RWBY Zero

      Искандер вздохнул, когда перед ним открылся великолепный океан. Подобно океанам из его снов, он простирался всё дальше и дальше за горизонт — непреодолимая преграда и чудо, вызов, на который должны были ответить воля и изобретательность человечества. Вызов, что, как продемонстрировали "Мантл" и их флот, был встречен и превзойдён. Покорён.       И все же, учитывая недавние события, король не находил особой радости в этом знании.       Пока Янг спокойно отдыхала в своей каюте, Король Завоевателей был занят только своими мыслями. И каким бы славным ни был флагман Атласа, герой мог всего лишь долго пялится на голые белые стены прежде, чем они становились скучными. Вскоре он отправился на внешний корпус линкора и, стоя на его верхушке, наблюдал за бушующими внизу волнами, за стремительными ветрами, с такой скоростью обрушивающимися на древнего героя, что любой не-Слуга взмыл бы в воздух. Когда они приблизились к владениям Гримм, ещё даже не показавшимся на горизонте, воздух хлестал и бушевал, как бурные ветра от его колесницы.       Янг кричала бы от радости, если бы её не поглотили собственные сомнения.       И Вейвер ещё раньше, во время войны, в самом конце, он запаниковал бы, словно болтливый безумец. Тогда он вздернул бы подбородок, нахмурился и все равно протиснулся бы сквозь, со своей волей, не в силах быть сдержанной инстинктивным страхом.       Но сейчас Райдер гадал, вздрогнул бы Хейзел Рейнарт, позволил бы себе хоть что-то почувствовать в той жизни, от которой он слишком устал. Жизнь, которую Искандер поощрил жить так долго, как только он мог.       Два Мастера, обоим из которых, как Райдер думал, он помогает, и обоих он не имел сил спасти. Один из них сбился с пути из-за его последнего приказа. Правда, предугадать, что его старый друг обретёт бессмертие и превратится в какой-то извращенный Героический Дух, несколько превосходило то, что он мог учесть в то время, но он не мог не возложить некоторую вину на своё собственное деяние.       Король никогда не должен сожалеть. Минувшее не могло и не должно было быть изменено, чтобы не опозорить решения и его, и его дорогих товарищей. И все же, в минуту слабости он почувствовал, что наконец-то понял хотя бы часть того импульса, побудившего Короля Рыцарей захотеть изменить её прошлое.       Он решил, что будет жить своей жизнью в полной мере, что бы он ни выбрал. Но когда жизнь не дает отчаянию выхода, разве это не означает, что такая монументальная и бесконечная печаль будет ощущаться все глубже? Разумеется, так и было. Он знал это уже давно и смирился с тем, что неизбежные падения будут ценой, заплаченной им за постоянно растущие высоты, которых он достигнет.       Но даже после всех своих ошибок он никогда по-настоящему не задумывался о том, что станет с его друзьями, которым он дал эту философию, которые не понимали, что означает его образ жизни из-за щедрого расхваливания достоинств его пути.       Он почти обрадовался, когда почувствовал знакомое, явно нежеланное присутствие на корпусе.       — Ассасин, — заметил Искандер, не оборачиваясь. — Что привело тебя сюда?       Кирицугу Эмия шагнул по металлу и встал рядом с Королем Завоевателей. Он вытащил сигарету из складок своего плаща и сунул её в рот, искра волшебства осветила край. Его лицо расплылось за мгновение до того, как бешеный ветер сдул окурок. Искандер предположил, что это было одно из применений магии изменения времени.       Искандер не мог сказать, что доверяет Слуге Теней, но, видя, как тот позволил ему почувствовать его приближение, он не думал, что этот гибкий человек был здесь ради борьбы. В конце концов, как бы мало он ни понимал убийцу, он был уверен, что тот — союзник Руби или, по крайней мере, настроен против Салем и Котомине.       И все же он не мог найти в себе ни малейшей симпатии к своему собрату-Слуге. Даже если отбросить его обычное отвращение к классу Ассасинов, то немногое, известное ему о Кирицугу Эмии, не рисовало картину человека, которому он мог бы потворствовать. Он был Мастером Сэйбер на протяжении всей Четвертой Войны Святого Грааля и ни разу не осмелился встать рядом с ней в бою. Он просто держался в тени и, если судить по ярости Лансера, опозорил свою Слугу грязной и низменной тактикой. Арчер говорил ему, что его отец будет одним из немногих людей, с которыми Искандер не сможет найти общий язык, и, хотя Райдер всегда был открыт для сюрпризов, он не думал, что таковое возможно.       — Я надеялся, что ты поможешь мне, Райдер, — объяснил Кирицугу. — Мне нужна стратегия, чтобы победить кого-то вроде тебя.       — Кого-то вроде меня? Ха! — расхохотался Искандер. — А с кем, по-твоему, ты столкнешься, кто хоть немного похож на меня, Ассасин?       — С Киреем.       Король Завоевателей угрожающе поднял бровь.       — Я знал, что ты — болван, Ассасин, но сравнивать меня с этим черносердечным кретином?       Кирицугу пожал плечами.       — Это не такое уж большое оскорбление, как ты думаешь. Я больше похож на него, чем на тебя, только не в нужных местах. Не в тех областях, которые мне нужно понять.       — И что это за области?       — Это "почему", — нахмурился Ассасин. — Всё, что Кирей когда-либо делал, он делал во имя радости. Он убивал, пытал и зверски истреблял бесчисленное множество людей, людей, которые, как он признавал, заботились о нем, и он делал это с улыбкой на лице. Он совершил грехи, зная их зло, считая их злом, и затем он наслаждается этим.       — И ты не можешь этого понять? — спросил Искандер. — Насколько я понимаю, ты сам совершил много "зла".       — Да, но только для того, чтобы предотвратить большее зло, — Кирицугу нахмурился. — И я, конечно же, не наслаждался этим. Грех — это не то, что приносит удовлетворение, даже если он должен быть совершен. Люди могут творить зло, не понимая, что это зло, или считая его внутри себя праведным, или не заботясь об этом, я могу это понять. Но верить в то, что это зло, а потом продолжать совершать его ради удовольствия… Я просто не могу понять Кирея. И мне нужно его понять, если я хочу помешать ему добраться до Руби.       Искандер ухмыльнулся. По крайней мере, Ассасин делал это по правильной причине. Стать барьером между своей внучкой и психопатом, желавшим сломать её и уничтожить — вот в чем он мог помочь, тем более что Янг убьет его, если он сделает что-нибудь, что подвергнет опасности её сестру. Не говоря уже о явной опасности для них всех, если эта сестра будет каким-то образом подставлена под угрозу.       — Почему ты думаешь, что я смогу понять его лучше? — спросил Король Завоевателей. — У меня не было привычки совершать зло просто так.       — О, прошу, — возразил Кирицугу. — Ты вторгся в другую страну без провокации, используя в качестве предлога сражения столетней давности. Ты не был незнаком с ужасами войны, ты принимал участие в завоевании Греции твоим отцом. И все же, когда ты пришёл к власти, ты решил начать новую войну, потому что думал, что это будет весело.       — Так и было, — просто отозвался Искандер, и улыбка тронула его губы. Даже если он подвергнет сомнению свою философию, память о его походе и людях, сражавшихся рядом с ним, никогда не перестанет радовать его сердце. — Мои войска прошли по всей стране и победили армии Персии, Индии и Египта в славном бою.       Кирицугу усмехнулся.       — Великолепно. Только герой назвал бы этот ад "славным". Только тиран может добровольно навязать его другим.       Искандер пожал плечами.       — Возможно. Я — тиран, и мне нет оправданий. Но руководящая воля завоевания, чтобы сделать свое правление и дух известными во всем мире и за его пределами, чтобы принять все чудесные атрибуты всех культур человечества, объединить их под твоим единым славным видением, не лишена собственной заслуги, особенно в моё время, когда люди не часто жили долго.       — Недостаточно, чтобы оправдать массовое убийство.       Король Завоевателей вздохнул.       — Вижу, Арчер был прав. Мы с тобой никогда не поладим.       — Нам не нужно ладить, — ответил Кирицугу. — К концу этой заварухи мы оба все равно снова будем мертвы.       Искандер поднял бровь.       — Ты сомневаешься в моей способности завладеть Граалем, Ассасин?       — Нет, — сказал Кирицугу. — Но даже если я умру, пока у Янг еще есть Командное Заклинание, она может использовать его на тебе, чтобы заставить тебя захотеть спасти её отца. Только не говори мне, что тебе это никогда не приходило в голову.       — Разумеется, я думал об этом. Я просто отмахнулся от этих мыслей как от нелепости, — признался Искандер. — Янг не предаст меня так.       — Почему? Смысл Слуги в том, чтобы действовать как орудие своего Мастера. Весь смысл Командных Заклинаний состоял в том, чтобы заставить даже победившего Слугу совершить самоубийство, — отметил Кирицугу. — Вы двое сдружились, это бесспорно. Но отец вырастил её, научил драться. Даже если она обычно находит такую вещь, как узурпация твоей воли... морально сомнительной, люди склонны отказываться от своей морали, когда они достаточно отчаялись.       Искандер задумчиво наморщил лоб. В конце концов, Ассасин не был неправ, отчаяние заставляло людей делать то, что они никогда бы не представляли в своих мечтах в привычных условиях. Хейзел был прекрасным примером этого. Он не мог найти в себе силы обвинить старого друга в его падении, вечность наедине со Всем Злом Мира, шепчущим в его голове, сделала бы невозможным сопротивление для кого-либо. Но, в конце концов, он пал.       Предаст ли Янг его? Её разум и так пребывал в замешательстве, её сестра была так близка к тому, чтобы стать утраченной для неё. Сможет ли она остаться приверженной высоким идеалам, если это будет означать потерю единственного человека из её оставшейся семьи?       …       Возможно.       И этого было достаточно.       — Люди склонны подводить себя в самый отчаянный час, — признал Искандер. — Но не всегда. Моя сила всегда исходила от веры в моих товарищей. Ибо сколько бы дорог меня ни предавали, есть еще дюжина, где мои надежды оправдываются, и еще сотня, где они превзойдены в десять раз. Я останусь на фронте, вдохновляя тех, кто последует за мной, чтобы жить полной жизнью. Это может закончиться трагедией, но лучше жить и погибнуть, чем прятаться и не знать ничего.       — Это спорно, — вздохнул Кирицугу. — Посмотри, к чему привели мои попытки.       — Попытки, Убийца, не жизнь. Ты ударился в свои идеалы, и их невозможность привела тебя к Граалю, в попытках исправить человечество. Но никто не может "исправить" его. Со временем оно само станет лучше, оно, конечно, уже более "цивилизовано", чем было в мое время, но человечество никогда не станет совершенным. И таким образом, оно будет больше, чем само совершенство. Верь в людей, Кирицугу Эмия. Живи в оставшееся время и будь счастлив.       Кирицугу нахмурился.       — Я бы предпочел, чтобы все остальные получили шанс быть счастливыми. В любом случае я этого не заслуживаю.       — Люди редко получают по заслугам, — Искандер вздохнул. — Тебе не нужно чувствовать себя виноватым за то, что ты счастлив. Это может быть не чистой радостью, но это будет чем-то.       — Чистая радость…, — пробормотал Кирицугу. Его темные глаза расширились, а на лице появилась победоносная ухмылка. — Да, именно так. Наконец-то до меня дошло. Мне понадобятся гранаты, но это... это может сработать. Спасибо, Райдер.       — Гм, не за что.       Король Завоевателей понятия не имел, какое откровение только что получил Ассасин — о себе или о Кирее Котомине, но был рад, что от него вышла хоть какая-то польза, когда человек в тёмно-красном плаще исчез в форме духа и направился обратно внутрь.       Хотя, по правде говоря, Искандер был рад разговору с ЭМИЕЙ. Иногда ему требовалось напоминание, что, несмотря на все последствия его пути, у других, которых он отверг, присутствовали свои недостатки. Возможно, не лучше и не хуже, но по-разному, и каждый человек должен был выбрать, какое бремя он готов нести. Он сделал правильный выбор, и если он снова увидит Хейзела, то сделает все возможное, чтобы помочь ему снова найти свой собственный путь. Хотя вряд ли он снова увидит своего старого товарища. После событий в штаб-квартире «Белого Клыка» и в Хейвене Салем должна была быть полной идиоткой, чтобы позволить Хейзелу приблизиться к Королю Завоевателей. Вполне вероятно, что ему просто придется оставить своего бывшего Мастера на произвол судьбы, каковой бы она ни была.       Но помочь его нынешней Мастер по-прежнему было в его власти. Янг тонула в нерешительности и ужасе. Пришло время ему взять себя в руки как Слуге и королю и побудить её поступить точно так же.       Супероружие или нет, она должна была сделать выбор относительно своей сестры. Потому что вода внизу становилась черной, колоссальные тени перемещались в волнах.       Они вступили на границу земель Гримм.       И хотя он надеялся, что его Мастер преуспеет в том, что ей требовалось предпринять, было кое-что, что ему нужно было сделать в первую очередь. Он растворился в форме духа и направился к командному отсеку.

***

      Янг очнулась из своей дрёмы в штабе Атласа, обнаружив, что пропустила встречу с Айронвудом. Теперь она бродила по девственно-белым коридорам флагманского корабля атласского флота, такая же потерянная, как и прежде, как на самом деле, так и в своих мыслях.       Вокруг неё по залам маршировали солдаты в доспехах, некоторые прятали лица под безликими шлемами, некоторые явно паниковали, вертя в руках оружие. Она не знала точно, как много Айронвуд рассказал им о Войне Грааля, но он должен был, по крайней мере, проинформировать их о том, куда они направляются. Он не был похож на человека, который поведет всю свою армию во владения Гримм и не даст им знать хотя бы основы того, на что они подписываются.       А даже если и так, то, по сути, весь флот был собран для одной операции. Тот, кто не понял, что происходит что-то серьезное, когда это произошло, был идиотом особого рода.       В воздухе повисло напряжение, миазмы страха окутывали корабль. Даже если они не знали точных деталей, никто не смог бы упустить опасность на горизонте.       Ну, за исключением людей, направляющихся в освещенную комнату в конце коридора. И, основываясь на знакомом, сочно-сладком аромате, просачивающемся наружу, Янг могла догадаться, в чем причина такого неожиданного торжества.       Она свернула в столовую и обнаружила там то, чего ожидала и чего не ожидала. Она не удивилась, обнаружив Рена, стоящего за кухонной стойкой из нержавеющей стали, подающего тарелки с блинами отрядам войск Атласа, капли красного сиропа капали с каждой стопки. Что действительно изумило её, так это вид Норы, лежащей без сознания на столе, вместо того, чтобы съесть все оладьи самой, с линией малинового сиропа, бегущей из её рта. Мордред сидела рядом с ней за столом, злобно пожирая свою порцию из пяти тарелок.       — Довольно удивительно, не правда ли? — задумчиво произнес Жон, подходя и становясь рядом с Янг. — Нора не стала есть те жалкие пайки, которые ей раздавали, поэтому Рен попросил Айронвуда приготовить что-нибудь для неё. Довольно скоро кто-то из дежурных солдат учуял, что он готовит её обычный рацион, и одно привело к другому, и произошло вот это.       — А почему Нора не съела свою обычную порцию?       Жона скорчило.       — Видимо, она уже порядком устала от их... дел. Знаешь, сегодня утром.       Глаза Янг расширились, она переводила взгляд то с безмятежно улыбающегося Охотника в зеленых одеяниях, то на титаническую, взрывную Охотницу.       — Он... утомил её?       — Очевидно, Рен — человек со многими скрытыми талантами.       — Сказала бы я вам, — ухмыльнулась Янг, и на её лице появилось что-то от прежнего куража.       Несмотря на то, что это было забавно, её сердце согрелось, когда она узнала, что Нора и Рен могут наслаждаться такой любовью, даже несмотря на то, что они приближались к концу. Они знали друг друга практически всю свою жизнь, и, несмотря на надвигающийся апокалипсис, они наслаждались весенним периодом их новых отношений, от совместного ужина до менее невинных желаний.       Это было просто и радостно, и она не могла сдержать искру счастья, которую испытывала по отношению к ним. Может быть, если ей повезет, то хоть что-то из этого передастся и ей.       — Полагаю, там нет тарелки для ещё одной? — спросила она.       Жон пожал плечами.       — Очередь довольно длинная, но я думаю, что у меня есть обходной путь.       Они прошли сквозь толпу болтающих атласских солдат, проталкиваясь сквозь толпу закованных в доспехи мужчин и женщин, пока не подошли к столу Мордред и Норы.       — Сэйбер? — начал Жон. — Как ты думаешь, у тебя найдется лишняя тарелка?       Мордред остановилась, вдыхая аромат блюд, и сердито уставилась на Мастера.       — Они мои.       — Да брось, Сэйбер, Рен приготовит тебе новую тарелку, как только закончит с солдатами, но Янг не получила ещё ни одной.       — Это не повод делиться. Я возьму то, что принадлежит мне, и возьму лишнее, когда оно будет готово. Я ей ничего не должен.       Янг приподняла бровь.       — Ты украл мою куртку, когда я была в коме.       Мордред нахмурилась. Надув губы, она подтолкнула одну из своих тарелок через стол.       — Прости.       Ян улыбнулась и села, схватив пару столовых приборов.       — Что было то прошло, Мор-Мор.       — Не называй меня так, — огрызнулась Мордред. Она указала на Нору. — Только она может так меня называть.       Нора ответила на этот комплимент громовой отрыжкой и снова погрузилась в сон.       Жон ухмыльнулся.       — Значит ли это, что я могу ...       — Нет.       — Ясно.       Янг вздохнула.       — Прости. Но, честно, серьезно, не волнуйся об этом. Мы уже достаточно спасали друг другу жизни, чтобы такие мелочи ни на что не влияли. На данный момент мы друзья по умолчанию.       Мордред фыркнула.       — Друзья не заставляют других друзей голодать.       — Это одна тарелка, Мордред. У тебя есть еще четыре, — заметил Жон. — И вообще, тебе не нужно есть.       Мордред что-то пробурчала себе под нос и снова принялась набивать рот. Янг усмехнулась, прежде чем начать есть свои сладкие блинчики. Она не знала, как Рен научился готовить так хорошо, как умел, когда они с Норой бродили по пустыне Анимы, но, во имя богов, это было просто восхитительно. Его уроки с Арчером, конечно, тоже вовсе не повредили делу.       Она быстро умяла последние оладьи и облизнула губы, получая последний сладкий сироп.       — Спасибо, ребята, — сказала она. Еда не разрешила её дилемму, но это было определенно лучше, чем думать о ней на пустой желудок.       — Нет проблем, — уверил её Жон. — Но всё хорошо, Янг?       Светловолосая Охотница замерла.       — О чём ты? Почему ты решил, что со мной не всё в порядке?       — Кроме того, ну, знаешь, что мы идем в апокалипсис? — саркастически спросил Жон. — Я не хочу ничего предполагать, но обычно ты не стоишь в дверях и не пялишься на всех подряд. Обычно ты в самой гуще событий.       — В гуще событий? — ответила Янг, приподняв бровь. — Брось, Жон, мне нравится считать, что я стала чуть старше той вспыльчивой идиотки, какой была в Биконе.       — Это было всего полгода назад.       — Как я уже сказала, "чуть старше", — ухмыльнулась Янг. — Кроме того, тот факт, что ты находишься в воздушном корабле, не выворачиваясь наизнанку, доказывает, что я — не единственная, кто продвинулся, Блевуник.       — Блевунхчик? — спросила Мордред с набитым до отказа ртом. Она проглотила свою порцию и улыбнулась Янг. — О, мне нужно услышать историю, что за этим стоит.       — Нет, правда, — запротестовал Жон. — Брось, Янг, я же сказал, что сожалею о туфлях.       — И я прощаю тебя, — честно призналась Янг. — Но как старший сотоварищ-родственник, я обязана рассказывать всякие неловкие истории, чтоб над тобой можно было как следует посмеяться.       — Нет, это не так!       — Помолчи, Мастер, — велела Мордред и оскалилась, как кошка. — Выкладывай во всех подробностях.       Янг усмехнулась и поведала всё, начиная с первого случая с блевотой на воздушном корабле и заканчивая тем, как он сказал, что фавн выиграл битву за Форт-Касл с биноклем. Но все окончилось тем, что Жон застонал, уткнувшись в свои руки, а Мордред, схватившись за живот, хохотала во всю мочь.       — Ха-ха-ха! Жон, ты, наверное, самый храбрый дурак, которого я когда-либо встречал, — воскликнула она. — Неудивительно, что Лаванда обвела тебя вокруг пальца.       — То, что я немного более... терпим к Лаванде, чем к остальным из вас, демоны, никак не связано с моими сомнительными личными навыками представлять себя. Я даю Эмбер такую же свободу действий, — возразил Жон. — Старшие братья и сестры должны обожать младших, так уж устроен мир. Ты должна согласиться с этим, верно, Янг?       Ликующая улыбка Яна тут же исчезла.       — Ну да, наверное, — оцепенело проговорила она. — Я имею в виду, что не уверена, что мы с Руби — лучший тому пример.       — Ты что, шутишь? — воскликнул Жон. — Моя проблема с сестрами заключалась в том, что они не переставали заставлять меня играть в переодевания. Самая большая проблема Руби с тобой в том, что ты не даешь ей кушать все печенье, какое ей хочется.       — Если она пьет молоко, это ещё не значит, что она получит целую банку, — проворчала Янг, прежде чем покачать головой. — Но я не про это. Нас с Руби вряд ли можно назвать нормальными сестрами. Я имею в виду, после того, как Рейвен ушла, а Саммер умерла, и папе... потребовалось немного времени, чтобы прийти в себя, я практически вырастила её. Я должна была быстро повзрослеть, чтобы ей не пришлось. Не так уж много толку вышло из этого, со всем, что случилось.       — А как же ваш дядя? — спросила Мордред, серьезно нахмурив брови. — Тогда мне казалось, что он был бы более чем готов прийти на выручку.       Янг пожала плечами.       — Он сделал все, что мог, но с его Проявлением было небезопасно задерживаться надолго. Работа на Озпина все равно не давала ему много свободного времени. Но именно ему, в конце концов, удалось вытащить папу из спада.       — Нора упоминала, что эти двое любили друг друга, — кивнула Мордред. — Никогда не думал, что встречу семью настолько сумасшедшую, чтобы соперничать с моей.       — Я... не стала бы заходить так далеко, — вымолвила Янг. Несмотря на то, что её отец женился на двух третях своей команды, никто из них не был его родственником. Или, знаете, временно превращён в противоположный пол с помощью магии.       — Ну, конечно, это не соответствует моим родителям, — согласилась Мордред. — Моя мать никогда не заботилась обо мне, я был просто её орудием, чтобы уничтожить отца. И он, ну, он был слишком совершенен, чтобы должным образом справиться с этим делом, когда узнал. Потом было восстание, и вы знаете, чем оно обернулось.       — Твоя мать... считала тебя орудием? — пробормотала Янг. — То есть как оружие?       — Конечно, она создала меня только для того, чтобы манипулировать мной и уничтожить его, — помрачнела Мордред. — Я был пешкой ведьмы и заглотил крючок вместе с наживкой и грузилом.       — Не будь так строг к себе, — утешил её Жон. — Как ты и сказал, она манипулировала тобой с самого рождения. Что ты мог сделать?       — Очень много, но сейчас нет смысла зацикливаться на этом. Что сделано, то сделано, и ведьма гниет в аду, где ей самое место.       Янг нервно посмотрела на свои руки.       — Что… а что, если она не собиралась тебя использовать? Что, если ей действительно не все равно, но она не знает, как с этим быть?       Мордред недоуменно изогнула бровь.       — О чем, черт возьми, ты толкуешь? Она определенно хотела использовать меня.       — Я знаю, но… но говоря гипотетически... Ах, забудь. Я не хочу тебя оскорблять или что-то в этом духе…       — Нет, все в порядке, — заверила её Мордред, более спокойная, чем обычно. — Глубины злодейства Морганы… трудно представить себе весь ужас происходящего, если не испытать на себе её порочность. И учитывая ту ситуацию с тобой, вполне естественно, что тебе хотелось бы, чтобы она действительно заботилась обо мне.       Глаза Янг расширились.       — Ч-что ты имеешь в виду? Какая ситуация?       — Очевидно, с твоей матерью, — проговорила Мордред. — Ты хочешь, чтобы, несмотря на все ужасные вещи, совершённые ею, несмотря на то, что бросила тебя, она заботилась о тебе в глубине души. Ты ведешь себя глупо и по-дурацки, пытаясь проецировать такую добродетель на мою мать, но я полагаю, что нет ничего плохого в том, чтобы надеяться на это от Рейвен. Ну, за исключением того, что она обречена и все такое.       — Мордред, — прорычал Жон.       — Что? Я не ошибаюсь.       Янг не могла с этим поспорить. Хотя она видела доказательства того, что Рейвен заботилась о ней, это не помогло, когда она знала, что дни той были так же сочтены, как и дни её отца. Или что именно её ошибка привела к неизбежной кончине.       Но… Больше всего её волновал не этот аспект истории Мордред. А то, как поступила с ней мать, используя её как пешку в своей игре, без ведома самой Мордред до самой её смерти. Её использовали как инструмент, как оружие.       Кроме всего прочего, Янг боялась, что, если она расскажет Руби о её происхождении, та сочтет себя такой же фальшивкой, расходным материалом. Но она имела право знать. Янг не была Морганой, всё, что она делала, она делала для защиты Руби. Она любила её всем сердцем и доверяла ей свою жизнь.       Что означало… а это означало, что она должна доверить ей её собственную жизнь, будь то жизнь или смерть за правое дело. Страх Янг, что Эа может захватить контроль, был неважен, её сестра имела право точно знать, кто она. В противном случае она просто использовала бы Руби как инструмент, чтобы спасти её, не задумываясь о том, чего хочет её сестра. Это было то же самое, что и старания Рейвен воскресить Саммер, бремя, несённое из любви, но, в конечном счете, движимое чувством вины.       Она не могла этого допустить, не сейчас. Они шли к вратам ада, и если они не будут осторожны, их грехи и вина утащат их в самые темные глубины. Они должны были подняться выше, несмотря на вызов, несмотря на неопределенность. Как сказал бы Райдер, им нужно было побеждать.       Интерком корабля внезапно ожил. Солдаты Атласа немедленно замолкли и повернулись к нему.       — И я просто держу это вот так?       — Да. Теперь тебя слышно всему флоту.       — Великолепно!       Янг усмехнулась. Лёгок на помине…       Жон приподнял бровь.       — Искандер?       — Что этот идиот сейчас делает?— застонала Мордред. — Что может быть настолько важным, что он осмелился прервать мою трапезу?       — Достойные воины Атласа! Я — Искандер, Король Завоевателей!       Янг рассмеялась от души.       — По-моему, он произносит речь.

***

      — Привет. Ты никогда не задумывался, почему мы здесь?       — Не знаю, дружище. То есть, почему мы здесь? Может, какое-то космическое совпадение, космическая пыль просто случайно создала нас? Или где-то там действительно есть бог, у которого есть план и все такое?       — Что? Я имел в виду, почему мы на этом корабле? — уточнил рядовой первого класса Декстер Гриф, отшатнувшись от своего напарника — рядового первого класса Ричарда Симмонса. Пара сидела в своем боевом корабле, работающем на ветровом Прахе, в одном из ангаров линкора, Гриф откинулся назад в кабине, пока Симмонс дважды проверял системы на своем месте стрелка.       — Ох. Да, конечно, ты это имел в виду.       — Ты хочешь поговорить о…       — Нет-нет, я в порядке. Ты что-то говорил?       — Верно, — продолжил Гриф. — Я к тому, что мы — это мы. Нас отправили в глухомань, в каньон, о котором никто не волновался, чтобы проверить снаряжение этих специальных специалистов…       — Внештатных.       — Я знаю. Но они раздражаются, когда я называю их специальными специалистами. Не думаю, что им нравится избыточность.       — Когда это слово уже есть в названии.       — Агась. Но я имею в виду, вдруг, внезапно нас переводят на "Мантл"? Нас? И весь флот мобилизуется для нападения на родину Гримм? С каких это пор у Гримм вообще есть родина?       — Может быть, разведка только что узнала об этом? — предположил Симмонс. — Я имею в виду, что командование Разведуправления должно делать свою работу правильно хоть когда-нибудь?       — С каких это пор?       — С тех пор как сказал генерал! — их командир, старший сержант Сержант, объявил, громко топая, идя в кабину из десантного отделения машины. — И я не хочу больше слышать, как ты сомневаешься в нем, Гриф. Мы не сможем осуществить планы на случай непредвиденных обстоятельств от А до Я, если тебя арестуют за неподчинение.       — Это потому, что все они начинаются с того, как ты стреляешь в меня?       — Разумеется, нет. Мы стреляем в тебя дважды, всегда помни о двойном выстреле, засранец.       — Верно, Сержант, — фыркнул Гриф. — Как я мог забыть?       — Я всегда стреляю дважды, Сержант, — любезно отозвался Симмонс.       — Молодец, Симмонс, — сказал Сержант. — Так, где же, черт возьми, Пончик? Мы в полной боевой готовности!       — Я думаю, он услышал что-то о блинах в столовой и убежал.       — Хммммммм. Лодырь-рядовой увиливает от своих обязанностей. Лучше бы ему принести мне блины…, — пробормотал Сержант. — В любом случае, как я уже сказал, у нас есть приказ. Если генерал считает, что эти земли Гримм достаточно опасны, чтобы оправдать наш беспощадный крестовый поход против этих проклятых…       — Ребята, вы нас вызываете? — крикнул солдат в синей броне с соседнего истребителя.       — Нет, Кабуз! — крикнул в ответ Гриф. — Сержант опять разглагольствует!       — О, ладно! Наслаждайтесь!       — ...а это значит, что мы напичкаем этих адских тварей таким количеством огненного Праха, что пепел от них превратится в стекло!       — Я не уверен, что это так работает, Сержант.       — И я просто держу это вот так?       — Да. Теперь тебя слышно всему флоту.       — Великолепно!       — Что это, блять, за чувак? — спросил Гриф, странным образом вынужденный выпрямится и уставиться на интерком на кронштейне, движение, которое повторили все остальные в отсеке, включая Симмонса и Сержанта.       — Достойные воины Атласа! Я — Искандер, Король Завоевателей! Ваш генерал сообщил мне, что вас всех проинформировали об опасностях, к которым мы приближаемся, об аде Всего Мира, о воинах, которые ждут нас, связанные оковами тьмы, созданные для опустошения мира, который они когда-то называли своим. Четыре, в частности, как вам сказали, выше ваших сил.       — О чем он говорит?       — Ты вообще читал инструктаж? Есть четыре очень опасных парня, от которых мы должны бежать, едва только завидев. Ну, три парня и одна очень странная блондинка.       — Горячая?       — Очень горячая.       — Вы оба, заткнитесь! Этот невероятный человек все еще говорит!       — Я здесь, чтобы сказать вам сейчас: не отчаивайтесь. Ибо, хотя герои, запятнанные Всем Злом Мира, идут против вас, вы не одиноки. Рядом с вами — могучие герои высочайшего ранга, способные раздвинуть море и расколоть небо! Лансер, Первое Копье рыцарей Фианны! Ассасин, убийца самых низменных из жестоких магов! Сэйбер, Рыцарь Восстания, который бросит вызов даже самому достойному из правителей! И я, Искандер, Райдер Войны Святого Грааля и Король Завоевателей!       — Он уже говорил это.       — Клянусь, Гриф, я бы всадил тебе дробовик в глотку, если бы это не было пустой тратой хорошего Праха.       — Но самое главное, знайте, что вам совсем не нужно бояться. Ибо вы — человечество. Будь то мужчина или женщина, человек или фавн, вы — выжившие. Апокалипсис пришел и ушел, и с тех пор последовали всевозможные ужасы и издевательства, бедствия, которые изгнали бы любой меньший вид из священных залов истории! Но дрогнуло ли человечество?! Вы согнулись и пали в пропасть? Конечно же, нет! Разве человечество — это раса, которую можно отбросить в сторону простым бедствием? Человечество — это раса завоевателей! У Гримм была тысяча, тысяча лет, чтобы убить вас, и все, что они сделали, это разбились о ваши стены! А теперь мы идем за ними, за самой могучей армией со времен Эпохи Героев! Они дрожат в страхе, который формирует их, потому что они знают, что это будет все, что они будут ведать, пока не умрут! На этот день вы все — Охотники! Вы все — ГЕРОИ! И демоны падут от наших могучих объединенных мечей, когда мы прорвемся сквозь черный горизонт и вырежем новый мир из славы за его пределами!       Среди всех солдат в ангаре раздались радостные крики. Грифу потребовалась секунда, чтобы осознать, что один из воплей лихорадочной жажды крови вырвался из его собственного горла, когда он обнаружил, что стоит посреди кабины.       — Я никогда не знал, что может существовать такой милый, славный, совершенный человек, — шмыгнул носом Сержант, прижимая к себе дробовик. Он вскинул свое оружие в воздух. — Давайте убьем всех этих грязных ублюдков!       Интерком снова затрещал, когда голос генерала Айронвуда сменил голос Искандера.       — Всему экипажу. Мы вступили на границу владений Гримм. Судя по донесениям, скоро мы начнем встречать чудищ, и причём огромных. Всем занять боевые посты. Повторяю, всем занять боевые посты.       — Ты слышал генерала, Гриф, — вскричал Сарж, и отряд паладинов во главе с тяжелым дроном с роторной пушкой, выкрашенным в грязно-коричневый цвет и именуемым Лопезом, ввалился в десантный отсек. — Поднимай нас в воздух, гаденыш!       — Но, Сержант, Пончик еще не вернулся, — заметил Симмонс.       — Он может спуститься со своей подружкой-кроликом в роботе. Как её там зовут, Кэдди?       — Кэмми, сэр.       — Вот именно!       В обычной ситуации Гриф подколол бы Сержанта в ответ из-за такой оговорки, но сейчас его руки были слишком заняты приведением их корабля огневой поддержки в полную боевую готовность. Он не знал, что такого было в этом Искандере, но эта речь проломилась сквозь его оранжевую броню и уничтожила его обычную лень, наполнив его яростным, неугасимым пламенем, которое требовало крови Гримм!       Наверное, ему следовало бы больше беспокоиться об этом, но чёрт с ним! Он знал, почему он здесь сейчас, и это должно было заставить Гримм плакаться мамочке! Была ли у Гримм вообще мама?       Хех, ещё одна величайшая загадка в жизни.