RWBY Zero

      "Ты веришь в судьбу?"       Даже сейчас, после всех смертей, нежданно объявившихся членов семьи и всеобщего хаоса Войны за Грааль, Жон всё ещё помнил этот вопрос ясно, как день. Точно так же, как и ту, кто задала ему этот вопрос.       Они пробыли в Аргусе несколько дней, и пришло время для очередного похода за едой, которые почти мгновенно пошёл наперекосяк. Норе потребовалось целых пять секунд, чтобы заметить странное угрюмое настроение Мордред, и она тут же отправилась искать аркадные аппараты вместо продуктового магазина, потащив Рена, как и следовало ожидать, в другой руке. Жон сделал бы все возможное, чтобы последовать за ними, если бы золотистый отблеск солнечного света от металла не привлек его взгляд к небольшому парку. И что еще более важно, к статуе, возвышающейся в его центре.       Пирра, заключенная в металлическое великолепие, была так тщательно детализирована, что её можно было бы принять за настоящую, если бы она не была в три раза больше. Акуо был прикован к её спине, Майло в её руках, и её бронзовые волосы, которым следовало быть алыми, были собраны в её традиционный, элегантный конский хвост. Они даже правильно сделали гравировку на её короне и ожерелье.       У её ног лежала простая черная табличка с золотыми буквами: "В память о Пирре Никос, одной из многих студенток, доблестно сражавшихся при падении Бикона".       Жону стало стыдно, но он почти забыл, как она выглядела, его разум не мог заменить воспоминание о её разбитом, окровавленном теле под башней. Хотя он понятия не имел, почему статуя оказалась именно в Аргусе, он был рад, что отыскал её. Было приятно вспомнить, какой она была на самом деле, какой доброй, какой сияющей.… какой красивой…       И, так или иначе, она решила дать шанс ему из всех людей… возможно, этот мир не просто сошел с ума от всей этой Войны, в конце-то концов.       Его ноги подкашивались, и он плюхнулся на одну из скамеек, разбросанных вокруг статуи, не в силах оторвать глаз от мемориала погибшей напарницы.       — "Ты веришь в судьбу"? — тихо повторил он. — Я знаю, что ты была не в лучшей форме, когда спрашивала меня об этом, но я думаю, что ты могла что-то с этим сделать. Ты знала о том, что происходило тогда, больше, чем все мы. Ты говорила, что думаешь о судьбе как о цели, к которой идешь. Ты спросила меня, что бы я сделал, если бы мог исполнить своё предназначение в одно мгновение, но ценой того, кто я есть. Ты также сказала, что ничего не имеет смысла.       Невольно он горько усмехнулся.       — Я думаю, ты попала прямо в яблочко. Год назад самыми большими моими проблемами были моя собственная глупая гордость мачо и профессор Гудвитч, дышащая мне в затылок. Теперь я участвую в самоубийственной атаке на земли Гримм, в последнем отчаянном плане по спасению мира.       Он вздохнул, глядя на свое оружие, меч и ножны, выкованные и сплавленные с короной и щитом Пирры. Доказательство того, что она всегда будет с ним.       — Я не могу не задаться вопросом, чувствовала ли ты то же самое, — задумчиво произнес Жон. — Перед тем, как поцеловать меня в башне, решив встретиться с Синдер. Ты знала, что не победишь, но все равно отправилась туда, потому что знала, что обязана попытаться. А теперь мы все поступаем схожим образом.       План Руби, скорее всего, не сработает. Он знал это, она знала это, все знали это. Даже если они доберутся до Айронвуда, даже если они получат поддержку Атласа, они все равно окажутся в меньшинстве и на вражеской земле. Гримм ордой обрушатся на них, и сотни тысяч умрут, и все ради ничтожного шанса убить Кастер и завладеть Граалем.       Но в то же время, как бы он ни презирал это, как бы ни хотел уберечь этих мужчин и женщин от гибели в битве, которую ему хотелось бы считать своей собственной, у него не было лучших идей. Если бы они не перешли в наступление, то просто ждали бы, когда Альтеры придут и убьют их всех одного за другим. Пока Вайсс продолжала оставаться в живых, Салем могла просто сделать их больше, заменяя ими убитых. Если, конечно, им так повезет.       — Возможно, это гордость, — задумался он. — Не такая, как раньше, когда я думал, что должен сделать это сам, чтобы это имело значение. Боги знают, я бы умер дюжину раз, если бы не другие. Сан... он умер за меня. Он умер, чтобы спасти меня от мамы. Папу чуть не раздавил Гильгамеш, и не развратила Салем. Я просто хочу, чтобы люди перестали страдать, потому что я недостаточно хорош, чтобы спасти их самостоятельно. Даже другие, я хотел бы, чтобы они не подвергались опасности. Что было именно теми самыми мамиными причинами удерживать меня от бытия Охотника. Наверное, теперь я — лицемер.       — Ты не лицемер.       Голова Жона вскинулась. Нора и Рен озабоченно смотрели на него сверху вниз, Мордред стоял в стороне и сочувственно хмурилась.       — Я думал, вы шли к аркадам.       — Ты не был с нами, — объяснила Нора. — Мы вернулись обратно.       — Как много вы слышали?       — Достаточно, — промолвил Рен.       — Ты не лицемер, если хочешь защитить нас, Жон, — заверила его Нора. — Это естественно — желать защитить своих друзей. Никому из нас не нравится ни этот план, ни... нынешнее отношение Руби. Но это лучший шанс, какой у нас есть, как бы ужасно это ни было.       — Но эти солдаты, даже вы, ребята, — прошептал Жон. — Вы собираетесь в ад.       — И ты тоже, — напомнил ему Рен. — Ты, Сэйбер, Руби и остальные Мастера и Слуги также будете там, сражаясь изо всех сил за каждого человека на планете. Но вы не можете сосредоточиться на Альтерах и Салем, если вас окружают Гримм. Даже если мы не сможем убить их всех, мы сможем держать их подальше от тебя. Мы сделаем своё дело, чтобы вы могли выполнить своё.       — Вы умрёте.       — Возможно. Но лучше умереть, пытаясь жить, чем ждать, пока тебя убьют.       — Мы с тобой, Жон, — провозгласила Нора. — Теперь, до самого конца, когда бы он ни наступил.       Жон поморщился, слезы потекли по его глазам. Он бросил последний взгляд на статую Пирры и поднялся на ноги, крепко обняв обоих своих товарищей по команде.       — Мне очень жаль, — прошептал он им на ухо. — Я никогда не хотел, чтобы кто-то умирал за меня.       — Не обижайся, бесстрашный лидер, — хихикнула Нора. — Но только потому, что мы знаем, что можем откинуть копыта, не означает, что мы планируем сделать это. И даже если мы помрём, то не только ради тебя. На кону стоит и наш мир тоже.       Рен кивнул в знак согласия, и троица разделилась. Они все повернулись, чтобы посмотреть на статую своего потерянного товарища по команде.       — Она продолжает быть с нами, — заметила Нора с обнадеживающей улыбкой. — Она всегда будет с нами.       — Нет, не будет, — сказала Мордред. Когда Охотники повернулись к ней, она пожала плечами. — Что? Мне очень жаль, миледи, но это правда. Вы можете вдохновляться её памятью, убеждаться, что её смерть не напрасна, но, в конце концов, мертвые — мертвы. Она ушла.       — Мор-Мор, — простонала Нора. — Это отчасти верно, но не метафорически. Её дух…       — Её дух в Акаше, — глухо ответила Мордред. — Черт возьми, она, наверное, уже перевоплотилась. Пирра Никос, которая тебе нужна, исчезла. И если кто-то из вас погибнет, вы исчезнете тоже. Так что хватит уже говорить о смерти.       Нора в замешательстве отпрянула. Рен успокаивающе прижал её к своей груди.       Жон вскинул бровь, придя в замешательство. Что-то было не так, и дело было не только в том, что Мордред спорила с Норой. Точно так же, как она призналась его сестрам в Мистрале, Рыцарь Предательства была... подавленной. Нет, смирённой. Она смирилась с чем-то в их поражении, как… как Руби.       — Эй, ребята, идите в магазин, ладно? — попросил он Рена и Нору. — Думаю, нам надо поговорить.       Нора переводила взгляд с одного сына Артурии на другого.       — Уверен?       Жон кивнул. Его друзья недовольно нахмурились, но вышли из парка, оставив своего предводителя наедине с его Слугой.       — Ты не думаешь, что мы можем победить, — обвинительно проговорил он. — Ты думаешь, Салем уделала нас.       — Я — Рыцарь Восстания. Я преуспеваю, когда кто-то "уделывает меня", — заявила Мордред, хотя это было слишком буднично, чтобы считаться одним из её привычных бахвальств. — Я просто не хочу, чтобы кто-нибудь из вас, идиотов, прославлял грядущее. Умереть за правое дело — звучит здорово, но это точно так же как и любой другой вид смерти — грязный, кровавый и совершенно неприятный. И на этот раз не будет никакого дерьма "возьми мой меч", наподобие выкинутого Таурусом или Арчером.       — Тогда мы просто должны победить, — сказал Жон. — Так или иначе, мы победим и, надеюсь, вытащим оттуда как можно больше людей. Это будет новый мир.       — Новый мир…, — пробурчала Мордред. — Да, полагаю, так оно и будет. С исчезновением земель Гримм монстры перестанут размножаться. С тем, сколько их там, человечеству потребуется некоторое время, чтобы сообразить, но, в конце концов, они убьют достаточное их количество, чтобы осознать — их величайший враг побежден. И вот тогда начнется настоящий хаос.       — А? — удивился Жон. — О чём ты? Гримм исчезнет. Величайшая угроза человечеству….       — Всегда была им самим, — заметила Мордред. — Я жил во времена без Гримм, и всё это означало, что люди убивали друг друга в ещё больших количествах. Черт возьми, даже с Гримм королевства сражались в Великой войне, войнах Фавнов, и кто знает, каких только ещё. Всё не исправиться волшебным образом, едва только Салем исчезнет, с Вейлом и Мистралем по-прежнему изувеченными, и значительно сокращённой армией Атласа, как думаешь, что произойдет?       — Ну... э-э ..., — заикаясь, произнес Жон. Его мысли на самом деле не заходили дальше остановки апокалипсиса и надежд спасти его мать. — Все будут слабыми, кроме Вакуо, я думаю, а они обычно держатся особняком. Так что... так как все будут слабы… они будут помогать друг другу?       Мордред вздохнула и покачала головой.       — Ты невероятно наивен. Нет, не все они будут помогать друг другу. Когда люди слабы, они боятся, а когда люди боятся, они пойдут за любым, кто может заставить их не бояться. И в девяти случаях из десяти знаешь, что это за люди?       — Добрые и разумные?       — Тираны, — с горечью произнесла Рыцарь Предательства. — А если предположить, что Райдер не добьется своего, ты возьмешь поводья, чтобы этого не случилось?       — Подожди, что? — Жон разинул рот. — О чем ты говоришь? Я не политик и не военачальник. Черт возьми, формально я даже не лицензированный Охотник. Мне восемнадцать лет, зачем кому-то за мной последовать?       Мордред пожала плечами.       — Кто знает? Может, не сейчас. Но когда-нибудь они могут. Пирра верила в тебя, как в своего вождя, и отец считал, что у тебя есть потенциал однажды стать королем. Возможно, этот потенциал расцветет, если ты захочешь.       Глаза Жона сузились. Желал ли он этого? Он никогда не стремился быть лидером, он просто хотел быть Охотником. Озпин, поставивший его во главе команды, был огромным сюрпризом. И даже после этого он никогда не чувствовал, что подходит для этой роли. Конечно, он делал должное, он не мог позволить себе подвести других, но он никогда не чувствовал, что у него была та искра, как у Руби, искра, позволяющая ей, или позволявшая ей, в конце концов, вдохновлять людей, зажигать огонь надежды в самых черных ямах ада, двигаться вперед перед лицом забвения.       Он знал, как управлять людьми в краткосрочной перспективе, но у него не было грандиозного видения. Он мог бы работать со своими друзьями, но как иначе? Вряд ли он был хранителем мира. Его друзья были удивительными людьми, с волей и стремлением изменить мир. Он был просто мешаниной навыков и трюков, перенятых им по пути, от них, чтобы стоять рядом с ними, оборонять их.       — Я не хочу быть королем, — заявил он. — Я также не думаю, что это мне подходит.       — Неужто? — спросила Мордред. — Как так? Отец думал, что ты сможешь.       — Возможно, — поправил его Жон. — Но этот поезд уже давно ушёл. Я был эгоистом в течение долгого времени, и я не собираюсь останавливаться в этом, если я не должен. Я отправился в Бикон не для того, чтобы спасти мир, а чтобы стать Охотником. Мои друзья, их воля, их мечты о лучшем мире, они вдохновили меня принять то, что это действительно значит. Делать все, что в моих силах, чтобы защитить людей. Из них получились бы куда лучшие короли, чем из меня…       Мордред уставилась в сторону, нахмурив брови.       — Так что же ты будешь делать? Станешь их рыцарем?       Жон пожал плечами, бросив взгляд на копьё Майло у статуи, его рука коснулась металла оригинала, теперь покрывающего Кроцеа Морс, его благородное наследие, живущее в истории.       — Меч сильнее как щит. Ты научила меня этому, — высказался он, бросая сияющую улыбку своей родственнице. — Если это то, что нужно, я буду их щитом, защищающим их мечты на будущее. Потому что я эгоист и не хочу ни от кого из них отказываться.       — Как парадоксально благородно и скупо, — простонала Мордред. — Очень хорошо, желаю вам всего наилучшего, Мастер. С остальным мне придется справляться самостоятельно.       Жон ухмыльнулся.       — Собираешься стать королем Ремнанта, Мордред?       Рыцарь Предательства повернулась к нему с мертвенно-бледным выражением лица.       — Не оскорбляй меня так, Мастер. Мы оба точно знаем, кто достоин. Наступление нового мира означает начало новой эпохи, которая, при наличии совершенного правителя, расцветет в утопию для человечества.       — Утопию... Постой, ты же…       — Ты и твои сестры хотите вернуть отца, — прорычала Мордред. — И если такая возможность представится, я позабочусь о том, чтобы и твоя семья, и этот мир получили именно то, чего вы заслуживаете.       — Мордред, остановись, — приказал Жон. — Я знаю, ты обещал Эмбер оживить маму, но как же твоя мечта? А как насчет Калибурна и доказательства своей ценности и….       — Что-то приближается к городу, — торопливо сообщила ему Мордред, внезапно выпрямив голову. — Оно быстро, сильно и содержит больше праны, чем я чувствовал со времен отца.       — Что? — выпалил Жон, с неохотой отбрасывая нить их предыдущего разговора. — Как скоро оно будет здесь?       — Скоро. Оно не стремится к нам, но с его текущей скоростью, это не займет много времени, прежде чем оно достигнет… военной базы.       Глаза Жона расширились, его рука уже метнулась мимо Кроцеа Морс и Авалона, чтобы достать свиток из кармана. Мордред потребовалось столько же времени, чтобы облачится в доспехи, растворяясь в призрачную форму, быстро выдвигаясь на помощь своим находящимся в опасности союзникам.

***

      Судя концепцию творения.       Строя теории основной структуры.       Дублируя составной материал.       Подражая мастерству его изготовления.       Сочувствуя опыту его развития.       Воспроизведение накопленных лет.       Превосходя каждый производственный процесс.       Руби прикусила губу, когда её Аура вспыхнула алым, ножи под её кожей хлестнули одновременно, разум девушки содрогнулся, когда весь этот арсенал пронзил её насквозь. Она овладела агонией, заставляя свою силу объединиться в серию бирюзовых нот, вздымающуюся в форме Кресент Роуз, проекции Пули Истока, взведенной внутри патронника. Охотница прервала свою концентрацию и испустила болезненный вздох.       За время их пребывания в Аргусе она научилась проецировать намного лучше, но этого всё равно оставалось недостаточно. В то время как она могла создать свое старое фирменное оружие без особых проблем, её новые предпочитаемые боеприпасы были другим делом. Подобно Рул Брейкеру, Пули Истока были созданы, чтобы уничтожать магию, поэтому воссоздание их с помощью её же означало, что следовало проявлять осторожность. Ей нужно было время, чтобы идеально пробежать все ступени, а подобный ресурс был редкостью на поле боя. Она предполагала, что сможет сделать несколько до начала сражения, но даже это требовало знать, когда начнется битва, опять же, не то, на что она могла рассчитывать.       В ближайшее время она не будет стрелять как Арчер. Если отбросить тот факт, что она усиливала свою постоянную боль всякий раз, когда запускала Мрамор Реальности, её дядя просто был гораздо лучше приспособлен к его использованию. Её отличающийся Исток, возможно, позволил ей немного больше разнообразия в том, что она могла спроецировать. Но он также лишил её той скидки на прану, которую Арчеру давала его специализация в клинковом оружии. А так как её Аура была гораздо менее мощной, чем его Мана Ранга «В», и занималась защитой самой Руби в бою, это было преимущество, которое дорого обошлось бы ей при использовании. Обычные пули не предоставят проблем, и она сможет сделать несколько дополнительных копий Кресент Роуз, если потребуется, но необходимая умеренность энергии затруднит своевременное создание одного из её немногих Благородных Фантазмов.       И все же это было больше, чем у неё было раньше. Еще один инструмент, которым можно плюнуть Салем в глаз.       — Ты становишься лучше в этом, — дополнил её мысли Кирицугу. — Структурный анализ — один из самых фундаментальных методов магии, но это все же магия. Я не ожидал, что ты так быстро усвоишь мои уроки.       Руби рассыпала свое оружие в блуждающие искры и вздохнула.       — Бесконечный Край Клинков облегчает задачу, и я знаю Кресент Роуз изнутри и снаружи с тех пор, как построила её. Кроме того, у меня есть мотивация.       Ассасин поднял бровь.       — Мотивация чем, позвольте спросить, Мастер?       — Разве это имеет значение, Ассасин?       — Да.       Руби издала смешок.       — Мне казалось, ты говорил, что важно только то, что я делаю.       — Это также включает в себя то, как и почему ты это делаешь, — ответил Кирицугу. — А это крайне важно как для твоего здоровья, так и для их.       Он указал на остальных, которые сидели вокруг костра в своих маленьких палатках. Команда JNPR отправилась на пробежку за едой, но остальные устроились за игрой в карты в ожидании Айронвуда. Что же касается колоды, то Вернал принесла её из своей потасовки в баре, так что, скорее всего, она была украдена.       — Как, чёрт побери, ты продолжаешь получать такие руки? — набросилась разбойница на ухмыляющегося Искандера, который жадно собирал кучу льен. — Сначала фул-хаус, потом роял-флеш, потом роял-стрит-флеш! Ты, должно быть, жульничаешь!       — Король Завоевателей не должен жульничать! — напыщенно возопил Райдер. — Ибо во всех своих начинаниях он гордо и смело идет к вечной победе…       — У него в буквальном смысле сверхъестественная удача, — простонала Ян, которая мудро пасовала каждый раунд. — Точнее, ранг «А+».       Искандер несколько смущенно усмехнулся. Вернал сердито глянула на него, прежде чем недовольно откинуться на спинку стула.       — Разве ты не прожила со Слугой больше десяти лет? — заметила Блейк. — Как же ты этого не знаешь?       — Рейвен не видела особого смысла в объяснении деталей, кроме: "Не тупи и не зли их", — надулась бандитка. — Кроме того, Ланселот никогда не играл в покер.       — Нет, не думаю, — фыркнула Илия. — Со всем этим безумием и всем прочим.       Руби снова повернулась к дедушке.       — Ты думаешь, мой мотив удержит их от азартных игр?       — Мы оба знаем, что дело не в этом, — произнёс Кирицугу. — Твоё возвращение, возможно, и завело группу так далеко, но есть большая разница между разговорами о том, чтобы отправиться в ад, и тем, чтобы сделать это с любым шансом на победу.       — У нас нет никаких шансов на победу. По крайней мере, никаких реальных шансов, — напомнила ему Руби. — Мы просто торопимся, потому что это лучше, чем ждать смерти. И хотя бы разорвать разок Салем на куски, пока всё не закончилось.       — Значит... злость, — предположил Кирицугу. — Ты сражаешься назло.       — Конечно. Хороши все средства. Хотя некоторые назвали бы это непокорностью.       — Непокорность — это стоять, когда шансы против тебя, и делать все возможное, чтобы победить, — сказал ей Ассасин. — Злость — это когда ты знаешь, что проиграешь, и заставляешь другую сторону страдать из-за этого. Это мелочно.       Руби пожала плечами.       — Я могу припомнить немало случаев, когда подобное таковым не было.       — Но этого недостаточно, — разочарованно прорычал Кирицугу, поворачиваясь к своей Мастер. — Не имеет значения, причинишь ли ты вред Салем по пути, если ты не остановишь её, потому что в противном случае она будет контролировать мир, и любой ущерб, нанесённый тобой, будет несущественен. Тебе нужно мыслить шире.       — Как? — потребовала Руби. — И что мне теперь делать, а? Слушать, как вы с Диармайдом ещё час-другой спорите о чести и прагматизме? Я делаю всё, что могу. У тебя есть какие-нибудь реальные предложения?       Кирицугу открыл было рот, но тут же закрыл его, хмуро глядя в сторону.       Плечи Руби опустились, когда она в отчаянии вздохнула. Она бы воспользовалась одним из этих предложений. Не то, чтобы ей нравилось быть ведомой, какой она была, ведя всех остальных в таком состоянии, в каком она была. Но как она могла дать им надежду, если у неё самой этой надежды не было?       — Когда-то у меня была дочь, — неожиданно заявил Кирицугу. — До твоей матери, до Широ, она была моим первым ребенком. Её звали Илия.       — Илия…, — пробормотала Руби. — Кажется, Арчер как-то упоминал о ней, но я не помню. Не думаю, что она тоже на Троне, а?       — Можно пересчитать по пальцам одной руки количество семейных пар, вступивших на Трон. Думать, что трое из одной семьи, не говоря уже о двух поколениях друг от друга, могли бы сделать это, возмутительно ничтожно, — проговорил Кирицугу. Сразу же после этого он вздохнул. — Но опять же, есть почти безграничные временные рамки, и я не могу сказать, что это было бы самой невозможной вещью, из мною виденных.       — Круто. Почему ты упомянул о ней? — заметила Руби. Она была рада узнать, что у неё есть ещё семья где-то там, в мультивселенной, но она не могла понять, какое это имеет отношение к текущему разговору.       — Потому что до того, как Ангра Майнью использовал манипуляции, чтобы добиться от меня желания, он пытался спросить напрямую, — признался Кирицугу. — Он поглотил меня в царстве своего собственного замысла, показав мне безграничную резню, которая будет развязана, если он исполнит мое желание о спасении. Но он пытался скрыть причину. Грааль — это просто массив силы, способный сделать почти все, что угодно, но он требует, чтобы пользователь предоставил метод для выполнения своего желания. Ангра-Майнью показал мне видение, в котором он притворялся, что жертвы, вызванные его вознесением, были естественным применением моей собственной философии.       — Значит, он пытался обмануть тебя, — отрезала Руби. — Не понимаю, какое это имеет отношение к тете Илии.       Кирицугу вздохнул, успокаивая лицо.       — Я как раз и подхожу к этому. Ангра-Майнью, несмотря на свой характер, воздерживается от лжи. Он будет искажать слова, подразумевать двойной смысл, но никогда не будет откровенно лгать. То, что он показал мне, было правдой. Мои методы спасения мира, если их довести до их естественного завершения, погубили бы бесчисленное множество людей. В то время как убийство немногих, чтобы спасти многих, возможно, потребуется сделать в краткосрочной перспективе, в долгосрочной перспективе это никого не спасет, потому что многие всегда будут снова в опасности, и их будет становиться все меньше и меньше по мере того, как меньшее количество будет зачищено. И если бы я из того времени до того, как я узнал Илию и её мать, Айри, был там, я, честно, не знаю, смог бы я отвергнуть видение.       — Что? — ахнула Руби. — С чего бы тебе вообще… ты ведь собирался спасать людей, не так ли? С чего бы тебе соглашаться…       — Потому что до этого, когда я просто сражался за идеалы, а не за людей, по сути, уже был Стражем Противодействия, я был бы раздавлен. Грааль был моим единственным шансом воплотить мечту в реальность, и с его провалом не было бы никакой надежды, — заявил Кирицугу. — Но поскольку у меня была Илия, потому что я знал, что мир, который я хотел создать, мир, где никто не плакал, был для неё, я сумел отбросить иллюзию, несмотря ни на что.… чего бы это ни стоило.       Руби широко раскрыла глаза, заметив, как по щеке Ассасина скатилась слеза, прежде чем он смахнул её, прежде чем она успела что-то сказать. Она видела, как плачет её дед, только когда что-то касалось Арчера. Что именно он сделал, чтобы избежать иллюзии Ангра-Майнью?       — Если ты хочешь выиграть эту войну, не просто сражаться, а победить, ты не можешь сосредоточиться только на том, что ты хочешь сделать с Салем, но должна сконцентрировать на жизни, которую ты хочешь обеспечить людям, о которых ты заботишься, — настаивал Кирицугу. — Только так у тебя будет шанс. Иначе ты останешься такой, как есть, пустой внутри.       — Как дядя Широ, — прошептала Руби. — Тогда я этого не понимала, но вот как я себя чувствую, вот каким он был. Он ненавидел саму мысль о героях справедливости, о попытках спасти людей. Но не потому, что он ненавидел их, а потому, что не мог найти способ спасти, не убивая других. Единственное, в чем он мог найти счастье, помогая людям, также требовало, чтобы он причинял им боль. И потому, что спасти их было смыслом, потому что не было никакой другой причины…       В её голове прозвучало откровение, которое, как ей казалось, она должна была понять раньше. Дядя Широ мог получать только радость от помощи другим людям, и ничего больше. Так же, как Кирей был счастлив только тогда, когда другие страдали. Эта чувства были единственными вещами, которые придавали смысл их жизни, их единственными причинами жить. Они были темными зеркалами друг друга, равными и противоположными во всей своей решимости. А это означало, что…       — Мы не в последний раз видели Кирея, — пробормотала она. — Я не знаю как, но даже если это пойдет вразрез с планами Гильгамеша, он найдет способ прийти за нами.       Кирицугу кивнул.       — Он придет за нами обоими. Он сказал мне, что ему доставляет удовольствие заставлять кого-то страдать, но почему-то он находит меня и тебя особенно интересными, чтобы причинять нам зло.       — Он почти всё это время пытался превратить меня в тебя, — проворчала Руби, хотя и приподняла бровь от любопытства. — Зло? Он сказал тебе, про причинять зло?       — Да, он довольно много говорил об этом, — Кирицугу вскинул бровь. — А что?       — Ничего. Он определенно злой, он сам это выбрал, — быстро сказала Руби. — Это просто… ну... однажды дядя Кроу мне кое-что рассказал. Он сказал, что люди редко думают о своих собственных причинах как о неправильных. Даже если они делают то, что им не нравится, это всегда делается для того, чтобы способствовать делу, которое они считают справедливым. Кирей находит радость в том, чтобы причинять боль другим, но если это так, то почему он считает это неправильным?       — Он не…       Рот Кирицугу застыл и закрылся, его брови нахмурились в раздумье.       — Все хорошо? — спросила Руби.       — Я не уверен, — признался Кирицугу. — Но думаю… Кажется, я наконец-то начинаю его понимать.       Руби вздохнула.       — Ну, когда все выяснишь, дай мне знать. Даже если у него больше нет «Контендера», я не уверена в своих шансах против него. Немного больше понимания может пригодиться.       — Обязательно, — пообещал Кирицугу. — А как же ты? Будешь ли ты сражаться за своих друзей вместо того, чтобы уничтожить Салем?       — А это и вправду что-то изменит? —спросила Руби. — Я имею в виду, что не могу победить её в одиночку. Жизнь за жизнь — вот как спасают людей. Даже если, гипотетически говоря, у нас был шанс остановить её и её силы, как мы могли сделать это без того, чтобы все мы погибли в процессе, если я приведу их с собой?       — Ты говорила, что нашла альтернативный ответ, который дал тебе и Арчеру надежду, — напомнил ей Кирицугу. — Не сдавайся пока. Даже если это не сработало в Хейвене, это не значит, что этот ответ не имеет смысла. Ты спасёшь тех, кого можно, а остальные спасут тех, кого могут, и они, в свою очередь, сделают то же самое.       — И, в конце концов, этого хватит?       — Так и должно быть. Это лучшее, что у нас есть.       Руби обнаружила, что не может извлечь из этого ничего ободряющего. Что они могли спасти? Они теряли все больше и больше, и конца этим утратам не было видно. Как они могут одержать верх, если их разнесет в пух и прах?       — Всем лечь! — внезапно закричал Диармайд, вскакивая на ноги и вытаскивая копья, маневрируя перед Блейк, Илией и Янг. — У нас гости!       Гора внутри военной базы содрогнулась, каменные стены рухнули. Медленно, чуточку за чуточкой, камень и пыль исчезли, сменившись тусклым, толстым металлом.       Глаза Илии расширились.       — Какого хрена?       — Да вы издеваетесь,— простонала Вернал.       Искандер поднял бровь, глядя на Лансера.       — Ты это почувствовал?       — Нет, — покачал головой Диармуд, хотя и вопросительно уставился на новоприбывшего. — То, что я почувствовал, было дальше, быстро приближается, но далеко. Это… это что-то новенькое.       — Действительно, — кивнул Райдер. — Мне понадобится несколько таких для моей армии.       Руби не могла не согласиться, что такая вещь пригодилась бы для их предстоящей войны, даже если она понятия не имела, где Атлас раздобыл боевого робота размером с гору. Робот выглядел как сверхразмерная версия Паладина, за исключением того, что его правая рука представляла одну-единственную гигантскую пушку.       — Наглое дурачьё! — раздался из динамиков знакомый визгливый голос Каролины Кордовин. — Вы смеете насмехаться над воинской славой Атласа! Вы смеете посягать на мою власть своим вторжением! Вы будете напоминанием о величайшей воле и правлении всего Ремнанта и о последствиях восстания против него!       — Она ведь в курсе, что Атлас не правит миром, верно? — спросила Блейк. — Я имею в виду, да, мы, вероятно, не должны были разбивать лагерь у её порога, но технически мы по-прежнему в городе Мистраля.       — Атлас редко заботится о таких мелочах, как суверенитет других королевств, — проворчала Илия.       — Но можно решить, что она не запрыгнет прямиком в гигантского робота, — заметила Вернал. — Он выглядит чертовски потрясающе, но сколько энергии эта штука использует? Она собирается потратить всё это только для того, чтобы попытаться нас убить?       — Да ладно тебе, — ответила Янг. — Она не собирается нас убивать…       — Специалист Шни уже едет разбираться с вами, варвары! — перебила её Кордовин. — Но я не вижу причин беспокоить такого замечательного и умелого офицера столь гадкой работой. Поэтому я сама вас уничтожу!       Янг сделала паузу с невыразительным выражением лица, а Вернал ухмыльнулась. Она повернулась к Слуге Янг.       — Сколько времени у тебя уйдет на то, чтобы разобрать этот кусок мусора? Минута? Больше?       Искандер кивнул.       — Его размер может быть несколько хлопотным, но, пока он не регенерирует, он не должен стать большой преградой.       Вспышка алой молнии пронеслась мимо них всех, бронированная фигура на ней врезалась головой в механизм, его толстая металлическая нагрудная пластина смялась, как бумага.       — Ха! Видишь? Сэйбер достаточно легко положила его.       Мордред провопила им в ответ, Кордовин безумно завизжала в динамиках, когда гигантский робот рухнул на базу. Руби была благодарна судьбе за то, что там был только основной состав, иначе, несомненно, было бы немало жертв от падения робота. Если бы они убили кого-нибудь из его людей, даже в целях самообороны, это не помогло бы их переговорам с Айронвудом.       — Оно уже здесь? — спросила Рыцарь Предательства.       — Ты тоже почувствовал эту силу? — подтвердил Диармайд, поворачивая оружие в сторону открытого океана. — Нет, но оно уже почти…       Его прервал огромный луч изумрудной энергии, опаливший небо. Рыцарь Фианны толкнул Гаэ Дирг вперед, его алое копье доблестно остановило атаку в ливне зеленых и алых искр. К несчастью, сила выстрела все еще была слишком велика, и его швырнуло через дорожку, заставив вонзить свое короткое копье в бетон, чтобы его не отбросило прочь.       Глаза Руби расширились, глядя на горизонт, быстро приближающийся объект попал в поле её зрения. По небу летела стройная фигура, одетая в серые доспехи со светящимися зелеными полосами, с длинной оранжевой косой, завязанной на затылке. Лицо фигуры скрывала пустая стальная маска. Позади нее парили восемь лезвий сверкающей изумрудной плазмы.       В одно мгновение она появилась, стоя прямо перед полностью закованной в броню Мордред.       — Идентификация Слуги: не удалось, — роботизированно сообщила фигура. — Известные причины: Ради Чужой Славы. Постановление: Ланселот.       — Как ты только что назвал меня... Аргх!       Мордред отскочила назад, когда половина плазменных клинков обрушилась на неё. Она сверкнула алой молнией, и Кларент рубанул по фигуре, только чтобы демонический меч был пойман другой половиной зелёных огней, вспыхнувших в воздухе без единого направляющего жеста руки.       Искандер бросился за новоприбывшим, его кавалерийская сабля рубящим движением устремилась к голове противника. Фигура даже не глянула на него, когда плазма, которой она вначале замахнулась на Мордред, вскинулась, чтобы перехватить удар.       Однако, поскольку все её оружие было занято обороной, у фигуры не было больше защиты, когда оправившийся Диармайд появился рядом и бросился вперед с обоими своими копьями. Закованный в броню воин был вынужден отступить и отступить вниз по проходу.       — Идентификация Слуги: Лансер — Диармайд Уа Дубне, — бесстрастно провозгласила фигура. — Идентификация Слуги: Райдер — Искандер из Македонии.       — Царь Македонии Искандер, — поправил её Райдер, его алые глаза возбужденно смотрели на новоприбывшего. — А ты кто такой, незнакомец? Не многие могут пережить нападение трех Героических Духов.       — Очевидно, дурак, — проворчала Мордред. — Подумать, что я — Ланселот.       Фигура проигнорировала оскорбление Мордред, её голова повернулась, чтобы рассмотреть других обитателей моста.       — Ошибка: Цель — Рейвен Бранвен отсутствует. Персонал Атласа под угрозой.       Воздух позади фигуры расплылся, и Кирицугу материализовался, его «Контендер» целился в затылок нападавшего.       — Честно говоря, они напали на нас.       Пара плазменных лезвий мгновенно повернулась к нему, но было ясно, что они никогда не доберутся до него, прежде чем он нажмет на курок.       Руби уставилась на нападавшего. Было что-то знакомое в цветовой гамме доспехов, в фасоне одежды. Всё было простым, но эффективным, определенно построено Атласом. Почти как…       Нет. Этого не может быть.       Буллхэд спустился из-под облаков, его двигатели взревели, когда летательный аппарат завис над водой. Серия замысловатых глифов протянулась от машины к дорожке. Руби видела, что остальные члены группы напряглись, но удержали себя от того, чтобы броситься в бой, едва только увидели, что те глифы были белоснежными, а не адски черными. Их создательница спустилась с небес и встала на бетон, выпрямив спину, как шомпол, и держась, как всегда, наготове.       — Отойди, Рулер, — велела Винтер Шни. — Похоже, мы не нашли ту, о ком думали.       — Как прикажете, специалист, — объявил нападавший, немедленно заставив умолкнуть плавающие плазменные клинки, оставив только маленькие кусочки металла, которых Руби раньше не видела. Крошечные излучатели поплыли обратно в броню воителя.       Затем Винтер холодно обвела их группу взглядом. Несколько месяцев назад Руби подумала бы, что она пытается запугать их, но после того, как она провела так много времени рядом с Арчером, она могла сказать, что Винтер осознавала, что её превосходят. Она просто знала, что ей не стоит этого показывать.       — Ассасин, — открыто обратилась Руби. Сестра Вайсс, скорее всего, была эмиссаром Айронвуда. Они должны были успокоить её, если хотели добиться хоть какого-то прогресса.       — Ты уверена, Мастер? — спросил Кирицугу.       — Я уверена, — подтвердила она. — Мы среди друзей.       Кирицугу кивнул и убрал пистолет, мгновенно вернувшись к ней.       Винтер подняла бровь.       — Ну, Руби Роуз, я вижу, ты сильно изменилась с тех пор, как мы виделись в последний раз, — оперативница оглянулась на недавно сделанные руины меха и базы. — Если это поможет, Кордовин действовала вопреки приказу. Я сказала ей, что разберусь с ситуацией, и, полагаю, она стала… чересчур усердной.       — Чересчур усердной? — прорычала Илия.       — Совсем чуточку, — фыркнула Руби, пытаясь двигаться дальше и не дать любому напряжению "специалист Атласа — «Белый Клык»" вырваться наружу. — Судя по маленькому шоу твоего друга, ты знаешь о Войне Святого Грааля.       — Я знаю. Я думала вступить в бой с Рейвен Бранвен здесь, — подтвердила Винтер, ещё раз оглядев их группу. — Хотя четверо Слуг, конечно, были… неожиданностью.       — Извини за это. Код Рейвен был единственным, что мы смогли придумать, чтобы привлечь ваше внимание, — призналась Руби. — Нам нужно поговорить с Айронвудом. От этого зависит судьба мира.       — Представляю. Похоже, в наши дни это обычная ставка, — вздохнула Винтер. — Очень хорошо. Я не могу обещать никакой помощи, когда мы доберемся до Атласа, но я могу предоставить вам разрешение и транспорт.       — Спасибо, но нам нужно только разрешение, — сообщила ей Руби. — Райдер и Сэйбер управляют нашим транспортом.       — Райдер, Сэйбер, Ассасин, — Винтер заметила Гаэ Дирг и Гаэ Будхе и прищурилась. — И Лансер. Весьма впечатляюще.       — Мы могли бы сказать то же самое о тебе, — заметил Кирицугу, кивая на их предыдущего противника. — Рулер не должен был быть вызван на эту Войну, а даже если бы и был, они обычно не из тех, кто заключает союзы.       Винтер съежилась.       — Да, это. Тут есть… сложности…       — Специалист, если позволите? — спросил воин. — Думаю, у меня есть способ успокоить наших новых спутников.       Винтер задумалась на мгновение, но вскоре кивнула. Маска на воине раскололась надвое и исчезла во вспышке света, открыв её лицо.       Руби невольно ахнула, как и Блейк с Янг. Щеки были чуть выше, благороднее, и один глаз был аметистовым, но другой отливал всё той же свежей лесной зеленью, которую она помнила, пятна невинных веснушек по-прежнему присутствовали с обеих сторон. Игривое, детское веселье исчезло, сменившись деловым, серьёзным поведением. Но почему-то Руби не испытывала сомнений в том, кто это.       — Пенни?       Девушка с лицом их павшего друга-робота подняла бровь.       — Пенни? Вы путаете меня с предыдущей моделью, «П-1», Руби Роуз. Я — «П-2», Фальшивая Рулер.