RWBY Zero

      Несмотря на ужасы, лежащие в его основании, Диармайд не мог не находить мир Ремнанта прекрасным время от времени.       Они отлично провели время, добираясь до города Аргус, колесница Райдера и пилотируемый Мордред буллхэд легко опередили любого Гримм, пытавшегося их преследовать, хотя орда Мантикор старалась изо всех сил, а их лидер-Сфинкс даже приблизился, прежде чем Искандер слегка прибавил скорости.       В живую, город оказался куда более элегантным местом, чем ожидал рыцарь Фианны от поселения на краю королевства. Здания украшали замысловатые керамические спирали, легкая снежная пыль придавала им почти неземной вид. Несмотря на удаленность от столицы, метрополис процветал, заботы людей всех видов вращались вокруг их повседневности, Гримм был самым далеким от их мыслей. По словам Рена, процветание города было результатом длительного сотрудничества с поселенцами из Мантла, ныне Атласа. Партнерство научило мистральцев выживать в суровых, холодных условиях, и, в свою очередь, Атласу позволили содержать военную базу на побережье.       Такая дружба между людьми, даже в самые темные времена, грела Диармайду сердце. То, что идеалы, за которые он так упорно боролся, не были уничтожены, как он боялся во время его предыдущей Войны за Грааль, было чудесным чувством.       Теперь всё, что им требовалось сделать — это обеспечить, чтобы подобная честь продолжала процветать. И именно он должен был исполнить желание своего павшего Мастера, исправить еще одно нарушение в этом мире, исцелить бессмысленную ненависть между расами. Ради них обоих они должны были победить Салем.       К сожалению, не со всеми их препятствиями можно было справиться силой.       — Границы Королевства Атлас закрыты! И они, разумеется, не будут открыты вновь для всяких террористических паразитов!       Как раз такой случай.       Специалист Кэролайн Кордовин, вероятно, имела свои причины для её... упорства в защите своего королевства, но в данный момент это было в высшей степени бесполезно для рыцарского похода их группы. Встретив их на закрытом мосту к своей базе (вместе с парой странно синхронизированных охранников), она едва позволила им вставить хоть слово после того, как они заявили о своем желании отправиться в Атлас, разглагольствуя, что другие королевства обвиняют их в падении Бикона и что только потому, что они оттягивают большую часть своих сил, вовсе не значит, что они готовятся к войне. Это просто означало, что верховное командование доверило ей управлять базой с самым скудным составом, и она не разочарует их, не выполнив приказ генерала Айронвуда.… о боже, почему она не остановится?       Вся группа, даже леди Блейк, которая обычно превосходно сохраняла спокойствие, и Искандер, способный справиться почти с кем угодно, яростно уставились на невысокую пожилую женщину. Лансер почти ожидал, что леди Илия или Вернал уже напали бы на неё, если бы они не имели сходства с её замечаниями. Про террористическую часть, конечно, не про паразитов. Такого рода фанатизм никогда не был достойной причиной.       — Хватит уже, ведьма! — возопила Мордред, наконец, оборвав специалиста. — Нам нужно поговорить с этим парнем Стилтри…       — Айронвудом!       — Хорошо, Айронвуд…       — Генералом Айронвудом!       — Какая разница! Нам нужно поговорить с… его имя — Айронвуд, серьёзно? Как...       — Нет! — закричала специалист Кордовин, и двое охранников впились взглядами в Мордред из-за её спины. — Совсем не так! Вы не должны осквернять таким образом могучее имя генерала!       — Как мы можем "осквернить" его, если это и есть его имя? — заметила Нора. — Я имею в виду, что плохого в Айронвуде... Ох, теперь ясно. Это должно быть очень неловко на публике.       — Ладно! — разочарованно выпалила Руби. Девушка в красном капюшоне вышла вперед, и её жесткие серебристые глаза заставили Кордовин посмотреть на неё. — Мы уловили, что границы Атласа закрыты. Мы понимаем, что ты нас не пропустишь. Но нам нужно связаться с генералом Айронвудом, иначе весь мир, включая Атлас, будет уничтожен.       — Ты... ты действительно думаешь, что я поверю в такую чушь? — воскликнула Кордовин, подобравшись против холодной девушки-подростка. — Я не стану отвлекать генерала от его обязанностей из-за прихотей других….       — Вернал! — позвала Руби. — Твой черед!       Бандитка кивнула и шагнула вперед, её оружие явственно покачивалось сбоку.       — Что ты делаешь? — запротестовала Кордовин, и она, и мужчины за её спиной полезли в свои пальто, вероятно, за оружием. — Ты не….       — Специальный приказ 0211, — прямо заявила Вернал. — Кодовое имя: «Черный Грач».       Все трое солдат Атласа застыли на месте, особенно Кордовин, потрясенно заморгавшая.       — Что? Вы… Код безопасности?       Вернал закатила глаза.       — Левое око Одина прибывает к насесту.       Кордовин несколько мгновений стояла неподвижно, потом выпрямилась и кашлянула в кулак.       — Понимаю. Конечно, вы понимаете, что мне придется сверить такой код с высшим командованием?       — Давай, не спеши, — фыркнула Вернал. — Не то чтобы весь мир зависел от этого и всё такое.       Кордовин неловко усмехнулась.       — Нет... Нет, конечно, нет. Естественно, нет.       Она и её люди бросились обратно на базу, и через мгновение ворота захлопнулись.       Нора застонала.       — Итак, дело сделано. Что, черт побери, нам-то теперь делать?       Руби пожала плечами.       — Разбить лагерь. У нас не хватит льен на гостиницу, и мы должны быть здесь, чтобы встретиться с Айронвудом, как только он прибудет.       — Разбить здесь лагерь? — спросил Рен, приподняв бровь. — Прямиком перед военной базой?       — Мы не на их территории, и они не могут спорить с четырьмя Слугами, — заметила Руби. — Вы, ребята, должны расслабиться, пока можете. Это может быть последнее время простоя, которое мы получим... ну, когда-нибудь ещё. Ассасин, мне нужна твоя помощь в том деле, которое мы обсуждали.       Ассасин кивнул, и они вдвоем направились к краю моста, Руби села, скрестив ноги и закрыв глаза, её Аура светилась алым и вспыхивала бирюзовыми искрами.       Жон сглотнул.       — Что же, думаю, нам пора приниматься за работу. Рен, Нора и я пойдем, захватим что-нибудь поесть.       — Хорошая мысль, — кивнула Вернал. — Пойду, поищу бар.       — ...Чтобы?       — Бухать и бить людей. Она сказала расслабиться, а я — бандит. Я не прыгну прямиком в апокалипсис, не подравшись напоследок в баре.       Жон хлопнул себя по лицу ладонью.       — Конечно, почему бы и нет?       Мордред потерла свой подбородок.       — Это на самом деле звучит…       — Нет.       Рыцарь Предательства отвернулась с обиженным видом. Вскорости она покинула их вместе с командой своего Мастера.       Вернал повернулась к леди Илии.       — Эй, кожеменялка, не хочешь присоединиться ко мне?       Илия моргнула, ошеломленная таким предложением.       — "Кожеменялка"?       — Хорошо, Илия, — Вернал закатила глаза. — Не хочешь напиться и избить пьянчуг?       Фавн-хамелеон прищурилась.       — Я не пью.       Вернал выглядела задетой на мгновение, потом нахмурилась и пошла своей дорогой.       — Как хочешь.       Леди Блейк успокаивающе положила руку на плечо Илии. Её старая подруга улыбнулась и одарила самого Диармайда любящей улыбкой. Несмотря на то, что Лансер знал, что её обожание было всего лишь результатом его проклятия, проклятия, которое они не могли снять с неё и Блейк без Озпина, он улыбнулся в ответ, не желая обидеть девушку.       Блейк глянула на Янг.       — Итак, должны ли мы собраться вместе? Янг?       — Что? — вздрогнула светловолосая Охотница, оторвавшись от созерцания спины своей сестры.       Леди Блейк нахмурилась.       — Всё хорошо?       — Отлично, — проскулила Янг. — Я в порядке.       — Ты не в порядке.       — Я не в порядке.       Леди Блейк вздохнула и печально посмотрела на свою партнершу.       — Не хочешь поговорить об этом?       Янг застыла, её глаза расширились, как у оленя, заметившего охотника.       — Об этом?       — Что случилось в Хейвене? — уточнила Блейк. — Я знаю, что не могу помочь тебе с тем, что ты, должно быть, пережила из-за Реликвии, но твоя мама… хорошо… Я знаю более, чем немного о том, каково это — терять людей.       — Ах да, конечно, — вздохнула Янг, с несчастным видом глядя себе под ноги. — Мы все так думаем, я полагаю.       Диармайд подметил, что Король Завоевателей был необычайно молчалив во время отчаяния своей Мастер. Он должен был бы шумно фанфаронить, что ей не нужно бояться потерь, когда победа будет принадлежать им, но вместо этого он просто уставился в землю, погруженный в раздумья.       — Не беспокойтесь, леди Янг, — утешил её сам Лансер. — Мы победим Салем и Короля Героев. Мы спасем вашу мать.       Янг поморщилась.       — Спасибо за попытку, Лансер, но… мы оба знаем, что первое, в лучшем случае, маловероятно. И второе… Райдер, могу я поговорить с тобой наедине?       Искандер поднял бровь.       — Когда угодно.       — Хорошо. Та сторона моста подойдёт.       — Янг! — крикнула Блейк, когда другая Охотница начала уходить. — Ты знаешь… Я всегда рядом с тобой, верно? Ты можешь поговорить со мной.       Янг выдавила из себя улыбку, которая выглядела так, будто хотела быть настоящей.       — Да, партнер. И я благодарна тебе за это больше, чем ты думаешь. Но о чем мне нужно поговорить… Я не уверена, поможет ли это кому-нибудь, узнать, или нет.       Блейк нахмурилась.       — О, ладно. Удачи вам с… что бы там ни было.       Янг благодарно кивнула и ушла вместе с Райдером.       Диармайд успокаивающе положил руку на плечо своей Мастер. Она послала ему в ответ благодарную улыбку, от которой казалось, что все её проблемы исчезли, когда она увидела его лицо. Он знал, что это её разум все глубже погружается в его проклятие, когда другие её связующие нити обрываются перед ней, но на этот раз он не мог придумать ничего лучшего. Может быть, его проклятая родинка действительно принесет хоть какую-то пользу, успокоит разум его Мастер в эти неспокойные времена.       В самом деле, хотя возвращение Руби Роуз и вернуло им некоторое чувство направления, настроение не стало лучше с тех пор, как они покинули Мистраль. Он был среди них совсем недавно, но даже он мог сказать, что, хотя Озпин и Арчер обычно были теми, у кого был план действий, остальные обращались к Охотнице в красном капюшоне за надеждой, за верой, что они могут победить. Но после битвы она стала холодной и непреклонной. Это двигало группу вперед, но не делало чудес для их и без того пошатнувшегося боевого духа. Действительно, поведение Охотницы почти напомнило ему…       Глаза Диармайда сузились, когда его взгляд остановился на Ассасине, маге, говорящем несколько слов совета своей Мастер, которая пристально смотрела на пистолет и одну из её пуль в своих руках.       Блейк заметила его пристальный взгляд.       — Что он с тобой сделал?       Лансер вздрогнул, воспоминание о том, как он потерял контроль над собственным телом и вонзил Гаэ Дирг в собственные легкие, вспыхнуло в его голове. Он сжал кулаки, чтобы убедиться, что в них нет копья, и отвернулся.       — Это дело прошлого, Мастер. Достаточно сказать, что он не заслуживает доверия. Мы не должны терять бдительность рядом с ним.       — Ты уже говорил это раньше. Но ты никогда не говорил, почему так думаешь, — возразила Блейк. — Ты его ненавидишь. Я никогда не видела, чтобы ты кого-то ненавидел. Я знаю, что вы оба участвовали в четвертой Войне, это единственное место, где вы могли бы встретиться, но я не знаю, что произошло. Пожалуйста, расскажи мне, Лансер. Все отгораживаются от меня, и я никому не могу помочь, точно так же, как не могла помочь Сану или Адаму. Прошу, позволь мне помочь тебе.       — Погоди, Четвертая Война…, — лицо леди Илии стало совершенно белым, буквально, благодаря её способностям. — Это он был тем, кто... кто…       Диармайд вздохнул.       — Да. Он был тем, кто организовал мою гибель.       Леди Илия мгновенно покраснела и впилась взглядом в спину Кирицугу. После того как он проинформировал леди Блейк о подробностях, она поступила точно также.       — Это чудовище, — сердито сказала она. — Как он мог?       — Ради дурацкой мечты.       Диармайд уже призвал свои копья, прежде чем Блейк и Илия успели обернуться, остаточное изображение Ассасина исчезло со стороны Руби.       — Впечатляет, — заметил Кирицугу, стоя перед троицей. — Класс Лансеров известен своей ловкостью, но не многие способны поспеть за мной таким образом.       — Чего ты хочешь? — спросил Диармайд, встав между своими подопечными и их предполагаемым союзником.       Кирицугу испустил вздох.       — Чтобы прояснить ситуацию, насколько это возможно, учитывая то, что я сделал с тобой. Нравится нам это или нет, но мы оба на одной стороне, так что нам лучше разобраться с твоим гневом, прежде чем он подвергнет опасности любого из нас в бою.       — "Прояснить ситуацию"? — недоверчиво зарычал Диармайд. — Ты угрожал невесте моего Мастера, чтобы он заставил меня покончить с собой!       — Я уже сказал, что у тебя есть все основания ненавидеть меня.       — Значит ли это, что ты сожалеешь о своих поступках? — прорычал Диармайд. — Ты раскаиваешься в своих гнусных преступлениях, Кирицугу Эмия?       — …       — Ну?       — Я сожалею, что сделанное мной, было сделано зря.       — ЧТО?       Ассасин посмотрел на море, свежий ветер развевал его растрепанные волосы и одежду.       — Не пойми меня неправильно. Я не испытывал никакой радости от того, что устроил с тобой. Но сожалеть об этом? Я совершил бесчисленное множество поступков, о которых люди сказали бы, что они достойны сожаления, отвратительные злодеяния из самых черных глубин ада. И все же я не жалею ни об одном из них, потому что их надо было сделать для того, чтобы вместо них не возникло худшее бедствие. Я сожалею о том, что сделал с тобой, но не из-за природы самого поступка, а потому, что он, в конечном счете, не привел к тому спасению, о котором я думал.       Илия изогнула змеёй свой хлыст, длинный завиток искрился электричеством.       — Ублюдок.       Кирицугу приподнял бровь.       — Поправьте меня, если я ошибаюсь, мисс Амитола, но разве вы не совершали подобных деяний в качестве участницы «Белого Клыка»?       Фавн-хамелеон удивленно моргнула, прежде чем зарычать.       — Это... это не так…       — Вам не нужно потакать этому мяснику, леди Илия, — успокоил её Диармайд, не сводя свирепого взгляда с другого Слуги. — Так монстр, возможно, верит, что спасение может быть найдено путем греха?       — Разве добродетель достигла чего-нибудь лучше? — Кирицугу пожал плечами. — Вы, рыцари, называете некоторые способы убийства благородными, а другие — бесчестными. Но какая разница, в конце-то концов? Кто-то по-прежнему погиб. Чьи-то близкие всё равно будут скорбеть. Если кто-то может удерживать это число как можно ниже, не должно ли ему пойти по этому пути, каким бы греховным тот ни был? Успех смывает позор. Это отвратительная правда этого мира, но мы должны принять её, если хотим иметь хоть какую-то надежду её изменить.       — Изменить её во что? Бездну отчаяния и нигилизма? — с вызовом бросил Лансер. — Честь — это нелегко, и я не стану отрицать, что в ней есть уязвимость, но есть и врожденная доброта, во взаимном уважении, даже с противником. Ты говоришь об убийстве, смерти и грехе, но как быть с жизнью, Кирицугу Эмия? То, что ты утверждаешь, что пытаешься сохранить, улучшить? Если бы весь мир жил так, как живешь ты, за что было бы бороться? Чего стоят жизни, ради которых ты убиваешь? Нужно мужество, чтобы жить как часть этого мира, с уважением и честью, чтобы верить, что ты сдержишь свое слово, потому что оно справедливо, даже если другие могут не сдержать своё. Твои слова — это слова труса, Ассасин, не желающего верить в будущее или возможности других.       — Неужто? — Кирицугу вытащил из-за пояса сигарету и сунул её в рот. — Как так?       — В ту ночь, когда ты убил меня, у моего Мастера было только одно Командное Заклинание. У тебя было три, — указал Диармайд. — Если бы ты доверял Сэйбер, если бы работал с ней, а не крался у неё за спиной, ты бы победил меня без предательства.       — Возможно, — Кирицугу закурил сигарету, дым от ветра ударил ему в лицо. — Но в ту ночь вы с Сэйбер были равны. В худшем случае мне пришлось бы использовать два Командных Заклинания, чтобы справиться с тобой. С другими Слугами, ожидающими за кулисами, я не мог позволить себе тратить такие ресурсы. В конце концов, мне понадобились эти Заклинания, чтобы заставить Сэйбер уничтожить Грааль.       Глаза Диармайда округлились.       — Ты сделал что?       — Ты уничтожил Грааль? — ахнула Блейк. — Ты... ты сделал все эти ужасные вещи, чтобы заполучить его... и просто выбросил?       — Он был испорчен. Если бы я загадал желание, любое желание, Ангра-Майнью проявился бы, — объяснил Ассасин. — Сэйбер прижал Гильгамеш. У меня не было времени объяснять. Я отдал приказ, и она подняла свой меч и.… Я запнулся.       Он бросил сигарету на землю и раздавил её в ничто сапогом.       — Ты спросил, есть ли что-то, о чем я когда-либо сожалел? Сами по себе, есть только два случая, оба акта милосердия. Первый разрушил город, в котором я вырос. Второй был тогда, в последний час последней Войны. Я не знаю, что привело к этому, но я попытался утешить Сэйбер, попытался принести какие-то извинения через нашу связь как Мастера и Слуги. К сожалению, Ангра Майнью сумел превратить это в желание и хорошо… мы здесь.       Диармайд тупо уставился в небо, жестокая правда, наконец, поразила его.       — Все было напрасно. Даже если бы я победил, я бы просто вручил своему Мастеру отравленную чашу.       — "Да будет проклят Грааль", сказал ты, "Пусть исполненное им желание принесет только несчастье." Похоже, тебе не стоило беспокоиться, — торжественно заметил Ассасин. — Ангра Майнью с самого начала подстроил ту Войну. С честью или без, но он вышел бы единственным победителем.       — Но не на этот раз, верно? — лихорадочно спросила Илья. — Разложение покинуло Грааль. Это было ему необходимо, чтобы стать Салем. Желание, которое исполнит Грааль, будет чистым, верно?       — Скорее всего, иначе зачем бы Салем воевать? Кто бы ни победил, она могла просто перехватить их желания для своих собственных целей.       Диармайд вздохнул с облегчением. Если Грааль продолжал быть испорченным… их шансы и так были достаточно малы. Они не выжили бы, если бы их единственный луч надежды погас. Но теперь мечта Мастера Адама могла осуществиться!       — Тогда мы можем это сделать, — решительно высказалась Блейк. — Мы можем заполучить Грааль и спасти мир.       — Клянусь моей честью, леди Блейк, — согласился Диармайд. — Так и будет. За Мастера Адама и всех, кто страдал.       Щеки его Мастера залились густым румянцем, янтарные глаза застенчиво отвели взгляд.       — "Клянусь моей честью…", — Ассасин вздохнул. — Ты так и не понял.       Глаза рыцаря сузились.       — У меня нет никакого желания понимать твою разбитую душу, Ассасин, — он указал на Руби. — И я не хочу вступать в ряды тех, кого ты уже набрал для своего дела.       — Руби хотела услышать, что я сказал.       — Она же твоя внучка! — яростно обвинила Блейк. — Как ты мог так её извратить? После всего, чего она лишилась?       — Чтобы заставить её двигаться вперёд, любым возможным способом, — защищался Кирицугу, его запавшие глаза впились в Диармайда, но не в ярости, а просто с разочарованием. — Именно это ты и должен понять, Лансер. Честь — это ограничение, препятствие. Если вы отказываетесь делать что-то, что может достичь вашей цели, потому что это коварно, ваша добродетель только приведет весь мир к погружению в ад. В этой битве вы должны использовать любые инструменты, необходимые для победы. Я спас Широ и Саммер от их пожаров, дав им свои идеалы, за которые можно ухватиться, чтобы вытащить самих себя из смерти.       Глаза Ассасина наполнились слезами, когда он заговорил о своих павших детях.       — Возможно, самым большим моим провалом было то, что я не дал им ничего, что могло бы вырасти за пределы этих предательских вещей, но в данный момент? Когда пламя грозило сжечь их дотла? Те же самые проклятые сущности поддерживали их жизнь, и в тот момент это было все, что имело значение. Руби такая же. Её злоба — плохая замена тому, что у неё было раньше, но она движет её вперед. Со временем, если вы действительно полны решимости достичь своих целей, вам придется делать то, что вы должны делать, и когда это время придет, вы не сможете позволить себе быть ограниченными честью!       Диармайд сжал копья так крепко, что побелели костяшки пальцев.       — Ты не был ограничен ею, и куда это тебя привело? Все, кто тебя знает, терпят тебя в лучшем случае и презирают в худшем, и, как ты сказал, твоя мечта о спасении совершенно не расцвела от твоей адской пищи. Мир не весь состоит из конфликтов, и когда мы победим Салем, а мы победим, это будет продолжаться, с нами или без нас, героев. Какое наследие ты оставишь после себя, чтобы вдохновить тех, кто придет следом, кто будет жить в мире, который мы спасли? Предательство и грех, не лучше того, с чем мы боремся?       — По крайней мере, я дам им целый мир, чтобы разрушить его, — отрезал Кирицугу. — Что ты оставишь после себя, Диармайд уа Дубне? Кроме невыполненных обещаний?       Копья Лансера сверкнули рядом с шеей Ассасина.       — Что ты только что сказал?       — Я ошибаюсь? — насмешливо спросил Кирицугу. — Твоя честь, которую ты так высоко ставишь, чего она достигла? Ты отдаешь свою волю мечтам других, своим лордам, и обещаешь, что увидишь, как эти мечты станут реальностью. И каждый раз, в жизни и в прошлой Войне, ты потерпел неудачу.       — Придержи язык….       — Альтеры сильнее и быстрее нас. У них будет преимущество домашнего поля, неограниченная прана и такой же опыт, как и у нас, если не больше. Мы не сможем победить их, не перейдя какую-то черту. Но ты этого не сделаешь. Ты не можешь заставить себя выбрать это. Ты цепляешься за свои клятвы, как будто они каким-то образом заставят мир обрести смысл, что всё не будет страшно, пока ты держишься за свою честь и просто должен беспокоиться о том, чтобы быть рыцарем. На самом деле, не думая своим…       — Довольно!       Холодный голос Руби прорезал свежий воздух, словно её выброшенная коса. Слуга и Охотница одновременно повернулись к серебряноглазой воительнице, которая неуклюже поднялась на ноги.       — Я же сказала тебе, чтобы ты прочистил воздух между вами, а не заставлял его ещё сильнее на тебя злиться, — сказала она, стоя спиной к ним, пока её плащ развевался на ветру. — А теперь возвращайся сюда. Он скоро будет здесь.       Кирицугу напряженно вздохнул и бросился обратно к своему хозяину. Диармайд неохотно опустил руки и испарил свое оружие обратно в эфир, хотя его взгляд не оставлял Ассасина.       — Хм, Руби, — сказала Блейк, делая неуверенный шаг вперед. — А кто скоро будет здесь?       Руби прижала «Контендер» к себе и вытянула руки. Её Аура вспыхнула алым, бирюзовые искры заплясали вокруг ладоней, мышцы напряглись, а по лбу потек пот. Она издала несколько звуков, не в силах найти воздуха, чтобы произнести их, пока, наконец, не сказала:…       — Трасс..., — выдавила она, в каждом слоге слышалась боль. — ир… о… вка.       Искры вырвались из её рук и разлетелись в воздухе. Медленно, но верно светящиеся зеленые линии праны пересекались перед ней, образуя смутные очертания… копья? Нет, на одном конце образовалось массивное лезвие, протянувшееся перпендикулярно древку. Это было не копье, это была…       — Не может быть, — прошептала Блейк.       Кресент Роуз вспыхнула в руках своей хозяйки, молодая девушка тяжело дышала, когда её любимое оружие вернулось.       Не успела она появиться, как знакомый дикий визг разорвал воздух.       Руби ухмыльнулась.       — Наш подопытный, Блейк. Наш подопытный скоро будет здесь.

***

      — Твоя сестра…       — Да, — угрюмо подтвердила Янг, низко склонив голову. Ей нужно было кому-то рассказать, держать это при себе сводило её с ума.       Искандер что-то промычал и медленно кивнул. Его глаза метнулись к далекой фигуре Руби, полные трепета и удивления, сама Янг была благодарна, что её Слуга не назвал ее сумасшедшей.       — Это... что-то новенькое, — заметил Искандер. — Подумать только, существует сила, способная придать живую форму Благородному Фантазму. Цепи Небес сделали это только по воле богов, но для смертных рук, чтобы сокрушить Меч Разрыва… это беспрецедентно.       — Кого волнует, что это "беспрецедентно"? — взмолилась Янг. — Мне что делать?       Искандер изогнул бровь.       — О чём это ты? Я думаю, что твой следующий шаг должен быть очевиден. Или ты решила отказаться от Руби как от сестры?       — Разумеется, она — моя сестра! — закричала Янг, её глаза вспыхнули красным. Ничто и никогда этого не изменит. Она видела, как росла Руби, она практически вырастила её после смерти Саммер. Она никогда её не разлюбит.       Но в то же время сейчас нужно было обдумать гораздо больше. Вещи, в которых она не имела ни малейшего понятия, как их понимать.       Её глаза снова стали фиолетовыми, и она лихорадочно заходила перед Слугой.       — Руби есть Руби, вот и все. Она заслуживает того, чтобы знать, я знаю это, так что я должна сказать ей? Но как, черт возьми, Руби стала такой, какая она? Она не обычный клон-клинок, если бы она была им, она бы не начинала как ребенок, и она бы исчезла при смерти Саммер, в конце концов, это было её Проявление, верно? Но мы всегда говорили, насколько Руби похожа на маму, так что, если Руби действует словно мама, потому что не знает, что ей предполагается поступать по-другому? И если я скажу ей, что она Эа, она внезапно перестанет быть Руби, потому что подумает, что это была навязанная ей Саммер личность, и она превратится в какую-то суперлояльную сторонницу Гильгамеша?!       — Мастер, — остановил её Искандер, положив руку ей на плечо. — Ты ужасно много думаешь об этом.       Янг вздохнула, запустив руки в волосы.       — Знаю, знаю, я смотрела слишком много фильмов на эту тему. Кроме того, я ничего не знаю о том, как это на самом деле работает. Как ты сказал, это беспрецедентно. Что будет, если я скажу ей, и она решит, что больше не хочет быть Руби? Потому что я не думаю, что Саммер смогла одолеть Эа. Она сказала, что он берет под контроль то, что произошло. Что бы он ни сделал, чтобы... превратиться в Руби, он все спланировал. Или, по крайней мере, частично.       — И это касается тебя?       — Помимо всего прочего, да, — заявила Янг. — Что будет, если я скажу ей, и вдруг она вспомнит, что была Эа, и решит, что "Руби" никогда не была настоящей, что моя сестра… что она никогда не была настоящей? Или, если Руби — это Руби, или хочет быть Руби, черт возьми, почему это так сложно… что с ней будет, если я скажу ей, что она была просто оружием, в котором нуждались Саммер и Рейвен, чтобы убить Салем?       — Ещё раз, — произнёс Искандер, — ты слишком много думаешь.       — Неужели? — в отчаянии спросила Янг. — Ты же видел, в каком она состоянии ума. То, что случилось в Хейвене, это... исказило её, или что-то в этом роде. Она такая... такая холодная. И я не знаю, как ей помочь, потому что я больше не знаю, как смотреть на неё без того, чтобы половина моего мозга не говорила мне сделать её оружием массового поражения!       — Я понимаю, как это может озаботить, — подметил Райдер. — А что говорит другая половина твоего мозга?       — Вторая половина?       — Ты сказала, что половина хочет использовать её как оружие. Что хочет сделать другая половина?       Янг посмотрела на мост, ведущий к военной базе "Аргус", на море, бьющееся о сталь и бетон, в то время как ветер трепал ей волосы. В стороне Блейк, Лансер и Илия о чем-то спорили с Ассасином, каждый из них выкрикивал слова, которые Охотница не могла расслышать с такого расстояния.       Но с другой стороны, лицом к холодным, бушующим волнам, стояла Руби, ее прекрасная младшая сестра, её изодранный красный плащ окутывал её ноги, как кровь. Она просто сидела, кипя от пережитого ужаса, ее лицо было искажено упрямой сосредоточенностью.       — Другая половина хочет её обнять, — призналась Янг. — Она хочет просто заключить её в объятия, сказать ей, что все хорошо, что я люблю её, несмотря ни на что, и увести её как можно дальше от всего этого беспорядка, прежде чем я неизбежно все испорчу и убью её.       — Ты? — спросил Искандер. — Почему ты так убеждена, что станешь причиной её гибели?       Янг со стыдом отвела взгляд.       — Ах, — сообразил её Слуга. — Рейвен.       Глаза Ян наполнились слезами, а руки сжались в непокорные кулаки. Её мать была другим вопросом, с которым она все еще боролась. Да, она оставила её, папу и дядю Кроу. Да, она натравила своих Берсеркеров на её друзей и даже на Руби. Да, она была готова позволить отцу Янг умереть.       Но что она увидела в Реликвии Знания… она… она реконструировала события для светловолосой Охотницы. Несмотря на явное преимущество в больнице, Рейвен даже не угрожала причинить ей вред. Когда разразилась битва в склепе, она сделала все, что могла, чтобы защитить её. И когда она ушла много лет назад, она сделала это, чтобы попытаться спасти её от того, чтобы стать солдатом в войне, которую невозможно выиграть, план, который, как она знала, почти наверняка приведет к её собственной смерти.       Знание хорошего наряду с плохим делало всё в Рейвен... трудным. Янг знала, что она опасна, но… она больше не могла найти в себе силы ненавидеть её. Несмотря на всю свою бессильную ярость, она любила её.       И она по глупости подставила ее на пути Гильгамеша. Её мать схватили и замучат до смерти, потому что Янг не смогла удержать рот на замке.       Если она скажет то, что не должна, или не скажет то, что должна, она может обречь и Руби.       Внезапно Руби вскочила на ноги. Её Аура вспыхнула, искры полетели по рукам девушки, тогда как она сама зарычала от боли. Чудесным образом через мгновение в её руках появилась Кресент Роуз.       Глаза Яна расширились.       — Что за…       — Это трассировка Арчера, — заметил Искандер с ноткой интереса в голосе. — Но он так и не смог создать огнестрельное оружие.       Пронзительный, дикий вопль эхом разнесся по воде. Облака расступились, когда массивная адская фигура Сфинкса-Гримм спустилась с неба, ныряя прямо к мосту.       — Эта тварь преследовала нас всю дорогу сюда? — ахнула Ян. — Как она прошла сквозь стены?       — Наверное, обогнула их, — беззаботно предположил Искандер. — Оборонительные укрепления вдоль побережья так же сильны, как и главные стены, но я уверен, что они несли на себе цвета Атласа.       — А они работают с необходимым минимумом, — поморщилась Янг, вспомнив жалобы назойливого специалиста. Она развернула Эмбер Селику. — Мы должны убрать эту штуку, прежде чем она полетит на город!       — Успокойтесь, Мастер, — посоветовал Искандер, устремив свой багровый взгляд вперед. — Не думаю, что нам стоит беспокоиться о такой неурядице.       — Что?       Её вопрос остался без ответа, когда она поняла, что Гримм летит не к Аргусу. Скорее, он летел к определенной фигуре на мостике.       — Руби!       Она бросилась к сестре, но ей не стоило волноваться.       Руби спокойно переключила свою новую Кресент Роуз в режим снайперской винтовки и, не теряя ни секунды, прицелилась в Сфинкса. Она нажала на курок как раз в тот момент, когда пасть чудища начала светиться огнем.       Чёрное существо мгновенно отшатнулось в воздухе, его покрытый костями череп разорвало вспышкой алого и изумрудного света. Гримм взвыл в небо, но не с угрозой, а в агонии, вспениваясь и падая в холодные глубины внизу. Наконец, к счастью, он взорвался в массе тьмы, прежде чем быстро рассеяться в небытие.       Янг замерла как вкопанная, оказавшись рядом со своими товарищами по команде, с Райдером возле с ней. Она уставилась туда, где когда-то летал грозный Гримм, её разум лихорадочно пытался понять, что сделала Руби, чтобы так легко уничтожить Гримм уровня Нукелави.       Кресент Роуз исчезла в пятнах бирюзового света. Руби бесстрастно наблюдала за результатами своей работы.       — Хм, с одного выстрела. Думаю, он не лгал об этом, в конце-то концов.       — Руби, — заикаясь, промолвила Блейк. — Как ты это сделала? Я думала, что Бесконечный Край Клинков не может воссоздать огнестрельное оружие.       — Не может. По крайней мере, обычное, — подтвердила Руби. — Владениями Арчера были мечи, и именно их создавал его мир. Но теперь он мой. Если бы я получила его целиком, он, вероятно, убил бы меня, но он был изуродован, сломан. И он медленно собирался снова вокруг меня. И хотя я никогда не смогу проявить его так, как Арчер, или произвести что-нибудь так же дешево, ограничения также немного ослаблены. Особенно для винтовки, которую я знаю как свои пять пальцев.       Винтовка. Кресент Роуз была всего лишь винтовкой. Не её ребенок, не её любимица, просто еще одно огнестрельное оружие. Еще один инструмент в её арсенале.       — Как тебе удалось убить его так быстро? — задыхаясь, спросила Янг. — Эта штука была огромной. Один выстрел не должен был сбить его и не… только не так.       Руби горько рассмеялась.       — Ещё один подарок Арчера. Мне потребовалось некоторое время, чтобы сделать то же самое, но я не была уверена, что изучения «Контендера» и Пуль Истока будет достаточно. К счастью, как показывает этот тест, я зря беспокоилась.       Глаза Янг расширились, хотя она не могла сказать, от шока или от ужаса.       — Ты имеешь в виду…       — Ты можешь спроецировать Пули Истока, — закончил Кирицугу, с гордостью улыбаясь. — Весьма впечатляюще, Мастер.       Руби кивнула в знак согласия, но на её лице не было радости. Она отстегнула от пояса патронташ с семью большими пулями вместе с «Контендером». Она протянула и то и другое Блейк, уклонившейся от предложенного.       — Возьми, — велела Руби. — Теперь я могу сделать свои собственные, а у всех остальных есть какой-то туз в рукаве, чтобы вытащить его при нужде. Они понадобятся тебе, чтобы справиться с нашими большими врагами.       — Что? — пролепетала Блейк. — Руби, они очень…       — Мощные, — вклинилась Руби. — У меня есть моё проецирование и мои глаза, у Янг есть её Проявление, а у Жона есть Удар Воздуха. Ты тоже Мастер, Блейк, а это значит, что если ты умрешь, то умрет и Лансер, а Гамбол Шрауд будет недостаточно, чтобы Вайсс Альтер или Кирей не перерезали тебе горло. Ты берешь их, и это не обсуждается.       Блейк открыла было рот, чтобы возразить, но, в конце концов, взяла «Контендер» и Пули Истока, не вымолвив больше ни слова.       Руби коротко кивнула ей и повернулась к Ассасину.       — Ладно, первый шаг сделан. Что теперь?       — Продолжай тренироваться, — сказал ей Кирицугу. — Тебе нужно привыкнуть контролировать использование праны, если ты собираешься использовать её в бою, особенно если ты используешь один из Благородных Фантазмов. Практика должна снизить затраты и, если повезет, уменьшить боль.       — Боль? — обеспокоенно спросила Янг. — Руби, это магия Арчера…       — Все в порядке, — отрезала Руби. Она, зашипев, схватила себя за руку в самый разгар судороги. — Никакая сила не дается даром. И нам нужно все, что мы можем получить.       — Но….       — Пожалуйста, Янг, — вздохнула Руби, впервые после Хейвена, перестав быть холодной и неподвижной. Просто... уставшая. Такой уставшая. — Я знаю, что делаю. Я всё равно умру вместе со всеми, если мы проиграем, так что никакой разницы нет.       Янг не знала, что сказать. Логика Руби была здравой, но она рисковала убить себя ради... даже ради шанса на победу. Она не думала, что они смогут победить. Она просто пыталась нанести как можно больше вреда, сжигая себя. Это было самоубийством, даже не считать себя человеком, достойным защиты. Просто еще один инструмент в её арсенале.       И если бы она знала, что с определенной, неправильной точки зрения, что она была им, насколько стало бы хуже?       Боже милостивый, им требовалась помощь.

***

      — Ты уверена, что тебе не нужна помощь, мама? Никто не ожидает, что ты скоро поднимешься на ноги.       — Я не собираюсь вставать на ноги когда угодно в ближайшее время после разрывания моей души на кусочки! Я хочу, чтобы ты позволила мне съесть мой собственный гребанный пудинг, Винтер!       Винтер съежилась и поставила ванильный пудинг на поднос над больничной койкой матери. Глаза Кристал загорелись, когда она, зачерпнув, положила сладкое вещество себе в рот.       Честно говоря, она зашла слишком далеко с гиперопекой. Но, учитывая всё, что Винтер узнала с тех пор, как вернулась в Атлас, она была более чем на грани в течение нескольких месяцев, в ужасе от того, что она оглянется через плечо и волшебный герой в фиолетовом плаще появится из воздуха, чтобы похитить её мать ради мистической силы внутри её. Конечно, когда эксперимент доктора Полендины подошёл к концу, эта сила больше не присутствовала в ней, но Королева Гримм этого не знала. И, о боги, там ещё была Королева Гримм. Неудивительно, что Кроу постоянно пил, если знал обо всём этом.       Генерал Айронвуд сообщил ей о многих вещах после того, как вызвал её обратно в Атлас с новостями о разрушении дома её семьи, о её отце и, что гораздо важнее, о похищении её брата и сестры. Она не верила до тех пор, пока не навестила мать в больнице и та не зажгла глаза, чтобы вызвать торнадо на ладони.       В последующие месяцы её мать медленно оправлялась от ран, полученных в битве с Кастер, пока генерал делал все возможное, чтобы мобилизовать самую большую оперативную группу в истории, оплачивая сотни Охотников и отзывая каждое подразделение, которое только можно было набрать, со всего мира. Если бы границы не были закрыты для внешнего мира, другие королевства решили бы, что они планируют вторжение.       Хотя, так оно и было. Правда, люди ещё не знали, что они будут маршировать во владения Гримм. Пока что.       К счастью, её мать полностью выздоровела к тому времени, когда доктор Полендина благополучно провел свой эксперимент. Генерал Айронвуд сообщил ей, что есть очень серьёзные последствия, которые они не ожидали, но, учитывая, что её мать пережила передачу силы, и они, и в целом, получили свой туз, Винтер возьмет всё, что только возможно.       Вайсс и Уитли оказались в ловушке в землях Гримм, пленники Салем, на протяжении уже нескольких месяцев. Она могла только представить, какой кошмар они испытывают, каким адским ужасам подвергает их Мать Гримм.       Она была их старшей сестрой. Она спасет их.       Им просто нужно было…       — Винтер, дорогуша, — перебила Кристал. — Перестань хмуриться, когда размышляешь. Ты намнёшь свой лоб.       Винтер покачала головой, выходя из задумчивости.       — Мама, я не думаю, что в такие времена это имеет хоть какое-то значение.       — О, но это так, — заявила Кристал с дикой усмешкой. — Я хочу, чтобы ты выглядела как можно лучше, когда отправишь эту сучью Гримм в ад за то, что она забрала твоего брата и сестру.       Винтер усмехнулась шутке. Они оба понимали, что это буйство, но она не могла не оценить возвращение прежнего огня матери. Благодаря больничной политике, пудинг заменил алкоголь в её рационе, и Кристал восстановила довольно много своего прежнего сияния, когда она исцелилась. Под каблуком отца и, как она позже узнала, под бременем защиты власти Девы Зимы, она позволила себе раствориться в шелухе своего прежнего "я", утонувшего в вине. Теперь она, возможно, и была ранена, но она снова становилась сильной.       Она только надеялась, что Вайсс и Уитли скоро сядут рядом.       Дверь в комнату со щелчком открылась. Винтер обернулась, готовая выхватить саблю, но быстро подняла руку в салюте, когда увидела, кто это.       — Джимми, дорогой, — поздоровалась Кристал. — Как идут военные действия?       Генерал Айронвуд кивнул.       — Кристал, рад, что тебе лучше. Вольно, Винтер.       — Сэр, — Винтер опустила руку. — Чем мы можем вам помочь? Нужна ли я на перевалочном пункте?       — Нет, командор Обсидиан прекрасно справляется с делами, — заверил её генерал. — Мне нужно, чтобы ты… ну…       Кристал закатила глаза.       — Серьезно, дорогуша, ты лучше всех должен знать, что я умею хранить секреты.       Айронвуд на мгновение задумался и вздохнул.       — Честно говоря, мы получили код SOS с нашей базы в Аргусе.       Лицо Винтера сморщилось от отвращения.       — Разве вы не отправили туда специалиста Кордовин?       — Боги мои, Джимми, дорогуша, ты по-прежнему содержишь на найме эту корову?       Генерал Айронвуд нахмурился.       — Это действительно то место, куда я назначил специалиста Кордовин, но это не самое главное. Сигнал SOS принадлежал Озпину.       Винтер приподнял бровь.       — Я не понимаю, сэр. Вам нужно, чтобы я проводила профессора в Атлас? Или Кроу требует какого-то подкрепления?       — Ни то, ни другое. Код более старый. В частности, тот, который выделили Рейвен Бранвен.       — Рейвен Бранвен? — повторила Винтер. — Предводительница бандитов? Она существует на самом деле?       — Она — сестра Кроу.       Винтер чувствовала, что не должна была поражаться, но все равно не могла не удивляться. Несмотря на все её многочисленные проблемы с Кроу, она не могла себе представить, чтобы он позволил какой-либо семье остаться без тюрьмы, если они совершили список преступлений, приписываемых печально известной Рейвен Бранвен. Большинство просто думали, что она была фигурой, которую местное бандитское племя использовало, чтобы нагнать страх.       Так что её контакт с генералом не мог предвещать ничего хорошего.       — Она была Мастером Берсеркера в предыдущей Войне, не так ли? — спросила Кристал. — Кажется, Саммер упоминала о ней.       Генерал кивнул.       — Они были партнерами до того, как Рейвен стала разбойницей. Её Берсеркер, некий сэр Ланселот, каким-то образом смог остаться воплощенным после окончания Войны. Вот почему Озпин никогда не настаивал на том, чтобы её привели силой после того, как она ушла. Он не думал, что у нас хватит огневой мощи, чтобы выиграть бой без тяжелых потерь.       Винтер поняла, к чему все идет.       — Какие будут приказания, сэр?       Айронвуд гордо кивнул.       — Теоретически Рейвен и Ланселот могли бы оказать огромную помощь нашей операции, но я не настолько наивен, чтобы думать, что она когда-нибудь придет к нам без задней мысли. Гарнизон Аргуса, да и вообще жители города в опасности, так как она там одна-единственная. Возьми Рулер, и приведите её или убейте.       Винтер кивнула. Это будет хорошим испытанием для Рулер, чтобы увидеть, готова ли она к тому аду, с которым они скоро столкнутся. Хороший тест для них обоих.       Она была новичком в мире магии и мифов, и её никогда не обучали ничему из этого. Но, черт возьми, она была специалистом Атласа. Она не собиралась позволить своему королевству умереть от ужаса тысячелетней давности. И она, конечно же, не собиралась оставлять свою семью в его руках.       Она убьет Рейвен Бранвен, и Салем станет следующей.