RWBY Zero

      — Ну же, Райдер! — выпалила Нора. — Нам нужно бежать быстрее! Кто знает, всё ли хорошо с остальными?       В кои-то веки Искандер не откликнулся, а просто щёлкнул снова поводьями Гордиевой Колесницы, и божественные волы пронеслись через Мистраль, сопровождаясь следами из молний.       После того, как Проявление Хейзела перестало действовать на него, он помчался обратно в город так скоро, как только мог. Что-то оборвало его связь с Янг, и хотя он мог утверждать, что она не умерла, единственное, что могло так сильно напрячь связь между Мастером и Слугой, было пространство между измерениями. И учитывая, что на войне был только один Слуга, способный вызвать Мрамор Реальности, было не так уж трудно определить, кто был в бою.       Тем не менее, если бы он заявился туда, от него не было бы большой пользы, так как он не мог добраться до поля боя, поэтому он старался помогать там, где мог. Брешь в оборонительной стене королевства и паника, вызванная её разрушением, привели к тому, что трещина была полностью заполонена Гримм.       Орды Беовульфов, Урс и Смертоловов ворвались в проем, жаждая крови невинных внутри стен. Несколько полицейских буллхэдов в небе скашивали их из пулемётов, но они были быстро перегружены убийством несущихся на них Неверморов. Искандер подлетел туда на Гордиевой Колеснице и испепелил ворон-подражателей полосами сапфировых молний.       Вспышки багряного электричества расправились с демонами на земле.       Нора и Рен сумели остановить поток тьмы в проломе, осыпавшаяся стена сформировала пригодную опорную точку. Обладательница молота, в частности, металась вокруг черных существ со скоростью, сравнимой с таковой у низкоуровневого Слуги; алая молния искрилась от неё при каждом могучем взмахе. Вокруг неё валялись тела, и хотя некоторые из них были павшими людьми в полицейской форме, большинство являлись медленно исчезающими лужами грязи.       И все же, сколько бы чудовищ ни раздавил дуэт Охотников, на смену им всегда поднималось ещё десять. Нескончаемый поток черной смерти непреклонно постановил задушить решимость доблестных защитников и истребить невинных под их защитой. Остановить орду было невозможно, это было подвигом, на который потребовалась бы, по меньшей мере, целая армия.       К счастью, часто говорили, что Слуги — это как минимум армия. А Искандер жил, чтобы бросать вызов невозможному.       Он уничтожил Неверморов и Грифонов, парящих в небе, а затем спустился, чтобы уничтожить Гримм на земле, словно разгневанный бог. Молнии летали повсюду, когда его спата потрескивала от Грома Зевса, буря уничтожала всю тьму на своем пути.       Он приземлился рядом с Реном и Норой, и воитель, и воительница тяжело дышали, но с улыбками на лицах.       — Спасибо, здоровяк. Ты просто спаситель, — провозгласила Нора. — Я не знаю, сколько ещё мое тело могло бы продержаться, прежде чем ... О, вот и оно.       Охотница проковыляла несколько шагов, прежде чем вонзить молот в землю и опереться на его длинную рукоять, чтобы не упасть. Алые искры вокруг её кожи потрескивали, обращаясь в ничто. Странно.       Но у Искандера не было времени беспокоиться об этом. Не тогда, когда ему всё ещё нужно было выследить Вейв... Хейзела.       — Я думал, вы двое с Арчером и Сэйбер. Где все? — спросил Райдер.       — Остальные должны эвакуировать семью Арк, — сказал ему Рен. — Кроме того, мы не получали никаких сообщений от команды в Хейвене…       Рев, соперничающий с извержением вулкана, оборвал его слова, огромный столб серебряного света вырвался из вершины далекой Академии Хейвена. Гора, на которой стояла школа, быстро осыпалась вовнутрь, а ближайший к ней камень рассыпался в пыль.       Население города уже давно эвакуировалось из близлежащих районов, но их крики ужаса и шока были настолько сильны, что достигли ушей Искандера даже из безопасных зон.       Нора и Рен на мгновение замерли, разинув рты от ужасного оползня. Затем их глаза сразу же ожесточились, и они прыгнули в Гордиеву Колесницу. Искандер, не теряя времени, натянул поводья и помчался к развалинам Хейвена.       Они прибыли на место достаточно быстро, камни и валуны, усеявшие бывший фундамент, превосходили высотой даже самых большие пустынные дюны. Там, где когда-то стоял оплот обучения и подготовки, теперь ничего не было.       Нора, спотыкаясь, выбралась из колесницы и упала на колени — действие, которое, казалось, лишь только отчасти было вызвано её прежним состоянием. Рен подошел и успокаивающе положил руку ей на плечо, но его розовые глаза тоже были прикованы к обломкам перед ними, широко раскрытые и пустые.       — Что… что здесь произошло? — воскликнула Нора со слезами на глазах. — Что... что могло это сделать? Даже Слуга... это был неподходящий цвет для Артурии, так что ... Рен, гляди!       Рен проследил за пальцем напарницы до точки на дальнем краю насыпи. Искандер быстро подбежал и уловил то, что заметила молодая охотница.       Две половинки знакомой изумрудной трости. И ещё что-то совсем рядом, покоящееся посреди ряда мутных прудов.       Искандер вздохнул. Он вернулся и показал им деревянные осколки.       Рен выдохнул.       — Оскар… Озпин…, — Нора поднесла руки ко рту. — И... О боги… Руби и Янг... как же они теперь?       Голова Искандера взметнулась вверх. Его связь с Янг только что восстановилась.       Он бросился к паре Охотников и нырнул обратно к Гордиевой Колеснице. Миг спустя из-под груды валунов вырвался луч багрового света.       Когда дым рассеялся, из темной пещеры внизу появилась знакомая и в одном случае неожиданная группа, из-под которой исходило мягкое сияние золотых ворот и сверкающей пустыни.       — Жон, Мор-Мор, Блейк, все! — радостно воскликнула Нора, спотыкаясь в попытке подбежать к ним. Несмотря на приземление в грязь, она подняла голову и улыбнулась. — Ребята, с вами все в порядке! И вы отыскали кого-то новенького!       Действительно. Искандер приподнял бровь при виде Ассасина, но, учитывая, что Янг не отдавала ему приказа убить человека, напавшего на неё и её отца, он мог предположить, что в этой игре заключено какое-то перемирие.       Хотя, если это было и так, то, похоже, Лансеру это не очень-то нравилось.       — Ты, — прорычал Рыцарь Фианны, и в его голосе было больше яда, чем Искандер когда-либо слышал от этого добродушного человека. Его руки так крепко сжимали проклятые копья, что костяшки пальцев побелели, а поза гарантировала, что мужчина в алом плаще никогда не сможет добраться до Мастер Лансера, не пройдя сквозь него. — Как это ты тут?       Блейк легонько подошла к своему Слуге со спины сзади и положила свою руку ему на плечо.       — Лансер, что случилось?       — Мастер, оставайтесь позади меня, — взмолился Диармайд. — Этот человек — гадюка. Он опасен.       — И может тебя слышать, — спокойно высказался Ассасин, не поворачиваясь к своему обвинителю. — Лансер, ты имеешь полное право ненавидеть меня. Но у нас нет на это времени, если мы хотим максимально использовать жертву Широ.       — Кого?       — Арчера, — сообщил Жон Искандеру, его плечи поникли от потрясения. — Арчер мертв.       Искандер на мгновение прикрыл глаза в знак почтения. Он и лучник, возможно, не ладили, но не было никаких сомнений, что он был воином, достойным уважения. Каким бы ни был его Мрамор Реальности, как предполагалось, сделанный против Короля Героев, его, по всей видимости, оказалось недостаточно.       Когда глаза Райдера открылись снова, он сосредоточился на своей Мастер и своих упавших товарищах. Сестры, как ни странно, не стояли близко друг к другу, Руби безучастно уставилась на свои стиснутые руки, как будто больше не узнавала их, светящийся серебряный шрам пересекал её лицо от правого глаза и до края щеки. Янг прихрамывала на другом конце пещеры, её голова смотрела в сторону от Охотницы в красном капюшоне, её сиреневые глаза были потеряны, когда она направилась к Райдеру. Он не знал всей истории, но подозревал, что отсутствующая предводительница бандитов как-то связана с этим.       Лансер прищурил глаза, слезы хлынули из них, прежде чем он подавил их, но его взгляд оставался твердым на спине Ассасина.       — Почему мы должны тебе доверять? Смерть Арчера… это было издевательство, но только потому то, что он сделал, то устроенное им, вовсе не означает, что ты по-прежнему не агент человека, который убил его…       — Это не так, — заявила Руби. Когда все, кроме Янг, повернулись к ней за объяснениями, она продолжила, её голос был мягким и напряженным, как плотина, пытающаяся сдержать наводнение. — Дядя Широ… Кинжал, которым он его ударил, назывался "Рул Брейкер". Он может разорвать магические контракты и проклятия, какими бы сильными они ни были. Ассасин стал свободным от Кирея.       Глаза рыцаря сузились.       — И всё же мы не можем доверять этому человеку.       — У нас нет выбора! — выкрикнула Руби, плотина лопнула, когда поток хлынул из её серебряных глаз, длинный блестящий шрам только подчеркивал её слезы. — Дядя Широ погиб! Берсеркеры мертвы! У Гильгамеша и Кирея есть Рейвен и Реликвия. Нам нужно найти Озпина и дядю Кроу и убраться отсюда до того, как Альтеры…       — Силы Салем ушли, мисс Роуз, — прервал её Искандер. — Возможно, они приняли вас всех, находящихся внутри Мрамора Реальности Арчера, за убитых. Но они ушли, — он поднял половинки трости Озпина. — И они ушли не с пустыми руками.       Все, кроме Ассасина, широко раскрыли глаза, увидев деревянные остатки в его руке, и с их губ сорвались судорожные вздохи. Он предположил, что даже если бы они знали, что волшебника убили ранее, смерть юного Оскара шокировала бы немного больше.       — Это... это... это... Есть ли тело? — спросила Руби сквозь всхлипывающие губы. Искандер покачал головой, и девушка выдавила из себя отчаянную улыбку. — Хорошо. Это хорошо. Ну, не очень хорошо, но он, скорее всего, не погиб. Если они видели трость, то знают, что это Озпин, а значит, знают, что убивать его бессмысленно. Возможно, они просто увезли его во владения Гримм или что-то в этом роде, совсем нехорошее, но мы можем его спасти. Нам просто нужно найти дядю Кроу и…       — Руби, — снова перебил Искандер, и его обычно радостное, торжествующее лицо приняло серьёзное, возвышенное выражение.       — Райдер, — прошептала Янг, глядя на него умоляющими сиреневыми глазами. — Что произошло?       Король Завоевателей не нашёл в себе сил ответить. Вместо этого он просто указал на разрушенные пруды.       Руби бросилась туда, спотыкаясь, в то время как лепестки роз расплывались вокруг неё. Добравшись до места, она замерла. Её ноги подкосились, и она рухнула на колени. Остальные последовали за ней, и снова все вокруг потрясенно ахнули. Слезы хлынули из глаз Янг, и она прижалась к груди Искандера. Он держал её, пока она плакала.       Кроу лежал на траве, его серая рубашка пропиталась кровью из перерезанного горла и тонкой дыры в сердце.       Солнце наконец село, и ночь накрыла Мистраль. Королевство стояло, Гримм, на данный момент, остановились. Невинные будут жить. Но Охотник, который защищал их, который прожил всю свою жизнь в окружении несчастий, никогда больше не поднимется снова.       Янг, сильная и свирепая, залила плащ Искандера слезами. Блейк подошла и заключила свою партнершу в крепкие объятия, но её утешение могло сделать только это. Жон подошел и положил руку на плечо юной Руби. Энергичная Охотница никогда еще не выглядела такой шестнадцатилетней девочкой, какой была. Она была ещё ребенком, но тяжесть мира легла на её плечи. А теперь она лишилась всех наставников, помогавших ей нести её.       Под светом расколотой луны Руби опустилась на колени, её разбитые серебряные глаза не могли оторваться от тела дяди.

***

      Оскар сглотнул, когда его провели через чёрный замок, три Альтера окружали юношу со всех сторон, остальная группа держалась позади них, небрежно шагая по недрам ада.       Он мельком видел Гримм во всех залах замка, патрули Беовульфов и Урс и странный вариант с щупальцами, который, как сообщил ему Озпин, назывался Провидцем. Его напарник рассказал ему очень многое, в том числе и о том, что существа тьмы, на ужасных историях про которых он вырос, существа, почти уничтожившие его семью, почти уничтожившие человечество, были всего лишь пехотой, пушечным мясом. Сейчас их окружали ударные войска.       Он уже видел множество доказательств силы Лансера Альтера и Вайсс Альтер, а также Кастер и Эмеральд Сустрей. А Райдер Альтер выглядел просто ужасно, с массой татуировок, кровоточащих черной грязью, и массивными топорами, искрящимися зеленым пламенем.       Но Озпин настаивал, что самыми опасными были двое других — женщина в чёрных доспехах и огромный мужчина в зеленом жилете. Женщина, которая, как он знал, была Сэйбер Альтер, осквернённой матерью Жона, а также первоначальной владелицей Экскалибура и Авалона. Из всего, что Оз рассказывал ему о них, и из виденного им самим, того, что Жон и Мордред делали с небольшой долей её силы... Да, он был благодарен, что она, казалось, прилагала все усилия, чтобы игнорировать его, что-то, вероятно, связанное с тем, что Озпин был её старым наставником или нечто в таком духе.       Но мужчиной был Хейзел Рейнарт.       Он попросил Озпина повторить имя, когда тот произносил его, а затем снова попросил подтверждения. Он все понял. Громадина, которая могла контролировать гравитацию и постоянно свирепо смотрел на него, был…       — Эй! — окликнул его Оскар. — Ты ведь брат Гретхен Рейнарт, верно?       Свирепость во взгляде мужчины нарушилась, глаза быстро заморгали от удивления.       — Молчи, Мерлин, — прошипела Сэйбер Альтер. — Ты не будешь играть здесь в свои игры разума.       — Всё в порядке, — заверил её Хейзел, продолжая идти. — Это не он. Это мальчик.       — Как ты можешь быть уверен?       — Голос совсем иной. Не годится для лжи.       Хейзел прищурился, глядя на Оскара.       — Откуда ты знаешь мою сестру, мальчик?       — Я обязан ей жизнью, — объяснил Оскар. — Она умерла, спасая мою семью, моих родителей. Я бы не существовал, если бы не она. Она была Охотницей. Какого черта ты помогаешь человеку, который командовал монстрами, убившими её?       — Потому что она не должна была, — проворчал Хейзел. — Она была всего лишь ребенком, и ей не следовало становиться Охотницей. Но Озпин так жаждал спасения, что послал её на смерть. Точно так же, как он посылает всех на смерть.       — Он делает это, чтобы все остальные могли…       — Довольно! — закричала Сэйбер Альтер. — Мы на месте. Королева сейчас вас примет.       Она распахнула пару огромных двойных дверей, и ад застыл. Воздух был разреженным и ледяным, тусклый фиолетовый свет едва позволял разглядеть длинные ползучие тени.       "Оскар, спасибо тебе за то, что ты только что хотел сказать", — телепатически проговорил Озпин с дрожью в голосе. — "Но будет лучше, если этим займусь я".       "Что ты…"       Вопрос Оскара прервался, когда он увидел, что находится в дальнем конце комнаты. На троне из чёрного камня восседал демон из ночного кошмара, бледная женщина в чёрном, как ночь, одеянии, с глазами темными, как уголь, с пылающими алыми радужками. Само её присутствие излучало страх, ненависть и смерть. Даже когда все её приспешники опустились на колени, Оскар сразу понял, кто это. Каким-то образом все его предположения о госпоже Гримм совершенно поблекли перед ужасающим демоном, чей взгляд был прикован к нему.       — Озпин, — злобной змеёй прошипела она. — Как мило, что ты явился.       Оскар быстро выполнил просьбу волшебника. Вспышка зеленого света осветила его зрение, и он оказался на заднем сиденье, пассажир в своем собственном теле.       Озпин хмуро глянул на чудовище, стоявшее перед ними.       — Салем.

***

      Даже когда Рейвен Бранвен кричала в агонии, Кирей обнаружил, что не может улыбнуться.       Он должен был улыбаться. Он не только сумел насладиться полным отчаянием Руби и Кирицугу, когда убил Арчера, но и младший Страж Противодействия оказал ему великолепную услугу перед смертью, разорвав контракт с Ассасином. Несмотря на утрату «Контендера», он просто не мог ликовать сильнее. И снова Убийца Магов был его противником, щитом, по которому он ударит своим мечом. А поскольку он, скорее всего, заключит новый контракт с Руби, то вскоре сможет сразиться и с Эмией, которую он выковал, и с тем, кто его вдохновил.       Это должен был быть прекрасный день, только усиленный пытками Бранвен.       Но это было не так. Золотая фигура, висящая у него над душой, гарантировала это.       — Сколько еще времени это займет? — рычал Гильгамеш, его сверкающие доспехи были восстановлены так же, как и рука Кирея, три оставшихся Командных Заклинания теперь были связаны только с золотым королем. Сам же король тяжело смотрел на свою пленницу, хотя Кирей мог утверждать, что, по крайней мере, часть его гнева была направлена на самого священника.       Он не был дураком. Он понимал последствия использования «Контендера» ещё до того, как нажал на спусковой крючок. Если бы он был кем-то другим, возможно, даже если бы Гильгамеш не нуждался в опыте своего палача, его бы казнили за вмешательство. Гильгамеш видел себя Королём Героев, прообразом всех остальных обитателей Трона, точно так же, как в его сокровищнице хранились предки всех их орудий. Таким образом, по крайней мере, в его сознании, он был легендой, к которой они все стремились, а это означало, что он должен был обеспечить такое существо, достойное стоять на вершине мира. Одним из тех стандартов, установленным им для него, было стоять за себя самому, независимо от шансов или обстоятельств. Эффективно застрелив Арчера в спину, Кирей подорвал этот образ.       Возможно, ему следует попытаться сгладить ситуацию.       Он вынул свои Черные Ключи из рук связанной Рейвен Бранвен, разбойница обвисла в цепях, и повернулся к Слуге.       — Мой король, я сожалею, если мои прежние действия показались вам неприятными. Я действовал так только для того, чтобы обеспечить ваше выживание.       — Это не имеет значения, Кирей, — прошипел в ответ Гильгамеш. — Всё умирает. Отказаться от своих ценностей в обмен на ещё несколько секунд жизни — это жалко и дегенеративно. Твои действия были не лучше, чем у змеи.       Кирей приподнял бровь.       — И все же, если бы вы пали, чтобы стало с вашим потерянным сокровищем?       Король Героев прищурился и в гневе зашагал прочь.       — Заканчивай допрос, Кирей. Найди Эа. Живо.       Кирей вздохнул. Он искренне любил Короля Героев, настолько, насколько кто-то вроде него вообще мог любить кого-либо. Этот человек открыл ему глаза на истину о самом себе и помог найти свою радость. Он мог быть высокомерным, но это высокомерие исходило от честности. Он существовал в Эпоху Богов и даже тогда был практически неоспорим, отбросив власть божественного и освободив человечество, отыскав свою собственную судьбу. Он считал себя непобедимым, потому что только один человек когда-либо приблизился к нему.       До Арчера.       Подвиг Широ Эмии был большим, чем даже сам этот человек, возможно, осознавал в свои последние мгновения. Он, существо, лишенное даже своего собственного Благородного Фантазма, даже не настоящий Героический Дух, победил величайшего из них. Не имело значения, что самое мощное оружие короля отсутствовало, это должно было оказаться невозможно в любом случае. Победа Арчера с поддельным оружием разрушила броню Гильгамеша больше, чем удар Геракла. Для Короля Героев всё его мировоззрение было перевернуто. И когда чей-то мир пребывал в хаосе, такой человек ещё сильнее стремился к своим основным ценностям, в надежде, что всё встанет на свои места.       Этого не будет ни сегодня, ни завтра, но Гильгамеш не забудет такого шрама на своем достоинстве. Если только Кирей не докажет, что оно того стоило.       К несчастью, Рейвен оказалась такой же стойкой, как и её партнерша много лет назад. Сколько бы она ни кричала, сколь бы сладко это ни звучало для его ушей, эти крики не приносили никакой пользы. Если Кирей не будет осторожен, он прикончит их последнюю зацепку, и он не сомневался, что Гильгамеш убьёт его за это, независимо от их совместной истории.       Однако, возможно, появилась и другая зацепка.       Кирей оставил Рейвен в её оковах и поднял сложный фонарь. Реликвия Знания тускло светилась в мягком свете церкви, отражая золотое сияние Энкиду. Её аквамариновый центр колыхался, как безоблачное небо, отражающее море. Если бы он не видел этого своими собственными глазами, то, возможно, усомнился бы, что такой спокойный артефакт мог поставить Ян Сяо Лонг на колени.       К счастью, он как раз видел это собственными глазами. И эти же глаза позволяли его Проявлению анализировать происходящее. Он не мог сохранить ту же непоколебимую уверенность в своих способностях после того, как не смог обнаружить Мрамор Реальности Арчера, но это была одна ошибка среди бесчисленного счёта других верных использований. Он проявит осторожность, но Кирей был уверен, что по большей части по-прежнему может доверять отчетам его Проявления.       Из того, что он мог сказать, артефакт пассивно наблюдал и хранил информацию на протяжении всей истории, включая даже вглядывание в альтернативные реальности. Человеческий разум, заглянувший в такой водоворот данных, перегрузился бы в одно мгновение, а мозг расплавился бы в кашу. Он не знал, как Янг удалось выжить, но ей очень, очень повезло. Он не представлял себе, что может повторить то же самое.       К счастью, существовала альтернатива азартным ставкам на его жизнь. Он просто не был уверен, что Гильгамешу эта альтернатива придётся по нраву.

***

      — Все вы, я должна похвалить вас, - похвалила Салем, отводя взгляд от деревенского подростка в центре тронного зала. — Вы все великолепно справились.       Несмотря на торжествующее поведение Королевы Гримм, Эмеральд низко опустила голову рядом с Кастер. Синдер часто начинала разбор удачной миссии с восхваления того, что они сделали хорошо, прежде чем разбирать то, что они должны были сделать лучше. Что заставляло воровку тосковать по тому дню, когда ничто не последует за начальным отрезком, когда её наставнице не за что будет её критиковать. Подобного никогда не происходило до смерти элегантной женщины, но с Граалем это продолжало быть возможным.       — Это было не так идеально, как могло бы быть, — всхлипнула Вайсс, её обычное высокомерие испарилось и сменилось извиняющимся раскаянием. — Уоттса убили, а мы даже не получили Реликвию. Я беру на себя полную ответственность за провал миссии.       — Миледи, бросьте, — подтолкнул её Лансер Альтер. — Не было ничего, что можно было ещё предпринять.       — Прислушайся к своему Слуге, моя дорогая, — согласилась Салем, скорбно нахмурившись. — Смерть твоего дяди была трагической, но ты за него отомстила.       Эмеральд удивилась. Уоттс был дядей Вайсс? Как? Конечно, они оба были надменны, но в остальном сходства было не так уж много.       Сама Вайсс выглядела столь же растерянной.       — Простите, моя королева, но Уоттс был моим кем?       — Мне очень жаль, — призналась Салем. — Я думала, он сам захочет тебе рассказать. Увы, такой возможности ему не представилось.       Эмеральд закатила глаза. Они были в Хейвене несколько дней. У Уоттса была масса возможностей сказать Вайсс, что они родственники. Конечно, учитывая нынешнее состояние девушки, Эмеральд не могла сказать, что винит сумасшедшего ученого за то, что он хотел находиться от неё как можно дальше. Салем повернулась к Райдеру Альтеру.       — Он использовал своё Командное Заклинание перед тем, как уйти?       — Нет, — прорычал Дарий. — Если бы он его использовал, я бы убил Искандера прежде, чем вмешался твой фаворит.       — Я бы посоветовала тебе не говорить о Хейзеле в таком тоне, Райдер, — холодно ответила Королева. — Его вмешательство, вероятно, спасло тебе жизнь.       — Я был бы рад умереть! — взревел Дарий. — Победа — это благо, но последняя битва с Искандером — это все, чего я хочу, независимо от того, закончится она моей смертью или его!       — Убедись, что она — его, — велела Салем, властность исходила из её темных речей. — Важно не упускать из виду то, что движет тобой, будь то месть, слава, справедливость или любовь. Но в тот момент, когда ты поставишь свои желания выше моих, они будут утрачены для тебя.       — Это угроза, ведьма? — огрызнулся Дарий, поднимаясь на ноги и обнажая топоры.       Сэйбер Альтер поднялась и хотела встать между ними, но Салем отмахнулась. Её спокойная, пепельно-белая рука сжалась в кулак.       — Нет. Это не угроза. Это просто истина.       Татуировки Всадника Альтера покрылись черной грязью, тёмная грязь пропитала его кожу. Изумруд и Кастер сглотнули и отвели взгляд. Сам Дарий зашипел от боли, но император снова сам по себе опустился на колени.       — Как прикажете.       — Хорошо, — объявила Салем, отпуская её кулак. Она повернулась к Хейзел, и на её лице отразилось искреннее беспокойство. — Как ты? Ты оставил в живых Короля Завоевателей. Его присутствие как-то повредило тебе?       Глаза Хейзел затуманились, она погрузилась в свои мысли.       — Я в порядке. Просто были... воспоминания. Воспоминания, которых у меня не было целую вечность. Это... сбило с толку, но незначительно.       Салем ласково положил руку ему на плечо и улыбнулся.       — Если тебе потребуется помощь, просто дай мне знать.       Эмеральд сообразила, что происходит, в то время как Хейзел опустил голову ниже ещё на дюйм. Салем была очень разборчива в том, какую стратегию она использовала, чтобы повлиять на того или иного человека. С Вайсс и Хейзел она успокаивала их ласковыми словами, успокаивала их внутренних демонов, будь то неуверенность или путаница в личности. Тем временем с Дарием, который воспринимал подобные заверения как бессмысленные банальности, она напоминала ему о своей железной, неукротимой воле. Это был переменный подход, но он позволял ей управлять своим широким зоопарком приспешников с поразительной быстротой. Совсем как Синдер.       Королева выпрямилась, безжалостная гримаса украсила собой её губы.       — Я удивлена, что ты не попытался удрать. Я давала тебе довольно много возможностей.       Озпин фыркнул у нее за спиной.       — Мы находимся в центре твоего мира, и у тебя есть три бойца, которые могут бежать быстрее, чем я могу различить. Я не настолько глуп, чтобы провоцировать тебя.       — Ха! Такой же умный, как всегда, Озпин. И такой же безнадежный дурак, — заметила Салем. — Когда мы в последний раз вот так стояли лицом к лицу? Дело ТИП-Меркурия, верно?       "Что? Кастер, ты понимаешь, о чём она говорит?"       "Эти ТИП — духи планет, Мастер", — объяснила Медея. — "Гайя —одна из них. Они обладают невероятной силой, по сравнению с которой даже величайшие Слуги выглядят муравьями. Из того немногого, что я собрала из архивов Королевы, ТИП-Меркурий прибыл на эту планету до того, как она стала Ремнантом и уснул".       Эмеральд приподняла бровь.       "Всемогущий дух планеты… заснул?"       "Верно. По-видимому, Озпин и Салем объединили усилия давным-давно, чтобы убедиться, что он останется таким навсегда".       "Они убили его?"       "Они… Ха! Мастер, ничто на этой планете не способно на это, кроме, возможно, козырной карты Короля Героев, и даже это спорно. Они просто использовали комбинацию всех четырех Реликвий, чтобы убедиться, что это чудище никогда не проснется. В конце концов, хотя это существо и убило бы Салем с лёгкостью, оно также наверняка уничтожило бы человечество вместе с ней".       Эмеральд сглотнула. Она сама не знала, чего ожидала. Её прежние представления о реальности постоянно переворачивались вверх тормашками с тех пор, как она впервые помогла напасть на Деву Осени, и что ещё только могло быть достаточно ужасным, чтобы заставить двух вечных смертельных врагов работать вместе.       — Кажется, я припоминаю, как ты пыталась меня обмануть, — нахмурившись, заметил Озпин. — Пыталась выкрасть Реликвии из-под моего носа, прежде чем я успею вернуть их в тайники.       — А я, кажется, припоминаю, что ты подменил их на подделки, — усмехнулась Салем. — А потом я убила тебя.       — Разумеется, это был интересный раунд нашей игры, — отрезал Озпин.       — Ничего интересного, — заявила Салем. Наконец она повернулась лицом к волшебнику в теле фермерского мальчишки. — Это было утомительно. Мучительно скучно и утомительно. Играть в игру, которую, как вы знаете, не способны проиграть, но противник просто не сдастся и не позволит вам выиграть. Знаешь ли ты, сколько страданий ты причинил? Сколько потерь и горя навлёк на людей, которых, как ты утверждаешь, ты любишь, потому что просто не позволял мне избавить их от страданий? Все было бы кончено в одно мгновение, в одно безболезненное мгновение, давным-давно, если бы ты просто уступил.       Озпин пожал плечами.       — Я верю, что люди могут быть хорошими. Что они заслуживают шанса быть хорошими. Боюсь, что в этом вопросе мы всегда будем расходиться во мнениях, Ангра Майнью.       — ЭТО НЕ МОЕ ИМЯ!       Эмеральд отскочила назад от вопля абсолютной смерти, наполнившего воздух. Черное как смоль щупальце вырвалось из-под мантии Салем и вонзилось Озпину в плечо, отбросив волшебника назад и швырнув его на черный трон.       — Мое. Имя. Салем, — произнесла Мать Гримма, её противник поперхнулся на кончике копья. — Это имя, которое я выбрала, существование, которое я определяю, и никто другой! Не то жалкое подобие жертвы, Маг Цветов.       — И всё же ты всё ещё пытаешься уничтожить человечество, — заметил Озпин, съежившись от боли, которую, несомненно, испытывал. — Ты можешь быть кем угодно, но ты позволяешь определять себя своей прежней миссии.       Салем хихикнула резким, издевательским смехом.       — Ух ты, ух ты. Пытаешься спасти мою душу, Озпин?       — Почему бы и нет? Наверное, это единственная вещь, которую я не пробовал уже целую вечность, — признался волшебник. — И я имею в виду, как я и говорил, я считаю, что люди заслуживают шанса быть хорошими.       — Шанс быть… Ха-ха!       Из-под одежды Салем выползло щупальце из грязи поменьше. На нем болтался маленький факел с мерцающим золотым пламенем. Эмеральд приподняла бровь.       Озпин, на другом отростке, побледнел.       — Когда ты даешь людям шанс быть хорошими, они тебя подводят, — усмехнулась Салем, ссылаясь на своё щупальце с факелом. — Кроу Бранвен мёртв. Рейвен Бранвен предала тебя. А теперь твой маленький оловянный генерал решил твою судьбу в своих попытках спасти мир. Вот почему я переделаю мир в такое место, где такие заблуждения, как добро и зло, не важны. Где люди не утруждают себя попытками убедить себя в том, что они праведны.       — О чём это ты? — прохрипел Озпин.       — Я не собираюсь уничтожать человечество, Озпин. По крайней мере, не всё. Когда я убью Гайю и займу её место в качестве духа этого мира, моя сущность распространится по Ремнанту подобно великому потопу древности. В течение сорока дней и сорока ночей все живые существа будут заключены в мою грязь. Большинство, надо признать, не переживет этого процесса. Однако те, кто справятся, больше не будут связаны глупым желанием быть добрыми, греться во лжи праведности. Они будут делать то, что им действительно нравится, и мой голос будет направлять их.       — Они станут Альтерами, — догадался Озпин.       Салем ухмыльнулась.       — Все Зло Мира станет Всем Миром.       Озпин злобно уставился, ненависть, которая выглядела такой чужой на лице мальчика, врезалась в адское чудовище перед ним.       — Ты не победишь.       — О? И кто меня остановит? Ты? У тебя была целая вечность, чтобы сделать это, и лучшее, что тебе удалось — это задержать меня. Твои Охотники? Неважно, сколько Гримм они убьют, я смогу сделать больше. Твою легенды?       Королева махнула рукой в сторону Хейзел и Сэйбер Альтер.       — Твои попытки подделать их только сделали меня сильнее. Ты забыл, мой старый враг. Даже самые яркие огни в конце концов мерцают и гаснут. И когда они уйдут, тьма вернется. Ваши хранители бессильны, ваши памятники так называемому "свободному миру" рухнули. Не будет победы через силу.       Озпин почему-то ухмыльнулся, как будто знал кульминацию шутки, которую никто не рассказывал.       — Но, может быть, победа в более простых вещах, о которых ты давно забыла. Вещи, которые требуют меньшей, более честной души.       — Меньшая, более честная душа…, — взгляд Королевы, когда-то такой злобный, стал задумчивым. — Это правда, что простая искра может зажечь надежду, вдохнуть огонь в сердца усталых. Способность черпать силу из надежды, несомненно, является величайшим свойством человечества… вот почему я сосредоточу все свои силы, чтобы погасить её. Твоя вера в человечество, в некотором смысле, не была неуместной. Когда они объединены общим врагом, они представляют собой заметную угрозу. Но разделенные? Они будут цепляться за свою мимолетную надежду, обратятся к твоей маленькой душе, и её постигнет та же жалкая участь. Это начало конца, Озпин. И мне не терпится посмотреть, как ты сгоришь.       Мысли Эмеральд закружились. Она никогда не питала иллюзий, что Салем замышляет что-то хорошее для всего мира, но это? В конце концов, она либо умрет, либо станет Альтером, и Салем, скорее всего, посчитает, что сделает ей одолжение. Но она сама лично? Она предпочла бы не быть психом с буквальным голосом в голове.       — Ну конечно. Мне и не нужно ждать. Кастер!       Эмеральд вскинула голову, когда Королева позвала её Слугу. Медея осторожно поднялась на ноги.       — Да, ваша светлость?       — Твой Благородный Фантазм, если ты не против.       Несмотря на формулировку, это явно была не просьба. Не имея реальной возможности отказаться, Кастер осторожно вытащила Рул Брейкер из своей мантии и протянула кинжал плашмя. Салем нетерпеливо схватила его, тонкое щупальце несло его в её хватке.       Другая её вытянутая черная конечность притянула Озпина ближе, держа волшебника в воздухе перед собой. Черная жижа просочилась через плечо и обвилась вокруг шеи. Она напряглась, сдавливая трахею. Его Аура отчаянно вспыхнула и рассыпалась в ничто.       — Прости, Оскар, — выдохнул Озпин. — Кажется, я не могу вести тебя дальше.       Салем едко оскалилась.       — Прощай, Озпин.       Она вонзила кинжал ему в бок.       Внезапно изумрудный тайфун вырвался из точки удара, отбросив Эмеральд, Кастера и даже Вайсс Альтер назад, хотя Лансер поймал её прежде, чем ту далеко отбросило. Озпин кричал. Или, может быть, это был Оскар? Может быть, это был кто-то другой, потому что тысячи, тысячи голосов, казалось, испускали свой последний вздох. В центре зеленого шторма возник образ Озпина, того самого Озпина, которого Эмеральд видела в Биконе — светлые волосы и оливковый костюм. В одно мгновение лицо распалось на части, и на его месте появился другой человек, его одежда все еще была цвета яркого леса, но волосы не были белыми, как у пожилого директора. Но этот образ вскоре взорвался, только для того, чтобы другой образ другого человека занял его место и был уничтожен в свой черёд.       Так продолжалось почти минуту. Эмеральд показалось, что она узнала одного из мужчин со старых картин последнего короля Вейла, но он исчез прежде, чем она смогла как-либо это подтвердить. Не то чтобы это имело какое-то значение. Должно быть, там были сотни, может быть, тысячи изображений, и все они появлялись меньше чем на мгновение, прежде чем взорваться градом зеленых искр.       Наконец, проявился последний мираж. Высокий мужчина с лохматыми седыми волосами, выглядывающими из-под длинного плаща того же цвета. Вокруг его ног материализовались сотни розовых цветочных лепестков, а затем разлетелись по ветру.       — Мерлин, — пробормотала Сэйбер Альтер, её рука опустилась на меч.       Ей не стоило беспокоиться. Человек в белом плаще одарил её печальной, извиняющейся улыбкой и взорвался ореолом зеленого света.       Салем убрала щупальце, и мальчик упал на пол, рухнув на четвереньки.       — Озпин, что это было? — с трудом выговорил фермерский парнишка. Через несколько секунд его глаза расширились. — Озпин? Озпин? Оз? Ответь!       — Он не может.       Салем бросила Рул Брейкер обратно Кастер, коварная ухмылка расплылась по лицу демоницы.       — Он ушел. Проклятие, каким бы сильным оно ни было — это всего лишь проклятие. Просто магия. А теперь его нет. Он ушел! Наконец-то он ушел! Эоны и эоны борьбы, только чтобы закончить с кинжалом в боку! Хехехехе! Хахахаха!       Мать Гримм дала себе волю, безумно хихикая в ночь, чёрные измученные слезы падали из её адских глаз. Из глаз фермера хлынул еще более обезумевший поток, и Хейзел подошёл к нему и мягко положил руку ему на плечо.       Эмеральд просто наблюдала. Она смотрела, как тьма гасит вечный свет, зная, что он не станет ярче.       "Кастер?"       "Да, Мастер?"       "Как продвигаются те планы побега?"

***

      Разбитая луна едва светилась в черном ночном небе, её тусклый свет давал лишь слабое освещение.       Это показалось Янг уместным, с учётом недавних событий.       Она сидела на куче обломков, которые когда-то были Академией Хейвена, рассеянно глядя на спину стоящей на коленях Руби. Девушка в красном капюшоне, в свою очередь, не двигалась с тех пор, как они нашли тело дяди Кроу, её пустые серебряные глаза были прикованы к его фигуре, особенно к отверстию в его сердце. Очень тонкому отверстию.       Янг не была экспертом по оружию, как её командир, но даже она знала, что в школе был только один боец, который использовал колющее оружие такой небольшой ширины. Для Руби, которая в первую неделю пребывания на Маяке сняла у всех мерки оружия, связь с Миртенастером не могла быть ошибкой.       Вайсс Альтер убила их дядю.       Вайсс убила их дядю.       Нет. Это говорило её горе. Вайсс не контролировала свои действия, Салем контролировала её, искажая её разум, превращая её в монстра. Вайсс, которого она знала, её товарищ по команде, её подруга, никогда бы не сделала ничего подобного.       Но… про то, что Вайсс не контролировала ситуацию. Если она все еще существовала, то была погребена под горами разложения, грязь перекрутила её не в лучшее, чем Гримм. Если не считать её способностей, она была гораздо опаснее. Если они не найдут способ спасти её... если они не смогут найти способ спасти её, тогда она будет продолжать убивать ещё больше невинных людей. Она уничтожит целые королевства, если королева Гримм прикажет.       И Кроу… Кроу был её дядей. Дядей, который приходил с закусками, играл в видеоигры, рассказывал истории и позволял ей быть ребенком, что она не могла делать так уж часто после смерти Саммер, при заботах о Руби. Он не был рядом с такой частотой, как мог бы быть, но с его Проявлением даже это было вызвано желанием сохранить их в безопасности. Он мог бы убежать с поля боя, последовать за Рейвен обратно в племя, но он остался. Он оставался с ними так долго, как только мог, и бился в хорошем бою.       Она не могла допустить, чтобы его смерть стала напрасной.       Ради него, ради невинных, которых она поклялась защищать, и ради своего товарища по команде, бывшей похороненной во тьме, она знала, что ей нужно сделать, если она снова увидит Вайсс Альтер.       Она знала.       Она знала.       Успокаивающая хватка опустилась на её плечо. Она чуть не подпрыгнула от ужаса, прежде чем поняла, кто это.       — У тебя дрожат руки, — сообщил ей Искандер.       Янг ухватилась за свою правую руку и уняла дрожь. Она сжала ладонь в кулак, её Командные Заклинания насмехались над ней своим алым блеском.       — Спасибо, — сказала она. — Как все?       — Лансер и Блейк ищут Илию и ученицу твоей матери, — сообщил ей Слуга. — Возможно, они избежали обрушения, и некоторые свидетели сообщили, что видели Гримма, похожего на Арму Нукелави, бесчинствующего во внутреннем городе во время сражения. Жон и Сэйбер занимаются своей семьей. Учитывая, что вылеты из города отменены по очевидным причинам, им будет о чём поговорить. Рен и Нора охраняют брешь, пока полиция запечатывает её, чтобы убедиться, что не просочится больше Гримм. Ассасин, вероятно, прячется где-то здесь, учитывая, как отчаянно Лансер хотел убраться отсюда.       — Что там случилось? — спросила Янг. Судя по тому, что она видела, Диармайд был довольно дружелюбным парнем. Конечно, Ассасин был их врагом, но все они знали, что это было только потому, что он был вынужден. — Что-то произошло между этими двумя во время четвертой Войны Грааля?       Искандер пожал плечами.       — Возможно. Я не знаю всего, что произошло тогда, но я никогда больше не видел Лансера после той ночи, когда мы все объединили свои силы, чтобы разобраться с нашим Кастером. Что бы ни случилось, вероятно, это произошло той ночью.       — Стоит ли нам беспокоиться, что он продолжает быть здесь?       — Не очень. Его Независимое Действие продержит его в этом мире несколько дней, но он всё равно будет нуждаться в Мастере, чтобы по-настоящему участвовать в Войне. После гибели Арчера и с её оставшимся Командным Заклинанием твоя сестра открыта. Он не станет тревожить её бдение.       — Не совсем то, о чём я волновалась, — пробормотала Янг.       Райдер вздохнул.       — У тебя как дела? Я могу предположить, что не очень хорошо, я бы не ожидал, что кто-то будет в порядке после сегодняшнего, но мне нужно услышать твои мысли.       Янг отрывисто хмыкнула. Её мысли?       — Ты про то, что моего дядю убила мой товарищ по команде с промытыми мозгами, также узнать, что моя мать, которая, как я думала, не заботилась обо мне, на самом деле была готова рискнуть всем ради меня, а затем увидеть, как её похитил парень, убивший мою другую мать. Ах да, и я рассказала ему о ней, так же мой мозг едва не превратился в кашу древним магическим артефактом, и, о да, моя единственная надежда спасти и моего отца, и весь мир была убита выстрелом в спину тем же ублюдком, загнавшим папу на порог смерти, а меня в кому? Плюс…       Нет. Нет, не это.       Она не могла... не могла думать об этом. Она не знала, что и думать об этом.       Её внезапная остановка побудила Райдера замычать себе под нос.       — Ясно. Этот день принес еще более тяжелые потери, чем я думал, — Он со вздохом провел рукой по лицу. — Я знаю, что ты, возможно, не захочешь говорить больше, но если тебе захочеться….       — Ты тут, — с благодарностью закончила она. — Но как же ты? Ты ведь встретился с Хейзелом Рейнартом, разве не так? Ты уверен, что с тобой всё в порядке?       Искандер нахмурился. Его точеное лицо, обычно такое уверенное и решительное, было окутано туманом неуверенности.       — Нет. Впервые за очень долгое время я не знаю, что мне делать. Вейвер был моим другом, и моя философия привела его к этому. Я всегда знал, что у неё есть недостатки, но я никогда не думал… Я всегда думал, что смогу справиться с последствиями.       Янг вздохнула. Это было довольно точное резюме их ситуации. После падения Бикона они не думали, что все могло стать еще хуже. Вместо этого они были здесь: без Кроу, без Озпина, без Арчера, она и Искандер сомневались в себе, Жон и Мордред продолжали решать свои проблемы с мамой. Черт возьми, это что-то говорило, когда Блейк и Лансер были технически в лучшей форме, когда они все еще приходили в себя после всего, что произошло в штаб-квартире Белого Клыка.       А затем там ещё была Руби.       О боги!       Её сестра была простой душой, честной девушкой, которая стремилась спасти всех, кого могла. Она была той, к кому остальные обращались, когда ночь была самой темной. Она была их героем, их надеждой.       И теперь все, что она могла сделать, это встать на колени перед трупом их дяди.       Янг знала, что ей следует подойти к ней. Она должна подойти к ней и... она не знала, сказать что-нибудь. Помоги ей, собери её обратно. Как-нибудь, как-нибудь. Даже если она и крутилась по спирали, она была старшей сестрой. Ей нужно было позаботиться о Руби.       Но из-за того, что она видела, она больше не знала ничего.       Она больше ничего не знала.       — Ты беспокоишься о своей матери? — тихо спросил Искандер. — Тебе не о чем беспокоиться. Она — единственный путь Короля Героев к его сокровищу. Он будет пытать её, но, в конце концов, он не может её убить. Нет, пока она не даст ему то, что хочет. И судя по тому немногому, что я видел, эта война может закончиться к тому времени, когда это произойдет.       Янг вздохнула.       — Возможно. Мама упрямая. Она будет держать рот на замке, хотя бы ради Саммер. Она не даст ему знать, где меч, и он, черт возьми, сам этого не поймет.       Искандер удивился.       — Что ты хочешь этим сказать?       Янг уставилась на свою младшую сестру, её малиновый плащ растекался вокруг ног, как кровь. Расколотая луна не выказывала ни малейшей жалости, едва освещая их самую темную ночь.

***

      — Энума Элиш!       Рейвен широко улыбнулась, произнося эти слова, и вонзила клинок Гильгамеша высоко в небо. В любой момент красные, черные и серебряные ветры могли вырваться из его цилиндров и уничтожить владения Гримм одним ударом. Вся её тяжелая работа за последние полтора года, все жертвы, все бессонные ночи, бесконечные дни вдали от семьи, поиск каждого клочка легенды или мифа, всего, что могло бы помочь ей найти и понять Короля Героев. Все это будет стоить того, когда она сделает мир безопасным для своей маленькой девочки.       Но по мере того, как тянулись секунды, а Меч Разрыва так и не зажегся, в её животе росла холодная яма. Что-то пошло не так.       Саммер встревоженно подняла бровь.       — Эм, Рей, а почему нет… ты знаешь… армагеддон-бада-бума?       — Я… я не знаю, — запинаясь, произнесла Рейвен. Она снова взмахнула мечом. — Энума Элиш!       И снова ничего не произошло.       Она опустила клинок и ударила по его боку.       — Что случилось? Я сказала слова правильно, я влила силу, Рыцарь Не Умирает Безоружным работает правильно, иначе мы бы умерли прямо сейчас! Почему это не работает?       — К… Ко…       Рейвен и Саммер обернулись, Ланселот поднял дрожащую руку к чудесному клинку.       — Только... король...       — Только... О чем ты говоришь, Ланселот? — рявкнула Рейвен.       — Владеть может только король, — прошептала Саммер. Её руки взлетели к голове и затрясли щеки. — Нет, нет, нет, нет.       — Саммер, что ты имеешь в виду? — жарко спросила Рейвен. — Рыцарь….       — В некоторых видах оружия есть нечто большее, чем владение им, - горячо вмешалась Саммер. — Мой отец рассказывал мне о некоторых из них. Ножны, которые он использовал, чтобы исцелить меня во время пожара, были одним из них. — Черт побери, Рей. Почему ты не поняла, как этим пользоваться, прежде чем мы разозлили его?       — Я думала, что поняла,— выдохнула Рейвен, и клинок упал ей на бок. — Я думала, что поняла. Я не… Я не знала. Я искала все подряд… Прости.       Она потерпела неудачу. Она ошиблась, и её план провалился. Янг все еще была обречена стать жертвой Озпина. А теперь она приговорила Саммер к смерти. Она обрекла свою лидершу, свою партнёршу, свою лучшую подругу к смерти.       Что она наделала?       О боги!       Внезапно блестящие серебряные глаза Саммер вспыхнули огнем. Она вырвала меч из рук Рейвен и сжала его в своих руках.       Рейвен ахнула.       — Что ты….       — "Только король может владеть", прекрасно, — прошипела Саммер. — Давайте посмотрим, как оно само отнесётся к выполнению своей работы.       — Что? Что ты… Саммер, нет!       Слишком поздно. Аура Саммер вспыхнула серебряным сиянием, свет просочился из её рук в клинок, который она держала. Её Проявление врезалось в Меч Разрыва, и три цилиндра начали вращаться. Струйки черного, красного и серебряного ветра сочились из механизма, даже их слабого присутствия было достаточно, чтобы оттолкнуть душу Охотницы, непреклонного перед лицом самого доброго компромисса, механизма, полностью преданного своему королю.       Но Саммер не сдавалась. В течение многих лет она поклялась спасти всё, что могла, чтобы никто не пострадал так, как она, среди огня, забравшего её семью, её дом и все, что она когда-либо знала. Отец учил её быть Героем Справедливости, и даже если её команда умерила её, эта решимость не уступила бы ничему, даже Звезде, Отделившей Небо от Земли.       Клинку, что не сдастся. Он склонился только перед одним человеком, и у того не было серебряных глаз. Однако, когда Охотница через несколько минут не остановилась, со своей совершенно белой Аурой, потрескивающей от напряжения, меч решил подойти по-другому.       Там, где когда-то блуждающие огоньки отталкивали серебристый свет, теперь они приглашали его войти. Цилиндры двигались все быстрее и быстрее, подтягивая Проявление ближе, но не позволяя Охотнице сформировать свою копию, как она всегда делала. Это должен был быть изобретатель меча, а не его держатель. Довольно скоро свет слился в маленький кокон, более тонкий, чем даже форма самого клинка.       Мир вспыхнул белым, гимны Бытия и апокалипсиса пели в унисон по всему творению.       Рейвен опустила руку, прикрывавшую глаза от яркого света. Её глаза тут же расширились, а челюсть отвисла.       — Саммер, что ты только что сделала?       Охотница в белом плаще не ответила, её глаза быстро заморгали, чтобы убрать неизбежные пятна из поля зрения. Она уже собиралась заговорить, когда слабый крик пронзил воздух.       — Ва! Ва! Вааааааа!       Саммер глянула вниз, и её серебристые глаза расширились, как и у её напарницы.       Там, где когда-то хранилось величайшее оружие, когда-либо выкованное богами, теперь была только худенькая, хрупкая девочка с серебряными глазами.       — Хм.       — Нет! Не надо мне "хм"!" — запаниковала Рейвен — Что... что… что это? Что случилось? Ты… Я думала, ты делаешь клон-клинок!       — Так и было, — заверила бандитку Саммер, лихорадочно оглядывая плачущего младенца у себя на руках. — Это новенькое. Очень, очень новенькое.       — Ты думаешь?       — Я никогда раньше не делала этого на мече с собственным разумом, не говоря уже о божественной конструкции! — огрызнулась Саммер. — Откуда мне было знать, что оно возьмёт всё под свой контроль?       Еще один резкий крик пронзил уши обеих женщин. Саммер принялась укачивать ребенка на руках, напевая нежную мелодию, как она делала с Янг, когда та сердилась.       Рейвен расхаживала взад-вперед, лихорадочно поглядывая то в сторону, то в сторону таинственной новорождённой.       — Ладно. Хорошо. Это... это неожиданно. Но это не так уж плохо. Это на самом деле… хорошо. Как ты сказала, если оно не будет работать для кого-то еще, мы можем просто активировать его по его собственной воле. У него твои серебряные глаза, так что, может быть, это какого-то рода связь, да? Значит, нам просто нужно немного подождать, пока оно... немного подрастет?       — Ну разве ты не самая миленькая, — проворковала Саммер малышке, и её предыдущие крики превратились в хихиканье. — Ну разве ты не прелестная маленькая штучка? Да, ты, да. О, да, верно!       — Саммер! — выпалила Рейвен. Она сорвала с талии обертку из алой ткани и, топая, подошла к своему партнеру, заворачивая новорожденную в красный сверток. — Не могла бы ты перестать называть оружие массового уничтожения "милым"?"       — Как нам её называть?       Рейвен тупо моргнула.       — Что?       — Ну, нам нужно дать ей имя.       — Мы не даём имени оружию массового уничтожения!       — Ну же, Рей, — взмолилась Саммер. — Посмотри на её очаровательное маленькое личико!       Рейвен, против своей воли, посмотрела на ребенка, который когда-то был Эа, Мечом Разрыва, убийцей миров, ужасом богов. Её коротенькие ручонки радостно тянулись к лицу Саммер, крошечные серебристые глазки светились смехом. Её щеки надулись от пухлой плоти, которая была так восхитительна, что она могла просто ущипнуть её…       Лидер бандитов вздохнула и отвернулась.       — Прекрасно. Назови её. Но тогда нам нужно выяснить, что нам с ней делать.       — Хм…, — промурлыкала Саммер. Она подняла палец к ребенку, давая ему возможность поиграть с тонкой конечностью. Однако жизнерадостный младенец не обратил на неё никакого внимания, вместо этого решив пожевать край её красного свертка. — Как насчёт… Ред?       Рейвен нахмурилась.       — Ред… что?       — Ну… Я... вроде как сделала её... так… Ред Роуз.       — Нет.       — Что? Что не так?       — Это ужасное имя.       — Нет, хорошее.       — На самом деле, оно — нет. Если бы кого-то в племени назвали так, его бы задушили прямо во сне.       — Ладно, а как насчет Кримсон Роуз?       — Звучит смертоносно. Мне нравится.       — Океееееееей. Скарлет Роуз?       — То другое было в порядке.       — Руж Роуз?       — Хватит уже перечислять оттенки красного. Кримсон — это хорошо. Кроме того, Руж звучит как какой-то дебил из Атласа.       — Руби Роуз?       Рейвен приподняла бровь.       — Неужто? Оно просто звучит как что-то из сказки.       …       …       …       — Саммер, нет.       Охотница в белом плаще ухмыльнулась и крепко обняла ребенка. Несмотря на то, что она знала малышку всего лишь мгновение, её серебряные глаза были полны абсолютного обожания.       — Руби Роуз. Звучит недурно.