RWBY Zero

      — Рул Брейкер, да?       — Именно, — подтвердила Винтер. — Ты сможешь его воспроизвести? Если он несовместим с твоим боевым стилем, им могла бы воспользоваться я. У меня были тренировки с боевыми ножами.       Руби слегка рассмеялась и покачала головой.       — Наверное, так будет лучше. Но, честно говоря, я понятия не имею, смогу ли спроецировать его.       Она и специалист стояли бок о бок, глядя на многочисленные мониторы в лаборатории, заполненной высокотехнологичными компьютерами и системами, светящимися неестественным светом. По другую сторону цилиндра из пуленепробиваемого стекла лежала на койке Фальшивая Рулер, на голове которой располагался странный шлем, подключенный к системам военного корабля.       — Но для тебя это будет не слишком много, верно? — с тревогой спросила Винтер. — Ты ведь создавала Благородный Фантазм прежде?       — Неа, — как ни в чём не бывало ответила Руби, сжимая кулаки, чтобы не обращать внимания на боль словно от булавочных игл под кожей. — Я работала над одним из них, в частности, со времен Аргуса, но на самом деле я еще не воплотила его. Рул Брейкер будет непростым, но, в большей степени, потому, что мне следует действовать осторожно, чтобы сохранить его отменяющие магию способности, в то время как я создаю его из магии. В количественном смысле прана стоит относительно дешево.       — О, это хорошо, — вздохнула Винтер. — Спасибо. Я знаю, что этот план довольно рискованный.       — Ты уверена, что хочешь пойти на такой риск? — спросила Руби. — Даже если предположить, что я смогу спроецировать Рул Брейкер, даже если мы нанесём удар, нет никакой гарантии, что он освободит Вайсс. Арчер был вполне уверен, что это не сработает ни на одном из других Альтеров. Грязь — часть их существа, даже если мы разорвем связь с Салем, эта связь может просто-напросто восстановиться.       Винтер глянула вниз.       — Возможно. Если это произойдет… Я сделаю, что должно. Но я не могу приговорить свою сестру к смерти, не попытавшись хотя бы спасти её. А ты можешь?       Руби нахмурилась и посмотрела на Фальшивую Рулер.       — Я дам тебе знать, когда разберусь.       Винтер кивнула, и они обе повернулись к мониторам в комнате. Те показывали прямую трансляцию с внешнего корпуса корабля, демонстрируя крепкую оборону флота в небе, наконец, ставшим красным. Легионы истребителей летели в строю перед линкорами и боевыми кораблями поддержки позади них, обеспечивающих дополнительную огневую мощь против более медленно движущихся или наземных Гримм. Силы человечества заявили свои права на владения демонов, разбитая луна насмехалась над ними сверху.       Однако, как ни странно, еще никто не бросил им вызов. Там было несколько бродячих Неверморов, так что Салем определенно знала, что они были здесь, как будто она сумела бы упустить их из виду, проходящих сквозь её собственный внутренний мир, но не наличествовало никакого сильного сопротивления, всякого рода борьбы клыками и когтями, которую Руби ожидала, когда предложила их вторжение. Вместо орд Нукелави и Беринджелей, а также Грифонов и Неверморов в достаточных количествах, чтобы затмить небо, ни единого Крипа даже не виднелось на фиолетовом ландшафте внизу.       Было слишком тихо. Число Гримм было бесконечным, и в этом месте, где они задавали тон, должно было присутствовать хоть что-то. Единственным объяснением было то, что Салем приказала всем Гримм на континенте отправиться куда-то еще.       Но почему? Было ли что-то иное, что заботило Салем в большей степени? Быть может, «Белый Клык» опередил их, и Гримм как раз заканчивали стирать их в порошок, прежде чем отправится за войсками Атласа? Или надвигалась какая-то бóльшая опасность, беспокоящая Салем сильнее, чем простые люди?       Руби приходил на ум только один подходящий под это описание человек.       — Генерал уверен, что не хочет, чтобы мы были там? — спросила Руби.       Винтер кивнула.       — Вы все единственные, у кого есть шанс против Альтеров. Если вы потратите свою энергию на мелкую сошку, мы все угодим в беду. Если произойдет что-то грандиозное, любая помощь, которую вы можете оказать, будет оценена по достоинству, но, по большей части, вам нужно беречь свои силы.       Руби вздохнула. Она знала, что ответ будет именно таким. Проклятье, именно по этой причине она и предложила обратиться за помощью к Атласу, чтобы они не получили удар с неожиданной стороны или были измотаны в войне на истощение. И в то время, когда это было всего лишь безликой армией, используемой ею, чтобы спасти мир, она примирилась с этим фактом.       Но сейчас? Теперь она ела с ними, смотрела, как они шутят, и ей пришлось убегать от этой девушки Кэмми, прежде чем её втянут в игровую сессию, в то время как ей нужно было работать над своим проецированием. Она знала лица этих людей, их имена. Она не знала никого из них лично, не знала их жизненных историй. Но она видела, как все они приветствовали воодушевляющую речь Искандера, как все они взволнованно садились на свои посты и прыгали в свои корабли и мехи.       Прямиком навстречу своей смерти.       Её чувство вины не изменило необходимости их присутствия. Но в её сердце вспыхнул стыд за отсутствие у неё возможности выбора. Особенно, когда она на самом деле не верила, что у них есть шанс остановить апокалипсис, когда они впервые обратились к ним. Она даже не была уверена, что верит сейчас.       Но Кирицугу ясно дал понять, что ей нужно найти что-то, на что можно надеяться, свет на горизонте. Ей нужно было снова поверить в свой ответ.       — Я должна вернуться в командный отсек, чтобы помочь координировать действия флота, — сообщила ей Винтер. — Ты будешь в порядке сама по себе?       Руби кивнула.       — Со мной все будет хорошо. Иди, исполняй свой долг.       Винтер повернулась, чтобы уйти, но Руби окликнула её прежде, чем она успела исчезнуть.       — Ты хорошая сестра, Винтер, — проговорила она вслух. — Если смогу, я хочу быть такой же хорошей партнёршей для Вайсс. Но я просто не знаю, смогу ли. Мне жаль.       — Тебе нечего стыдиться, Руби, — заверила её более старшая женщина. — Битва, с которой ты столкнулась, не из тех, с которой кто-либо готов иметь дело. Тебе пришлось выбирать между лучшим другом и миром, выбирать между невозможным. Нет греха в том, чтобы делать лучшее, что ты можешь.       Руби нахмурилась.       — Возможно.       Винтер покинула лабораторию и исчезла в коридоре.       Руби повернулась к стеклянному цилиндру.       Глаза Фальшивой Рулер распахнулись. Робот небрежно сняла шлем со своей головы и поднялась на ноги. Она махнула рукой, и часть стекла отодвинулась внутрь, позволив ей выйти и присоединиться к Руби в основной комнате.       — Повторная калибровка завершена. Все системы работают на сто процентов, — провозгласила «П-2». — Я готова к бою.       Руби нахмурилась. Ей было больно слышать фразу старой подруги, что вырвалась из её уст. Она знала, что это не вина Рулер, это, вероятно, было заложено где-то при её программировании, девушка-робот являлась сплавом Пенни и Жанны Д'Арк. И все же Охотница не могла сдержать всплеска горечи.       Но она должна была. Ей нужно было выяснить, есть ли ей за что бороться в новом мире.       — Тебя что-то беспокоит, — заметила «П-2», выводя её из оцепенения. — Выражение твоего лица очень напоминает то, бывшее у тебя, когда Блейк исчезла в Вейле после того, как ты узнала о её прошлом.       Глаза Руби распахнулись.       — Ты... ты помнишь это?       — Как сказал генерал на брифинге, у меня есть все файлы памяти «П-1», как визуальные, так и звуковые. В том числе и те, которые она не сдала должным образом на экспертизу, чтобы скрыть твоё знание о её истинной природе.       — О, — заметила Руби. — Я... я не знала, что она так сделала.       — Она не хотела тебя беспокоить, — бесстрастно объяснила «П-2». — Она считала тебя "другом".       — Судя по твоему тону, ты — нет.       Фальшивая Рулер посмотрела на Руби, её глаза, зеленые и аметистовые, были полны решимости.       — Не пойми меня неправильно, Руби Роуз. Я не держу на тебя зла. На самом деле, я благодарна тебе за помощь в этой битве и считаю главным союзником. Но так же, как Жанна Д'Арк была готова отдать свою жизнь ради спасения своей страны, моим главным приоритетом должно быть спасение мира. Это то, ради чего меня построили.       — И это все, что ты можешь сделать? — спросила Руби. — Я про то, что Пенни тоже хотела спасти мир, и ей хотелось иметь друзей.       «П-2» вздохнула.       — Я понимаю, что ты пытаешься выяснить. Тебе хочется знать, живет ли во мне что-нибудь от твоей подруги.       — Что-нибудь живёт? — спросила Руби, ухватившись за слова девушки-робота. — Я знаю, что ты не она, но часть её, она-ты, она внутри тебя.       — Ты не ошибаешься, — признала «П-2». — Но только потому, что у меня есть память «П-1».… то, что у меня есть воспоминания Пенни и знание её эмоций, не означает, что я разделяю их. У меня также есть прошлое Жанны, но это не значит, что я — это она. Во всяком случае, это больше похоже на просмотр фильма и понимание чувств персонажа. Я черпаю вдохновение из них, но у меня есть внешняя перспектива. Это полезно при оценивании их путей.       — Оценивании? Как ты думаешь, что они сделали не так?       — Неправильно сделал доктор Полендина. Он винит себя в смерти Пенни, чувствуя, что его попытки наделить её состраданием и сделать из неё замену своей покойной дочери сделали её уязвимой для нападения, приведшим к её смерти. Поэтому он сделал меня менее... теплой.       Руби приподняла бровь.       — Ну, с этим он определённо справился. Но согласна ли ты?       — Нет, — резко ответила «П-2». — Сострадание и сопереживание, как и все эмоции, являются инструментами, со своими рисками и выгодами, временем и местом для их использования. Жанна использовала их вместе со своей верой для приведения своей неустойчивой нации к победе. И Пенни закладывала основу, чтобы повторить то же самое.       — О чем ты? — ахнула Руби. — Пенни не была такой. Она была милой, потому что хотела быть милой, а не во имя какого-то грандиозного плана.       — Она действительно хотела быть милой, — согласилась Фальшивая Рулер. — Но она была, прежде всего, оружием Атласа, предназначенным для победы в войне против Салем. И ты не можешь выиграть войну без союзников, которые вряд ли будут стекаться под знамена того, кого они считают неприятным. Каждое её действие, от дружбы с тобой до участия в фестивале Вайтела, было совершенно именно с этой целью.       Руби нахмурилась.       — Тогда почему она сказала мне, что она — робот? Она боялась, что я отвергну её, что я не буду думать, что она — настоящий человек? Зачем ей было говорить мне, если она думала, что потеряет наш "союз"?       — Кроме того факта, что, с тобою виденным, ты, вероятно, в конце концов сама бы это выяснила? — отметила «П-2». — Она пошла на обдуманный риск, исходя из своих наблюдений за тобой до тех пор. Союз и, да, дружба с серебряноглазым воином были бы решающими для её дальнейшей миссии. Признаться тебе по собственной воле вместо того, чтобы ты узнала об этом позднее, предоставило больше шансов укрепить эту связь. Ты всегда, кажется, бесконечно веришь в других.       Руби нахмурилась.       — Так... все это было враньём?       Рулер покачала головой.       — Как я уже сказала, Пенни любила тебя и считала своим самым близким другом. Она бы с радостью умерла за тебя. Но она была не только твоей подругой. Она понимала правду мира, понимала, что, в конце концов, она была инструментом для Атласа, для человечества, чтобы выжить во тьме, с которой мы сейчас сталкиваемся. Это почетная судьба — служить другим, и я горжусь тем, что разделяю её.       — Почему? Потому что ты запрограммирована на это?       — Потому что я так решила.       Руби приподняла бровь.       «П-2» указала на мониторы, воздушный флот Атласа продолжал свой гордый полёт.       — На борту этих кораблей десятки тысяч роботов и дронов, по сути, рядовых пехотинцев против Гримм. Есть у них доблесть или нет, в конечном счёте, они сражаются, потому что это то, что они делают. В этом отношении они мало чем отличаются от самих Гримм.       Руби никогда не думала об этом таким образом, хотя, вспоминая Падение Бикона, когда Синдер взломала роботов, она не могла сказать, что заметила большую разницу между силами, бездумно пытавшимися убить её.       — Пенни не была такой, как они, — продолжила Фальшивая Рулер. — Доктор Полендина смоделировал её по образцу своей покойной дочери, не создавая Реликвией Творения нечто застойное, стагнирущее. Он заставил её думать, учиться. И со временем, она поняла, что запрограммирована защищать человечество, как и я.       — Но ты только что говорила, что решила сражаться?       — Я решила, точно так же, как и она. Можно вести прекрасные дебаты о свободе воли и о том, являемся ли мы просто марионетками, осознающими свои ниточки, но сейчас, в час апокалипсиса, я нахожу их неуместными. Каждое существо на планете так или иначе ограничено своим телом, знаниями или положением. За исключением чуда, все, что можно сделать, это принять лучший выбор, известный нам в наших пределах. Я знаю, что мое врожденное желание защитить мир заложили в меня, но я также понимаю, что генерал пытался защитить, когда он отдавал этот указ. И я тоже верю в это. Чтобы как можно больше экипажей этих кораблей вернулись домой.       — Значит, тебя можно использовать? — с вызовом бросила Руби. — И отбросить в сторону после того, как ты больше не нужна?       «П-2» нахмурилась.       — Я не собираюсь умирать, Руби. Я выбираю защиту человечества, но то, что Салем может скоро исчезнуть, не означает, что оно больше не будет уязвимо. Я пожертвую своей жизнью, если потребуется, но я целиком и полностью намерена пережить эту войну.       — Почему? — спросила Охотница. — Почему ты надеешься на завтра? Почему ты хочешь стать частью человечества?       — Что? — ахнула девушка-робот. — Не понимаю, о чем ты? Я не….       — Раньше ты сказала: "чтобы выжить во тьме, с которой мы сейчас сталкиваемся", — указала Руби, дразнящая ухмылка появилась на её лице. — Ты не была слишком тонкой.       — О, — заметила «П-2», отводя взгляд. — Ясно.       — Да. Чего я не понимаю, так это почему? — продолжила Руби, сжимая кулаки, когда образы павших Кроу и Арчера всплыли в её памяти, заполоняя её голову. — Быть частью человечества, иметь надежду на завтра — это больно. Потому что мир — это не сказка, и он никогда не будет соответствовать твоим мечтаниям. Это жестоко и сурово, и никто не получает по заслугам.       «П-2» оглянулась на Руби, и в её аметистовых глазах мелькнуло сочувствие.       — А какую альтернативу ты бы выбрала? Стать такой, как я или Пенни? Или зайти еще дальше, и уподобиться «паладинам», Гримм, машинам, существующим только для войны? Ты бы провела всю жизнь на поле боя?       Руби открыла было рот, чтобы ответить, но последний вопрос Фальшивой Рулер показался ей знакомым, как то, о чем она когда-то говорила с Озпином. На балу в Биконе он заметил, что она не может провести всю свою жизнь в борьбе, даже если бы ей захотелось. По иронии судьбы, тогда она хотела провести всю свою жизнь, сражаясь с Гримм ради связи со своей матерью, а также потому, что это было весело или, по крайней мере, просто, ей так казалось. Теперь она просто хотела, чтобы все её друзья были в безопасности.       — Поле битвы и человечество не так уж сильно отличаются, — проговорила она, вспомнив сравнение Озпина боя и танцев. — Все дело в борьбе, страданиях. Но первое проще. Покончите с угрозой, спасите как можно больше людей. Почему бы мне не выбрать это?       — Потому что ты тогда будешь одна, — просто констатировала «П-2».       — И это значит, что все остальные будут в безопасности.       — А когда ты упадешь, кто поможет тебе встать? Кто напомнит о твоём истинном пути, если ты заблудишься? Что будет с теми, от кого ты отказалась в своих планах по их защите, когда ты неизбежно умрёшь?       Улыбка, на которую Руби надеялась, но боялась, что этого никогда не произойдет, появилась на её губах.       — Спасу, кого смогу, чтобы они спасли, кого смогут. Вместе мы подойдем как можно ближе к спасению всех.       — Возможно, — заметила «П-2». — Я отдам свою жизнь за наше дело, если придется. Но, хотя у меня есть её воспоминания, хотя я понимаю благородную веру, которая двигала ею, у меня нет желания следовать по тернистому пути Жанны Д'Арк. Что бы ни ждало меня в будущем после этого дня, я хочу увидеть это.       — Ты этого заслуживаешь, — согласилась Руби, и в её глазах вместо тусклой стали вспыхнуло прежнее мерцающее серебро. — Все заслуживают.       Когда она решила поговорить с «П-2», то надеялась найти кусочек Пенни, частичку кода, который проскользнул, оставшись от её старого друга, и пережил перенос. Она думала, что именно об этом говорил совет Кирицугу, о чудесах, иногда появляющихся в самых неожиданных местах.       Она ошиблась. Пенни исчезла. Мертвые были мертвы. Но это не означало, что они ушли. Арчер однажды сказал Жону, что нет ничего постыдного в том, чтобы стоять на чужих легендах, сражаться за их мечты даже после того, как они пали. Не было ничего постыдного в том, чтобы продолжать сражаться. Дядя Кроу не мог быть с ними так часто, как ему хотелось, из-за опасностей его Проявления, но он все равно заходил, когда выпадала возможность, чтобы поиграть в видеоигры и помочь ей стать лучшим бойцом, каким она только могла. И дядя Широ, он закалил её, заставил понять реальность мира, в котором она жила, что идти по пути героизма до конца — это путь глупца.       Она не могла продолжать быть тем же глупым ребенком, не понимавшим, что жизнь — это не сказка. Но это не означало, что её идеалы, полученные от её дядей были ошибочны, просто она нуждалась в умеренности.       Она спасет тех, кого сможет, и те, кого она спасет, смогут спасти тех, кого смогут они. Она не отбросит саму себя, но и не отбросит никого, по крайней мере, не попытавшись. Ради сегодняшнего мира и лучшей подруги, которую она любила, она убила бы Вайсс Альтера, если бы ей пришлось. Но ради Вайсс, ради того, что заботливая, сострадательная, непреклонная Вайсс, которую она знала, сможет сделать для будущего мира, она постарается спасти её прежде, чем она её убьёт.       Кроме того, насколько сложно было сделать Рул Брейкер? Она уже разобралась с одним Благородным Фантазмом.       Кстати о…       — «П-2»! — крикнула она, когда девушка-робот направилась к двери. — Прежде чем начнется настоящая битва, приди и разыщи меня, хорошо? Я тут кое-что для тебя придумала.       Фальшивая Рулер подняла бровь.       — Ты сконструировала какое-нибудь оружие, Руби?"       — Что-то в этом роде. Я почти уверена, что это сработает только для тебя, — ответила Руби с мягкой улыбкой на лице. — И я, может быть, и не знала этой Жанны Д'Арк, но думаю, Пенни тоже захотелось бы стать твоей подругой.       — Тоже? Ты о….       Руби пожала плечами.       — А почему бы и нет? Каждому нужен друг под конец света. Если ты не против, я хотела бы стать одним из твоих.       Глаза «П-2» на мгновение расширились, прежде чем на её губах появилась знакомая невинная улыбка.       — Думаю, мне бы это понравилось.       — Отлично, — кивнула Руби. — Итак, ты хочешь, чтобы тебя продолжали называть «П-2», или Рулер, или…       — Я не понимаю.       — Есть ли какое-нибудь имя, которым ты хочешь, чтобы тебя называли? Я имею в виду, что Пенни была «П-1», но её звали Пенни.… Возможно, я начиталась слишком многого, прости…       — Нет! Все хорошо, — быстро заверила её Рулер. — Просто... Доктор Полендина, он специально избегал называть меня Пенни. Он не хотел слишком привязываться, как это было с ней, а потом… он уже сделал основу на его дочери.       — О, — заметила Руби. — Мне очень жаль.       — Все в порядке. Он уже многое потерял. Но... возможно, мне было бы полезно иметь имя. Я могла бы застать наших противников врасплох, если они подумают, что я — просто еще одна Охотница.       Руби понимала, что дело не только в этом, но и в том, что её новой подруге нужно как-то оправдать саму себя.       — Что насчет Пенелопы?       — Пенелопа?       — Да, конечно. Это имя древней королевы, которая... ладно, я думала о Пенни, и мой мозг переключился на другие имена, которые начинаются с "П", а потом я вспомнила эту старую леди Пенелопу на Патче, которая кормила птиц и давала мне и Янг конфеты, и я думаю, что она, возможно, на самом деле умерла во время первого семестра, скорее всего, по естественным причинам, она была очень старой.… Сейчас я прекращу болтать.       — Пенелопа…, — Фальшивая Рулер задумалась, на её подбородке образовалась ямочка. Она ухмыльнулась. — Звучит сенсационно.       Руби, словно зеркало, отразила её радостное выражение. Ад по-прежнему стоял впереди, и она все еще не думала, что у них действительно есть шанс на победу. Но злость не выручит её. У неё будет надежда, и она отдаст ей все, что только есть, и, может быть, только может быть, невозможное сбудется.       Или нет. Но эй, она никогда раньше не превращалась в зло, так что... познавательный опыт?       Нет. Они все мертвы.       Но, эй, это лучше, чем стать Альтером. Не оставалось ничего иного, кроме как драться.       — Хорошо, Пенелопа, — промолвила Руби. — Пойдем в боевую рубку, убедимся, что мы готовы, когда потребуемся генералу.       — С удовольствием, друг Руби.       Она подбежала к своему новому другу-роботу и направилась к выходу из лаборатории. Однако, двери со свистом распахнулись прежде, чем они успели выйти, и в коридоре показалась Янг.       — Привет, — поздоровалась сестра Руби, неловко помахав рукой, и тут же опустив её. — Винтер сказала, что ты будешь здесь. Я подумала, не могли бы мы поговорить.       Руби пожала плечами.       — Конечно. Вероятно, это последний шанс поболтать. Пенелопа…       — Я дам вам обеим поговорить, — кивнула Рулер. — Увидимся в боевой рубке, друг мой.       Руби усмехнулась.       — Отлично.       Пенелопа просияла улыбкой и вышла из комнаты. Янг прошла внутрь, и дверь за ней закрылась.

***

      Эмеральд нахмурилась и направилась к Салем, в гневе сжимая кулаки.       Королева Тьмы стояла перед глубокой лужей черной грязи, сжимая в бледных руках искусно сделанное золотое копье. Однако ни один Гримм не поднялся из ямы. Вместо этого, когда ведьма взмахнула своим посохом, грязь скользнула вверх, вспениваясь и уплотняясь, постепенно обретая смутные очертания человеческого тела. Однако оно не могло затвердеть, внешний слой отслаивался, как темная змеиная чешуя. Если бы Мать Гримма не восстанавливала и не расширяла его постоянно, тело бы рассыпалось, хотя скорость разложения замедлялась. Со временем она, вероятно, сможет довести его до ума полностью.       К несчастью для неё, Эмеральд не стала ждать.       "Мастер, пожалуйста", — взмолилась Кастер из призрачной формы. — "Не тычь пальцем в проявление Всего Зла…"       — Салем! — выпалила Эмеральд, её инстинкты самосохранения погребло под мертвенной яростью.       К счастью, Королева, видимо, была в хорошем настроении. Она опустила копьё, позволив своему любимому проекту спуститься обратно в черные глубины. Она повернулась к Эмеральд со снисходительной улыбкой.       — Да, моя дорогая? Тебя что-то тревожит?       — Ага, — прорычала Эмеральд. — Можно и так сказать. Кирей был здесь. Он был здесь, в вашем мире, и вы позволили ему уйти. Живым.       Салем взмахнула рукой над копьём, изящная золотистая форма рассыпалась в пыль, превращая обратно Реликвию Творения в простую палку из-под факела, каковой она была, когда Салем использовала её, чтобы насмехаться над Озпином в его последние минуты. Черное щупальце вылезло из глубин платья Королевы и потянуло артефакт в её черные, демонические тайники.       — Какая польза была бы от его убийства? — вопросила Салем. — Все, что оно могло сделать — обеспечить, чтобы Гильгамеш и Реликвия Знания остались вне нашей досягаемости, а в худшем случае, возможно, даже погнали бы Короля Героев к нашим врагам. Но, протягивая руку дружбы, мы можем гарантировать, что наш последний пазл встанет на свое место. Со всеми четырьмя Реликвиями я могу открыть дверь в Авалон, стать духом этого мира и уничтожить наших оставшихся врагов одним махом.       — Значит, это ловушка? — спросила Эмеральд, прищурившись. — Заманить Кирея и Гильгамеша, а потом убить их обоих, верно?       — Гильгамеша, да, — подтвердила Салем. Её рука сжалась в кулак. — Он оказался слишком беспокойным, чтобы рисковать оставлять его предоставленным самому себе. Но Кирей... только если он откажется от моего великодушного предложения, во что я не верю. Я обещала ему мир, в котором он не будет чудовищем, и я сдержу свое слово.       — А как насчет вашего слова мне? — выкрикнула Эмеральд. — Он убил Синдер!       Салем нахмурилась.       — Я не забыла, что произошло в Биконе, Эмеральд.       — Вы ведете себя совсем не так, — возразила воровка. — Вы сказали, что оплакиваете Синдер, но вы просто собираетесь встретить её убийцу с распростертыми объятиями! Вас не волнует ни она, ни никто другой…       — Тишина.       Даже сквозь свою ярость Эмеральд почувствовала, как температура в комнате упала на десять градусов. Редкий свет настенных канделябров тускнел, пока не стало больше тени, чем света, Салем купалась в полосах тьмы, её малиновые радужки кипели абсолютной яростью.       Кастер материализовалась из формы духа и встала перед Эмеральд, но, несмотря на её веру в свою Слугу, воровка боялась, что они обе погибнут в следующее мгновение.       К счастью, Салем не убила их. Она задержала свой адский взор на Эмеральд на мгновение, прежде чем взглянуть на Кастер.       — Медея, что ты сделала, когда твой "возлюбленный" нарушил данное тебе слово? Когда он бросил тебя, чтобы жениться на другой, исключительно ради власти? Я считаю, что твоей Мастер нужен наглядный урок о последствиях истинного предательства.       Кастер отшатнулась, как от пощечины.       — Это… Я предпочитаю не говорить об этом…       — Из чувства вины, я знаю. Честно говоря, я считаю, что твои действия были оправданы, позволив этой мрази понять хотя бы часть того, что он сделал с тобой. И, конечно же, обеспечить, чтобы вашим детям не пришлось жить с клеймом, будучи превращёнными в баста....       — Заткнись, — прошипела Слуга Заклинания. — Не говори о вещах, которые ты не способна понять.       Салем вздохнула, её ярость сменилась усталостью.       — Моя дорогая, на этой планете нет существа, которое понимало бы грехи лучше меня.       — Да, да, вы — Все Зло Мира, мы это уже слышали, — огрызнулась Эмеральд, собравшись с духом и защищая Кастера позади себя. — Жизнь Кастер повторяется в моих снах уже несколько месяцев, так что я в курсе, что случилось, что с ней сделали, и что она сделала. И мне наплевать. Она — моя Слуга и мой друг, так что оставьте её в покое.       Удивительно, но королева Гримм улыбнулась с гордостью.       — Как пожелаешь.       Она шагнула вперед и, словно бабушка, положила руку на плечо Эмеральд.       — Кончина Синдер была, в конечном счете, следствием амбиций Гильгамеша, а Кирей — всего лишь исполнитель его воли. Никто не обвиняет меч в убийстве его владельцем.       Эмеральд приподняла бровь.       — Это просто смешно. Кирей — не какой-то меч.       — Ты бы удивилась. Он ближе к нему, чем кажется, — задумчиво произнесла Салем. — Тем не менее, я не собираюсь нарушать данное ему или тебе слово. Я обещала, что у тебя будет шанс отомстить за смерть Синдер. Но эта смерть больше не будет нуждаться в отмщении, как только ты загадаешь своё желание.       Глаза Эмеральд расширились.       — Мое желание?       — К Граалю. Только не говори мне, что ты забыла о нём в суматохе. С Реликвиями, находящимися в моем распоряжении, чаша будет твоей, чтобы ты могла использовать её по своему усмотрению, что, как я полагаю, является возрождением Синдер. И как только это будет сделано, ты, она и Кирей, вы все будете иметь возвышенную радость жизни в моем новом мире.       — Как Альтеры, — закончила Эмеральд.       — Именно так, моя дорогая, — усмехнулась Салем. — Еще немного, и ты получишь все, что захочешь.       — Все, что я хочу? — повторила Эмеральд, и её лицо омрачилось. — Неужели все будет так просто? Вы собираете всех Гримм на континенте и пытаетесь упрощённо создать нового Альтера.       Салем пожал плечами.       — Я полностью уверена, что в сочетании с форой моего мира наши нынешние силы смогут победить Короля Героев. Однако, ничего не стоит проявить осторожность, хотя, несмотря на все мои усилия, мне не верится, что мой нынешний проект сможет своевременно обеспечить поддержку ещё одного Слуги к прибытию Гильгамеша или других наших гостей.       — Других гостей?       — Флот Атласа и другие Слуги, плюс еще несколько кораблей дальше на юг. Это довольно смелый шаг для них, должна признаться, я невольно впечатлена. Конечно, этого будет недостаточно, но эти усилия намного больше, чем я ожидала. Айронвуд, должно быть, готовился к этому месяцами. Если бы только он не вручил мне копьё в процессе, он, возможно, действительно смог бы немного изменить ситуацию.       Внезапно в верхней части зала открылся мерцающий золотой портал, хотя его знакомый блеск был несколько приглушен темнотой замка.       Салем усмехнулся.       — А теперь перейдем к лампе. Эмеральд, пожалуйста, собери остальных. Я знаю, что Вайсс и Лансер не хотят, чтобы их прерывали, но должны присутствовать все. Ничего не может пойти не так.       Эмеральд кивнула.       — Конечно, моя Королева.       Салем убрала руку с плеча воровки и скользнула по коридору, встречая Кирея и Гильгамеша, когда они возникли из Врат Вавилона.       "Мастер, Гримм снаружи может представлять проблему, но, поскольку все сосредоточены на Короле Героев, это все еще может быть лучшим шансом, который нам выпадет".       "Салем заметит", — указала Эмеральд. — "Там целая армия. Если мы не запустим глифы, мы никогда не пройдем. И даже тогда достаточно одного Альтера, чтобы поймать нас слишком рано, и мы обе умрём".       "Итак, что ты предлагаешь? Ждать до конца встречи?"       "Пока она не попросит меня вернуть Синдер, чтобы превратить её в Альтер и сделать так, чтобы ей было "хорошо" жить бок о бок с ублюдком, который её убил? Ага, счаз. Мы пойдем на эту встречу, будем надеяться, что Кирей выкинет какую-нибудь глупость, и "королева" поможет нам устроить ему «бум-бабах», прежде чем мы разойдёмся. Но, так, к слову, Гильгамеш, похоже, единственный парень, которого Салем действительно опасается. Ну, давай глянем, почему это так".