачных мечей обрушился ему на голову. Он бросился прочь, как только мог, но вынуждено отбросил свою трость.
Озпин зарычал, поворачиваясь к источнику призрачных клинков.
— Мисс Шни.
Беловолосая девушка сузила свои адские желтые зрачки, еще больше глифов появилось над её головой, клинки из них нацелились и были наготове.
Воздух замерцал, и рядом с ней появились Эмеральд и Кастер.
"Гм, Оз", — Оскар сглотнул. — "Мы в меньшинстве".
"Я вижу", — напомнил ему Озпин, и по его лицу покатилась капелька пота. — "Не волнуйся. Мы не без союзников. Я могу продержаться достаточно долго, чтобы Кроу и остальные пришли к нашему..."
Тяжелое покалывание пробежало по его спине. Пол под его ногами треснул и раскололся.
"О нет".
"Что это? Кто это?"
— ОЗПИН!
Старый, как вечность, волшебник рухнул на истерзанную поверхность, его Аура напряглась, когда сам воздух, казалось, навалился на него, с силой вжимая в разломанный камень.
Озпин напрягся, чтобы поднять взор под тяжестью гравитации, и только мельком разглядел незнакомую пару чудовищных босых черных ног.
И чуть меньшую, гораздо более знакомую пару коричневых сапог с зелеными леггинсами.
— Хейзел.
Последний Герой нанёс быстрый, тяжёлый удар ногой в лицо волшебнику, и Озпин погрузился во тьму.
***
Эмеральд вздохнула, когда маленький мальчик, по-видимому, профессор Озпин, рухнул как подкошенный. Вслед за её нападением на Кирея, прошедшим гораздо хуже, чем она ожидала, то, что деревенщина оказался достаточно искусным, чтобы использовать дым, чтобы видеть сквозь её иллюзии, оказалось немного неприятным сюрпризом. Она не могла поверить, что за ублюдок. Она знала, что её бывший товарищ по команде был силен, но она думала, что с подкреплением Кастер она сможет уничтожить его и отомстить за Синдер. Вместо этого глупый ухмыляющийся придурок всё ещё подавлял её и каким-то образом использовал свои Черные Ключи, чтобы свести на нет её Проявление. Это доводило до бешенства. Она сгруппировалась с Кастер, просто чтобы убедиться, что придурок не выпрыгнет обратно из дыры, в которую Сяо Лонг затолкала его, как какой-то персонаж из фильма ужасов. Ну и что с того, что она упустила Блейк, она и на полмили не приблизится к этому парню без Слуги за спиной. Но теперь, когда Слуга была при ней, а Хейзел и Райдер Альтер прибыли, они могли спуститься в ту же самую дыру и убить гаденыша. Синдер будет отомщена! Хейзел внимательно оглядел всех троих. — Уоттс? — Мёртв, — просто констатировала Вайсс. — Ясно, — нахмурился Хейзел, его глаза слегка опустились. Вайсс змеёй скользнула вперед, Миртенастер качнулся сбоку от неё. Она занесла тонкое лезвие над бесчувственным телом Озпина. — Ну что ж, пора заканчивать. — Нет, — заявил Хейзел, поймав её руку, когда та упала вниз. — Что значит "нет"? — спросила Вайсс. — Это Озпин. Буквально, заклятый враг Королевы. Он превратил моих друзей в своих пешек. Чёрт возьми, ты хочешь его голову больше, чем кто-либо ещё в этой комнате. Адский взгляд Хейзела, брошенный на мальчика, лежащего на земле, не опровергнул заявление снежной королевы, как и его походка к оброненной волшебником трости и растаптывание посоха надвое. И всё же он покачал головой. — Если мы убьем его, он просто перевоплотится. И как доказывает этот мальчик, он не прочь немедленно вернуться в бой. — Так что, мы просто оставим его здесь? — спросила Эмеральд. Убийство ребенка моложе, чем даже Руби, было не совсем первым, что приходило ей на ум, но он был сосудом для древнего волшебника. Оставить его на поле боя, чтобы он пришёл в себя, не слишком поможет делу Королевы. — Нет, — заверил её Хейзел. Он наклонился и взвалил ребенка на плечо. — Мы забираем его с собой. Королева хочет иметь с ним дело лично. У неё на уме что-то особенное. Мы уходим прямо сейчас. — Что? — воскликнула Эмеральд. — Мы не можем уйти! Кирей здесь. Он внизу, в хранилище. Мы должны убить его. — Больше нет, — открыл Хейзел. — В окрестностях нет никаких мистических сигнатур, кроме наших. Даже хранилище больше не активно. Эмеральд повернулась к своей Слуге. — Кастер? — Это правда, Мастер, — подтвердила Медея. — Не знаю как, но все они будто исчезли. Всего несколько минут назад я сражалась с Лансером, а теперь не могу уловить даже дуновения от него. — Как? Люди не исчезают просто вот так вот! — Ты говорила, что Кирей был в хранилище? — спросила Вайсс. — Если он позвал Гильгамеша, как только спустился туда, думаю, нетрудно догадаться, что случилось с остальными Слугами. Он нашел там Рейвен Бранвен и убил их всех, забрав с собой Реликвию Знания. Эмеральд повернулась к Хейзелу. — Королева как-то упомянула, что ты можешь убить Гильгамеша. Ну что же, он — прямо тут. — Если у Короля Героев нет Эа, у меня имеется шанс против него, — поправил Хейзел. — И если, захватив Рейвен Бранвен, он каким-то образом вернул себе своё сокровище … несмотря ни на что, его здесь нет. Такую мистическую сигнатуру, как у него, невозможно было подавить. Теперь, когда Реликвия исчезла, а наши враги ушли или умерли, у нас нет причин оставаться здесь. — Ну, не все наши враги. Эта бандитка и Мастер Лансера по-прежнему заняты с моей Арма Нукелави. И, по словам Сэйбер Альтер, нет никаких признаков Руби, Жона или их Слуг, — заметила Вайсс. — Я не против оставить их на потом. Но как насчет Райдера Янг? Вы двое прикончили его? — Я уничтожу Короля Завоевателей в его полную силу, — прорычал Райдер Альтер снежной королеве. — И ни минутой ранее. — Ничего страшного, — пожала плечами Вайсс. — Если ты увидишь его снова, это будет означать, что Янг сбежала от Гильгамеша. Кастер приподняла бровь. — Ты думаешь, твоя подруга сможет ускользнуть от Короля Героев? — Я ожидаю чего угодно со стороны моей команды. — Хватит разговоров, — провозгласил Хейзел. — Райдер, твоего скакуна. — Как угодно. Эмеральд закипела. — Значит, мы просто сбежим? Враг всё ещё может быть тут. Мы видели всех Слуг, кроме Ассасина, так что это, должно быть, тот, кого вызвал Кирей. Может быть, у него есть какой-нибудь Благородный Фантазм, который может их спрятать. — Даже если бы он им обладал, Король Героев не позволил бы ему им воспользоваться, — заявил Хейзел. — Он не ценит помощи в битвах, которые заявляет своими, и уж точно не стал бы прятаться. — Расслабься, Эмеральд, — настаивала Вайсс. — Это не проигрыш. Даже если ты права и Кирей каким-то образом скрылся от нас, большая часть наших врагов всё ещё уничтожена, а остальные изранены. У Руби много силы духа, но она понятия не имеет, как бороться с кем-то масштаба Королевы. Теперь, когда Кроу мертв, а Озпин в наших руках, она даже не будет знать, куда ей идти. По крайней мере, до тех пор, пока я не дам ей путеводный свет Королевы. Эмеральд заскрежетала зубами, но не стала спорить. Они не победили полностью, в конце концов, они лишились Реликвии Знания, но с теми достижениями, которых их группа добилась, это также не было поражением. Сократить свои потери было неплохим планом. В конце концов, быть хорошим вором — означало знать, когда нужно уйти. И всё же то, что убийца Синдер сбежал, приводило её в бешенство. — Мастер, — мягко прошептала Кастер. — Всё хорошо? Эмеральд вздохнула. — Я в порядке, Кастер. Спасибо, что спросила. Как дела? У Лансера был такой вид, будто он устроил тебе настоящий бой. — Можно и так сказать, — усмехнулась Кастер. — Сражаться с рыцарским классом достаточно тяжело для мага, даже когда у того нет оружия, способного уничтожать магию. Если бы наша маленькая дуэль продолжалась гораздо дольше, я подозреваю, что всё обернулось бы очень плохо для моего здоровья. — Ну что ж, похоже, Кирей всё-таки на что-нибудь годится, — заметила Эмеральд. Она покачала головой и улыбнулась своей Слуге. — Я рада, что с тобой всё в порядке. — Благодарю, Мастер. Хотя, по крайней мере, если нашего врага уничтожит Король Героев, нам больше не придется снова иметь дело с этим копейщиком. — Я помещу это в графу "Очень маленькие плюсы".***
Диармайд видел множество невероятных вещей в своей жизни, но чудеса класса Арчер, казалось, постоянно превосходили их все. Он не знал о личности Короля Героев на протяжении всей четвертой Войны Святого Грааля, но едва ли удивился, когда Райдер поведал ему об этом. С первой ночи в доках Фуюки было совершенно очевидно, что золотой мужчина — Слуга редкой силы даже среди героев. Возможно, он был высокомерен, но его уверенность вряд ли была необоснованной, когда он мог обрушить орду Благородных Фантазмов на любого ничего не подозревающего или подозревающего врага. Он поверил Арчеру, когда тот сказал, что у него есть противовес Вратам Вавилона, хотя и не мог понять, что же это за загадочный Бесконечный Край Клинков. Теперь же, глядя на покрытое сажей небо, в котором доминировали титанические ржавые шестерни, его разум начал соединять точки. — Что... так вот что у него было в рукаве? — Мордред ахнула, её глаза широко распахнулись, как и у Диармайда, скользя взглядом над бесконечным полем клинков, легенды и наследие, исходящие от каждого оружия волнами, настоящий арсенал мифов, готовых подняться в битву. — Невероятно. Оба рыцаря стояли на коленях, тяжело опираясь на оружие. Ни один из них не пошёл в атаку против Гильгамеша свежим, хотя согласно рассуждениям Диармайда, его поединок с Кастер, вероятно, потребовал более легкого напряжения, чем собственный опыт Мордред из того немногого, что он слышал, и ущерб, нанесённым Королём Героев их ногам, не являлся незначительным. Добавьте к этому, что у обоих их Мастеров был опасно низкий уровень Ауры и, следовательно, магической силы, чтобы подпитывать их, и они не будут перемещаться слишком быстро в ближайшее время. К счастью, Арчер счел нужным изменить их расположение, когда привёл группу в свой внутренний мир. Там, где когда-то они были разбросаны, теперь они были объединены рядом с холмом мечей, леди Блейк, Жон и Руби, и бессознательная Янг, все расположились позади рыцарей. Даже Рейвен, освобожденная от пут, обреталась поблизости, лихорадочно оглядывая упавшее тело дочери. — Янг! — воскликнула Руби. Она бросилась к сестре и присоединилась к предводительнице бандитов на земле, обыскивая блондинку на предмет каких-либо заметных повреждений. — Как она? Что не так? — Реликвия Знания, — объявила Рейвен. — Если её зажигает кто-то, кроме Озпина, Салем или Девы, то этот «кто-то» не сможет контролировать информацию, которую даёт Реликвия, не без невообразимого сосредоточения с их стороны. У Янг только что была целая вселенная событий, запихнутых в её череп, и возможно, даже больше. — Ну и как же мы её вылечим? — возопила Руби. — Она не должна была продержаться так долго, — пробормотала Рейвен. — Может быть… может быть, она справляется. Если она до сих пор не сгорела, может, она сфокусировала поток, сократила его до одного события или серии. Если так, то с ней все будет в порядке. Я надеюсь. — Ты надеешься? — прорычала Руби. Рейвен отвела взгляд, в её алых глазах застыл стыд. Диармайд посочувствовал её чувству вины, но она сама навлекла это на себя. Она предала их, чтобы украсть Реликвию, и подвергла опасности их всех. Кстати о… — С вами все в порядке, миледи? — спросил он Блейк. Его Мастер кивнула. — Всё хорошо. У меня было несколько близких контактов с Эмеральд и Киреем, но я вышла из них в порядке, — её взгляд переместился на усеянные сталью поля вокруг них. — Это… это невероятное место. Это и есть Мрамор Реальности? У Райдера тоже есть такой? — Очевидно, да, — подтвердил Жон. Побывав во внутреннем мире раньше, он был менее очарован, чем остальные. Хотя даже тогда его взгляд метнулся к массивным шестеренкам, парящим в небе, стружкам ржавчины, осыпающимся с искусственных спутников. — Держитесь настороже. Даже если все пойдет по-нашему, это будет та ещё суматоха. Мордред подняла меч, споткнувшись о раненое колено, но, стиснув зубы, удержалась. — Не беспокойся, Мастер. Здесь тебе ничего не угрожает. — Хороший план. Все головы повернулись к вершине холма клинков, сам Арчер стоически возвышался на вершине. Его алая мантия величественно развевалась даже в безветренном мире, его тень полыхала по янтарной земле. — Я удержу его от прямых выстрелов по вам всем, но, после первичного отражения, я мало что смогу сделать, — предупредил Слуга Лука. — Держите своих Мастеров и мою Мастер в безопасности, пока всё это не завершится. — Что? — воскликнула Руби, вскакивая на ноги. — Нет, Арчер, я могу помогать тебе… — Мастер, этот мир требует довольно много праны, чтобы поддерживать его, — напомнил ей Арчер. — Твоя Аура и так не в самом лучшем состоянии. Если ты ввяжешься в битву, неизвестно, сколько у нас будет времени. И прежде чем ты упомянешь свои серебряные глаза, я не припомню, чтобы у тебя был этот светящийся шрам, когда мы в последний раз виделись. Диармайд понял, что имел в виду Арчер, короткая полоска светящегося серебра сияла прямо под правым глазом Руби. Молодая Охотница шлепнула по нему ладонью и сердито уставилась на Слугу. Арчер только улыбнулся. — Не волнуйся, Руби. Сэйбер и Лансер спасут всех, кого смогут, и я тоже. Я здесь не один. Руби посмотрела вниз, её глаза скользнули по Янг, прежде чем вернуться к своему Слуге. — Ассасин… ты смог… ну…? Арчер помрачнел. — Нет. К сожалению, я не смог нанести удар Рул Брейкером до того, как пришло твоё сообщение. Я был вынужден покончить с ним. Руби сжала кулаки, и по её щеке потекла слеза. — Мне очень жаль. — Не стоит. Ты гораздо важнее, — провозгласил Арчер. Он перевел взгляд с холма на далекую равнину. — Кроме того, это просто означает, что мне предстоит насчёт ещё многого разобраться с ними. Диармайд не знал, кем был тот Ассасин, которого Арчер, очевидно, не планировал убивать, и не знал, что должен был сделать этот самый Рул Брейкер, но в данный момент он не думал, что это имеет значение. Не тогда, когда к ним медленно приближался золотистый оттенок, а в нескольких ярдах за ним шёл человек в черной мантии. — Мрамор Реальности. Как странно, — усмехнулся Гильгамеш. Его доспехи порвало и помяло в случайных местах, словно сувенир на память от какой-то предыдущей битвы, скорее всего, с Берсеркерами. Тем не менее, его первозданная золотая аура отталкивала смог вокруг него, даже этот новый мир не желал стоять на его пути, если в этом не было необходимости. Арчер склонил голову набок. Из-за спины Короля Героев вылетел скользящий осколок стали, устремляясь к спине Мастера Гильгамеша со сломанной рукой, Кирея Котомине. Мерцающий портал возник перед летящим клинком и выпустил маленький золотой щит. Стальной болт врезался в него и разлетелся на десятки осколков. Гильгамеш нахмурился. — Целится в моего мастера. Жестокая стратегия, хотя и мудрая, шавка. И всё же я устал иметь дело с этим бессмысленным вмешательством. И у меня нет времени на глупцов, думающих, что моя сокровищница может быть преодолена грубыми мысленными образами. Отдайте воровку, и я подумаю о том, чтобы сделать вашу казнь быстрой. — Какое щедрое предложение, Король Героев, — усмехнулся Арчер. — Но мне придется отказаться. — Тогда сгинь. Дюжина порталов появилась над Гильгамешем и выпустила шквал золотого оружия, каждый из которых излучал эоны легенд. Диармайд вздрогнул, только увидев их, не говоря уже о том, что два оружия отделились и направились к Мордред и Жону. Он поднял копья как раз в тот момент, когда Рыцарь Предательства сверкнула молнией. Им не стоило беспокоиться. Дюжина мечей пронеслась по воздуху в волнах голубых искр праны, каждый меч врезался прямиком в приближающийся снаряд. Клинки из заградительного огня Арчера разлетелись на осколки при ударе, но мечи Гильгамеша всё ещё сильно сбило с курса, они забарахтались в изобилующем грунте, как оружие без владельца, каковым они и были. Глаза Диармайда расширились. Не только потому, что Арчер отразил ту же самую бомбардировку, которая покалечила его и Мордред, даже не пошевелив пальцем, но и потому, что его острые глаза копейщика заметили что-то в мечах, которые столкнулись. Они были совершенно одинаковы. — Ты смеешь? — взревел Гильгамеш, его тонкий фасад спокойствия, наконец, треснул под этим последним оскорблением. Арчер ухмыльнулся. — Ты не единственный с большим запасом трюков, Король Героев. — Имитатор, — прорычал Гильгамеш, выплевывая слюну. Его руки сжались в кулаки. — Этот день нанес неисчислимые оскорбления моему великолепному облику, и хотя даже это не может сравниться с явным богохульством воровки, ты, кажется, жаждешь попытаться. Запятнать мои сокровища мерзкой насмешкой подражания. Ты будешь… — Это не твои сокровища. Золотой король осёкся на полуслове. — Что? — Это не твои сокровища, — повторил Арчер с каменным лицом. — Они являются сокровищами тех, кому они перешли, либо физически, либо как вдохновение для нового чуда. Герои, овладевшие ими, связавшие их со своими легендами, для них эти оружия — сокровища. Только не для тебя. Для тебя они просто безделушки, предметы, которые нужно хранить, как будто обладание ими делает тебя каким-то образом более великим. — Они не делают меня более великим. Они мои, — властно провозгласил Гильгамеш, его челюсть была сжата, как затвердевшее золото. — И всё, что принадлежит мне, заслуживает величайшего уважения. А не быть осмеянным частичными имитациями, созданными исключительно для того, чтобы ослабить их ценность. — Ослабить их ценность? Твой образ мыслей никогда не перестанет смущать меня, Король Героев, — озорная ухмылка Арчера вернулась. — Для тебя это оружие — пустяки. Для героев, сделавших их легендой, они — сокровища высочайшего порядка. Но для меня? Для меня они просто инструменты. Инструменты для выполнения долга героя. — "Долг героя"? Ха! — Гильгамеш рассмеялся. — Говоришь как настоящая подделка. Любое существо, достойное называться героем, само прокладывает себе путь к славе. Это не какая-то фантазия, подражающая детским капризам масс. Но если тебе хочется быть мучеником… Три десятка порталов появились в небе над монархом, мерцающая башня смертоносного золота. — Я с радостью устрою тебе похороны, достойные святого! Глаза Арчера сузились. Для каждого оружия, которое загромождало пепельные облака над Гильгамешем, идентичная копия материализовалась в воздухе позади противоположного Слуги Лука. — Выложись из всех сил, Король Героев. Ради твоего же блага я надеюсь, что у тебя в хранилищах достаточно оружия. Две бомбардировки рванулись вперед, и Диармайд заслонил свою Мастер от ревущей бури стали и золота.***
Кирей был удивлён. Это было странное чувство, которое он испытывал чаще с момента начала шестой Войны Святого Грааля, чем за всё остальное время на Ремнанте вместе взятое. Поскольку его Аура была разблокирована, его Проявление позволяло ему обжуливать большинство обманов. Однако, начиная с призыва Кирицугу, он обнаружил, что Война просто продолжает превосходить его ожидания. Он рассматривал возможность победы Арчера над Ассасином в их поединке, каким бы ничтожным этот шанс не был. Несмотря на то, что он знал, что младший Эмия был магом, он не отказывался от мысли, что тот выкинет какой-нибудь трюк, чтобы одержать верх, хотя он рассматривал агонию сына от необходимости убить отца достойным утешительным призом, если его самая большая надежда не будет реализована. Чего он не учел, так это того, что Арчер каким-то образом ускользнет от Командного Заклинания, данного Кирицугу, пока последний ещё жив. И тот продолжал оставаться в живых. Кирей чувствовал его быстрое приближение, когда их всех втянуло в этот новый мир, Сокрытие Присутствия Ассасина было активным, но не функциональным против его собственного Мастера. Тем не менее, он не сможет привести своего Слугу в новое измерение, в котором они оказались. Это потребовало бы силы Второй Магии, и хотя существовали истории о Командных Заклинаниях, имитирующих такие деяния, они могли сделать это только тогда, когда Мастер и Слуга находились в полном согласии, чего у него и Кирицугу, разумеется, не было и, вероятно, никогда не будет. И затем, тут случился весь этот разгром из-за того, что у младшего Эмии был Мрамор Реальности. Он ознакомился с этими сущностями благодаря участию Райдера в Четвертой Войне, хотя это был его первый раз, когда он присутствовал в новом мире. Это было... загадочное зрелище. Дым, ржавеющие шестеренки, бесконечное поле мечей — всё это было чудесно. Но только потому, что это ничего не значило. Как сказал сам Арчер, все в этом мире было не более чем инструментом, чтобы сделать необходимое. В этом был восхитительный утилитаризм, который Кирей не мог не оценить. Прежде чем он посвятил себя своему собственному удовольствию, его самого обрекло на ту же пустую эффективность. Но чтобы пустая энергия проявилась в ментальном ландшафте, достаточно сильном, чтобы быть вызванным в физический мир? Единственное, что могло сделать это — Благородный Фантазм. Но Арчер был Стражем Противодействия, как и Кирицугу. У него не имелось Благородного Фантазма, Проявление Кирея подтверждало это. Так как же он добился этого? Какие ещё существуют способы использовать такую магию... магию?… Если это не был Благородный Фантазм, то, должно быть, так оно и было... Так вот почему он целился в него первого. Умный мальчик. Воистину, Эмия высочайшего качества. Кирей улыбнулся, его мерцающие темные глаза смотрели на постоянно растущее титаническое столкновение клинков перед ним. Он не мог припомнить времени, когда Гильгамеш оказывался в такой патовой ситуации. Карна наносил ему удар за ударом, но это явно требовало от Героя Милосердия огромных усилий, и этот человек был таким же полубогом. Арчер с лёгкостью соответствовал ему, даже с худшими копиями собственного оружия Гильгамеша, и в отпрыске Эмии не было ни капли божественной крови. Король Героев не испытывал удовольствия от постоянных задержек в поисках своего сокровища. Теперь же, когда перед ним возникло новое препятствие, казалось бы, специально созданное для того, чтобы раздражать его в наивысшей степени, казалось, что его вспыльчивость достигла абсолютно новых высот. Он не примет благосклонно любые умозаключения в их битве. Так что Кирей позволит ему повеселиться. В конце концов, Король Героев освободил его от вечного небытия и показал, что нет необходимости прятаться от собственного удовольствия, так что он был многим ему обязан. Кроме того, Гильгамеш никогда не терпел поражения прежде. Почему Кирей должен усомниться в нём сейчас? Если не считать сломанной брони, отсутствия его величайшего оружия и самого поля боя, казалось, являвшегося совершенным противовесом его способностям. Хм…***
Арчер никогда не использовал Бесконечный Край Клинков против Гильгамеша. Разумеется, он размышлял теоретически об этом, но его единственный опыт общения с золотым королем произошёл во время его собственной Войны, и хотя он помогал, как мог, победу, в конечном счете, одержала Сэйбер. Он приобрел свой Мрамор Реальности, или, по крайней мере, способность полностью проявлять его, только после того, как стал Стражем Противодействия. Его мысли довольно долго возвращались к той последней битве, представляя, возможно, немного впустую, что могло бы произойти, если бы он смог одолеть самого Короля Героев, позволив Сэйбер сохранить немного больше праны, чтобы остаться ещё на несколько мгновений. Конечно, даже в глубине души он понимал, что его фантазии не обязательно воплотятся в реальность. Только потому, что в теории его Мрамор Реальности мог отразить непрерывный натиск Врат Вавилона, не означало, что он сможет сделать это в реальной жизни. Теперь, наконец-то непосредственно применив эту тактику, он мог с уверенностью сказать, что всё идет не так, как он планировал. Всё шло намного, намного лучше. Он боялся, что его клинки не смогут поспеть за бешеной скорострельностью Гильгамеша, но даже когда появлялось всё больше и больше мерцающих порталов, ни один из них не успевал выстрелить, прежде чем его глаза замечали их и вызывали двойника оружия с бескрайних полей. Даже когда золотые порталы расширились в гигантскую стену, казалось, закрывая мир от шестерни к шестерне, его подделки взлетали, чтобы расколоть всё на своём пути, два или три лезвия иногда выбивались вперед, чтобы разбить величественные оригиналы на осколки вместо того, чтобы сбить их с курса. Что было лучше. Хотя Мордред и Диармайд были вполне способны защитить других и себя, пока он отсекал импульс всего, направлявшегося к ним, ни один из них не пребывал в лучшей форме на данный момент. Он предпочёл бы полностью устранить угрозу, как он пытался сделать с Киреем, вместо того, чтобы оставить возможность для чего-то, что может обернуться против него. Покалывание пробежало по его напряженному позвоночнику, Око Разума предупредило его об угрозе сзади. Больше золотых порталов, без сомнения, он даже мог чувствовать легкий порыв ветра из изменяющегося пространства, исходящий сверху. Гильгамеш приспосабливался, понимая, что Арчеру нужно увидеть его клинки, чтобы вызвать необходимые копии. К счастью, хотя его ловкость не была поразительной по стандартам Слуг, она продолжала оставаться в их пределах. Ему едва потребовалось время, чтобы обернуться и мельком увидеть мечи, появляющиеся позади и над ним, голубые искры быстро вспыхнули, сопровождая прибытие его ложных клинков, останавливающих продвижение оригиналов. Арчер нахмурился, когда все окружающие его легенды умерли от своих подражателей. Его прежнее пренебрежение к Гильгамешу разозлило золотого царя, как он и надеялся, но он недооценил, насколько разъяренным уже был тиран. Он предположил, что встреча с забравшей его старейшее сокровище приведёт к подобному результату. Отсутствие Эа уже ощущалось остро. Обычно Гильгамеш был несколько игрив, когда приходил в ярость, решив заставить своего врага полностью осознать глупость вызова ему, разрезая противника кусок за куском, словно ребёнок, медленно лишающий муху крыльев. Но теперь он пустил в ход всю мощь своего арсенала, решая превратить врага в пепел, а пепел — в пыль. Арчер планировал постепенно наращивать скорость стрельбы, чтобы создать для себя возможность нырнуть в ближний бой, арену, на которой он был уверен, что сможет одержать победу, но Король Героев потерял терпение сразу, когда его первоначальная атака была остановлена. У него не было настроения играть в игры. Он хотел, чтобы выскочка убрался с его пути, чтобы он мог вырвать местонахождение своего драгоценного меча из уст бандитки, взявшей его, и он предпримет всё, чтобы так оно и вышло. Фальшивый аспект натуры Арчера, которым он планировал довести Гильгамеша до безумия, вместо этого сосредоточил ярость золотого царя на единственном, стоявшим между ним и его истинной противницей. К счастью, это означало, что он не целился в остальных. К сожалению, это также означало, что он не сдерживал себя, даже во имя гордости. Ещё два портала появились над головой Арчера, намного больше остальных. И так же, как Арчер боялся, там были не лезвия, что выпали из них. Говорили, что мудрая ассирийская царица Семирамида была первой, кто использовал яд, чтобы намеренно убить другого. К сожалению, это не означало, что у Гильгамеша не было инструментов, чтобы поступить так же, если бы ему захотелось, просто он считал использование такого метода для казни другого человека ниже себя. Арчер был почти уверен, что золотой человек видит в нём какое-то назойливое насекомое. И себя как дезинсектора. Котлы вывалились из мерцающих ворот, золотые чаны, достаточно большие, чтобы искупать носорога, каждый был инкрустирован сверкающими драгоценными камнями и искусной гравировкой, потому что почему бы Гильгамешу не украсить свое хранилище ядов. Яд обрушился внезапно, проливное цунами обрушилось с неба, чёрное и дымящееся, разрушая все осколки предыдущих мечей, попадавшихся на его пути. Он мог сварить плоть, человеческую или Слуги, одним лишь прикосновением. К счастью, у Мордред и Диармайда хватило ума собрать остальных и вывести их из зоны расплескивания. Что было довольно удачно, потому что у Арчера даже не было уверенности, что его план спасет его самого. Узнав, что Эа больше нет, он начал готовиться ко всему арсеналу Гильгамеша или, по крайней мере, к той его части, о которой он знал. Для почти безграничного дождя Благородных Фантазмов Короля Героев он встретит их своим собственным оружием, пустым, но вполне способным сбить с траектории врага. С Меродахом он мог победить первый Меч Отбора серией проекций его самого, превозмогая превосходящую силу Первородного Греха несколькими немного более слабыми копиями, всё ещё наполненными весом истории. А для ядов, более древних, чем искусство отравления? Для отравы, извлеченной из василисков, гидр и ещё более древних зверей? У него был флаг. Флаг девушки, которая услышала призыв Бога и пошла на войну по Его слову, вдохновляя и защищая армии на этом пути. В конце концов, её предали и сожгли как ведьму, как будто её можно было принять за нечто настолько отвратительное. Полетели искры, когда в его руке появилась древко оружия Жанны Д'Арк, священная бело-золотая ткань яростно развевалась на острие копья. Он воткнул конец древка в грязь холма клинков. — Luminosite Eternelle! Сияние святой защиты пронеслось по его телу, когда яд обрушился с неба. Даже под абсолютной защитой Орлеанской Девы он чувствовал, как яд отчаянно впивается в его скудную защиту. Жанна использовала свой флаг для защиты армий с совершенной защитой, но процесс работал, превращая Магическое Сопротивление в барьер, умение, в котором была огромная степень разделения между её Рангом EX и его Рангом D. Он вообще мог использовать флаг только потому, что святая имела некоторое умеренное взаимодействие с Силой Противодействия при жизни, силой, представителем которой он служил. Тем не менее, у остальных хватило предусмотрительности эвакуироваться подальше от опасности, так что ему оставалось только защитить себя. Надо признать, его защита мало что могла сделать против любой концентрированной реальной силы, но едкое тонкое пламя яда было отклонено, хотя и не без изрядной доли боли. Арчер мог справиться с болью. Последние остатки яда устремились вниз по склону холма, расплавляя грязь и клинки на своем пути, но испаряясь с красной мантии Слуги Лука редкими струйками пара. Когда он убедился, что угроза миновала, Арчер отпустил оружие святой и снова ухмыльнулся своему врагу. — Ну же, Король Героев, — поддразнил он. — Я думал, ты выше таких ничтожных уловок. Тебе и вправду необходим твой Меч Разрыва только для того, чтобы победить одного простого героя. Буря клинков, прекратившаяся во время падения яда, (король, вероятно, не желал подвергать риску своё собственное оружие быть изуродованным его собственной же атакой), немедленно возобновилась, золотые мечи, копья и топоры окружили Арчера из каждого клочка воздуха, который они могли занять. Даже сейчас глаза Героя, Выкованного из Железа, осматривали все перед ним, и кузница его души начала работать, тысяча клинков выстрелила вперед, чтобы охранять его в каждую тысячу, которая пришла искать его смерти. Пока, наконец, не пришло время воспользоваться преимуществом. Он хотел заставить Гильгамеша сыграть несколько своих трюков, чтобы прочувствовать Короля Героев, с которым он имел дело, но Арчер не мог позволить себе битву на выносливость. Поддержание Мрамора Реальности было немалым бременем, и ни Аура Руби, ни его собственные запасы праны не были в лучшей форме, когда началась битва. Единственная причина, по которой он выбрал Luminosite Eternelle вместо одного из своих более традиционных средств защиты, заключалась в том, что было легче вызвать флагшток, оружие, связанное с мечом, чем щит, даже в его внутреннем мире. Он уже выманил наружу яд и был относительно уверен, что сможет справиться с тем, что ещё придет. Остальные были в безопасности, защищенные почти в полумиле отсюда. Сейчас пришло время атаковать. Теперь оставалось только спасти их. Он сжал кулаки, и пламя ожгло его кованое железо. Внезапно парящие золотые мечи перестали отбиваться одиночными крошащимися копиями. Их уничтожило, пары и тройки подделок без сожалений таранили их, первый удар калечит оригиналы, последующие уничтожают их. Шаг за шагом, Бесконечный Край Клинков продвигался всё быстрее и быстрее, высвобождая арсенал за арсеналом имитаций на некогда неоспоримое превосходство подлинных изделий. Один за другим, медленно, но верно, ложные мечи набирали силу, врезаясь в мерцающие золотые порталы прежде, чем врата могли развернуть надлежащую защиту, захлопывая бреши в реальности. Выражение лица Гильгамеша, когда его артиллерия была побеждена, и его линия отступила от холма клинков, было одним из самых забавных зрелищ, которые Арчер мог только вспомнить, что, учитывая ужасное состояние его памяти, могло показаться не таким-то уж и важным, но вызвало искреннюю весёлую улыбку на мрачном лице мужчины. — Агрессивный. Вульгарный. Отвратительный. Имитатор, — зарычал Гильгамеш, его алые глаза горели убийственным огнём. — Ты всего лишь насекомое. Самая низшая из дворняг, годящаяся лишь страдать и быть уничтоженной так, чтобы больше не портить этот прекрасный мир. Этот твой ложный мираж — ничто! Просто куча фальшивых обрывков, склеивающихся вместе, чтобы выковать дегенеративные оскорбления! — Оскорбления, бьющие оригиналы, — напомнил ему Арчер с дерзкой усмешкой. — Посмотри правде в глаза, Король Героев. Будь они фальшивыми, нет такого закона, гласящего, что они всё равно не могут превзойти тебя. Может быть, из-за высоты, на которую поднялась светлая бровь, может быть, из-за внезапного скрипа шеи золотого человека, но Арчер был уверен, что его последнее оскорбление само по себе сломало что-то очень важное в короле Урука. Яростный хмурый взгляд мужчины испарился, сменившись широкой улыбкой, которая заставила Стража Противодействия задуматься о том, насколько жемчужно-белыми и совершенно ужасающими были зубы древнего монарха. — Я собирался уничтожить тебя, как жука, которым ты являешься, фальшивка. Но если ты продолжаешь настаивать на этой своей шараде героизма, то так тому и быть. Путь самоотверженности — это великий подвиг, шавка. Порталы позади Гильгамеша прекратили огонь, ряды перед ними сдерживали натиск фальшивок. Безмолвные мерцающие двери слились воедино, сливаясь в единую громаду ворот, царапающих дно затянутого облаками небосвода. — Следуй по нему до своего конца. Глаза Арчера расширились, он наконец-то сообразил, какое именно оружие он спровоцировал использовать Короля Героев. По правде говоря, он никогда не видел его раньше, но истории, слышанные им, погружали его в трепет. Оно медленно выходило из портала, даже Вратам Вавилона требовалось время, чтобы прицелиться титаническим оружием, что они удерживали. Огромная каменная глыба... Нет, гора, высеченная в форме меча, вторглась в Бесконечный Край Клинков, её край, шириной в трёх человек, стоящих плечом к плечу, вырезал заполненное смогом небо мира, словно Чермное море, расходящееся надвое в древности. Зрение Арчера затуманилось помехами, шестерёнки на горизонте застонали, когда его разум закричал, не в силах понять непреклонную, божественную уникальность чудовища перед ним. Иг-Алима. Меч месопотамского бога Забабы, меч, рубящий горы. И, как подразумевал его легендарный владелец, божественная конструкция. Он никогда не видел его прежде. В своей войне он всегда был с Сэйбер, поэтому Гильгамеш всегда шёл напрямик с Эа, если желал произвести впечатление. Он только уловил намёки на его существование во время своих путешествий,не говоря уже о том, чтобы думать о том, как преодолеть его. Конечно, он не казался чем-то большим, чем простой меч, но когда этот меч был достаточно большим, чтобы закрыть хороший кусок неба, и запускался, как артиллерийский снаряд размером с линкор, это не внушало очень много надежд. Арчер тут же зажмурился, отключая автоматическое отслеживание, установленное им для противодействия Вратам Вавилона. Он снова открыл глаза сразу после, но этой решающей потерянной полсекунды хватило, чтобы титанический клинок рванулся к нему. Его Око Разума вспыхнуло, меч, в котором он нуждался, вонзился ему в голову и пророс в руку. Но у него не было времени им воспользоваться. Меч, Рассекающий Тысячи Гор, почти достиг его холма. Ему нужна была ещё только одна секунда, ему нужна была… — Кларент: Кровь Артура! Волна багровых молний пронеслась мимо Арчера и врезалась в Иг-Алиму, алая волна успела покрыть примерно треть огромного клинка. Это не остановило продвижение горы, но замедлило её. Руки Арчера тут же поднялись над головой, но он не удержался и скользнул одним глазком по остальным. Атака Мордред, возможно, и не вышла на полную мощность, но всё же требовала довольно большого запаса энергии, энергии, которую ни она, ни Жон не были способны обеспечить с учетом потерь, вызванных битвой до сих пор. Откуда они взяли необходимую им прану? На его вопрос был дан ответ, едва только его взгляд упал на них, Жон сжал руки Блейк и Рейвен Бранвен в своих собственных, все их три тела светились Аурой. Руби ухмыльнулась в его сторону и показала ему большой палец, Диармайд проверял медленно шевелящуюся Янг. Мордред стояла на коленях, её меч потрескивал от потухших искр. Её голова тяжело вздымалась. Тем не менее, она заставила себя подняться и уставиться прямо на него. — Убей этого ублюдка, Арчер! — проорала Рыцарь Предательства. Может из-за того, что она, наконец, перестала называть его шутом, но слова принца Камелота вызвали ухмылку на его губах. Без промедления он возвратил всё свое внимание к битве и опустил меч вниз. Проблема борьбы с божественными конструкциями заключалась в том, что, как правило, единственным оружием, способным сравниться с ними без особых преимуществ, являлись другие божественные конструкции. Экскалибур доминировал над большинством других клинков, а Эа, в свою очередь, подавлял его, но был остановлен самим Авалоном. Существовала причина, если только она вообще была, по которой Кларент, Благородный Фантазм высшего уровня, едва смог замедлить Иг-Алиму. Просто существовал предел возможностей трудов человека, когда они противопоставлялись орудиям небес. Однако для созданного адом имелось несколько меньше ограничений. И был один демонический клинок, равняющийся даже величайшему из священных мечей, достаточно могучий, чтобы убивать драконов и дьяволов и заставлять трепетать самих богов. По иронии судьбы, это было оружие, приобретённое Арчером во время его последней встречи с Гильгамешем. — Грам! Рассвет Руин вспыхнул яркой бирюзовой энергией, мощь простого, но элегантного клинка вырвалась наружу. Он был меньше, чем большинство световых лучей из мечей, виденных Арчером, это была атака Анти-Юнит, в конце концов, но когда она врезалась в плоскую поверхность приближающейся горы, наконечник каменного клинка разлетелся вдребезги. Титаническое орудие развернулось в сторону, вращаясь из стороны в сторону, сбившись с курса, с головокружительной скоростью проследовав в грязь. Арчер развеял Грам из хватки своих рук, вероятно, последний Благородный Фантазм, который ему хватило бы сил активировать. В мгновение ока он заменил его своими вечно верными Каншоу и Бакуя. С парой мечей-близнецов в руках он прыгнул вверх со своего холма клинков.***
Это. Было. Невозможно! Гильгамеш бушевал в своих изодранных доспехах, омерзительная грязь этой адской насмешки над миром оскверняла его с каждым мгновением, что он оставался тут. Эта дворняжка, эта фальшивка бесила его до бесконечности, превзойденная только воровками и этой сучьей коровьей богиней. Он осмелился, осмелился запятнать совершенное величественное наследие его чудесных сокровищ своими гнилыми, пустыми подделками! Каждый предмет в его хранилище являлся единственным в своем роде, самым древним и великолепным своего типа, вдохновением для всех стремлений человечества следовать за ним, светом, направлявшим путь его народа вперед. И этот шарлатан осмелился повторить их? Без усилий и изобретательности? Человек не может просто существовать на вершине горы. Ему следовало достичь её сквозь борьбу, боль и горе. Он был создан богами, чтобы быть вершиной, но даже когда он был королем, он не стал героем, пока не освободился от их цепей. Эта дворняжка стремилась превзойти эту вершину, не вкладывая крови, пота и горестей, чтобы создать свою собственную легенду, просто цепляясь за мифы других и, следовательно, за его? Король Героев намеревался показать жалкому трусу, как далеко могут завести его пустые подделки. По крайней мере, до того момента, как случилось невозможное. Он пустил в ход всю силу сокровищницы, уверенный, что его хранилище легко сокрушит низшие клинки, которыми жулик открыл ответный огонь. Он не ошибся, полые копии разлетались на бесполезные клочки, но каким-то образом они прикладывали достаточно сил, чтобы сбить его собственные мечи с курса. Даже когда он увеличил скорость стрельбы Врат Вавилона до максимума, фальшивый мир вокруг него всегда, казалось, мог поставить пустое препятствие на его пути. В конце концов, это стало настолько неприятным, что он решил прекратить потакание отбросу и просто облить его той отвратительной жидкостью, которую Энкиду велел убрать с деревьев, когда они начали умирать по причине, в которую он не был способен вникнуть в то время. Но даже эта жижа оказалась неэффективной, обманщик защитился флагом изо чего бы то ни было. В тот момент он просто хотел, чтобы кретин убрался с дороги! Если дворняжка хотела поиграть в героя, то король проявил бы милость и позволил бы той умереть, бросив вызов самим небесам. Иг-Алима рванулся вперед, и Гильгамеш знал, что победил. Он видел, как обманщик вздрогнул, прежде чем божественное оружие закрыло королю взор, и Гильгамеш знал, что даже если ментальный мир вокруг них мог скопировать миллион смертных клинков, он не мог воспроизвести меч, созданный с элементами божественного. Даже вмешательство подражания Короля Рыцарей могло лишь отсрочить неизбежное. Но потом вспыхнул бирюзовый свет, и Меч, Срубающий Горы, закрутился вокруг себя. Он погрузился в землю и очистил взгляд короля на холм клинков. И фальшивки там не было. Гильгамеш тут же обратил все свои чувства в мир, не обращая внимания на всплески энергии от неистовствующих подделок и отряда воровки в отдалении. Обманщик не осмелился бы войти в духовную форму во время битвы, без Сокрытия Присутствия, что оставило бы его широко открытым. Но, если не считать холма клинков, местность была совершенно плоской, без какого-либо укрытия в поле зрения. Так куда же он исчез... вот ублюдок. Взгляд золотого короля метнулся вверх, гигантские очертания Иг-Алимы заслонили всё, что было видно над ним. Из-за самого основания его титанической рукояти вылетели четыре маленьких изогнутых меча, два чёрных и два белых. И мгновение спустя кретин в красном плаще спрыгнул с каменной плиты, нырнув к Гильгамешу. Обманщик использовал краткое время, пока он был скрыт от глаз короля, чтобы запрыгнуть на вершину клинка размером с гору, пробежав по его длине, чтобы приблизиться, прыгая от края к краю, в этот временной промежуток. Если бы Гильгамеш не был так взбешен, он, возможно, и впрямь бы был впечатлён. — Имитатор! — взревел он, гулкий вой был слышен даже сквозь громовой удар последующего столкновения Иг-Алимы с землей. Вокруг царя снова и снова распускались золотые порталы, запуская сокровище за сокровищем в спускающегося жулика, даже пытаясь встать на его пути, чтобы разделить его пополам, как Геракла. Но теперь, сколько бы сокровищ ни летело, сколько бы порталов ни образовалось, отвратительный ландшафт всегда препятствовал им на пути роями пустых подделок. Смог, наполняющий небо, искрился золотыми и синими осколками, разбросанные повсюду. Всё это время шарлатан в красном плаще спускался вниз, изогнутые клинки в его руках занеслись для мощного удара. Это было невозможно. Геракл был таким же полубогом, воином на вершине своего времени. Его подвиги, его упорство, путь, который он проложил, затмевали почти все остальные на Троне. Ему удалось подобраться так близко к королю, даже ранить его, потому что именно его натура, его стремление позволили ему стать одним из величайших героев, а его трупу — достойным пополнением королевской казны. Искандер, возможно, и не был лучшим из воинов, но он был узурпатором, не имеющим себе равных, бесконечным вызовом невозможному, что бы из этого ни вышло. Они были героями в самом прямом смысле. И каким-то образом этот обманщик повторял их подвиг? Обладая лишь пустыми копиями легенд других, стремлений лучших, чем он, он избежал Врат Вавилона и даже теперь приблизился к королю? Это. Было. Невозможно! И всё же это происходило. Свершалось невозможное. Как? Что за подлый обман? Четыре клинка, брошенные имитатором, устремились к королю. Гильгамеш извлёк из своей сокровищницы изящный длинный меч и отбросил проклятое оружие в сторону, подняв свое сокровище, чтобы встретить физический удар противника. Мгновением спустя он осознал свою ошибку. Кривые мечи в руке фальшивки были такими же, как и те четыре, что он бросил. Быстрый взгляд вокруг короля показал, что клинки, которые он отклонил, закружились в воздухе, готовясь нанести второй удар. Стиснув зубы, он вызвал порталы вокруг себя, защищая себя спереди. Щиты, боги, он был вынужден защищаться от этого обманщика, появились вокруг него, заблокировав клинкам в воздухе вмешательство в неизбежное столкновение. Имитатор приземлился и замахнулся мечами, король поднял свое оружие, чтобы встретить удар. По их стычке Гильгамеш мог сказать, что он — сильнее шарлатана, но, поскольку его казну превзошли, он не мог быть уверен, что что-то настолько скудное, как это, будет иметь значение. Его подозрения подтвердились, когда жулик начал атаку всерьёз, его клинки были ясно видны Королю Героев, но его стиль был до такой степени чужд, что золотой полубог не мог придумать, как противостоять ему. Фехтование никогда не было специальностью Гильгамеша, и хотя он не был любителем, это не было чем-то, в чём он особенно практиковался, те навыки, которыми он обладал, ещё более уменьшились сосудом класса Арчер, в котором он в настоящее время обитал. Со всеми этими недостатками и странным мастерством жулика прошло совсем немного времени, прежде чем королевская оборона дрогнула. Когда этот момент настал, он был ужасен. Обманщик поймал меч Гильгамеша своим собственным и отбил его в сторону, готовясь нанести удар клинком в противоположной руке. Золотой король неохотно смирился с необходимостью отступить (принужденный имитатором!) и отпрыгнул назад, убирая себя с небольшой дистанции поражения короткого клинка. Но вдруг чёрный клинок вспыхнул бирюзовой праной и расширился во все стороны. Его длина утроилась, а острие взорвалось зубчатыми шипами, режущими, подобно львиной пасти. Он застиг короля в воздухе, скользнув прямо в одну из дыр в его броне от предыдущей битвы. Гильгамеш задохнулся, рана не была смертельной, но вдобавок к удару Геракла причиняла мучительную боль, теплое капание означало, что из нее течёт кровь. Его противник, обманщик… нет, Арчер уже поднял свой второй меч, зазубренное лезвие приближалось к голове короля. Золотой монарх был уже в воздухе, его броня была разрушена, а его сокровищницу свело на нет самим миром, в котором они пребывали. Не было никакой возможности уклониться от приближающегося удара. Как он мог это сделать? У него не было собственной воли, только лоскутное одеяло пустых имитаций. И всё же из всех чудесных героев, с которыми сражался Гильгамеш: Искандер, Карна, Геракл и его чистая, достойная Сэйбер, именно он убьет его. Это не должно быть возможно! Он никак не мог этого сделать! И все же он это сделал. Арчер победил его. Возможно, он получил какую-то помощь от гомункула Короля Рыцарей, но это не имело значения. Гильгамеш был Королём Героев. Он должен был притязать на победу, несмотря ни на что. Он всегда побеждал. До тех пор, пока он не смог. Он мог только молиться, чтобы Эа вернулся на Трон вместе с ним и простил его за то, что он не сумел вернуть его. Нет! О чем он только думал? Он не бросит свое древнейшее сокровище! Он не оставит его гнить во владении у воришки! Он и так делал это слишком долго. Достойный противник, которым Арчер, возможно, доказал себя, или нет, он не позволит себе умереть, покуда не спасёт своё.... Эхо пистолетного выстрела прервало ход его мыслей, расколов воздух громовым грохотом. Клинок Арчера застыл на полпути, его зазубренный белый край находился всего в нескольких дюймах от лица Гильгамеша. Серо-стальные глаза его владельца расширились от боли, кровь хлынула из каждой поры его тела. Огромные толчки сотрясали мир бесконечных мечей, гигантские трещины открывались по всему полю. С небосвода валил дым, с неба сыпались титанические шестеренки. Кто-то, возможно, девушка с серебряными глазами, выпалила имя Арчера. Гильгамеш не видел ничего из этого. Он не слышал ничего из этого. Он только обернулся с выражением абсолютной ярости на лице и недоверчиво уставился на Кирея. В неповрежденной левой руке его мастера «Томпсон-Контендер» был направлен на ближайший фальшивый меч, из его ствола поднимался клуб дыма. — Что ты наделал?! — обвиняюще спросил Гильгамеш. Умирающий ментальный мир побелел прежде, чем Кирей успел ответить.***
Блять. Арчер не часто ругался, но, учитывая, что в настоящее время он: во-первых, испытывал самую сильную физическую боль, с которой он столкнулся с тех пор, как огонь выковал его; во-вторых, все его магические цепи и хороший кусок его нервной системы разорвались на части, а затем были связаны вместе, как художественный проект детского сада; и в-третьих, умирая, он полагал, что имел право на небольшую вольность. Он знал об угрозе, которую представлял собой Кирей, но после того, как его первая попытка убийства провалилась, он был вынужден сосредоточить все свое внимание на битве с Гильгамешем. Король Героев был не совсем тем противником, против которого можно было разделять свое внимание. Он должен был рассчитывать на то, что священник предположит, что его Мрамор Реальности был просто традиционным Благородным Фантазмом, что-то, что, очевидно, не выгорело. Бесконечный Край Клинков отказал мгновенно, Пуля Истока прорвалась сквозь высшее таинство, как через высохшую вощеную бумагу. Он едва смог манипулировать возвращением в реальный мир так, чтобы Кирей и Гильгамеш оказались у дверей хранилища Реликвии, а его союзники — у основания шахты лифта. Хотя, честно говоря, хуже всего были обезумевшие рыдания Руби, отчаяние, исходящее из каждой секунды плача. Он повернулся к ней лицом, насколько это было возможно, при падении на ледяной пол, его ноги теперь были лишены нервов, чтобы координировать его позу. Он ожидал, что его руки в любой момент столкнутся с ледяной поверхностью, проекции Каншоу и Бакуи выпадут из его хватки и исчезнут в небытие. Размытое пятно пронеслось сквозь его союзников. Теплая рука погладила его по спине и подхватила, когда он падал, удерживая от удара о ледник внизу. Конечно, другая рука этого человека всадила ему еще одну пулю в живот, но болевые рецепторы там уже не работали. Кроме того, в последний раз, когда он видел мужчину, держащего его, он думал, что убил его. Арчер откинул голову назад, как мог, глядя прямо в полные слез глаза отца. Сходство с их первой встречей не ускользнуло от него, укол ностальгии зажегся в глубине его сознания, или, по крайней мере, столько ностальгии, сколько было возможно для худшего дня в жизни. Но это не имело значения. Даже когда Руби и Жон бросились к нему и опустились на колени, первая отчаянно шептала лихорадочные слова, умоляя его держаться, его разум уже работал. Он не смог убить Гильгамеша и через несколько мгновений умрёт. Так что же он мог сделать в эти скудные мгновения? Его отец находился буквально рядом с ним, баюкая его быстро исчезающую фигуру. Командное Заклинание Кирея, вероятно, было удовлетворено, так как Кирицугу знал, что он будет мёртв через несколько мгновений, поэтому он не будет уклоняться, либо потому, что ничего не видел, либо потому, что хотел присоединиться к Арчеру в возвращении на Трон. У него никогда не было лучшего шанса ударить его, чем сейчас. К сожалению, его магические цепи настолько искорежило, что он не мог бы протолкнуть через них достаточно праны, чтобы спроецировать скрепку. К счастью, хотя их и сильно истощило, у него всё ещё оставались нервы. И ковка их для его магии была первым трюком этого мальчика… … … … Первым трюком, которому научился Широ Эмия. Он крепко сжал свои скудные нервы, и молот его рушащегося внутреннего мира в последний раз ударил по наковальне. Боль, как раскаленное железо, пронзила его позвоночник, но в этот момент он едва заметил её среди потока остальной агонии. К счастью, его удача ранга «Е» не подвела, и его последняя техника не убила его на месте, вместо этого предоставив ему импровизированные схемы, в которых он нуждался. — Трас… трассировка… Искры взмыли над его головой, и зазубренный, богато украшенный кинжал появился над спиной Кирицугу. Как он и ожидал, его отец не пошевелил ни единым мускулом, когда Рул Брейкер спустился вниз и ударил его в плечо. Вспышка багровой энергии вырвалась из спины Кирицугу, раскалываясь и вспениваясь, когда магический контракт с силой трансцендировать время и пространство разорвало надвое. Тёмные глаза старика удивленно расширились. Озадаченное хмыкание Кирея пробралось через пещеру в затухающие барабанные перепонки Арчера. Ладно, одной заботой меньше. Его отец каким-то образом справился с шансами выжить от Гаэ Болга, а сам он справился с шансами успешно освободить его. Он спас его. Сейчас, чтобы помочь другим спасти себя. Когда его ноги превратились в голубые искры, он заставил себя поднять глаза к губам Руби и Жона, читая то, что не мог расслышать. — Жон, давай! Ты можешь спасти его! Используй свое Проявление, ты можешь исцелить его! Ха! Выдача желаемое за действительное со стороны Руби. Проявление Жона было полезным, но оно не могло залечить нанесенный ему урон. Пуля Истока сделала способы, которыми тот мог направить свою энергию полностью бесполезными. Молодой Арк не мог силой затолкнуть ничего внутрь. Но он мог что-нибудь вырвать. Всё тело Слуги до пояса испарилось. Напрягая силу воли в мертвых и искалеченных нервах, Арчер поднял руку и сунул её в руки Жона. Глаза светловолосого мальчишки расширились, и он в шоке уставился на своего умирающего союзника. — Возьми... это…, — прохрипел Арчер. Тот же самый элемент Бесконечного Края Клинков, приведший к его нынешней гибели, был тем же самым, что давал ему шанс продолжать помогать своим союзникам. Его Мрамор Реальности не был Благородным Фантазмом: следовательно, он не был обременен гигантской историей, которая помешала бы Проявлению Жона поглотить его. Мальчишка-Арк не стал бы первым вариантом Арчера, чтобы отдать его, но он более чем доказал, что он также не был последним. Он никогда не сможет полностью проявить его в реальном мире, даже если Мрамор Реальности не будет искалечен, но всё равно принесет ему хоть какую-то пользу. Жон долго смотрел на руку Арчера. Он обменялся взглядом с Руби, чьи слезы потоком хлынули из её серебряных глаз, глаз, так похожих и непохожих на глаза Арчера, глаза, о которых он так боялся думать. Он хотел бы быть рядом с ней, когда она так или иначе узнает правду, но это было лучшим, что он мог сделать. Его лучшим... это было всё, что он когда-либо мог сделать. Жон крепко сжал руку Арчера. Но он также протянул другую руку и схватил Руби за плечо. Охотница и её Слуга удивленно подняли брови. — То, что можно дать, можно и взять, — провозгласил светловолосый Охотник, его голубые глаза были тверды, как сапфиры, в их глубине застыла решимость справедливого короля. — Но то, что можно взять, можно и дать. Глаза Руби расширились. Арчер ухмыльнулся. Воистину, сын Сэйбер. Жон закрыл глаза, и его Аура вспыхнула белым. Синие искры, быстро испаряющиеся из Арчера, начали перетекать в его тело, придавая энергетическому полю мягкий малиновый блеск. Она текла по телу юного рыцаря, пока не достигла его противоположной руки, где, в свою очередь, перешла к Руби, сияние её Ауры соответствовало её плащу. — Арчер, нет, — пробормотала Руби. — Нет. Дядя Широ, пожалуйста, нет. Дядя Широ! Арчер одарил её самой ободряющей улыбкой, на какую только был способен. Вот она, с Королём Героев, всё ещё находящимся рядом, и заботится о нём. Она была такой доброй, заботливой. Простая душа, на самом деле, никаких скрытых планов или игр. Она хотела помогать людям, спасать их. Чтобы помочь им спастись. При ней была вера и надежда, и вместе с ними она вновь воспламенила его. Несмотря на свои прежние тревоги, он не думал, что сможет когда-нибудь забыть её. В конце концов, его племянница была героем. Он сделал всё, что мог. Она позаботится об остальном. Его тело рассыпалось сапфировыми искрами, и впервые за долгое время Героический Дух ЭМИЯ умер с улыбкой на лице.***
Нет. Нет. Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет. Этого не могло произойти. Этого не могло случиться. Но так оно и было. Так же точно, как тело Арчера только что исчезло из её хватки, это произошло. Он исчез. Он умер. Арчер был мёртв. Голова Руби словно раскалывалась пополам. Её желудок перекрутился, и она почувствовала, что обед вот-вот вырвется наружу. Может быть, это была сила, которую передал ей Жон, но её мысли вернулись к Падению, к телу Пирры, разбитому на земле. Тогда она винила себя, верила, что, разорвав цепи подруги, она убила её. Она ошиблась. В том не было её вины. Вина лежала на нём. Она всегда лежала на нём. Руки Руби затрещали и сжались в кулаки, когда она повернулась к хранилищу, отчаянно желая, чтобы при ней всё ещё была Кресент Роуз, чтобы разрубить Кирея на куски. К счастью, она была не единственной, кому нужна была голова ублюдка. Багровое пятно размылось, и Ассасин оказался перед Киреем. Его бывший Мастер едва успел широко раскрыть глаза, прежде чем Ассасин двинулся, его левая рука выбила «Контендер» негодяя из его хватки, и оружие покатилось по земле, в то время как в правой руке поднялась его собственная версия ручного оружия. Однако серия золотых клинков заставила его отступить, прежде чем Ассасин успел нажать на курок. Мгновение спустя под Киреем появился мерцающий портал, и тот исчез во Вратах Вавилона. Ярость Руби взлетела до небес. Серебристый оттенок вторгся в её зрение, её быстро испаряющийся разум едва сдержал её ради их союзных Слуг, которых она могла ударить. Гильгамеш нахмурился, глядя на то место, где когда-то стоял Кирей, с недовольным и в то же время странно задумчивым выражением лица. Он повернулся к их компании, его алые глаза остановились на чём-то позади Руби. — Мама! Руби резко обернулась на мучительный крик Янг, её сестра только несколько мгновений как пришла в себя. Её рука была протянута к Рейвен, отчаянно стремясь к Деве Весны. Впрочем, это не имело особого значения, так как мерцающий золотой портал материализовался под лидершей бандитов, и когда та попыталась трансформироваться, чтобы сбежать от него, масса цепей вырвалась из золотых Врат и потащила её вниз в глубины сокровищницы, брешь в реальности закрылась следом. Янг повернулась к Гильгамешу. — Верни её! — Я боюсь, что не могу этого сделать, — ответил Король Героев, почти извинясь. — Она украла мое старейшее сокровище, и я не позволю, чтобы оно было запятнано, оставаясь у нее. — Ах ты, ублюдок! — взвыла Мордред. — Ни один настоящий король не позволит холую стрелять в спину своему врагу! — Будь осторожна, имитация, — проворчал Гильгамеш. Его взгляд дрогнул и остановился рядом с Руби, на том месте, откуда только что исчез дядя Широ. — Сегодня победа принадлежит Арчеру, и этот триумф выиграл тебе жизнь. Не искушай судьбу больше. — Ты... ты…, — руки Руби полностью свернулись в кулаки. Серебро растекалось по её глазам, как иней в зимнюю ночь, взывая к крови тирана, убившего её мать. Гильгамеш посмотрел на неё широко раскрытыми алыми глазами. Под его ногами материализовался портал. Белокурый ребенок, уютно устроившийся под мягким ветерком. #н^ Эл$^ — УМРИ! Гильгамеш упал в свои порталы как раз в тот момент, когда белый свет поглотил зрение Руби. Она ударила ладонями по бокам головы, её веки изо всех сил старались зажмуриться, прикрыть атаку глаз за ними. Её усилия увенчались успехом, ей удалось сфокусировать свою силу в лучах, чтобы они не уничтожили присутствующих Слуг. К несчастью, они также врезались в потолок пещеры. И с горой, уже сильно подорванной каскадом адских сражений внутри её стен, скала больше не могла выдержать. Огромные валуны рухнули вниз, руины Академии Хейвен надвигались следом.
