RWBY Zero

      Гильгамеш кипел, находясь в абсолютной, неугасимой ярости, используя каждую унцию своей королевской выдержки, которая, как даже он мог это признать, не являлась его самой сильной чертой, чтобы не уничтожить полностью каждый отвратительный дюйм оскверненного мира вокруг него.       Если бы не надежды Эа на него и постоянные напоминания Кирея об этом, он никогда бы не запачкал себя возвращением в земли Гримм. Он затеял войти в них во время предыдущей Войны, поскольку они были единственным местом, соответствующим условиям для вызова Малого Грааля, но даже тогда он находил их эстетику отвратительной, а попытку подавить Врата Вавилона — оскорбительной. После того, как наглая Рулер уничтожила Грааль, единственное, что удерживало его от уничтожения этого места — неуместность вмешательства в другой мир и, надо признать, остатки удовольствия от поединка с Карной.       Но на этот раз у владелицы этих земель, принимающей его, хватило наглости привести к нему жалких, развращенных героев, включая его падшую Сэйбер. Запятнать любых других героев было разочарованием, в конечном счете, это была их вина, что они не поднялись над грязью, как он, но коснуться его Сэйбер? Непростительно.       Все глаза в чёрном замке были устремлены на него, как на луч чистейшего солнечного света в столь темную, отвратительную ночь. Он и Кирей стояли напротив Матери Гримм и её шавок в её жалком подобии тронного зала. Салем спокойно стояла перед ступеньками своего обсидианового кресла, по крайней мере, зная, что лучше не сидеть в его присутствии, пока он на ногах. По обе стороны от неё располагались осквернённая Король Рыцарей и крупный мужчина, которого Кирей определил как Хейзела Рейнарта, и они оба бросали безжалостные и мрачные взгляды на золотого монарха. Рядом с Королем Рыцарей стоял Лансер Альтер, взбесившаяся псина, и миниатюрная девушка с белыми волосами, которую Гильгамеш помнил ещё по Бикону. Рядом с Хейзелом находился Райдер Альтер, старый заклятый враг Короля Завоевателей, не способный оправдать легенду своего врага, а на другом конце рядом с ним находились, в свою очередь, ведьма и зеленоволосая девушка, которую Кирей назвал Эмеральд Сустрей, бывшая подчинённая Синдер Фолл.       Гильгамеш хмуро оглядел собравшихся и открыл порталы посередине между их двумя сторонами, поддержка Кирея позволила Вратам Вавилона пройти сквозь воздействие земель Гримм без особых затруднений. Реликвия Знания вскоре спустилась из его сокровищницы, её богато украшенная золотая и бирюзовая форма ярко сияла, несмотря на тёмно-коричневый цвет её нового местоположения.       — Начнём.       — Еще нет, — возразила Салем. — Прежде, Бранвен.       Глаза Гильгамеша сузились.       — Ты смеешь требовать от меня, слизь?       — Простите меня, ваша светлость, — мягко ответила Мать Гримм. — Но ваше желание убить воровку, укравшую ваше сокровище, хорошо известно. Откуда мне знать, что она выжила после того, как вы открыли альтернативный способ вернуть свой меч?       — У тебя есть слово короля. Это достаточная гарантия.       Салем нахмурилась.       — Тем не менее, я хотела бы поместить её в таком месте, чтобы вы не смогли уйти, не заполучив её. Известно, что вы очень вспыльчивы, когда получаете ответы, которые вам неприятны.       — Ты смеешь? — прорычал Гильгамеш.       Неслыханная наглость этой отвратительной грязи. Сомневаться в его словах! Заявить, что его слову, выковавшему великие законы его царства, нельзя доверять! Он не ожидал, что его терпение продержится долго в присутствии этой дворняжки, и обнаружил, что его предсказания оказывались вполне точными.       — Мой король, — мягко вступил Кирей. — Нам ничего не стоит показать ей.       Гильгамеш зашипел, но священник был прав. Он взмахнул рукой, и в воздухе открылись еще три портала. Бранвен вывалилась из центральных врат, Цепи Небес крепко держали её, но не душа ей шею и рот. Еще две связки Цепей вырвались из других порталов и обвились вокруг рук воришки, распиная её в воздухе.       Пойманная в ловушку бандитка в панике оглядела тронный зал, её алые глаза широко распахнулись от ужаса при виде Салем. Искры огня попытались зажечься вокруг её глаз, но тут же погасли в божественном сиянии Энкиду, а её крики заглушили цепи.       Салем едко оскалилась.       — Я полагаю, это первый раз, когда ты в моем королевстве в человеческом обличье со времен последней Войны, дорогая Рейвен. Больше никаких порханий на крылышках Озпина.       Черное щупальце выскользнуло из её платья и поднялось в воздух. Кончик отвратительной слизи превратился в более острую, насекомоподобную форму, его клешни метнулись к преступнице.       Рядом с Гильгамешем появился еще один портал — прекрасный наконечник копья выступил из золотой глубины.       — Ты получишь над ней власть, как только я узнаю местонахождение Эа, — прорычал он. — Ни минутой ранее.       Мать Гримм опустила щупальце, но улыбка не сходила с её лица.       — Что ж, тогда очень хорошо. Приступим?       — Действительно, — согласился Гильгамеш. Он свирепо глянул на Сэйбер Альтер. — Чем скорее я избавлюсь от этого фарса, тем лучше.       — Очень хорошо.       Салем подняла руку. Воздух под Реликвией Знания расступился в пустую, леденящую пустоту. Стоны призраков и проклятых душ эхом поднимались из его глубин, пока черное пламя внезапно не вспыхнуло на его границе, выплескивая свое клокочущее адское пламя вверх на фонарь. Синий корпус потемнел, и из верхней части устройства вырвался столб белого света.       — Оно готово? — требовательно вопросил Гильгамеш.       Салем усмехнулась.       — В отличие от обычного огня, пламя меня, Озпина или Дев может направлять видение лампы, — она глянула на Кирея. — Тебе нужно только заглянуть внутрь света, и он покажет тебе то, что ты хочешь знать.       Кирей кивнул.       — Тогда мне лучше приступать.       Священник шагнул вперед и наклонился к светящемуся столбу.       Гильгамеш прищурился. В этот момент Салем могла легко воспользоваться возможностью напасть на Кирея и нанести удар сзади. Она даже могла использовать Реликвию, чтобы дезориентировать его, как это случилось с Янг Сяо Лонг в Хейвене. Если это произойдет, он должен быть готов использовать прану своего мастера, чтобы перенести и его, и Реликвию Знания в безопасное место в его хранилище. Тогда он обрушит свой суд на этих недостойных дворняг.       И все же какая-то часть его не могла не испытывать нетерпеливого волнения. После более чем пятнадцати лет, полутора десятилетий бесплодных поисков и нелепых видений, прыжков через нескончаемые обручи, словно цирковая лошадь, в поисках следующей зацепки, возобновления Войны Святого Грааля, он, возможно, был в нескольких мгновениях от того, чтобы, наконец преуспеть, возвратить свое любимое сокровище.       Еще совсем чуть-чуть.

***

      — Итак, о чем ты хотела поговорить?       От этого невинного вопроса у Янг пересохло в горле. Когда она шла по коридору, чтобы, наконец, рассказать Руби правду о её происхождении, она все спланировала в голове, что было для неё редкостью. Она все облегчит, расскажет, как Саммер любила их обоих, а потом выложит все начистоту. Если повезет, она сможет удержать новую серьезную Руби от того, чтобы заставить её считать себя просто оружием, или думать, что она не настоящая, или что Гильгамеш — мессия, или что-то в этом духе.       Но в тот момент, когда она услышала вопрос Руби, её мозг застыл, и она не могла вспомнить, что она ела на завтрак этим утром, не говоря уже о её плане. Может, поэтому она обычно оставляла их составление другим людям?       Вместо этого она бросилась вперед и заключила Руби в крепкие объятия.       — Ох, — взвизгнула Руби, протискиваясь через плечо Янг, как в их первом полете в буллхэде в Бикон. — Хорошо. Не то, чтобы мне это не нравилось, но... но…       — Мне очень жаль, — призналась Янг. — Мне очень жаль, Руби. Я была ужасной сестрой. Тебя ранило, а дядя Кроу и Арчер мертвы, и ты была... и я ничего не сделала. Я оставила тебя с Ассасином и толкнула в…       — Янг. Воздуха!       Глаза Янг расширились. Она быстро освободила Руби из своей хватки, маленькая Охотница сделала большой глоток кислорода.       — Извини, — смущенно улыбнулась блондинка.       — Не беспокойся, — отмахнулась Руби. — Давненько ты так не делала. Я даже ощутила ностальгию, пока не начала терять клетки мозга.       — Точняк, — кашлянула Ян. Она выпрямилась и посмотрела Руби прямо в глаза, не позволяя себе отвлекаться на серебристый шрам у той на щеке. — Как я уже сказала, мне очень жаль. После Хейвена мне следовало что-то сделать, поговорить с тобой. Но я этого не сделала, и из-за этого тебе пришлось обратиться за поддержкой к Ассасину.       — Так вот о чем ты все беспокоишься? — спросила Руби, приподняв бровь. — Янг, все в порядке. Кроу тоже был твоей семьей, и после случившегося в хранилище с Рейвен и после того, как ты выжила после Реликвии, тебе было так же плохо как и мне. Ни одна из нас не могла ничем помочь другой.       — Но от этого не становится лучше, — заметила Янг. — Я оставила тебя в руках Ассасина. Ты превращаешься в… ну…       — Него? — Руби пожала плечами. — Лучше, чем так, какой я была сразу после битвы, бултыхаясь в жалости к себе. Возможно, это была не лучшая отправная точка, но он и Пенелопа помогли мне двигаться вперед. Оказывается, он хотел, чтобы я стала им не больше, чем кто-либо ещё.       — О, здорово, — тупо заметила Янг, прежде чем её глаза округлились. — Постой, двигаться вперед? Ты о… ну… знаешь…       — Перестала быть такой страдающей? — предположила Руби. — Я стараюсь. Я имею в виду, это мое великое откровение всего лишь минутной давности? И наши шансы по-прежнему ужасны. Скорее всего, мы все умрем.       Янг нахмурилась.       — Значит, ты хочешь сказать, что все это бессмысленно?       Удивительно, но Руби ухмыльнулась, не злобно, как Кирей, а смело и страстно, готовая к бою.       — Нет. Потому что мы все идем в это вместе. Этого может оказаться недостаточно, мы можем потерпеть неудачу, завтра может наступить конец света, но у нас больше шансов у всех вместе как один, чем по одиночке. И у нас есть шанс. Конечно, это почти миллион к одному, но эй, мы же Охотницы. Спасать людей — вот наша работа. Если мы не попытаемся, никто не сможет выжить.       Янг почувствовала, как по её лицу скатилась слеза. После нескольких недель беспокойства из-за того, что её сестра погрузилась в свое горе, думая, что все их усилия бессмысленны, Руби… не вернулась к своей обычной норме. Или, по крайней мере, к привычным речам наивной девочки, которой она когда-то была. Но у неё снова появилась надежда. Глаза Руби светились оптимизмом, и Янг не могла не чувствовать, что он заражает её так же, как в старые добрые времена.       Только тогда она вспомнила, что на самом деле сияло за этими серебряными глазами. И как все выздоровление Руби может быть разрушено, если она расскажет ей об этом.       Но Янг должна была. Она не имела права скрывать правду от Руби. Её сестра заслуживала этого знания, чтобы сделать свой собственный выбор, к лучшему или к худшему.       Боги, она надеялась, что он будет к лучшему.       — Руби..., — она замолчала, только чтобы снова обнять сестру, на этот раз заменив нежную заботу прежней медвежьей силой. — Я люблю тебя, несмотря ни на что. Ты ведь это знаешь, верно?       Руби улыбнулась и охотно ответила на её объятия.       — Конечно, знаю, Янг. Я тоже тебя люблю. Почему ты ведешь себя так мрачно? Только не говори мне, что великая Янг Сяо Лонг боится ничтожного апокалипсиса? Что подумает Цвай? Он рассчитывает, что мы придем домой и угостим его. Можешь себе представить, каким здоровым, органическим мусором кормит его профессор Ублек?       — Доктор.       Обе сестры хихикнули при воспоминании о своем старом учителе. Гора Гленн казалась такой далекой, их первый вкус настоящего дела, когда они понятия не имели, что их ждет впереди.       — Руби, — прошептала Ян, крепко прижимая к себе сестренку. — Есть кое-что, что ты должна знать, кое-что, что я видела в Реликвии Знания. Речь идет о…       — Янг, ложись!       Руби внезапно развернула Янг себе за спину, протянув руку вперед и наколдовав Кресент Роуз себе в руки. Янг уже собиралась спросить, что происходит, когда заметила то же, что и её сестра.       Прямо за тем местом, где она стояла, гораздо меньше, чем она когда-либо видела, размером только с бейсбольный мяч, находился вращающийся красно-черный портал. Один из порталов Рейвен, которые она не должна была создавать, пока её держали в плену.       Что происходит?

***

      — Саммер, что ты только что сделала?       Поражаясь самому себе, Кирей не мог думать иначе, чем Рейвен Бранвен, наблюдая, как Саммер Роуз делает невозможное. И определяет его курс в свой черед.

***

      Кирей со вздохом вырвался из столба света, фонарь мгновенно потемнел, когда пустота Салема и огонь внизу исчезли.       — Ну? — немедленно потребовал Гильгамеш. — Где оно, Кирей? Где Эа?       Кирей тяжело дышал, восстанавливая дыхание, процесс использования Реликвии пытался даже с направляющей рукой, удерживающей его, исказить его разум, пронося через измерения. Янг явно была сделана из более прочного материала, чем он предполагал, если она выжила без такой поддержки.       Тем не менее, Король Героев хотел получить ответ, и он заслуживал услышать правду, которая привела к выбору Кирея.       — Руби, — объявил он. — Руби Роуз — это Эа. Она родилась от него, как Энкиду родился от Цепей Небес. Саммер использовала свое Проявление…       Он посмотрел на Рейвен Бранвен, и когда её глаза расширились от ужаса, он понял, что его видение не было ложью.       Все присутствующие в комнате, кроме Эмеральд, невозмутимо стоявшей в стороне и смотревшей на него, уронили челюсти, даже Салем.       — Девушка-Роуз... невероятно.       — Это невозможно! — запротестовала Вайсс. — Руби — это не какой-то меч! Она — Руби!       — Реликвия не лжет, — произнёс Хейзел, даже его стоические глаза широко округлились от откровения. — Подумать только, подвиг, невиданный со времен Эпохи Богов, может быть воспроизведен и сейчас.       — Не может, — огрызнулся Гильгамеш, и появился второй портал, вместе с предыдущим обрамляя его. — Ребенок никогда не сможет преодолеть своих родителей. Время истинных таинств давно прошло. А это значит, ты пытаешься обмануть меня, чернь…       — Силой моего Командного Заклинания, — мгновенно перебил его Кирей, одновременно обрывая связь праны с Королем Героев. — Арчер, убей себя.       — Что?!       Какой бы поток проклятий ни собирался хлынуть от Короля Героев, он так и не изошёл. Командное Заклинание было колдовством, приближающимся к уровню Истинной Магии, способной подчинить мифы и легенды своей воле. Героический Дух, обладающий достаточным Сопротивлением Магии, теоретически мог бы сопротивляться его принуждению, но прямой приказ, подобный только что им отданному, отнимет у него всю силу, всю волю к сопротивлению. Даже сейчас, когда фокус и сила Гильгамеша были насильственно смещены и больше не поддерживались его Мастером, все порталы Врат Вавилона кроме одного, закрылись, и единственные оставшиеся врата медленно направили копьё к своему взмокшему хозяину. Рейвен Бранвен, закряхтев, обрушилась на землю, но Хейзел поднял руку и с силой ударил её об пол своим Проявлением.       Кирей обошел Реликвию Знания со стороны Салем в тронном зале, повернувшись спиной к Матери Гримм, когда щупальце выскользнуло из её платья и уволокло фонарь вглубь её. Она благодарно кивнула священнику.       По правде говоря, он решил принять её предложение только тогда, когда узнал о местонахождении Эа и, что более важно, о связи Руби с ним. Верно, Гильгамеш сейчас был в ярости, не веря, что его сокровище, второе только после цепей, названных в честь его единственного настоящего друга, могло быть изменено простым Проявлением, но со временем он остынет или откроет истину каким-нибудь иным способом и, в конце концов, смирится с ней. А когда он это сделает, то либо откажется допустить, чтобы Руби причинили хоть какой-нибудь вред, либо немедленно казнит её, чтобы вернуть свой меч.       Ни один из этих вариантов не был предпочтительнее для Кирея. Ему было все равно, откуда взялась Руби, только то, кем она стала сейчас. Герой Справедливости, с которым он мог сражаться сколько душе угодно, такая же, как её дед, только он сам наблюдал за её эволюцией, помогая ей в некоторых случаях. Он не мог допустить, чтобы его лишили всех этих усилий, всей этой великолепной радости даже без надлежащего завершения.       Только не снова!       И таким образом, Гильгамешу придётся уйти. Вполне возможно, что его кончина утащит Руби обратно на Трон вместе с ним, но никто из них полностью не понимал, что именно произошло в связи с действиями Саммер Роуз, даже он, поскольку факт истинной природы молодой Охотницы, очевидно, так долго ускользал от понимания его Проявлением. Был шанс, что она будет жить дальше, что он все еще получит свою последнюю изысканную битву. А шанс лучше, чем ничего. Кроме того, таким образом, у него будет возможность увидеть новый мир, мир, где он не будет чудовищем.       — Прощай, Гильгамеш, — провозгласил Кирей, наслаждаясь каждой унцией кипящей ярости, затопившей лицо золотого царя. — Спасибо тебе за то, что ты показал мне правду обо мне и за все годы нашего общения. Я бесконечно благодарен.       — КИРЕЙ! — Король Героев взревел от неувядающей ярости, пот стекал по его лбу, все его тело дрожало, когда он изо всех сил пытался сопротивляться Командному Заклинанию, его собственное сияющее копье медленно приближалось к нему.       — Добей его! — хихикнула Салем.       Кирей ухмыльнулся и поднял руку, его последние два Командных Заклинания пылали алым. — Моим вторым и третьим Командным Заклинанием, Гильгамеш, король Урука, убей себя…       Его спасла только тренировка, когда он заметил, как по коже пробежал легкий ветерок. Выстрелив укреплением сквозь своё тело, он хлестнул плечом назад, поставив его на пути удара, который достиг бы его сердца.       Вдоль полукруга Салем иллюзия Эмеральд испарилась. Настоящая вспыхнула перед Киреем, отдёргивая назад зазубренный, хрупкий кинжал, которым она пыталась прикончить его. Его Проявление быстро активировалось и определило жалкое лезвие как Рул Брейкер, Благородный Фантазм Кастер, который... о нет.       — Эмеральд, что ты наделала?! — заорала Салем.       Слишком поздно. Кирей отскочил от следующего удара воровки, наблюдая, как два оставшихся Командных Заклинания испаряются с его руки, а вместе с ними исчезает и магия последнего приказа.       Следующее, что он увидел, был Гильгамеш, испустивший болезненный вздох, прежде чем мгновенно уставиться на них всех, дикое, нечестивое убийство сияло в его багровых глазах, как звезда, готовая стать сверхновой. Четыре дюжины порталов открылись рядом с ним, их обычный золотистый цвет мерцал под напряжением земель Гримм, но они все еще были достаточно устойчивы, чтобы протолкнуть сквозь себя оружие.       Кастер схватила Эмеральд и выбила окно, прорываясь на открытый воздух. Лансер Альтер потянул Вайсс за себя, размахивая копьем, с оскалом на своём лице. Сэйбер Альтер и Райдер Альтер были более невозмутимыми, но их оружие тоже было обнажено и пылало с адской силой. Хейзел бросился перед Киреем, когда град золотой мести обрушился на них всех, защищая священника, но оставляя его самого изрешеченной мешаниной дыр.       А Салем? Она просто испустила вздох легкого разочарования, прежде чем ухмыльнуться, словно лунатичка, когда её тело поразило подавляющим залпом, и оно взорвалось кучей черной слизи.

***

      Глаза Эмеральд расширились, когда тронный зал взорвался позади них, сила взрыва обрушила Кастер с неба. Пара резко упала и врезалась во внешние зубчатые стены замка, откуда открывался вид на яму, рождающую Гримм, внизу.       — Это... это было невероятно безрассудно, Эмеральд, — выдохнула Кастер. — А что, если бы я не успела вовремя убрать тебя с дороги?       — Да, не самый лучший план, — призналась Эмеральд, поднимаясь на ноги. Она протянула руку и помогла Слуге подняться. — Но даже если бы я не была достаточно быстра, чтобы убить Кирея самой, Гильгамеш должен был занять всех достаточно долго, чтобы мы могли вернуться и…       — Нет! Нет, Эмеральд! — воспротивилась Кастер, когда Гримм с окружающего периметра замка подлетели к развалинам тронного зала. — Мы не вернемся в этот кавардак! Орда отвлеклась, нам нужно сейчас же идти!       — Кирей все еще жив…       — Если Король Героев не сможет покончить со священником за его предательство, то это произойдёт потому, что он проиграл, и в этом случае Альтеры по-прежнему остаются в живых, и в этом случае мы все равно будем обречены, — рассудила Кастер. Она откинула капюшон, открывая безумное, умоляющее лицо во всем его синеволосом, остроухом великолепии. — Мастер, мы должны идти.       Эмеральд заскрежетала зубами от досады, но, несмотря на жажду мести, она поняла точку зрения Медеи. Её план состоял в том, чтобы использовать Рул Брейкер для убийства Кирея и для разрыва очевидного приказа убить себя Командным Заклинанием, чтобы разгневанный Гильгамеш, как она надеялась, обеспечил им достаточно отвлекающего маневра, чтобы уйти. Если бы Кирей в последнюю секунду не распознал её Проявление, она бы угодила кинжалом ему в сердце и отомстила за Синдер. Как бы то ни было, её работа была незавершена.       И она никогда не будет завершена, если она умрет в этой адской дыре.       — Хорошо, твоя взяла, — уступила Эмеральд. — Давай выбираться отсюда.       — Вы никуда не уйдёте.       Эмеральд и Кастер широко раскрыли глаза, они обе обернулись на смертельный голос, обращающийся к ним подобно скрипу гвоздей по школьной доске. Они осмотрелись вокруг, пока, наконец, не сощурились, глядя вниз на дно ямы.       Из темноты, как новенькая, во всем своем темном величии, поднялась Салем, её черные и красные глаза сузились, глядя на пару. В одно мгновение рядом с ней пронесся Невермор, Королева запрыгнула на него и полетела прямо на предательский дуэт. Кастер произвела розовый сигил и испепелила Гримм лучом праны, но тот уже был достаточно высоко, чтобы Салем спрыгнула вниз, расколов камень замка при приземлении.       — Почему? — прошипела она. — Еще мгновение, и победа была бы обеспечена. Ты могла бы получить все, что хотела!       Эмеральд выставила наизготовку свою каму.       — Я не чья-то пешка. И я, конечно же, не твой психопат, с контролируемым разумом.       — Психопат? Это немного лицемерно, тебе не кажется, Эмеральд?       — Черт, — пробормотала воровка, разворачиваясь как раз в тот момент, когда Райдер Альтер с грохотом приземлился на другой стороне зубчатого коридора, отрезав им путь к отступлению. Он зарычал на них, когда Вайсс Альтер спрыгнула с его плеча.       — В конце концов, ты сама доставила меня сюда, — спокойно указала Вайсс, размахивая рапирой. — Что? Можно ли тебе творить всё, что душе угодно, пока речь идет только про тебя?       Эмеральд пожала плечами, пытаясь скрыть растущий страх за насмешкой.       — В значительной степени. И не начинай с одной из этих тирад типа "величайший грех человечества — это его избирательная мораль", лады? Через некоторое время это начинает раздражать.       — Предательская тварь, — прорычал Дарий. — Неужели твои клятвы ничего не значат?       — Эй, я никогда не говорила, что занимаюсь чем-то, кроме того, что ищу то, чего хочу.       — Тогда почему ты отказываешь мне?! — взревела Салем, её черное платье разрывалось от ярости, черные щупальца выскальзывали одно за другим. — В моем новом мире у тебя были бы деньги, власть, Синдер, все! Ты была бы королевой!       — Королева или пешка, они все равно фигуры, — ухмыльнулась Эмеральд. — А я — игрок.       — Мертвый.       Салем взмахнула руками, темные пустоты разорвали воздух, стелющиеся когти Гримм вырвались из темного пространства, в то время как неземное шипение прорезало воздух. Вайсс взмахнула своим клинком и вызвала полдюжины глифов, залп призрачных мечей вырвался из кругов. Райдер Альтер просто ринулся вперед, его двойные боевые топоры горели зеленым пламенем.       Кастер раскинула руки в стороны, вызывая купол фиолетовой энергии, чтобы защитить их обоих. Он достаточно хорошо отразил мечи Вайсс, но прогнулся от удара атаки Салем. Эмеральд не сомневалась, что Райдер сумеет прорваться за несколько ударов. Она уже видела, как окружившая их армия Гримм устремилась к замку, большинство из них полетело в теперь уже лишенный крыши тронный зал, но добрая часть также приближалась к ним. Если они не предпримут что-нибудь радикальное в ближайшее время, их маленькое восстание закончится, едва только начавшись.       К счастью, они приготовили именно то, что нужно.       "Кастер. План на случай непредвиденных обстоятельств".

***

      Артурия почувствовала, как буря эмоций пронеслась по её телу. Ярость от того, что Эмеральд и Кастер предали их госпожу (после Мерлина и Жиля ей следовало научиться не доверять заклинателям), шок от истинной личности Руби Роуз, друга её сына и девушки, убившей её, и, самое главное, восторг. Наконец-то пришло время сделать то, что ей обещали.       Убить Короля Героев.       Это было прекрасно. У него не было Мастера, уязвимые Вайсс и Кирей сбежали с поля боя при первой же возможности, и его загнали в ловушку в мире, который подавлял каждое его вторжение без его величайшего оружия, чтобы противостоять ему. Уже десятки порталов, которые он вызвал, замерцали и сократились до дюжины, по-прежнему грозная сила, но вряд ли непобедимая стальная стена, которую он использовал в предыдущих столкновениях. Они с Лансером отбросили в сторону рой снарядов с приемлемыми усилиями, и как только Хейзел переформируется, этой рой клинков станет неуместным.       И все же ждать этого было бы глупо. Бешеная ярость Гильгамеша удерживала его в атаке, но по мере того, как его прана стремительно уменьшалась все ниже и ниже, позволяя ему пробивать все меньше и меньше порталов через сопротивление владений Гримм, был шанс, что он преодолеет свою гордость и просто отступит.       — КИРЕЙ, ТЫ, ЗМЕЯ! — провыл он. — Я ПРЕВРАЩУ ТВОЕ ГРЯЗНОЕ ПРЕДАТЕЛЬСКОЕ ТЕЛО В ГНОЙ, УБЛЮДОК!       …       Ладно, возможно, это было маловероятно.       Но Лансер все равно не стал её ждать.       Пес Кулана бросился в атаку с дикой самоотверженностью, его рот был широко раскрыт от смеха, когда он танцевал среди приближающихся клинков. Со своей Защитой от Стрел, Лансер Альтер отбрасывал Гаэ Болгом заградительный огонь в сторону до тех пор, пока не приблизился и не поставил черную бронированную ногу прямиком на грудь Гильгамеша.       Глаза Короля Героев расширились, когда его отбросило назад с силой товарного поезда, протаранив им двери в тронный зал и три черные каменные стены за ним, врезанные в потрескавшуюся поверхность четвертой.       — Значит, это и есть Король Героев, — заметил Лансер, бросаясь вперед. — Не такой уж ты и жесткий без своих причудливых игрушек, правда?       Сын Луга выставил вперед копье для последнего удара в голову врага.       Гильгамеш нахмурился. Перед ним открылся новый портал, но этот не выпустил оружия. Вместо этого он появился всего в дюйме впереди на пути Гэ Болга. Лансер, не в силах остановить инерцию, вонзил багровое копье в врата, словно они были его собственными ножнами. За спиной Кухулина открылись вторые золотые врата, и ирландец едва успел повернуться, чтобы его оружие нанесло неглубокий удар по горлу, вместо того чтобы расколоть ему череп надвое.       Со всей божественной скоростью, имевшейся в его распоряжении, Лансер немедленно выхватил копье и отскочил назад. Он осторожно прикоснулся пальцами к ране, черная грязь пыталась запечатать её, как и все остальные, но тонкая полоска темной крови все еще текла по его шее.       — Ну, как сказать.       Гильгамеш зарычал за мерцающими вратами и поднял руку, сжимая кулак и, одновременно, по этой команде, порталы. Мгновение спустя он отпустил руку, и вокруг него появилось еще восемь золотых кругов, все они нацелились на Лансера.       — Черт бы тебя побрал, шавка!       Артурия сделала свой ход. Когда все внимание Гильгамеша было приковано к Лансеру, она раскочегарила свою Вспышку Праны и устремилась к нему, с Экскалибуром Морганы, окутанным тенями и жаждущим крови.       Он увидел её в последнюю секунду, сделав безумный прыжок в сторону, когда её меч обрушился вниз. Она чувствовала тонкое, но отчетливое сопротивление своей адской стали, пронзающей плоть и кости.       Гильгамеш снова пролетел сквозь стены, обсидиан рассыпался в пыль, когда ударная волна её темной силы заставила отступить даже его. Наконец, Король Героев пробил последнюю внешнюю стену, на мгновение пролетев по воздуху. Портал быстро выпустил в его хватку простой, но элегантный длинный меч, Король Героев вонзился в пол замка и отправил себя обратно прямиком в небеса.       Без правой руки, конечно. Артурия победоносно улыбнулась.       Гильгамеш тяжело дышал, пот стекал по его лбу. Кровь капала с того места, где была его конечность, когда он бросал кинжальные взгляды на Альтеров.       — Сэйбер, ты действительно низко пала.       — Ты же понимаешь, что мы так-то в аду, верно? — съязвил Лансер. — Ниже падать некуда.       Артурии хотелось, чтобы он замолчал. Даже сейчас Гильгамеш не был врагом, к которому можно относиться легкомысленно. Они должны убить его немедленно, прежде чем что-то случится и... почему его меч светится, как Калибурн?       Во время их короткой паузы Король Героев занёс меч, который он использовал, чтобы оправится, и тот внезапно загорелся знакомым ослепительным светом, тем же светом, который сжигал все, к чему прикасался, как и её первый клинок. Но она знала Меч Отбора как свои пять пальцев, и это определенно был не он... Был ли это какой-то другой Благородный Фантазм? Быть может, прототип легенды Калибурна?       Это может стать неприятным. Она была уверена, что её Экскалибур способен защитить её от любого взрыва, который может произвести этот древний клинок, но на таком близком расстоянии она не могла сказать то же самое ни о чем другом в непосредственной близости. Замок, быть может, даже Лансер будет полностью уничтожен, если Гильгамеш взмахнет этим оружием. А поскольку до вторжения оставалось меньше суток, эти потери они никак не могли себе позволить.       — Черт бы его побрал, — прорычала она, вливая темную прану в свой меч. — Даже потерпев поражение, он изводит нас.       — Умрите, мерзкие ублюдки! — взревел Гильгамеш, занеся сверкающий клинок. — Мерод… ах!       Его крик замер, когда он рухнул на пол, его удар прервался, и его энергия рассеялась, когда меч присоединился к нему на земле, черный камень раскололся под весом.       Артурия воспользовалась бы моментом и прикончила бы его, но в этот момент гравитация, казалось, усилилась и на ней, и на Лансере, и они упали на колени. Она заставила себя оглянуться и увидела именно того, кого ожидала увидеть.       — Хейзел, — прошипела она своему восстановившемуся куратору, протягивая руку к Гильгамешу. — Уменьши вес. Мне нужно убить его!       Король Ауры пристально смотрел на золотого короля, его глаза сузились от ненависти.       — Он самый старший из нас. Это все, что я могу сделать, чтобы замок не рухнул под его тяжестью.       — Тогда сфокусируйся! — взревела Сэйбер. — Раздави его!       — С радостью.       Кулак Хейзела сжался, и, хотя Артурия не почувствовала, как огромный груз давит на неё, она видела, как он действует на Гильгамеша. Его золотые доспехи смялись вдоль спины, глубоко впиваясь в плоть. Обсидиан под ним превратился в огромную воронку, кровь хлынула из его рта, а ребра сломались в груди. Она слышала, как хрустят его кости по всему телу, а тело все глубже и глубже вдавливается в пол.       Четыре золотых портала появились над ним, но они дико мерцали, не синхронизированные с миром, их владельцу требовалась вся прана, какую он только мог сохранить, чтобы не превратиться в блин. То немногочисленное оружие, выпущенное из них, не выстрелило, как пули, как обычно, вместо этого его поймало в воздухе, и оно ударилось об пол рядом с королем.       Артурия не смогла сдержать улыбки. Так близко, всего несколько секунд. Еще несколько секунд, и он будет мертв.

***

      "Поняла, Мастер".       Медея ухмыльнулась и подняла руку. Пылающие топоры Райдера Альтера обрушились на её щит, разбивая розовый барьер, как стекло.       Но те несколько скудных секунд, которые он ей предоставил, были всем, что ей требовалось, чтобы активировать подготовленное заклинание. В конце концов, земли Гримм, возможно, и были миром Салем, но замок был её территорией.       Она щелкнула пальцами, и десятки глифов, которые она установила на ключевых конструктивных точках замка, взорвались с такой силой, что могли бы разорвать на куски боевой корабль.       Массивный конус розовой праны вырвался из основания черного бастиона, опоры со стороны тронного зала рассыпались в пыль, когда мощная ударная волна ударила, уничтожая приближающихся Гримм и сбивая всех остальных с ног. Пепел от рухнувшего крыла быстро разлетелся по зубчатой стене. Медея воспользовалась случаем, чтобы схватить Эмеральд и улететь, направляясь прямиком к причалу и их спасительному кораблю.

***

      Артурия побледнела, услышав взрыв. Она не была уверена, что вызвало ударную волну, но та быстро достигла их крыла замка, посылая всю комнату прочь и ещё больше ударно распространяясь вбок.       За исключением той области, которая уже была напряжена намного больше, чем её структурные возможности, пол под Гильгамешем. С гравитацией Хейзела, все еще действующей, и теми опорами, обращёнными сейчас в пепел, Король Героев рухнул прямо вниз, кувыркаясь, как камень, вниз по многоэтажному замку, до самых его глубин.       Когда Артурия взмыла в воздух, слишком заторможенная гравитацией, чтобы успеть к нему вовремя, она могла только взвыть в ярости от козней судьбы.

***

      Несколько мгновений назад Гильгамеш был многим. Он испытывал отвращение к своему отвратительному и унизительному окружению. В ярости от намека на то, что Меч Разрыва может быть преодолен простым Проявлением. Вне себя от ярости, выходящей за пределы царств богов и людей, из-за предательства этой змеи Кирея. Проклятый двурушник.       Но когда он рухнул вниз в темные закоулки замка Салем, без руки, с почти истощенной праной, с каждой костью в его теле, сломанной или ломающейся, с черепом, скорее всего, проломившемся в мозг, и с довольно большим количеством крови теперь вне его тела, единственное, что он мог понять, это то, что он не мог умереть здесь.       Странно было снова бояться смерти. Он и раньше чувствовал, что его жизнь в опасности, особенно в битвах с Гераклом и Арчером, но бояться? Нет, смерть была частью жизни, природным краеугольным камнем, который должен быть воспринят как еще одна великая нота в симфонии героя. Он прошел долгий путь, чтобы открыть эту истину, паникуя перед лицом неизвестности после смерти Энкиду. Но когда он увидел, как боги, эти предполагаемые бессмертные, съеживались перед погибелью, скача, словно лошади, напуганные собственными тенями, он понял, что такая слабость не для него. Король не боялся неизбежного, ибо он и был неизбежным.       Кроме того, умереть означало быть там, где находился Энкиду, а Гильгамеш никогда не стремился к чему-то большему, чем это.       Но вот откуда пророс этот новый страх. Энкиду был равен Королю Героев на его вершине, единственное существо, которое могло стоять рядом с ним как друг. Вернуться к нему меньшим, без Эа, было бы постыдно.       Он не посрамит своего друга. Он не умрет. Он не мог умереть! Еще нет!       Собрав остатки магической энергии, Гильгамеш пробился сквозь препоны этого адского царства, более мощные, чем поле, защищавшее от него Бикон, но гораздо менее утонченное, и вызвал внизу последний портал. За те редкие секунды, что ему удавалось оставаться открытым, врата высыпали десятки подушек из королевской сокровищницы, достаточно, чтобы образовать здоровенную гору в подземелье ведьмы. Гильгамеш ударился о груду, как валун с вершины горы, но, к счастью, набитые перьями мешки, как и все его сокровища, были наивысшего качества и смягчили его падение настолько, что боль, которую он почувствовал в конце, могла быть сравнима с шепотком ветра.       Что, учитывая, что его изуродованное тело мучилось от малейшего давления, всё ещё было невообразимо болезненно, но он выжил.       Теперь ему просто нужно было встать. Ему нужно было встать и найти Эа. Где-то попутно вскипятить Кирея и Салем в расплавленном золоте, но найти Эа было важнее всего. Единственным, что имело значение. Конечно, не тени, которые начали затуманивать его зрени… о, он терял сознание. Падал ли он когда-нибудь без сознания? Ему ничего не приходило на ум.       Тем не менее, с его телом и духом, истощенными битвой, последним, что он увидел перед тем, как темнота поглотила его зрение, был молодой мальчишка в одежде фермера, тянущий его волоком через плечо, совершенно неподобающе для короля и тащивший его к дыре в стене подземелья, багровый фиолетовый пейзаж и тёмно-красное небо виднелись прямо за ним.

***

      Рейвен застонала, медленно приходя в себя, знакомое багровое небо преследовало её, напоминая, насколько безнадежно все это было.       Её план провалился. За пятнадцать лет столько жертв, и все напрасно. Салем знала правду, и она придет за Руби со всеми Гримм и демонами, которых только сможет собрать. И это если бы Гильгамеша убило в битве.       "Прости, Саммер, Тай, Кроу. Я провалилась. Все провалилось".       Больше она ничего не могла сделать. Её Аура едва поддерживала ее жизнь в течение нескольких недель пыток Кирея. Даже если бы она не была скована Цепями Небес, её тело было слишком истощено, чтобы бежать, не говоря уже о борьбе. И это было до того, как Хейзел ударил её с силой буллхэда и сбил с ног.       Теперь она висела на чьем-то плече, как мешок с картошкой, её дрожащие веки едва позволяли ей смотреть в небо, пыль и руины кружились вокруг неё. Она наклонила голову, насколько могла, чтобы взглянуть на своего носильщика, узнав его гладкую темную мантию и аккуратно подстриженные каштановые волосы.       "Кирей. Значит, он пережил нападение".       И если неземной вой отчаяния, который она услышала, чего-то стоил, то он был не единственным.       — Найти его! — взревела Салем, разбрасывая всех ближайших Гримм и даже заставляя находящуюся поблизости Вайсс вздрогнуть. — Не может быть, чтобы он умер от падения. Этот ублюдок слишком упрям.       Огромная орда Гримм хлынула с зубчатой стены, поднимаясь в небо, чтобы найти свою цель. Скорее всего, Гильгамеша. Он был единственным человеком, который мог бы служить раздражением для Королевы в данный момент.       У Рейвен было мало времени, чтобы обдумать возможные альтернативы, прежде чем её бросили на твердый черный камень.       — Ну, — заметил Кирей. — Могло бы быть и лучше.       — Проклятая Эмеральд. Почему всякий раз, когда я предлагаю людям их самое большое желание, они всегда отказываются? Сначала Кирицугу, теперь это, — прорычала Салем. Она глубоко вздохнула, прежде чем вернуться к своему прежнему самоконтролю. — Не важно. Мы можем только двигаться вперед. Судя по твоему продолжающемуся существованию, твой выход из тронного зала прошел хорошо.       — Верно. Невермор отлично справился со своей задачей. Хотя, к сожалению, он угодил под ударную волну, — доложил Кирей. — Кастер, я полагаю.       — Да. Она и её Мастер-предательница, похоже, взяли буллхэд и сбежали. Райдер преследует его, но его скакун едва ли самый быстрый в Троне, и Уоттс сделал много модификаций своего корабля. Он может поймать их вовремя, но с Атласом и другими Мастерами, надвигающимися на нас, он понадобится нам здесь.       — Вы уверены, миледи? — спросила Вайс. — Выследить их будет гораздо труднее, если мы выпустим их на волю.       Салем победоносно ухмыльнулась.       — Куда они пойдут? Наконец-то мои четыре ключа, инструменты, с помощью которых я разрушу оборону вечного острова, оружие, которое Озпин украл у меня так давно, снова мои. Эмеральд и Кастер негде будет спрятаться, когда Все Зло Мира станет Всем Миром.       Несмотря на то, что Рейвен притворялась продолжающей оставаться без сознания, она не могла не съежиться от ужаса. Она понятия не имела, когда королева приобрела Реликвию Творения, но если это было правдой, то они все были в неминуемой опасности. Даже если Гильгамеш выжил после покушения, Салем все равно добилась бы своей главной цели, захватив Реликвию Знания. Теперь у неё были все четыре.       Теперь она могла открыть врата в Авалон.       Все умрут, во всем мире, независимо от королевства, расы, человек или фавн. Тай умрет, Кроу умрет.…       Янг умрет.       Нет.       Она не могла этого допустить. Она должна была что-то сделать, что угодно. Она должна добраться до дочери.       Её Проявление было достаточно тонким, чтобы проскользнуть сквозь помехи земель Гримм, мешающие нарушению реальности, но это было тогда, когда у неё был меч, чтобы сконцентрировать свои силы. Без него потребуется больше времени, чем у неё займёт создание портала размером с человека даже при самых благоприятных обстоятельствах, не говоря уже о том, как сейчас, когда сама ткань мира будет давить на неё. Ей повезет, если она сумеет сделать врата размером с бейсбольный мяч.…       Подождите... Это все, что ей было нужно. Да, это может сработать. Она сможет вернуться к Янг!       — Мы разработаем нашу последнюю стратегию, как только наши друзья выкопаются из тронного крыла, — проговорила Салем. Она злобно ухмыльнулась, щупальца выползли из-под платья. — А пока, я полагаю, пришло время положить конец последней Деве.       Ну, если это не было сигналом для неё, то Рейвен тогда не знала, что именно.       Её глаза загорелись огнем Девы, и она вызвала торнадо вокруг себя, отбрасывая Кирея и Вайсс и поднимая своё избитое тело в воздух. Она заставила каждую толику энергии и силы, что у неё оставались, изойти через её руку, и активировала свое Проявление, образ малышки Янг, когда она впервые держала её так давно, вспыхнул в её сознании, создавая связь. Ей казалось, что она пытается заставить водопад вернуться на гору, но ей удалось создать небольшой портал, едва размером с её протянутую ладонь, в воздухе.       Она ухмыльнулась и активировала последний подарок Озпина. Забавно, магия, на которую она так долго жаловалась, станет её спасением в самый темный час. Точно так же, как Ланселот и Геракл защищали её в своем безумии, теперь она воспользуется своими грехами, чтобы хоть как-то искупить свою вину.       Она скользнула в птичью форму и полетела к порталу, готовая снова увидеть свою дочь.       А затем её внезапно схватили когти, и вся её спина напряглась, как натянутая веревка.       — А-а-а, — прищелкнула языком Салем, изящно протягивая руку. Там, где когда-то лежала Рейвен, открылась темная пустота космоса, полдюжины долговязых рук Гримм вытянулись и крепко вцепились в её птичье тело. — Никакой беготни на этот раз.       Нет, нет, нет, нет! Она была так близко! Кончик её клюва уже торчал из портала, еще один фут — и она пройдет! Еще один чёртов фут!       Но она не могла убежать. Она боролась изо всех сил, но на каждую руку Гримм, которую она отталкивала ветром или огнем, из черного пятна Салем вылетало еще две. Кирей и Вайсс скоро вернутся, и тогда она никуда не уйдет…. Нет. Она никуда не уйдёт. Все было именно так, как сказала Салем. На этот раз бежать было некуда. Она умрет здесь, в этом адском месте. После всех её усилий, всех её интриг, не было никакого способа избежать смерти. Она крутилась с самыми могущественными дьяволами в мире, и ей не повезло. Сильные жили, а слабые умирали. И здесь не было никого слабее её.       Но не было никого сильнее Янг. Её прекрасной малышки, которая заслуживала всего на свете. Которая заслуживала гораздо большего, чем она. Тай хорошо её воспитал.       Теперь ей нужно было выполнить свою часть работы, пусть даже запоздалую, пусть и недостаточную. Она сделает все, что сможет, и будет молиться, чтобы Янг и Руби справились с остальным.       Совсем как Саммер.       Собрав всю оставшуюся у неё силу, магию и мощь, Рейвен рванулась вперед. Она не высвободила эту ногу, ни в коем случае, но она была в состоянии прыгнуть вперед на несколько дюймов, достаточно, чтобы её птичья голова прошла через портал.       Она увидела их тогда, в какой-то лаборатории. Руби толкнула Янг за спину, когда они обе приняли боевую стойку, уставившись прямо на крошечные малиново-черные врата.       Рейвен снова превратилась в человека, пронзительно крикнув, даже хоть размеры портала и душили её, согласно законам этого пространства.       — У неё есть все четыре!       Это было лучшее предупреждение, которое она могла дать. Без крыльев она не могла противостоять притяжению Салем, и она уже чувствовала, как когти впиваются в её руки, чтобы гарантировать, что они не вернулись. Через мгновение её вернут в ад, чтобы лишить силы и зарезать, как теленка на бойне.       К счастью, она была совершенно уверена, что, и в этот момент, и, возможно, с тех пор, как она впервые увидела её, она думала о Янг.       Она прекратила действие своего Проявления, и реальность сомкнулась вокруг её горла.

***

      Прошло несколько секунд, прежде чем Янг поняла, что оглушительный крик, пронесшийся по лаборатории, принадлежал ей. Учитывая состояние остальной части её рассудка, она подумала, что это можно простить.       Портал… открылся, и оттуда вышла птица... А потом птица стала её мамой, а потом она что-то сказала, а потом портал закрылся, а потом...       О боги, там было так много крови. Её голова… в углу, а потом свет выстрелил из головы и в неё, и….       Её руки взлетели по бокам головы. Она отшатнулась к стене, и по комнате пронесся смерч. Стало трудно дышать, или она дышала слишком часто? Она не могла сказать, она не могла думать, её голова чувствовала, как тысячи голосов внезапно закричали в ней одновременно, это было все… все это было слишком…       — Янг! — испуганно закричала Руби, её капюшон реял позади неё под тайфуном. Младшая сестра крепко схватила её за плечи и заставила посмотреть в серебристые глаза. — Успокойся! Янг, ты должна успокоиться!       — Рейвен... мама... она... она просто…       — Я знаю, мне так жаль, Янг, — упорно продолжала Руби, отчаянно пытаясь перекричать вой ветра. — Но если ты продолжишь, то собьешь с неба весь корабль. Успокойся, пожалуйста! Ради меня!       Ради неё. Ради Руби. Верно.       Ради Руби она готова на все.       Мало-помалу шум голосов в голове Янг утих. Её неистовое дыхание замедлилось до резких и рваных вдохов, торнадо рассеивался вместе с ними. Наконец, она рухнула на четвереньки, и Руби придерживала её до самого пола.       Двери лаборатории со свистом распахнулись, и Фальшивая Рулер ворвалась внутрь, её плазменные клинки пылали огнём.       — Что это был за сбой? Весь корабль… что за чертовщина?       Руби сочувственно поморщилась, глядя на сестру, а затем перевела взгляд на девушку-робота.       — Вызови всех в боевую рубку. У нас еще больше неприятностей, чем мы думали.       Янг не смогла сделать даже этого, повернувшись к стеклянной перегородке, отделявшей комнату от какой-то станции подзарядки. Она беспомощно уставилась на свое отражение в барьере, а точнее, на алый огонь, пылающий в её глазах.