RWBY Zero

      "Всё на месте?" — телепатически осведомилась Эмеральд. Они не могли рисковать тем, что их разговор подслушает какой-нибудь проходящий мимо Провидец-Гримм.       "Да, Мастер", — подтвердила Кастер. — “Я провозгласила замок своей территорией с тех пор, как меня призвали. Салем знает, что это стандартная тактика для моего класса, и поэтому это не вызвало у неё подозрений. И мой ограниченный контроль над таким пространством позволил мне скрыть глифы от неё, даже в её собственном мире".       Эмеральд кивнула.       "Значит, все, что нам нужно сделать, это взять буллхэд и уйти? Они достаточно отвлекут от нас, чтобы мы смогли убраться отсюда?"       "Если повезет, Мастер. Я приложу все силы, чтобы скрыть наш корабль, но пока мы не покинем владения Гримм, я не могу сказать наверняка, что мы будем в безопасности".       Эмеральд сглотнула. Наблюдение Салем за её Мрамором Реальности не было совершенным, в конце концов, это был целый мир, но она, по большей части, имела в общих чертах представление о том, где существа значительной силы пребывали в её владениях. Кастер действовала чрезвычайно осторожно, скрывая свои глифы в течение последних нескольких месяцев, но даже если бы они дали им достаточную фору, чтобы избежать почти бесконечной орды Гримм, которых совершенно точно пошлют за ними, они всё равно были бы в бегах. У Матери Гримм были приспешники на каждом континенте планеты. Вряд ли это было оптимальным решением.       Но Эмеральд не останется ни за какие коврижки. Она видела, что сделало с Вайсс превращение в Альтер, и у неё не было ни малейшего желания становиться единым целым со Всем Злом Мира. Она и так была замешана в достаточно безумных делах, и даже если Салем искренне считала, что делает ей одолжение, бросая её и весь остальной мир в грязь и устраняя их "лицемерное желание быть хорошими", Эмеральд предпочла бы не быть чьим-то питомцем-психопаткой.       Уехать и спрятаться в одном из королевств было бы их лучшим вариантом. С её иллюзиями и магией Кастер, они могли в значительной степени править любым местом, в котором они очутились, из тени. Чёрт возьми, если им повезет, Салем может убить всех остальных Слуг, и Грааль достанется им, тогда они смогут использовать чашу, чтобы вернуть Синдер и... убить Салем... а потом, когда война закончится, Кастер исчезнет.       Эмеральд вдруг перестала радоваться такому исходу. Она не хотела терять Медею.       С другой стороны, она забегала вперед. Одно из этих желаний принадлежало Кастер, и у Эмеральд не было ни намерения, ни возможности заставить её использовать его для чего-то, чего та не хотела. А это означало, что ей самой нужно выбрать, что важнее: устранить угрозу, представляемую для неё Салем, или возродить человека, который дал ей больше, чем она могла себе представить.       …       Она перейдёт этот мост, когда доберётся до него. По крайней мере, она отомстит за Синдер, если не сможет спасти её.       А сейчас ей по-прежнему нужно бежать. Они с Кастер спустились по длинной лестнице на платформу буллхедов, большое плато, простиравшееся с восточной стороны замка. Там было несколько разных воздушных кораблей разных моделей, по одному местному для каждого королевства, с целью облегчить проникновение, плюс специальная модель, над которой работал Уоттс. Тот, что был самым быстрым, станет тем, который они возьмут. Кастер проведет структурный анализ и отсеет любые дополнительные меры безопасности, которые мог оставить добрый доктор, а затем Эмеральд запустит его и ударно устремится сквозь темное небо.       Пара подошла к черной машине, Кастер быстро скользнула в сторону и положила руку на самолет. Ярко-зеленые линии магии быстро распространились по корпусу.       — Мастер Кастер.       Дерьмо.       Эмеральд резко обернулась, её голова метнулась к возвышающейся фигуре Райдера Альтера. Ониксовые глаза чудовища безжалостно смотрели на юную воровку и её Слугу.       "Есть идеи?"       "Задержи его", — настойчиво посоветовала Кастер. — "Я закончу меньше чем через минуту, но мы не можем дать ему понять, что занимаемся чем-то необычным".       "Отлично. Просто отлично".       — Привет, Райдер, — поздоровалась Эмеральд, вложив в свой порыв как можно больше фальшивого веселья и настоящей нервозности. — В чем дело? Мы с Кастером просто проделываем кое-какие ремонтные работы на буллхэдах, чтобы убедиться, что все готово на случай, если Королева пошлет нас куда-нибудь.       Райдер фыркнул.       — Ваши труды хорошо говорят о вас, но вряд ли ты когда-либо снова увидишь бой.       — О чём это ты? — спросила Эмеральд, приподняв бровь, тогда как Кастер убрала свою руку с буллхэда. — Какие у Салем могут быть причины сомневаться во мне?       — Никаких, — заявил Дарий. — Я не хочу проявить неуважение. Но теперь, когда наши враги знают твою личность, было бы неразумно позволить тебе или твоей Слуге покидать это место. Если враг останется в обороне, у него не будет возможности добраться до вас и выиграть Войну. И если они окажутся настолько храбрыми, что попытаются вторгнуться в это святилище, как, несомненно, со временем Искандер сделает, тогда ты получишь преимущество от оборонительных укреплений Королевы.       — Замечательно, — фыркнула Эмеральд. Похоже, им действительно нужно было сбежать быстро, прежде чем Салем заставит всех Провидцев во дворце следить за каждым её шагом. — Ты проделал весь этот путь только затем, чтобы сообщить нам об этом?       — Вовсе нет. Королева просто просит вашего присутствия в тронном зале, — сообщил им Райдер. — У нас гость, который наверняка приведет к неприятностям. Наша повелительница хочет, чтобы все держались наготове на случай, если дело дойдет до насилия.       — Отлично, — кивнула Эмеральд, пытаясь заставить его уйти как можно скорее. — Мы сейчас же придем.       Райдер сверкнул зубами.       — Не задерживайся слишком надолго. Ты должна лучше других знать судьбу тех, кто недооценивает Короля Героев и его мастера.       Король Героев и его… подождите минутку.       — Кирей здесь? — требовательно спросила Эмеральд, и её лицо исказила дикая гримаса. Её пальцы зудели, просясь к каме.       Райдер кивнул.       — Он прибыл как эмиссар своего господина. Королева заботится о нем лично в данный момент, но это только вопрос времени, когда прибудет сам Король Героев. Мы все должны быть готовы.       — Мы должны быть, — мрачно согласилась Эмеральд.       Райдер приподнял бровь, услышав её внезапную перемену тона, но, в конце концов, просто пожал плечами. Он повернулся и зашагал обратно к замку.       "Ты — молодец, Мастер," — поздравила её Кастер. — "Поскольку Салем сосредоточена на Котомине, нам могут даже не потребоваться глифы…."       "Мы не покинем эту башню, пока этот засранец не окажется в земле", — заявила Эмеральд. Она затопала за Райдером Альтером, не произнеся больше ни слова, а Кастер в шоке поперхнулась позади неё.       Кирей убил Синдер. Он манипулировал её надеждами и мечтами, откармливал её, как свинью на убой. И теперь Салем собирается вести с ним переговоры? Ни за что.       Этот ублюдок одолел её в Хейвене, но теперь с ней была Кастер. А если Салем просто играет им, как приманкой в ловушке для Гильгамеша, то ещё лучше. В любом случае, ухмыляющийся священник не покинет земли Гримм живым.

***

      Кирей чувствовал себя так, словно попал в ад и, наконец, вернулся домой после долгого отсутствия. Вероятно, это что-то говорило о нем, что он связывал подобные вещи вот так, но сейчас он не мог думать ни о чем другом.       Его пребывание в землях Гримм было недолгим во время последней Войны, эта область имела странный эффект, подобный ограниченному полю Озпина в Биконе, сам воздух сражался против любого изменения реальности, включая порталы Врат Вавилона. Если бы он не смог снабдить Гильгамеша дополнительной силой, Царю Героев пришлось бы гораздо труднее. Но даже тогда, в пределах такого темного и жалкого царства, места, порождавшего созданий Гримм, он чувствовал себя… в покое, истинном и абсолютном.       Укол внутри него, мука, поднявшая голову, дабы испортить даже его самую эйфорическую радость, бушевала при этом, и действительно, священник обнаружил, что всё остальное в нем, в свою очередь, встревожено. Он был чудовищем, трусливым зверем, который находил удовольствие только в страданиях других. Не должно было быть логова, где он нашел бы отпущение грехов.       И все же в царстве демонически элегантного существа перед ним он его находил.       — Не желаете ли чего-нибудь освежающего? — спросила Салем, её мягкий, любезный тон не вязался с разрушительным адским пейзажем за пределами её замка. Глаза Кирея сузились, его Проявление пыталось осмыслить её, как массу черных щупалец, впившихся в её длинное черное платье.       — Нет, благодарю, — вежливо отказался он, остерегаясь держащейся настороже Сэйбер Альтер, следящей за каждым его движением, с рукой, приклеившейся к испорченному мечу на боку, её свирепый взгляд скрывала только черная маска. — Мой компаньон желает как можно скорее покончить с этим делом.       — Ах да, Король Героев, — усмехнулась Салем. — И скажите мне, почему Гильгамеш не счел нужным почтить нас своим чудесным присутствием?       — Чтобы повысить шансы на то, что эта встреча принесет пользу нам обоим, — объяснил Кирей. — Он указал на очерненную Короля Рыцарей. — Я уверен, вы уже знаете, что Гильгамеш испытывает к вам... отвращение и к тому, что вы сделали с большинством героев под вашим руководством. Было довольно трудно убедить его в необходимости этого усилия, и он стремится свести к минимуму свое появление в вашем присутствии, как для своих собственных желаний, так и для того, чтобы избежать растягивания своего самообладания в тоненькую ниточку.       Сэйбер Альтер хмыкнула.       — Он оскорбляет и нас, и себя. Позволить своим детским порывам превысить уважительную процедуру, это жалко.       Кирей не стал бы заходить так далеко, но он мог понять мнение Короля Рыцарей. Она была воспитана на политических переговорах, и посылать пешку вроде него на встречу с королем было, тем не менее, оскорблением, как будто он был всем, что требовалось.       Однако Салем, похоже, не слишком беспокоил этот намек.       — Было бы довольно трудно обсуждать вопросы, как цивилизованные люди, если бы мы все прыгали вокруг Врат Вавилона, — отмахнулась она. — Кроме того, я нахожу вас гораздо более интригующим, Кирей Котомине.       — Я польщен, — должным образом ответил он, сбитый с толку тем, как его Проявление наконец-то представило Салем. Как такое могло случиться? — Хотя, уверяю вас. Я далеко не интригующий.       — О, я бы так не сказала. Иначе я не стала бы оживлять тебя.       Кирей поднял бровь.       — Простите, но я не понимаю…       Но он помнил. Он всё ещё живо помнил это, все эти годы спустя. Его кульминационная битва с Кирицугу оборвалась, он стоял на коленях в луже черной грязи, с пистолетом его немезиды, приставленным к спине. Рев «Контендера» и внезапный выпуск воздуха в его сердце, бывшего полностью уничтоженного, в то время как всё вокруг погрузилось во тьму.       А потом он очнулся в горящей деревне, кровь все еще бурлила в его жилах, а вокруг кричали невинные, и его новое, черное сердце отказывалось биться.       — Ангра Майнью, — благоговейно прошептал он.       Салем нахмурилась, сжав кулаки.       — Советую не называть меня так.       — Прошу прощения, — Кирей слегка поклонился. — Я не имел в виду никакой обиды.       — Я знаю. Это единственная причина, по которой ты ещё дышишь, — провозгласила Салем.       Она махнула рукой, и в комнату вплыла пара Беринджелей с длинным каменным столом между ними. Они небрежно поставили его перед троном вместе с другим стулом напротив черного сиденья. Королева Гримм сидела на своем возвышении, Сэйбер Альтер послушно промаршировала к месту подле неё. Кирей счел благоразумным занять пустое кресло.       — А теперь, я полагаю, мы можем начать настоящие переговоры, — задумчиво произнесла Салем. — Чего ты хочешь? Если это помощь в деле Эа, то могу вас заверить, что у меня есть только теории.       — Может быть, и так, — заявил Кирей, радуясь, что может быть откровенным о своей цели. — Но предмет, находящийся в нашем распоряжении, может дать ответы, которые мы ищем, при соответствующей помощи.       — Ответы, которые ищет Гильгамеш. Не связывай себя понапрасну его прихотями, — посоветовала Салем. — И судя по тому беспорядку, который вы оставили в Хейвене, я предполагаю, что этот предмет — Реликвия Знания. Он уже убил Рейвен Бранвен?       — Нет, он был удивительно сдержан в этом вопросе, — проинформировал её Кирей. - Тем не менее, она оказалась довольно стойкой как к допросам, так и к любым попыткам заставить её зажечь лампу.       — Заставляя вас искать альтернативу, — улыбнулась Салем. — И, с двумя Девами, уже падшими от твоей руки, ты пришел ко мне.       Кирей кивнул.       — Наши условия просты. Помогите нам узнать местоположение Эa из Реликвии, и в свою очередь вы можете оставить её себе в качестве оплаты.       Сэйбер Альтер все крепче сжимала свой клинок, слегка наклонив голову к хозяйке. Кирей полагал, что это вполне естественно. Как только Гильгамеш получит Меч Разрыва, он, без сомнения, уничтожит её семью, прежде чем окончательно покинет это измерение.       За исключением того, что её реакция была недостаточно экстремальной. Согласно рассказу Гильгамеша, она добровольно вступила в союз с Мордредом, тем, кто убил её при жизни, чтобы защитить своих детей от Короля Героев. Он был свидетелем того, как сильно она защищала своего сына во многих случаях. Так почему же она так скрупулезно реагирует на то, что они могут оказаться в еще большей опасности, чем когда-либо? Неужели она верит, что Салем сможет защитить её отпрысков? Нет, дело не в этом. Как бы то ни было, Королева Гримм не могла оставить свой Мрамор Реальности, и, хотя её Альтеры были сильны, Кирей не видел ничего, что заставило бы его поверить, что они могут победить Гильгамеша без косвенной помощи. Так что же вселило в неё уверенность в своей госпоже?       — Очень щедрое предложение, — похвалила Салем. — Я могу очень легко зажечь лампу, чтобы показать Гильгамешу правду, которую он желает, если он готов терпеть мое присутствие.       — Пока вы полезны, ему придется, — ответил Кирей. — Он не обрадуется этому, но возвращение его сокровища значит для него больше, чем стирание вашего "пятна". Хотя не думайте, что он настолько глуп, чтобы отдаться на вашу милость в вопросе Реликвии. Вы можете очень легко изменить свет, который вы даете лампе, чтобы он прошел через тот же опыт, что и мисс Сяо-Лонг.       — Могла бы, — призналась она с игривой ухмылкой. — Неужто ты не веришь, что я сдержу слово?       — Вы — Все Зло Мира.       — Так и есть. Но я не даю обещаний, которые не собираюсь выполнять.       Кирей усмехнулся.       — Тем не менее именно я буду смотреть на Реликвию. Если вы сделаете что-нибудь, что будет означать, что вы не выполняете свою часть сделки, Гильгамеш уничтожит вас, даже если вам удастся убить меня.       — Убить тебя? Почему же, Кирей, я обижена, — пошутила Салем. — Я не возвращаю из мертвых людей, которых собираюсь убить.       — Простите, но вряд ли у вас нет мотива, — заметил Кирей. — Вы далеко не самый большой поклонник Короля Героев, и мы обошли вашу операцию в Биконе.       Улыбка темной Королевы погасла, на её губах появилась угрюмая, печальная гримаса.       — Да, Синдер. Она была такой блестящей, когда мы впервые встретились, такой хитрой, такой зрелой и жаждущей власти. Она была частью стайки сирот, которых Уоттс привез сюда для своих экспериментов, но ей удалось использовать свое Проявление, чтобы вырваться из своей камеры и пробиться туда, где мы сейчас сидим. Это было впечатляюще — её воля к выживанию, процветанию и возвышению, чтобы её боялись. Когда я рассказала ей о Девах, её улыбка не могла бы стать шире.       Салем вздохнула и откинулась на спинку трона.       — Она была такой многообещающей. Я надеялась, что она окажется здесь в конце, чтобы получить силу, заработанную ею, в моем новом мире.       Кирей изогнул бровь.       — Вы знаете, что я нанес удар, который убил её, верно? И все же говорите, что вам не хочется меня убивать?       Вместо ответа Салем повернулся к Королю Рыцарей.       — Скажи мне, дорогая Артурия, кого ты винишь в мятеже, положившем конец твоему правлению, твоего сына, который возглавил восстание, или ведьму, манипулировавшую им?       — Последнюю, моя Королева, — покорно заметила Сэйбер Альтер. — Хотя действия Мордред были предательскими, их замысел полностью принадлежал Моргане.       Салем глубокомысленно кивнула.       — И то же самое у тебя. Смерть Синдер, несомненно, была трагедией, но я не могу убить тебя из-за неё, как не могла бы убить Эмеральд. Вы все были пешками в чужой игре.       Её кулак сжался, когда она закончила фразу. Кирей не нуждался в своём Проявлении, чтобы понять, кого она на самом деле винит за Бикон.       — Однако, раз уж речь зашла об амбициях Синдер, могу я попросить что-нибудь еще в качестве оплаты? — спросила Салем. — Силы Девы Весны.       — Боюсь, это невозможно, — заявил Кирей. — Гильгамеш с нетерпением ждет возможности убить Рейвен Бранвен самым мучительным способом. Он не расстанется с ней.       — Я и не прошу его об этом. Мне нужны только её силы, — пояснила Салем.       — Насколько я понимаю, передача сил Девы требует, чтобы та умерла.       — Долгое время так и было, — признала Салем. — Но оставлять вопрос о том, приобрету ли я необходимую силу, на волю случая, было бы глупо. На это у меня ушли столетия, но я давным-давно сумела создать вид Гримм, который может извлекать магию Озпина из её сосуда, не убивая носителя, хотя предполагалось, что это будет сделано позже. Синдер действительно была снабжена одним из них во время нападения на свою предшественницу, но, как я понимаю, Кроу Бранвен прервал процесс, прежде чем тот сумел завершится.       — Понятно, — заметил Кирей. Он вспомнил странного жука, похожего на Гримм, который, казалось, выстрелил из руки Синдер во время их первой встречи, и эта история действительно объясняла, как почти бесконечная магия девы может быть разделена надвое. — Я посоветуюсь с Гильгамешем. Хотя, зачем вам эта сила? Насколько я понимаю, единственное, что вам нужно — это открыть хранилище Девы Весны, а это спорный момент, поскольку Реликвия будет у вас.       Салем усмехнулась. Она поднялась со своего трона, махнув ему, чтобы он следовал за ней, и подошла к массивным окнам, гордо глядя на опустошенный, зараженный Гримм пейзаж за ними. Кирей, думая, что это вежливо, подошел к ней.       — Что ты думаешь о моих владениях, Кирей? — спросила она.       Кирей поднял бровь в ответ на её вопрос. Он не думал много об этом месте вообще, за исключением того, как местность может повлиять на возможное сражение. Но в то время как люди его мира говорили о врожденном величии таких мест, как Большой Каньон, Великая Китайская стена или Эйфелева башня, он просто обнаружил, что его чувства к ним, как и к большинству вещей, безразличны. Но здесь, насыщенная темной праной, сама сущность зла и греха ползла над ним по самому воздуху.…       — Здесь очень красиво, — заметил он, наблюдая за парой Виверн, размером почти с дракона из Бикона, безжалостно мчащихся по черным каньонам внизу. — Здесь есть чистота, которой мне не хватает в большинстве других мест.       — Прелестно. Мало кто назвал бы это место прекрасным, — вздохнула Салем. — Действительно, я удивлена, что Король Героев не попытался стереть его с лица земли, когда был здесь в последний раз.       — Он чувствовал, что это будет чересчур, — сообщил ей Кирей. — В конце концов, это не его мир.       — Не его мир? — Салем приподняла бровь, прежде чем странно усмехнуться. — Как любезно с его стороны. И все же я верю, что ты понимаешь это место так же, как и я, Кирей. Там, в том мире, не по своей вине, я — чудовище. Подобно тому, как вы родились такими, как вы есть, молодой сельский житель был вырван из простой, удовлетворенной жизни, чтобы человечество могло мучить и осквернять их, чтобы Все Зло Мира могло быть возложено на их голову.       Кирей издевательски усмехнулся. Страдание было тем, чему он любил предаваться, но трусость обвинять других просто потому, что мир был таким, каков он есть, вызывала у него отвращение. Он не винил ни отца, ни Бога за то, каким чудовищем он был. Это была не их вина. Мучить кого-то просто для того, чтобы кого-то использовать в качестве козла отпущения, было презренно и мелко.       — Думаю, именно поэтому меня поначалу и тянуло к Кирицугу, — задумчиво проговорила Салем. — Я наблюдала за всем ходом Войны, обращая особое внимание на то, когда повергали Слугу. Когда я расследовала гибель Лансера, я обнаружила Сэйбер и её Мастера в разгаре ужасного спора. Я уже собиралась отмахнуться от него как от совершенно неуместного, пока Кирицугу не упомянул одну маленькую деталь. Что он с радостью перенесет Все Зло Мира, если это спасет мир.       — Ага, — заметил Кирей, и все наконец встало на свои места. — Так вот почему ты первому предложила ему Грааль.       Мать Гримм усмехнулась.       — Я предложила ему нечто большее. Я предложила ему всё, чего он когда-либо хотел. Ради того, кто готов взять на себя то же бремя, что другие силой возложили на меня, но во имя пользы других? Я вернула бы ему его драгоценную Айрисфиль, и он и его семья стали бы королями в моем новом мире, славной гавани, рождение которой он дал бы. Но на краю пропасти величия, спасения он дрогнул. Он отверг меня, предал, пытался уничтожить!       Кирей сделал осторожный шаг, когда платье Салема дико взъерошилось.… тварь, удерживаемая в своих пределах, клокотала, как бешеная собака.       — Он был ленивым ребенком без истинной решимости, — прошипела она. — Спасти мир? Он утверждал, что хочет спасти мир? Он уже делал это задолго до того, как встретил меня! Быстро, жестоко, требуя спасения для них всех, ему нужно было только убить их всех! Но задача была слишком трудной для него, слишком утомительной, поэтому он решил переложить бремя на мои плечи. Честно говоря, это было моим бременем целую вечность, но отрицать даже это?!       Салем внезапно застыла, её тирада испарилась в одном измученном вздохе. Мгновение спустя её прежняя безмятежная улыбка вернулась. Что было несколько смущающим то, как быстро она переменилась.       — Неважно, — отмахнулась она. — В конце концов, он получил по заслугам. Он осёкся в последний момент, и я удовлетворила его мимолетное желание, чтобы его мир был таким, где герои имели значение. Не то, чтобы он долго наслаждался этим. Мое последнее проклятие упокоило его вскоре после того, как он прибыл сюда.       Кирей задумался, стоило ли ему ревновать. В конце концов, существо перед ним преуспело в одном из своих самых пылких начинаний — полном уничтожении Кирицугу Эмии, разума, тела и души. Он сам видел доказательство среди пламени, когда впервые прибыл в Ремнант.       Но его отвлекла другая деталь. Желание Кирицугу, которое, даже если некоторые вольности и могли быть приняты в применении, должно было быть удовлетворено, состояло в том, чтобы его собственный мир был тем, где герои имели значение. Это означало, что Ремнант не был альтернативным измерением, как они с Гильгамешем верили в течение десятилетий.       Наверное, его должно было потрясти это откровение, все его мировоззрение изменилось, но, честно говоря, он обнаружил, что это не имеет для него никакого значения. Руби, Кирицугу, люди, значившие для него больше всего, были тут. Не имело значения, было ли это будущее или какое-то альтернативное настоящее, он был там, где хотел быть.       В этом откровении его беспокоило то, что Гильгамеш ничего не знал. Король Героев много раз заявлял о своем одобрении человечества Ремнанта, отбрасывающем бесконечные орды Гримм и создавая цивилизацию и порядок вопреки всему. Если бы он знал, что такой народ — его собственный, а благодаря своему ясновидению он должен был знать, он выразил бы свою гордость, сделав последний шаг, который они просто не могли сделать. Король желал, чтобы его народ процветал.       — Однако я ничего не должна Кирицугу. И, полагаю, Озпину, — неохотно высказалась Салем, прерывая ход мыслей Кирея. — Благодаря их постоянному вмешательству у меня появилось время, чтобы… пересмотреть мои методы. Раньше я думала просто принести человечеству спасение через уничтожение, позволить их собственным грехам поглотить их. Но за тысячелетия я поняла, что такая казнь была бы расточительством. Я не ненавижу человечество, просто их ложь, их притязания на добро. Как они предаются своим порокам и называют это добродетелью. Мои Гримм давали им общего врага дольше, чем стояли их так называемые королевства, и все же они предпочитают убивать друг друга в бессмысленных войнах, унижать друг друга из-за самых бессмысленных черт… их неудача столь же бесит, сколь и приносит пользу.       — Действительно, — заметил Кирей. — Однако конфликт присущ человеческой природе. Люди растут, бросая вызов и побеждая других. Кроме вымирания, я не вижу никакого способа устранить такую черту.       — Я вижу, — оскалилась Салем. Она повернулась и жестом указала на Сэйбер Альтер. — Если бы Все Зло Мира было Всем Миром.       — Целый вид Альтеров? — Кирей задумался. — Интересная мысль. Предполагая, что вы способны это сделать.       — Могу. Скоро я принесу спасение этому печальному остатку, единому царству с моей волей во всех, — произнесла Салем эйфорически. — Подумай об этом, Кирей, подумай. Мир, где всем будет позволено увидеть свои желания в полной мере, не боясь лицемерного осуждения. Не было бы никакого добра, к которому можно было бы стремиться, и из-за отсутствия контраста — никакого зла. Человечество может просто быть тем, чем оно хочет быть, каким бы оно ни было.       Предложение не было тонким. Кирей прекрасно понимал, что Королева пытается склонить его на свою сторону.       Тем не менее… он не мог сказать, что эта идея не привлекает.       Сколько он себя помнил, его представление о радости, единственное, что приносило ему удовлетворение и довольство, было страданием других. И сколько он себя помнил, он знал, что такое черное, греховное желание может сделать его чудовищем, достойным самой глубокой ямы ада. Ибо в прекрасном мире божьего творения кто может быть существом, стремящимся только к разрушению, как не демон? Гильгамеш помог ему примириться со своим бытием, отбросить эту удушающую сдержанность и предаться удовольствиям. Он не мог изменить себя, так что же ещё оставалось делать?       Но... если бы сам мир можно было сдвинуть… если бы можно было изменить систему отсчета, то можно было бы оспорить саму природу греха. Ибо какой закон божий может быть нарушен в мире, принадлежащем дьяволу? Мир, где даже самое черное существо, даже он, будет иметь право на существование, жить и процветать без вины.       На этот раз на его губах появилась не ухмылка, а безмятежная улыбка. Надежда на истинный мир, то, что он давно считал недостижимым.       Салем ответила ему тем же.       — Вот почему мне нужен контроль над силой Девы Весны. Я не возражаю против того, чтобы Гильгамеш делал с Рейвен Бранвен все, что ему заблагорассудится, но я не могу допустить попадания такой силы в руки моих врагов и угрозы славному раю, который я создам. В моем плане и так достаточно угроз. Некоторые искусны и хитры, как Кирицугу Эмия... а другие — более сильны.       Лицо Кирея вытянулось, когда он осознал, что именно имела в виду Королева. Он полагал, что Гильгамеш не позволит новому миру Салем осуществиться, особенно, если узнает, что для этого потребуется дефекация в его саду. И поскольку для создания этого мира потребуется либо Реликвия Знания, либо Грааль, просто пытаться избежать встречи с Королем Героев было не вариант. Там будет только один курс, и уникальная природа земель Гримм превращает их в оптимальное место для того, чтобы сделать то, что нужно. Хотя Врата Вавилона всё ещё можно было бы использовать при наличии его, чтобы обеспечить повышение их мощности. Все сводилось к его выбору.       Несмотря на недавние трения после смерти Арчера и незавидное заключение, к которому они могли привести, Кирей нашел решение не таким ясным, как многие другие его варианты. Как он и говорил Руби, больше всего удовольствия он получал от страданий тех, кто доверял ему, заботился о нем как о друге или даже больше. Но Король Героев занимал странную серую область на этом счету. Он не считал Кирея своим другом, он давным-давно поклялся, что у него будет только один, но он наслаждался его обществом больше, чем своими обычными инструментами. Иначе он не пережил бы битвы в хранилище Девы Весны.       И Гильгамеш научил его быть самим собой, забыть условности традиционной морали и просто предаваться радостям жизни. Возможно, он был его величайшим наставником, самым близким другом для такого презренного существа, как Кирей.       Но если он останется с ним, то никогда не увидит, существует ли мир, в котором он заслуживает права быть.       Но у него все равно будут Руби и Кирицугу. У него по-прежнему будет шанс встретиться лицом к лицу с этими Героями Справедливости, с последней из них и тем же самым, и сокрушить их мечты и души своими собственными руками. Этого должно быть достаточно. Ему придется существовать с этим.       Ему придется…       — Я передам ваши условия Гильгамешу, — заверил Кирей Салем, вежливо поклонившись. — Я не думаю, что он будет возражать, но я не могу обещать, что мы их примем.       — Что он примет, — ответила Королева. — Как я уже говорила, не связывай себя с ним понапрасну, друг мой. И не волнуйся. Если его собственные методы уже подвели его, это его единственный способ найти потерянное сокровище. Немного магии — это небольшая цена.       Кирей кивнул. Он уже собирался мысленно обратиться к Гильгамешу, когда звук тяжелых шагов привлек его внимание к входу в тронный зал. Высокий, мускулистый мужчина вошел в комнату, его каменные глаза сузились, когда он увидел священника.       — Хейзел, почему ты так долго? — беспечно спросила Салем, явно поддразнивая новоприбывшего. — Ты едва не пропустил нашего гостя.       Хейзел... нет. Проявление Кирея исказилось с громилой, как и с Салем, но его не остановило как в её случае. Хейзел Рейнарт было его выбранным именем, но когда-то он был…       — Рад наконец встретиться с тобой лично, Вейвер Вельвет.       Король Ауры нахмурился. Это было справедливо. Кирей даже не был уверен, что бывший Мастер Искандера вообще знал о его существовании во время Четвертой Войны. В конце концов, он наблюдал за тогдашним мальчиком только через посредников. Тогда ребенок прошёл мимо его внимания, обычный маг, вступивший в состязание безжалостных убийц. Но теперь, если его анализ Благородных Фантазмов был верен... Тогда, без Эа, он мог бы теоретически... так вот к чему готовилась Салем. Она не хотела рисковать, если что-то пойдет не так.       Единственный вопрос теперь заключался в том, станет ли он частью этого.       — Мы ведем переговоры с Золотым Королем? — спросил Хейзел с опасной ноткой ярости в голосе.       Салем наклонила голову к мужчине, черные морщины на её лице простирались по щекам. На лице Хейзел сразу же появились одинаковые отметины, хотя его, казалось, не тревожило случившееся.       — Ясно, — спокойно ответил он, и гул ярости исчез из его голоса. — Я прослежу за приготовлениями.       Его внезапное изменение было единственным подтверждением, в котором нуждался Кирей насчёт намерений Королевы Гримм. И когда появился мерцающий золотой портал, и он прошел через него, священник обнаружил, что его раздирают противоречия.       Одним лишь словом он мог помешать Гильгамешу идти навстречу опасности. Даже если он не упомянет о намерениях Салем, сообщив ему правду об Ремнанте, он легко настроит его против Королевы Гримм. Гильгамеш не потерпит, чтобы такая напасть испортила его сад. Они могли бы попытаться найти Эа другим способом, и у Кирея оставались бы Руби и Кирицугу.       Но если он заговорит, путь в новый мир будет потерян. Мир, где он не будет дьяволом, где ему будет позволено существовать и жить.       Кирей не оценил возвращения своей трясины смятения, думая, что отбросил её навсегда с признанием своего истинного "я". Но когда-то он думал, что единственным выходом из его ненормальности было самоубийство, тогда со временем ему показали путь гораздо большей радости. Теперь перед ним были две дороги, одна из которых обещала ему продолжительную радость и возможную смерть, в то время как другая давала шанс на полное отпущение грехов, конец порче, навсегда омрачившей его удовольствие.       Было слишком рано делать выбор, он не обладал достаточной информацией. А пока он обдумает все варианты и будет хранить молчание.       И, может быть, путь к спасению Кирея Котомине, наконец, откроется.