RWBY Zero

      Мордред держалась в стороне, недовольно хмуря брови. Возможно, ей следовало бы быть немного более вовлеченной в нынешнюю дискуссию, но, откровенно говоря, ей ничего не приходило на ум, что она могла бы сказать, чтобы сделать положение лучше.       После битвы они вернулись в мотель. Здание было одним из многих, реквизированных для ухода за ранеными. Леди Нора, Рен и полиция удерживали большую часть Гримм подальше от города, но с Арма Нукелави, уже вызывшей хаос внутри, было неизбежно, что некоторые проскользнут. Потери были гораздо меньше, чем могли бы быть, но те больницы, что всё-таки уцелели, уже были заполнены до отказа. Таким образом, врачи, медсестры и все, кто мог помочь, суетились из комнаты в комнату, чтобы исцелить как можно больше людей, в том числе и Жон с его Проявлением. Мордред и остальная группа, без Руби и Ассасина, отправились внутрь королевства, чтобы отыскать выживших людей и разобраться с любым отставшим Гримм.       К сожалению, эта задача не заняла слишком много времени, и Рыцарь Предательства вернулась к своему Мастеру. Не то чтобы она могла оставить его в покое после только что пройденного ими. Ей просто не хотелось присоединяться к нему в этой компании.       Сестры Арк сидели на пустых диванах в гостиной, Жон и Николас стояли перед ними, и ни один из них не выглядел более спокойно и комфортно, чем чувствовала себя Мордред. Учитывая, что они только что поведали о подробностях недавней битвы, это было вполне объяснимо.       — Значит... Арчер мертв, — прошептала Лаванда. — И мама жива.       Жон мрачно кивнул.       — Да, в том-то вся и загвоздка.       — Как? — пробормотала Джейд. — Вы же говорили, что она умерла. Ты говорил, что она не сможет вернуться, — она с Хейзел уставилась на брата. — Как она там оказалась?       — И почему она была... вот такой? — спросила Хейзел, отчаянно размахивая руками. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что она имела в виду осквернение отца.       Осквернение, которое не должно было стать возможным.       — Я не знаю точно, как это работает, — объяснил Жон. — У Салем есть способ превращать людей и Слуг в Альтеров, темные версии самих себя, которые служат ей. Она вызвала маму и превратила её в одну из них.       — И ты нам ничего не сказал, — заметила Джейд. Близнец сердито посмотрела на отца и старших сестер. — Никто из вас нам ничего не сказал.       — Мы не думали, что это будет иметь значение, — признался Николас. — Мы думали, что выберемся из города прежде, чем кто-нибудь, Жон, Мордред увидит её снова…       — Но ты всё равно должен был сказать нам! — выкрикнула Хейзел. — Мы имеем право знать!       — И что мы должны были сказать? — возразила Корал. — Оказывается, мама жива, но теперь она — зло и пыталась убить Жона? О да, это было бы здорово, никакого негатива, чтобы привлечь Гримм к воздушному кораблю, вообще.       Младшие сестры потрясенно заморгали, их головы замерли на полпути при ответе Корал.       — Убить… Жона? — проскулила Лаванда. — Что… о чём ты говоришь? Это мама, о которой мы рассуждаем. Она никогда не причиняла вреда Жону, она спасла нас от Гильгамеша.       — И она убила Сана, — прямо заявил Жон. Когда глаза его сестерёнок расширились от шока, он продолжил. — Она продолжает любить нас, но каковой бы ни была власть Салем над ней, она достаточно сильна, чтобы преодолеть эту любовь. То, что она сделала во время битвы, было не только чтобы спасти нас, но и ради убийства Гильгамеша.       — Но... но…       — Лаванда, — твердо сказала Сапфир. — Это… то, что есть. Мы должны принять это, иначе мы все окажемся в беде.       — Но разве не существует какого-нибудь способа… Я не знаю… раззаразить её? — отчаянно спросила Лаванда. — Такое бывает?       Жон открыл рот, чтобы ответить, но через мгновение снова закрыл его, его бровь поднялась в недоумении.       — Я... не знаю.       — Вряд ли, — с сожалением сообщила им Мордред, лучший авторитет, который у них был, что действительно свидетельствовало о том, насколько не в своей тарелке и сбитыми с толку они были. — Единственное, что мы видели, что было эффективной контрмерой против этой грязи, были глаза Руби. Она очистила порчу, которая пыталась заразить Николаса через Авалон.       — Что? — воскликнула Сейбл. Все девочки, кроме Эмбер, чьи далекие глаза смотрели только на её колени, уставились на отца. — Когда вы собирались сообщить нам об этом?       Николас вдруг нашел потолок мотеля крайне интересным.       Лаванда вздохнула и снова посмотрела на Мордред.       — Хорошо, но если глаза Руби могли спасти папу, почему они не могут спасти маму?       — Потому что Слуга отличается от человека, — заключила Корал. Она посмотрела на Мордред, ожидая подтверждения. — Верно?       Мордред кивнула.       — Более того. Если отбросить в сторону, могла ли бы Руби контролировать свою силу с такой же точностью, как она это делала с Николасом, и учитывая, что они так же смертельны для Слуг, как и тьма, то нет никаких гарантий. Вероятно, нет никакой разницы между ударом по грязи или по отцу, как это уже случилось с ним. Грязь вливается в каждую клеточку её сосуда класса "Сэйбер". Она была призвана как Сэйбер Альтер. Потребуется чудо, чтобы вернуть её к нормальной жизни, если только вы не хотите вызвать новую копию с Трона.       — Чудо..., — сестры снова опустились на диван. — Значит, тебе придется… убить её?       Жон поморщился.       — Ну что же… мы не знаем наверняка. Теперь у Руби есть Мрамор Реальности Арчера. Может, она сумеет придумать, как сделать тот нож, которым он освободил Ассасина?       — Отец дал рыцарскую клятву служить Салем, — напомнила ему Мордред. — Даже если этот кинжал сработает, а я не знаю, сработает ли он, даже этот искажённый отец не нарушит своего слова.       Король Рыцарей был образцом идеалов. Даже если это жалкое разложение каким-то образом изменило его принципы, Мордред не сомневалась, что они выстоят против надвигающегося шторма.       — А как же Грааль?       Глаза Мордред расширились. Её взгляд переместился на источник вопроса.       — Эмбер?       Младшая сестра Жона подняла лицо, её разбитые глаза загорелись прозрением.       — Ты сказала, что нам нужно чудо, чтобы вернуть маму к нормальной жизни. Это то, что должен делать Грааль, верно? Чудеса?       — Ну... да…, — Мордред запнулась. — Это…       — Возможно, — заявил Жон, и радостное осознание отразилось на его лице. Он повернулся к Мордред, сияя улыбкой. — Ты говорила, что нельзя вернуть человека, если его душа движется дальше, не изменяя времени, но мама здесь, она в этом мире. Нам просто нужно избавить её от скверны, и Грааль с лёгкостью сможет это сделать! А так как у нас есть Авалон…       — Она будет попирать всех, кроме Гильгамеша, — закончила Мордред, и в её словах прозвучала печаль. — Но... нам всё ещё нужно использовать Грааль на Салем.       Улыбка Жона погасла.       — Верно… да, о чем я только думал? Это... это наш долг. Мы не можем пожертвовать всем миром ради мамы, — он мрачно повернулся к сестрам. — Мне очень жаль, Эмбер.       Надежда младшей сестры разбилась вдребезги, и она снова уткнулась лицом в колени, её глаза увлажнились, когда она лихорадочно сдерживала слезы.       Глаза Корал сузились.       — Но разве у нас тут не два желания? Разве ты не можешь использовать одно, чтобы убить Салем, а другое — чтобы освободить маму?       Лицо Мордред мгновенно застыло в ужасе. Она надеялась, что никто не догадается об этой детали. Действительно, было достаточно желаний, чтобы уничтожить Салем и очистить отца.…       Но не настолько, чтобы позволить ей воплотиться в жизнь.       Жон съёжился.       — Ну, есть... вроде как... но я контролирую только одно из них. Желания достаются победителям, Мастеру и Слуге. Я получаю одно, чтобы его использовать для уничтожения Салем, а Мордред использует другое для себя.       Джейд приподняла бровь.       — Подожди, но разве это не значит, что она могла бы…       — У Мордред есть собственное желание, — вмешался Николас. — Чтобы быть призванной в качестве Слуги, требуется желание Грааля, то, чего она хотела больше, чем кто-либо из нас.       — Да, но…, — начала Хейзел, прежде чем со стыдом отвернуться.       — Ты хочешь, чтобы я отказался от своего желания, чтобы отец мог очиститься, — закончила Мордред, изо всех сил стараясь, чтобы её голос звучал ровно.       — А ты бы хотела? — спросила Лаванда с нотками сомнения в голосе. — Я про то… Гильгамеш упоминал… ну….       — Ты убила маму? Изначально, я имею в виду? — спросила Корал. Её глаза сузились и стали острыми, но враждебность была сдержанной. — Я знаю, что он чудовище, но даже ты говорила, что он не из тех, кто лжет.       — Корал, — прорычал Жон, в его глазах впервые не было страха перед старшей сестрой. — Это не важно. Мордред десятки раз спасала мне жизнь….       — Да, — заявила Мордред. — Я убил её.       Все сестры мгновенно напряглись, даже Сапфир. Мордред не могла сказать, что обвиняет их. Но Корал просто озвучила то, что было у всех на уме. Даже если бы Жон попытался развеять эту тему, сомнения остались бы, как тень, преследуя все их разговоры. Так было лучше, честнее и откровеннее. Она сделала то, что сделала, она никогда не уклонялась от этого, независимо от сожалений, которые она могла испытать за свои прошлые деяния.       Её взгляд скользнул к Эмбер, сестре, которая никогда по-настоящему не принимала её, слишком взволнованная уходом матери.       — Я убил отца в нашей первой жизни, — продолжила Мордред. — У меня были на то свои причины, причины, которые я считал вескими в то время. Я не жду, что вас они обеспокоят. Но... мое первоначальное желание потеряло для меня всякий интерес. Если я получу Грааль, я использую его, чтобы очистить отца, даю вам слово. Чего бы мне это ни стоило.       Сестры просто ошеломленно уставились на неё, и Мордред быстро зашагала по коридору.       — Я присоединюсь к остальным на собрании, Мастер.       — Что? — пролепетал Жон. — Мордред? Мы ещё не закончили!       — Не обижайся, но я считаю, что закончили. Я не думаю, что мое присутствие больше приветствуется всеми.       — Мордред, — позвала Эмбер.       Это заставило её встать как вкопанная. Мордред остановилась, но не смогла заставить себя посмотреть на остальных.       — Спасибо, — сказала Эмбер. — Спасибо, что хочешь спасти маму. Но эта... тьма на ней... если уж на то пошло… если она попытается... спаси Жона. Если она попытается причинить ему боль… Я не хочу больше никого терять.       Сопение выдавало, что она плачет. Просить убийцу твоей матери убить её ещё раз, если она будет угрожать твоему брату, могло сотворить то же самое с большинством людей, вне зависимости от того, тринадцать им лет или же нет. Во всяком случае, Мордред показалось более впечатляющим, что Эмбер смогла просто озвучить свою просьбу. Тем не менее…       — Я — его Слуга, — ответила она. — Я буду очень плохо справляться со своими обязанностями, если позволю ему убить себя.       Не медля больше ни секунды, она бросилась вниз по коридору. Она будет защищать Жона в первую очередь, это её долг. Если бы для этого ей понадобилось убить Сэйбер Альтер, она без колебаний замахнётся Кларентом.       Но если бы она потребовала Грааль до того, как это случилось, чаша нуждалась только в пране шести Слуг, чтобы исполнить большинство желаний, тогда, в конце концов, она... она очистит отца. Вернёт его Аркам. И она вернется на Трон, исполнив свой долг. Никакой второй жизни для нее. Не то чтобы она не была многим обязана королю Артуру после того, как покончила с его первой жизнью и всем остальным. Она должна воссоединить его с семьей, которую он любил.       И что еще важнее, они любили его. Это было ясно по тому, как сестры Арк говорили о нем, как они напряглись, когда Мордред призналась в своем грехе. Они хотели, чтобы их пропавший родитель вернулся, даже если их испугала тьма, поглотившая его.       Она обманывала себя. Неважно, что она не пытается быть королем Артуром. Даже если она пыталась быть просто Мордред, Арки нуждались не в Мордред, а в короле Артуре. Почему бы и нет?       Она бы уж точно не выбрала себя.       Она поступит правильно, по-рыцарски, хотя бы раз в жизни. Она защитит Жона, поможет спасти мир, освободит отца от порчи, а затем почтительно откланяется. Она позволит Аркам двигаться дальше, Война Грааля, включая её саму, станет просто плохим воспоминанием.       Но, если она была бы вынуждена убить Сэйбер Альтер до этого, чтобы защитить Жона, конечно, тогда ей придется использовать свое желание для …       Нет! Черт возьми, нет! Она не собиралась быть эгоисткой в этом, нравится ей это или нет, но она уже прожила свою жизнь. Она поможет своим родственникам, потому что вне зависимости от того, ненавидят они её сейчас или нет, она приучилась заботиться о них за то короткое время, что они провели вместе. Она сделает то, что будет лучше для них. Она даст им свободный от Гримм мир, в котором они смогут жить, и, если повезет, воссоединит Арков со своим матриархом. И она надеялась, что воспоминаний, оставленных ею, будет достаточно, чтобы повлиять на её дух на Троне, чтобы двигаться дальше, когда её призовут в следующий раз.       А сейчас она поступит по-рыцарски, правильно.       Ее кулак сжался.       Правильно.

***

      Жон и Николас поплелись в боковую прихожую, Мордред уже ушла, а девушки в данный момент не очень-то одобряли их присутствие. Младший Арк провел рукой по растрепанным светлым волосам.       — Это… могло пройти и хуже.       Было по-настоящему плохо, что его сестры, злящиеся на него за сокрытие прошлого Мордред, теперь определялись как нечто выигрышное. Но, учитывая ад, через который они только что прошли, тот факт, что все они не вызвали своих собственных Слуг только для того, чтобы убить его, был лучшей новостью за последние дни.       Руби всё ещё... обрабатывала информацию. Она заперлась на конспиративной квартире, занимаясь бог знает чем, и каждый раз, когда он или Блейк пытались оказать поддержку, она прогоняла их, даже не открывая дверь. Они пытались убедить Янг попробовать, но всякий раз, когда они спрашивали, пугливый взгляд мелькал в глазах блондинки-сорвиголовы, и Янг отворачивалась, бормоча, что она уверена, что Руби просто требуется время. Жон не был уверен, было ли это оправданием или нет, но, учитывая, что Кроу тоже был её дядей, Рейвен похитили, а сама Янг почти поджарила свой мозг Реликвией Знания, он был уверен, что она заслужила кредит доверия.       И всё же скоро им предстоит отправиться в путь. Куда, он понятия не имел, но, оставаясь в Мистрале, они просто дадут врагам знать, где находятся. Он просто жалел, что расстался со своей семьёй в таких плохих отношениях.       Он понимал их желание спасти маму. Чёрт возьми, он искал лазейку, чтобы спасти её на протяжении всей Войны, и, наконец, нашёл. Сказать, что он был в приподнятом настроении, было бы преуменьшением. Но он также знал, как много значило желание Мордред получить Калибурн, получить шанс доказать, что она достойна всего, о чём когда-либо мечтала. Он проложил себе путь в Бикон ради такой возможности. Он не стал бы настаивать на этом вопросе, если бы он только был поднят.       Но потом Мордред согласилась без борьбы. Это было, по меньшей мере, удивительно.       — Что-то не так, — пробормотал он.       — С Мордред? Да, — согласился отец. — Никто не работает над одной целью так долго, а потом просто бросает её.       — Ну... может быть, это случилось не просто так, — задумчиво проговорил Жон. — Перед тем, как мы добрались до Мистраля, она пыталась использовать Экскалибур, и он не сработал. Она была очень расстроена этим. Может быть, тогда она отказалась от погони за Калибурном?       — Возможно, — ответил Николас, хотя нахмуренные брови выдавали его истинное сомнение. Он покачал головой и успокаивающе положил руку на плечо Жона. — Как у тебя дела? После всего этого?       — Честно говоря, могло быть и хуже, — признался он. — Я хочу сказать, будь у меня больше времени, чтобы заставить их понять прошлое Мордред….       — Я не это имел в виду, — перебил его Николас. — Девочки сейчас злятся, но они успокоятся и простят нас обоих. Мордред тоже, если повезет, после того, как я всё объясню. Я говорю о битве, о произошедшем с твоими друзьями.       Жон нахмурился. Он пытался отодвинуть случившееся в сторону. Произошедшее с Арчером, с Кроу. В разное время он злился на них обоих, на Кроу как на козла отпущения после падения Бикона и на Арчера после того, что он пытался сделать с Руби в Бесконечном Крае Клинков. Но, в конце концов, он стал восхищаться этой парой, их бесконечной решимостью защищать невинных и делать необходимое. Они оба могли быть придурками, даже в лучшие времена, но когда доходило до дела, они оба ставили то, что считали правильным, выше любых эгоистичных потребностей. У него уже давно не было такого убеждения. Чёрт возьми, он до сих пор не знал, есть ли оно у него.       В такие моменты он обычно обращался к Руби. Он знал, что у неё есть свои проблемы, но она гораздо лучше его умела их скрывать. Она излучала надежду, веру в то, что они смогут выйти победителями, несмотря ни на что. Из-за неё, хотя он знал, как плохо всё может обернуться, у него была подсознательная вера, что они найдут способ спасти своих близких, которые были испорчены.       Но потом его мама убила Сана, Вайсс лишила жизни Кроу, а Арчер был убит выстрелом в спину, как раз когда он был на грани победы над одной из их величайших угроз. Решимость Блейк была разделена между почитанием товарищей, которых она потеряла, и сопротивлением проклятию, которое они не могли снять без Озпина, Янг держалась подальше от своей сестры, а Руби….       Руби была сломлена. За исключением Янг, все, кого она любила, были мертвы или умирали. Искра в её глазах, огненная искра надежды, которая позволила им всем пылая, идти вперед, несмотря на ужасающие шансы против них, исчезла. Как спичка, брошенная в море.       Они не могли потерпеть неудачу. Но они провалились.       Они потерпели полный провал.       Поэтому они не могли проиграть так снова.       — Я… Я разберусь, — промолвил он. Он сделал попытку улыбнуться и шутливо пожал плечами. — Я имею в виду, что самое худшее, что может случиться сейчас, верно?       — Жон…       — Я знаю, — уверил он отца. — Всё... всё дерьмово, но мы что-нибудь придумаем. Как-то. Мы всегда так делаем. Но что ты? Я про то, что, если бы Руби была на секунду медленнее, ты стал бы Альтером.       Николас побледнел, его голубые, как океан, глаза превратились в лед.       — Это... это… Я думал, что знаю, что может быть хуже всего, Жон. Я имею в виду, я потерял свою команду, я потерял твою мать, но это... После всех историй Артурии я думал, что знаю, кто я... эта Салем…       — Мне очень жаль, — тут же произнёс Жон. Он никогда не видел своего отца в таком ужасе. — Я не хотел говорить о чем-то болезненном….       — Нет, нет, все в порядке, — прервал его отец, хоть и сглотнув. — Это просто… Я слышал её, Жон. Салем, Ангра-Майнью, Все Зло Мира, что угодно, я слышал её. В моей голове и в моей душе. Она шептала, будто гниль на дереве. Кроме… это не было похоже на гниль. Это было приятно. Это заставляло чувствовать себя сильным. Как будто я могу делать все, что захочу, могу убивать все, что захочу. И шепотки, они продолжали говорить мне, что все в порядке, что делать то, что хочется, совершенно нормально. Как будто моя совесть была заменена психопатом, и мне это нравилось.       — О, — пробормотал Жон. Он не знал, что на это ответить. Его родители всегда были его идолами, его оплотами неукротимой добродетели и силы. Даже когда он спорил с ними, он считал их несокрушимыми.       Но если Салем могла так исказить его отца за столь короткое время, что она общалась с ним, то в каком аду оказались его мама и Вайсс? Мать умертвила бы его, если бы Сан не принял удар на себя, а Вайсс убила Кроу. Если предположить, что они каким-то образом сделали невозможное и нашли способ освободить их, смогут ли они жить с тем, что сделали под командованием Матери Гримм?       — Жон, ты должен остановить её.       — Гм, да, — приподнял бровь Жон. — Я знаю это, папа.       — Нет, ты не понял, — выдохнул Николас с паникой в глазах, его хватка на плече Жона невольно усилилась. Он снял с пояса Экскалибур и Авалон и всучил их в руки сына. — Они нужны тебе. Вам нужно всё, что только можно. Вы должны остановить её!       — Папа, успокойся! — велел Жон, хватая отца за руку и отбрасывая её. Мгновение они оба стояли, окаменев, тяжело дыша. Он осторожно опустил руку Николаса и успокаивающе положил ему руку на плечо. — Мы уже знаем, что Салем собирается уничтожить мир.       — Вот именно. Это только половина её плана. Другая половина, она гораздо страшнее, — провозгласил Николас. — Все Зло Мира станет всем миром.       Жон поднял бровь, в животе у него образовалась ледяная яма.       — О чём это ты?

***

      — Значит, Салем планирует стереть с лица земли большую часть мира и превратить тех, кто остался, в Альтеров? — прорычала Блейк. — Потому что, почему бы и нет.       — Гнусный план, который мог придумать только лишь самый чёрным ум, — согласился Лансер.       — Верно, но в этом есть какая-то хитрость, — заметил Ассасин, хотя по его хмурому виду было ясно, что он презирает эту новость так же, как и все остальные. — Ангра-Майнью родился из всех зол человечества. Что может быть лучше мести, чем вернуть это зло человечеству?       Глаза Лансера сузились, едва только Ассасин заговорил. Его копья прямо сейчас были рассеяны, но кулаки сжались, как будто он очень хотел их достать. Илия отодвинулась от фигуры Вернал, сидящей на коленях, руки Жона пылали, когда он исцелял девушку-бандитку так же, как и Илию. Фавн-хамелеон нежно положила ладонь на костяшки пальцев рыцаря. Когда он все еще не ослабил своего напряжения, Илия глянула на Блейк.       "Лансер", — обратилась Блейк через их связь. — "Всё хорошо?"       Диармайд моргнул и посмотрел на нее. Он заметил встревоженное выражение лица Илии и вздохнул.       "Я в порядке, Мастер. Просто я на грани, когда он здесь, вот и все".       Блейк бросила взгляд на Ассасина. После того как они выбрались из-под обломков Хейвена, она была слишком занята приведением себя в порядок и поисками Илии и Вернал, чтобы уделять ему внимание. Она знала только то, что Руби и Янг сказали ей, что этот человек был отцом Арчера и Саммер Роуз, создателем Пуль Истока и «Контендера», и, по-видимому, одним из самых смертоносных людей, когда-либо ходивших по лицу Ремнанта.       Чего она никак не могла понять, так это почему Лансер так сильно его ненавидел. Это не было отвращение, выказанное им Мордред в Ониюри, или ярость, которая могла взять верх даже над лучшим воином в битве. Он всеми фибрами души презирал Кирицугу Эмию, и, учитывая, что она никогда не видела эту часть рыцаря Фианны, это бросало в дрожь. Встречались ли они во время четвёртой Войны Святого Грааля? Что произошло между ними?       Неважно. У Лансера, должно быть, была на то веская причина, поэтому она должна держаться настороже рядом со Слугой Теней. Она не позволит ему снова причинить боль Диармайду.       — Какой бы ужасной ни была конечная цель Салем, она не меняет нашей задачи, — заметил Искандер, задумчиво потирая бороду. Он и Янг стояли рядом с Вернал, охраняя бандитку, пока Жон исцелял её. Согласно рассказу Илии, преступница едва не погибла, спасая её и обеспечивая, что Арма Накелави падет прежде, чем сможет причинить кому-либо вред. Если бы они нашли их обоих позже, то она наверняка бы лишилась жизни. Тем не менее, она была в курсе плана Рейвен предать их, так что они не могли относиться к ней чересчур легкомысленно. Хотя Янг, казалось, время от времени с беспокойством оглядывалась на неё.       Блейк тревожилась о своей партнерше. Её дядя был убит их товарищем по команде с находящимся под чужим контролем разумом, а мать похитил монстр, которого она предупредила. Одного этого было бы достаточно, чтобы заставить трястись кого угодно, но больше всего Блейк беспокоило то, что за последние несколько дней, несмотря на её предупреждения о том, что их с Жоном усилия оказались неэффективными, Янг не предпринимала никаких попыток утешить Руби. На самом деле, всякий раз, когда поднималась эта тема, её фиалковые глаза внезапно становились пугливыми и неуверенными, и она настаивала, что её сестре просто нужно время, чтобы всё обдумать.       Это было не по Янговски. Она не позволила Блейк погрязнуть в своем крестовом походе против «Белого Клыка», и какой бы инстинкт ни двигал то вмешательство, он будет действовать в десять раз сильнее для её младшей сестры. Янг никогда не оставит Руби страдать в одиночку, в какой бы агонии та ни находилась. И всё же, после битвы она почти не отходила от Райдера.       — Кому какое дело, хочет ли Салем убить нас всех или контролировать наш разум, — прошипела Вернал. Её Аура вспыхнула, когда Жон закончил исцеление, и бандитка, шатаясь, поднялась на ноги, Рен и Нора двинулись вперед, чтобы защитить своего командира в случае необходимости. Хотя, учитывая присутствие четырех Слуг, это могло показаться паранойей, тем более что разбойница, похоже, не собиралась убегать, пристально глядя на Мордред. — То укрытие, о котором я тебе говорила, то, где находились наши люди, вы…       — Мы уже проверили, — быстро ответила Мордред. — Единственными вещами, которые мы смогли найти, были тела и следы Гримм, вероятно, некоторые из тех, которые прошли через оборону.       Вернал зарычала, сжав кулаки.       — А как насчет номера свитка?       — Мы звонили, — мягко сообщила ей Илия. — Мне очень жаль, Вернал. Ответа не последовало. Либо ваше племя бросило свиток, либо….       — Они мертвы, — предположила разбойница, её глаза стали пустыми. — Этот свиток был нашим способом поддерживать связь. Они позаботились бы о том, чтобы кто-нибудь уберёг его. Если только поблизости не осталось никого, кто мог бы это сделать.…       Вернал побледнела, все её тело обмякло. Если бы Блейк не знала иного, она бы никогда не опознала в ней бандитку, которая дерзко насмехалась над ней в ответ на Ониюри. Естественно, она только что узнала, что её племя уничтожено.       — Они ушли, — пробормотала она с отчаянием в голосе. — Они все ушли. Я осталась одна.       В глубине души Блейк почувствовала жалость. Насколько сильно бы та ни была им врагом, сколько бы невинных людей она и её племя не сгубили, было тяжело видеть её столь подавленной, как и остальных после недавних событий.       Руки Вернал сжались в кулаки, взгляд стал жестче.       — Ты сказала, что Гильгамеш и этот Кирей забрали Рейвен? Куда?       — Кирей построил для них церковь на юге Вейла, — сообщил Кирицугу. — Хотя, поскольку они знают, что я теперь свободен, вполне возможно, что они ушли.       — Нет, если Золотко так же надменен, как всегда говорила Рейвен, — проворчала Вернал. Она оглядела их всех. — Ну? Чего же мы ждем? Пойдём за ним!       — И что мы будем делать? — спросил Рен.       Вернал резко повернулась к нему.       — А ты как думаешь? Убьём его и спасём Рейвен!       Нора прищурилась и встала между преступницей и своим напарником.       — Эй, ты только что помогла ударить нас в спину. У тебя нет прав нам приказывать.       — Как будто Гильгамеш уже не представляет для вас угрозы? — выкрикнула Вернал. Она резко повернулась к Янг. — Ты действительно позволишь ему замучить твою мать до смерти?       Янг вздрогнула.       — Я... я…       — Янг ничего не должна Рейвен, — заявила Блейк, отводя взгляд Вернал от своей напарницы. — Она бросила её.       — Она сделала это, чтобы….       — Довольно! — выпалил Искандер, заставив всех умолкнуть. Король Завоевателей вздохнул и оглядел всех. — Не говоря уже о том, должны ли мы попытаться спасти Рейвен Бранвен, мы не способны на это. Арчер был единственным из нас, кто мог сражаться наравне с Королем Героев без каких-либо внешних факторов. Если мы пойдём в ту церковь, то отправимся прямиком на смерть.       — Сейчас у вас больше шансов, чем если он вытянет из неё правду о мече, — заметила Вернал. Её рука дрожала, хотя из-за могучих героев, окружавших её, или из-за упомянутого ею клинка было неясно. — Если он сломает её и вернет то оружие обратно, ничто в этом мире не сможет его остановить.       Какой бы гадиной ни была эта преступница, все они знали, что произойдет, если Гильгамеш вернет себе Меч Разрыва. Они и так едва могли поцарапать его, но, если он вернет себе силу, способную уничтожить мир…       — Так что же нам делать? — спросил Жон. — Вернуться в Вейл и попытать счастья с Гильгамешем?       — Гильгамеш сейчас не имеет значения.       Группа повернулась к источнику голоса. Янг вздрогнула, но Блейк не смогла сдержать улыбки, расцветшей на её лице.       — Руби!       Ее командирша отправила ей легкий кивок и прошла вперед в круг, с «Контендером», пристегнутым к поясу.       — Что значит "Гильгамеш не имеет значения"?" — прошипела Вернал, шагнув вперед и оказавшись в нескольких дюймах от лица Руби. — Он уничтожил Берсеркеров и, насколько я слышала, с такой же легкостью сокрушил твоего Арчера.       Руби даже не вздрогнула от выпада бандитки. Она даже не выказала никаких признаков гнева, как это могло быть несколько дней назад. Она просто бесстрастно смотрела на более взрослую девушку, как родитель, переживающий истерику воинственного ребенка.       Улыбка Блейк померкла, особенно когда она заметила, что не одна смотрит на своего командира с замешательством и тревогой. В то время как она пришла в волнение, увидев, что Руби, наконец, вышла из своей комнаты, девушка с красным капюшоном перед ней была… холодной. Исчезли надежда и оптимизм, за которые они все цеплялись, их путеводный свет против темной бури перед ними. Теперь её серебристые глаза запали, черно-рыжеватые волосы растрепались и спутались, а несколько волосков даже стали призрачно-белыми. Её щеки были резкими и косыми, светящийся серебряный шрам спускался от глаза.       Руби вернулась. Но она была другой. Полой внутри.       — Гильгамеш не имеет значения, потому что Кирей не имеет значения, — огласила Руби. — Эта Война идет между семью Мастерами, избранными Граалем, и Кирей потерял Слугу, которого она ему дала. И поскольку Гильгамеш не может претендовать на Грааль, это означает, что они вышли из игры. То есть, они не имеют значения.       — Но Рейвен….       — Её всё равно убьют, даже если мы умрем на пороге к ней, — отрезала Руби. Она пренебрежительно обернулась кругом. Она встретилась взглядом с Ассасином, они обменялись уважительными взглядами, а затем кивнули друг другу. — Мы можем заключить контракт до того, как отправимся в Атлас.       На губах Кирицугу мелькнула едва заметная улыбка.       — Как пожелаете, Мастер.       — Подожди, подожди минутку, — воскликнула Нора. — Атлас? Какого черта мы туда едем? Я имею в виду, я не собираюсь умирать против Гильгамеша, но разве мы не должны пойти и спасти Оскара с Озпином?       — Так и есть. В дополнение к некоторым другим вопросам, — холодно ответила Руби. — Убийство Кастер — главнее всего. С Ассасином и Лансером под нашим контролем, она единственная, кого нам нужно убить, прежде чем вы все, — она указала на Мордред, Лансера и Искандера, — сможете сразиться насмерть за Грааль. И она, и Оскар к этому времени уже будут в землях Гримм.       — Хорошо, — медленно кивнула Нора. — Так почему же мы не едем туда?       — Потому что земли Гримм — это родная территория Салем, её Мрамор Реальности, — объяснил Жон, нахмурившись.       Блейк съёжилась.       — Мы ворвемся прямиком в её крепость. Гримм... их будут тысячи.       — Десятки тысяч, а может, и больше. По-прежнему недостаточно, чтобы быть угрозой для Слуг, но…, — заметил Искандер. Он с беспокойством посмотрел на Мастеров. — Если мы будем сражаться с Альтерами, то не сможем защитить остальных. И, несмотря на ваше мастерство, вы будете превзойдены одним только числом.       — Озпин упоминал что-то похожее при леди Сиенне, — припомнил Лансер. — Он послал её за «Белым Клыком» в Менаджери со схожей задачей.       — Я могу послать им сообщение через коммуникационную сеть «Белого Клыка», — сказала Илия. — Вероятно, потребуется несколько дней, чтобы оно достигло их, но мы сможем устроить им встречу в точке рандеву.       — Отправляй, — приказала Руби. — Это даст им время мобилизоваться к тому времени, как мы доберемся до Атласа.       — Опять же, зачем мы едем в Атлас? — Нора сохраняла невозмутимость.— Если у нас есть «Белый Клык», чтобы помочь нам, зачем тогда нам тратить время, делая крюк? Нам нужно спасти милашку-Оза!       — Потому что нам нужно больше, — холодно заявила Руби. — «Белый Клык», несмотря на все неприятности, которые они причинили, всего лишь террористическая организация. Возможно, у них и есть некоторая численность, но их специальность — партизанская тактика, а не открытая война. А мы вступим в самую большую битву, которую Ремнант когда-либо только видел. Нам нужна армия. А у Атласа — самая мощная на планете.       — Так мы пошлем их умирать, — заметил Жон. — Руби, мы подписались на эту войну, а они — нет. Ты говоришь о том, чтобы отправить на смерть бесчисленное множество людей.       — Нет такого понятия, как "бесчисленное множество людей", — сухо произнёс Кирицугу. — Просто есть то, сколько трупов ты не хотел бы видеть.       — Мы не попросим людей умирать за нас, — возразил Жон.       — Тогда они умрут за Салем.       — Эй! — крикнула Мордред. — Как насчет того, чтобы завалить пасть, Ассасин! Еще несколько дней назад ты был наш враг.       — Если бы я был твоим врагом, Сэйбер, ты бы уже умерла.       — Что? Повтори еще раз, мерзавец!       — Я решил было, что пулевое отверстие в твоей броне — достаточное напоминание. Если ты не можешь победить меня, то каковы шансы у тебя против твоего отца?       Гаэ Дирг сверкнул в руке Лансера, и его багровый наконечник устремился к горлу Ассасина.       — Лансер! — вскрикнула Блейк.       Диармайд не слышал её, его глаза пылали ненавистью к Убийце Магов, только годы военной подготовки удерживали его от того, чтобы наброситься на Кирицугу и перерезать ему горло.       — Не смей говорить о Короле Рыцарей, ублюдок. Не после того, что ты наделал.       Ассасин закатил глаза.       — Я уже говорил тебе, что ты имеешь полное право ненавидеть меня, Лансер. Но, пожалуйста, постарайся не позволить своей ярости помешать нашей миссии.       — Довольно! — провозгласила Руби. — Сэйбер, Лансер, успокойтесь. Ассасин, перестань их злить. У них и так достаточно причин убить тебя.       Мордред зарычала, но отошла в сторону. Кирицугу склонил голову так низко, как только мог, не напоровшись на остриё Лансера.       — Лансер, — приказала Блейк.       Едва приказ слетел с губ Блейк, Диармайд послушно убрал копьё. Но оскал на его устах не утих.       — Спасибо, Блейк, — проговорила Руби. Она повернулась к Жону. — Ты прав, Жон. Мы попросим этих людей умереть за нас. Но если мы этого не сделаем, то умрут все. По крайней мере, так умрут только люди, которые подписались на это.       — Руби, они не подписывались на Войну Святого Грааля.       — Они подписались защищать людей, как и мы, — заметила Руби. — Они, возможно, никогда не ожидали магии, монстров и буквально чистого зла, но это наша работа. Мы не знаем, с чем мы боремся, нам просто следует быть уверенными, что оно никогда не доберётся до невинных людей. Это не эффектно и не романтично, но это нужно делать. И да, иногда это означает вербовку людей на смерть. Потому что у нас и так шансов меньше, чем ничего, без поддержки пушечного мяса.       Жон открыл рот, как будто хотел возразить, но, то ли от силы аргумента, то ли от потрясения из-за того, что его произнесла Руби, он закрыл его и покорно склонил голову. Блейк с беспокойством посмотрела на свою предводительницу и заметила, что Янг разделяет её взгляд возле Искандера, а Король Завоевателей хмуро наблюдает за происходящим.       Рен шагнул вперед.       — Границы Атласа закрыты. Как мы доберемся до генерала Айронвуда без Кроу и профессора Озпина?       Руби улыбнулась, но это была не её прежняя улыбка. Та была дерзкой и победоносной, знак того, что она точно поняла, как разобрать своего врага на куски. Это же была ухмылка.       Это была ухмылка Арчера.       И, что гораздо страшнее, Кирея.       Руби повернулась к Вернал, бандитка осторожно отступила на шаг.       — Ты была правой рукой Рейвен, не так ли? — спросила Руби. — Не думаю, что она когда-нибудь рассказывала тебе свой код, когда работала с Озпином?       Вернал приподнял бровь.       — Она говорила. Но это было очень давно. Зачем Айронвуду снисходить, когда она зовет?       — Зачем ему спускаться вниз, когда его зовет элитная Охотница, лидер племени Бранвен, которая, насколько ему известно, также контролирует одного из лучших Слуг на Троне? Когда он знает, что она скорее прыгнет голышом в стаю Беовульфов, чем позволит кому-либо, особенно члену внутреннего круга Озпина, узнать, где она? — уточнила Руби. Она пожала плечами. — Любопытство, по крайней мере. И, вероятно, желание удержать её от того, чтобы она позволила Ланселоту напасть на его людей. В конце концов, не имеет значения, как мы установим контакт с ним, только то, что мы с ним свяжемся. Мы можем сообщить ему о ситуации прямо оттуда.       — Ладно, вполне справедливо, — согласилась Вернал. — Вопрос получше: зачем мне тебе помогать?       — Ты хочешь, чтобы наступил конец света?       — Нет.       — Тогда не задавай глупых вопросов, — заявила Руби. — Теперь, когда Салем знает, что большинство Слуг в союзе против нее, она собирается держать Кастер при себе, в то время как Альтеры выйдут, чтобы уничтожать нас одного за другим. Если мы не получим помощи Айронвуда, у нас не будет никаких шансов на вторжение, следовательно, у нас вообще не окажется никаких шансов, и тогда наступит конец света. Так что перестань притворяться, что это не единственный твой вариант, идиотка.       Потрясение Блейк отразилось на лице Вернал, преступница моргнула от шока и капельки ужаса, глядя на крошечную девочку перед собой. Затем её рот расплылся в злобной улыбке.       — Если ты получишь Грааль, твой Слуга пожелает, чтобы голова Золотца лопнула?       Руби пожала плечами.       — Если только ты не знаешь лучшего способа убить его.       — Не могу сказать, что знаю.       — Тогда у нас есть план. Янг? Райдер? — Руби повернулась к сестре, которая подпрыгнула, словно испуганное животное. — Гордиева Колесница недостаточно велика, чтобы доставить нас всех в Атлас. Посмотрим, сможешь ли ты использовать свой навык Харизмы, чтобы достать нам буллхэд.       — Гм... да, хорошо, — заикаясь, пробормотала Янг.       — Через час у нас будет транспорт, — подбодрил Искандер, твердой рукой уводя Янг.       Руби повернулась к остальным.       — Ассасин, мы должны заключить контракт. Все остальные, заканчивайте всё, что вам нужно. Мы не можем тратить время.       Почти все молча кивнули, глядя на Руби с недоумением, беспокойством или, в случае Вернал, с уважением.       Блейк, к несчастью, оказалась в смешении первых двух, с ещё одним вопросом на уме.       — Руби? А как с Вайсс?       Девушка в красном капюшоне замерла. На мгновение её пустые глаза тускло блеснули. Но не с надеждой, а с чем-то другим, более темным.       У Блейк была дурная привычка видеть в людях олицетворение одного-единственного слова. Янг была "силой", Сан — "искренностью", а Вайсс, настоящая Вайсс — "вызовом". Сколько она её знала, Блейк считала Руби "чистотой". Девочка не была в неведении об ужасах и уродстве этого мира, она просто отказывалась позволить ему запятнать себя, стремилась напролом вперед в надежде сделать реальность мира такой, какой, по её мнению, она могла бы быть.       Но теперь Руби, наконец, раскололась, больше не оставаясь в чистоте. И это было даже не похоже на Адама, который падал все дальше и дальше, прежде чем чудесным образом восстановил себя. Руби по-прежнему верила в правильность и неправильность одних и тех же вещей, что и раньше.       Она просто не верила, что они смогут победить. Она не верила, что их усилия, отправка ли в Атлас, вторжение во владения Гримм, она не думала, что что-либо из этого сработает. Она просто совершала движения. Пустая.       Но Вайсс и все яростные противоречивые эмоции, окружавшие её, пробудили в ней что-то, некую частичку эмоций.       Блейк просто не была уверена, какую именно.       — Мы разберемся с Вайсс, когда придет время, — прошептала Руби. — Продолжай, Блейк. Убедись, что Илия свяжется с Сиенной. Нам потребуются все возможности, какие только есть, для этого.       — Да, — пробормотала Блейк, поворачиваясь спиной к девушке. — Возможности.       У них не было ни единого шанса. Если они будут ждать, то Гильгамеш или Салем убьют их. Если они перейдут в наступление и вторгнутся в земли Гримм, их уничтожат. Единственное, что они могли решить — как они умрут.       И как бы ей того ни хотелось, Блейк не могла возразить против решения Руби.