RWBY Zero

      — Илия! Илия!       Голос Вейвера охрип и надтреснулся, когда он отчаянно звал сквозь ревущую метель, каньон вокруг него был разрушен и разбит, зазубренные шпили из камня и хрусталя тянулись в небо. Маг спотыкался по колено в снегу, его левая рука была сломана, а ноги едва держались на ногах после укрепления Мерлином.       Он уже с трудом мог справляться с этим сам. Аура оказалась столь же полезной, как и ожидалось, но их, надо сказать, примитивный метод её разблокировки разрушил его магические цепи. Мерлин предположил, что при небольшой доработке они могли бы позволить человеку обладать обеими формами силы, но эксперименты, необходимые для такого прогресса, заняли бы, по крайней мере, годы. И у них было всего три месяца, прежде чем скверна оправится от поединка с Гайей.       К счастью, Аура все еще работала так, как задумывалось, и после нескольких драматических речей и демонстрации улучшенных физических возможностей Вейвера у них вскоре появилась своя армия. Более того, энергия души начала проявлять в получателях ряд странных способностей, невероятных способностей, бросающих вызов даже законам магии. Опять же, у Мерлина были только теории об этом неожиданном развитии. Возможно, с энергией души, больше не ограниченной только магическими контурами, часть внутреннего мира индивида могла воздействовать на бытие, имея небольшое сходство с Мрамором Реальности.       Вейвер не был уверен, каким образом его внутренний мир дал ему «Проявление», способное управлять гравитацией изо всех возможных вещей, но он не собирался жаловаться на прибавку сил.       У них был месяц, чтобы попытаться обучить своих солдат на должном уровне, со смешанными результатами, а затем они отправились в путь. Уиллоу оставили позади, несмотря на то, что её Аура была разблокирована. Почему? Потому что она забеременела. Так как, разумеется, они с Илией не задумались об этом, когда Мерлин вручил им новую игрушку для их развлечений. Это было действительно до нелепого смешно, хотя он должен был признать, что лицо Илиясфиль, когда она узнала, что собирается стать папой, возможно, того стоило. А если нет, то её неоднократные пинки Мерлина в нижнюю часть тела, безусловно, да.       Но когда они добрались до грязи, смеха не было. Только крики.       Это был ад, с небом, чернее любой беззвездной ночи. Их армия храбро сражалась, но Вейвер не удивился бы, если бы их всех уже перебили. Ближе к концу он увидел, как даже Мерлина поглотила волна тьмы, его последний вздох был потрачен на создание бреши для остальных. Хотя, если Гайя изменила его проклятие так, как он полагал, Вейвер не думал, что видел Мага Цветов в последний раз.       Они не допустили, чтобы его жертва была напрасной. Вейвер смог использовать свое Проявление, чтобы прижать Ангра Майнью, а затем Илия и остальные их союзники обрушили все, что только могли, на Все Зло Мира. Оно завопило, раздался высокий, отвратительный звук, похожий на совершенно разлаженную ноту пианино. На мгновение даже ткань реальности, казалось, смялась в предсмертной агонии, как горизонт событий черной дыры.       Затем все взорвалось, черные сущности хлынули повсюду, особенно сильная рука унесла Илию за горизонт. Вейвер кричал в спину её уменьшающейся вдали фигуры, даже когда его самого отправили в полет над обрывом каньона.       Так он оказался тут, пробираясь сквозь метель, молясь, чтобы его сломанная Аура восстановилась до того, как заклинание укрепления Мерлина, наконец, выдохнется после смерти заклинателя. Если этого не произойдет, его тело подведет его, и он никогда не отыщет Илию. О, и он наверняка окоченеет до смерти, и это тоже.       Но он не замерзнет. Ему было приказано жить. Значит, он найдет своего друга и будет жить дальше.       Его магические цепи, возможно, выдохлись, но его способность чувствовать силу все еще была достаточно хороша, чтобы уловить крупицу энергии, исходящую дальше по каньону. Медленно, но верно он пробирался сквозь снег, наконец наткнувшись на яму из белого камня. И в самом низу…       — Илия!       Седовласая женщина лежала на дне скалистой пропасти, прислонившись изломанным телом к стене. Вокруг неё и по всему телу были маленькие пятна черной грязи, но даже они шипели в замерзшем воздухе, медленно испаряясь в ничто.       Её темно-красные глаза распахнулись, не имея даже сил ни на чем зацепиться.       — Нет, нет, я хочу помочь. Я хочу, чтобы это закончилось. Я хочу, чтобы боль прекратилась. Нет, нет, нет…       Вейвер изумился.       — Илия? Илия, ты в порядке?       Она подняла голову, её грудь вздымалась, когда она увидела его. Слезы брызнули из её глаз, когда она разрыдалась.       Что-то во всей этой ситуации, выглядело неправильно для Вейвера. У него было сильное сотрясение мозга после боя, так что он не обязательно видел все ясно, но Илия... была не похожа на Илию. По крайней мере, не совсем. Длинные белые волосы, глаза красные, как кровь, кожа, такая же бледная, как бушевавший вокруг снег, она, безусловно, выглядела как леди Айнцберн, каковой та была, даже избитая и израненая до полусмерти. Он даже не мог указать на что-то неуместное, но что-то было просто... не так, как будто от эффекта зловещей долины, все выглядело настолько настоящим, что казалось неестественным.       Говорило ли это только о сотрясении мозга? Удивление от того, что они выжили в апокалиптической битве? Или в деле было замешано нечто более зловещее?       Голова молодой женщины упала на руки, слезы хлынули потоком.       — Я не знаю… Я не хочу… Я не хочу умирать.       Её рыдания пронзили его, как нож, когда он услышал, как девочка, за чьим взрослением он наблюдал, была такой совершенно безутешной. Видела ли она его, или её тоже сильно контузило? Ангра Майнью и раньше мучил её иллюзиями, так неужели она считала его демоном? Такого рода эмоции, их нельзя было подделать. И все же, что-то продолжало чувствоваться неверным.       Маг бы оставил её, держась подальше от возможной опасности, и ушел, радуясь своему выживанию. Если бы он заподозрил ловушку, он должен был уйти или прикончить женщину, если бы это была Илия, подобный поступок мог дать ей более добрую смерть, если бы они не смогли спасти друг друга, а если бы это было не так, он спас бы себя.       Он уже чувствовал, как его король неодобрительно хмурится. Он не оставит своего товарища умирать. И никто из них не заколебался бы. Он не оставит свою соратницу на смерть.       Маг зашаркал вниз по яме, галька осыпалась со стены, когда он едва успел спуститься. Один раз он чуть не поскользнулся, только для того, чтобы его Аура включилась, позволив ему поймать себя с помощью своих усиленных рефлексов.       Наконец, он спустился. Он улыбнулся и направился к Илии, все еще бессвязно всхлипывающей.       — Все в порядке, — заверил он, протягивая свою целую руку. — Давай. Давай убираться отсюда.       Женщина подняла голову. Она широко раскрытыми глазами смотрела на его протянутую руку, как будто не могла её осмыслить.       — Илия, давай, — сказал Вейвер. — Позволь мне помочь тебе встать.       — Ты... ты хочешь мне помочь?       — Да. Я не знаю, что ты видишь, но это я. Я, Вейвер.       — Вейвер… Никто никогда не помогал мне прежде.       В голове Вейвера зазвенели тревожные колокольчики. Сострадание, которое отбросило его осторожность, немедленно испарилось, его разум уже приказывал ему отпрыгнуть назад. К сожалению, его тело не поспело так быстро.       Женщина перед ним, определенно не Илия, взялась за его протянутую руку, используя её, чтобы подняться, слишком быстро для той, кто выглядела такой израненой, как она представлялась. Её рука растворилась, и рой черных щупалец занял её место, быстро окутав Вейвера. Маг начал задыхаться, когда грязь попала ему в горло, его Аура затрещала, когда его сила влилась в демона.       — Благодарю, Вейвер, — произнесла женщина, ликующая улыбка расцвела на её лице, когда она посмотрела на него с искренним обожанием. Медленно, но верно её кожа побледнела до пепельно-белого цвета, белки её красных глаз потемнели до цвета ночи. — С давних пор мне никто никогда не помогал. Это всегда была моя вина, мое бремя. Я была Всем Злом в Мире, потому что им хотелось, чтобы таковое было. Потому что они хотели, чтобы их существование имело значение, чтобы существовал дьявол, которого они могли бы победить. И они решили, что это я. Но, может быть,… может быть, это могло бы быть больше…       Вейвер не слышал остального. Темнота поглотила его до того, как она закончила говорить. Он боролся изо всех сил, на мгновение даже блеснуло золото, засияла надежда, шепот героизма заставил воспрять его душу. Но это длилось всего мгновение, прежде чем Вейвер снова...       Прежде чем снова... Вей...       Прежде чем кто-то снова увидел лишь тьму.

***

      Где… Где я?       Ты со мной.       Кто ты?       Я — та, кто их ненавидит. Я — та, кто любит их больше, чем кто-либо другой.       Их?       Человечество. Они хотели, чтобы я был правдой их природы, чтобы они могли лгать самим себе. Но ложь никому не помогает. Им нужно принять правду. Только тогда они обретут покой. Все Зло Мира... станет Всем Миром.       О.       Ты станешь первым, началом. Герои придут, чтобы присоединиться к тебе, к последнему. Сияющие огни человечества отбросят самую темную тень на остатки этого мира.       Я... Кто я такой?       Ты…       Мне было приказано жить.       Так и есть. И теперь ты будешь…       Мне приказано жить!

***

      Человек вырвался из темноты, грязь взорвалась вокруг. Он отшатнулся, потянулся и стал выбираться из ямы. Она казалась меньше, чем раньше, а его руки были длиннее и толще.       Раньше... Что случилось раньше? Кем он был? Он всегда был таким большим? Что за тьма была у него за спиной?       Он не понимал. Он ничего не понимал. За исключением того, что ему было приказано жить.       Вернись! Вейвер, вернись! Ты говорил, что поможешь! Пожалуйста, не оставляй меня одну!       Ему было приказано жить.       Чтобы жить, он бежал. В бурю, с телом, незнакомым ему, и разумом, наводненным шепотом тьмы.

***

      Глаза Хейзела сузились, когда он приблизился, его Проявление пригвоздило Гильгамеша к земле.       Гильгамеш. Золотой король на алом мосту. Тот, кто уничтожил его короля. Тогда была Война, они находились там, чтобы сражаться и умирать. Затаивать обиду по этому поводу, особенно когда сам Искандер так не сделал, было мелочно и по-детски.       Хейзел крепче сжал свою руку. У них была война сейчас.       Черная земля треснула под Королем Героев, золотой человек шлепнулся плашмя на живот. Тошнотворный хруст костей разнесся в воздухе, когда тело Первого Слуги рухнуло под тяжестью мира, который он, как утверждал, нес. Он булькал, отчаянно пытаясь заставить себя подняться, но одной его воли было недостаточно, не тогда, когда он скоро захлебнется собственной кровью.       — Стой! — крикнул Оскар с остатков вершины холма, хотя, даже когда он кричал, он колдовал вместе с набором мистических посохов для какой-то неизвестной цели. — Прекрати, ты не должен этого делать!       — Ты знаешь, что он наделал. Ты знаешь, что он заслуживает всего этого, так же как и я, — прорычал Хейзел. — Прикончить его добрее, чем та участь, на которую обрекла бы его Королева.       — Он нам нужен! — взревел Оскар. — Ты сдался, потому что не было никакого способа победить Салем, потому что думал, что просто лучше избавить мир от страданий! Ну вот, теперь способ есть! Пусть он живет, и я смогу вернуть ему Эа, и мы сможем уничтожить её! Вейвер, пожалуйста!       — Вейвер мертв, — печально проговорил Хейзел. — И ты предлагаешь сменить один ад на другой. По крайней мере, у Салем люди, в конце концов, будут счастливы, вместо любых пыток, которые им причинит он. Но, если ты так сильно хочешь сбежать из нового мира, я могу помочь тебе.       Он поднял другую руку, целясь прямо в мальчишку. Он не хотел его убивать, но если мальчик считал, что это добрее, чем стать частью мира Салем, то кто он такой, чтобы спорить. И, как напомнили ему торопливые голоса грязи, он не мог позволить ему подвергнуть опасности спасение остального человечества. Или его собственный окончательный конец.       Оскар уставился на него в ответ; его зеленые глаза смотрелись, словно изумруды.       — Ты и вправду совсем не любил Гретхен, не так ли?       Хейзел замер.       — Что?       — Как ты можешь так поступить? Если ты убьешь меня, это просто заставит тебя сделать её смерть бессмысленной.       Нет, нет, он чтил Гретхен, гарантируя, что никому никогда больше не придется быть брошенным на растерзание волкам, как его сестре. Это было правильно, единственное, что он мог сделать. Грязь так сказала, он так и знал…       Но, как и в тот давний день в снежной долине, он почувствовал у себя за спиной неодобрение Короля Завоевателей. И точно так же, как сострадание протянуло его руку тогда, оно остановило его руку сейчас.       Ну, вместе с золотым топором, срезавшим её.       Хейзел отпрянул от боли, сжимая окровавленное запястье, в то время как его Благородный Фантазм быстро восстановил его конечность. Его нарушенная концентрация стоила ему того, что хватка его Проявления немного ослабла. Украшенный драгоценными камнями меч, вонзившийся ему в грудь, только усугубил ситуацию.       — Вейвер…, — Гильгамеш зашипел, поднимаясь, несмотря на раздробленные кости, глядя на короля Ауры с кроваво-красной яростью бога. — Шавка… Я приказал тебе никогда не пятнать путь преданности. И ты отплатил за мое великодушное признание тем, что оставил Короля Завоевателей ради этой грязной мерзости! Мальчишка, завершай заклинание! Я поприветствую возвращение Эа с головой этого пса!       Хейзел нахмурился, его рука уже снова вытянулась. Хотя он колебался по поводу того, чтобы ударить Оскара, Король Героев не вызывал в нем подобного рода жалости.       Однако, когда гравитация обрушилась на золотого человека, тот просто рухнул в золотой портал, который он сотворил у своих ног. В тот же миг в небе материализовались еще одни мерцающие врата, Гильгамеш выпрыгнул с распростертыми руками, как дикий лев. С ускоряющим его импульсом гравитации он врезался в Хейзела, крепко вцепившись в более крупного мужчину.       Последний Герой был так потрясен дерзким маневром высокомерного короля, что остался широко открытым для удара в лицо. Слюна слетела с его губ, Гильгамеш уже вытаскивал меч, который он ранее воткнул в грудь Хейзел для усиления своего сокрушительного нападения.       Король Ауры зарычал. Он схватил своего врага сзади за плечи и дернул его, прежде чем тот успел высвободить наружу клинок, со страшным треском столкнув их головы друг с другом. Поскольку скелет Гильгамеша уже был разорван предыдущим давлением гравитации, удар головой нанес ему гораздо больший урон, ослабив хватку настолько, что Хейзел сбросил его, швырнув в грязь.       Его параметры Слуги были примерно равны параметрам Гильгамеша, возможно, немного ниже, и Король Героев был известен своим мастерством в вавилонской борьбе. Но с такими сильными ранами золотого человека, и его костями, почти ставшими пылью, какой бы эффективной ни была его отчаянная контратака, вместе с его чистой смелостью и волей, убить Гильгамеша было бы нетрудно. И, с Королевой и всеми адскими шепотками, подстрекавшими Хейзела, ему так сильно хотелось убить его.       Злоба толкнула его вперед, и он обрушил кулак на другого Слугу. Снова и снова. Снова и снова. Вскоре лицо Гильгамеша превратилось в месиво из разорванной плоти вперемешку с кровью, застрявшей в испорченных светлых волосах, его идеальное, самодовольное лицо, наконец, исчезло.       Хейзел не смог сдержать улыбку, которая тронула его губы. Королева поступила мудро, послав его сюда. Он никогда не смог бы заставить себя причинить вред Искандеру, даже с её исходящим из самых его глубин побуждением, но Король Героев был целью, которую он с радостью истребил бы, за мост, за ложную надежду в последнюю войну, за все. Он будет проклят в свое время, как и заслуживал, но он позаботится, чтобы этот ублюдок пострадал первым.       К сожалению, его сосредоточенность на золотом человеке и слепая ярость, мешавшая ему просто раздавить его своим Проявлением, оставили Оскара на произвол судьбы. Он понятия не имел, что затеял мальчик, но у него все еще осталось достаточно осознаности, чтобы уловить мощный всплеск праны, который тот вызвал.       — Ты сдался, — объявил мальчишка с фермы. — Я — нет. Не сейчас. Никогда.       Разбитые артефакты, окружающие глиф на разрушенном холме, засияли изумрудным блеском. Зеленая энергия пронеслась через равнину и хлынула в Гильгамеша, золотое сияние Короля Героев вернулось ярче, чем когда-либо еще, настолько яркое, что ослепляло.       Когда свет угас, Хейзел понял, что потерпел неудачу.

***

      Руби застонала, когда, пошатываясь, поднялась на ноги, её и без того покалеченное тело, мягко говоря, не обрадовалось тому, что её швырнули на твердый черный камень.       Боковая стена зубчатой стены была полностью разрушена, траншея из обломков скалы прорезала замок, след густого дыма загораживал Руби вид на другую сторону. Однако, не на стонущую блондинку, медленно поднимающуюся из-за края пропасти.       — Ой, — заметила Янг, потирая голову. — Как кто-то может контролировать эту дрянь? Летать так тяжело.       — Янг! — крикнула Руби. — Будь начеку! Кире…       — Руби! — закричала Янг, её глаза расширились, когда она увидела свою сестру. Она тут же взорвалась струей огня, заключив девушку в красном капюшоне в сокрушительные медвежьи объятия. — Ты — Эа. Я знаю, что должна была сказать тебе раньше, но я не была уверена, как это сказать, или если это причинит тебе боль, и я была такой глупой, но мама….       — Я знаю, — еле пискнула Руби. Янг немедленно отступила, давая сестре сделать глубокий вдох. — Пенелопа сказала мне. Это здорово потрясло, но я в норме.       — Ты в норме? — недоверчиво повторила Янг, приподняв бровь. — Вот так просто?       — Там случилась какая-то волшебная штуковина. Меня почти альтеризовало, но вместо этого ко мне вернулись все мои воспоминания. Я, вероятно, буду больше думать об экзистенциальном кризисе, как только мир будет спасен и все такое. Кстати, о…       — Ты по-прежнему моя сестра! — в отчаянии прервала её Янг. — Что бы ни случилось, Руби, ты все равно моя сестра. И я знаю, неважно что, мама действительно любила тебя….       — Янг! — Руби наконец взвизгнула. — Я знаю. Я тоже тебя люблю. Теперь… Кирей!       Брови Янг сдвинулись при выкрике Руби, но её инстинкты сработали достаточно быстро, чтобы она обернулась как раз вовремя. Кирей вырвался из дыма, его рука была отведена назад в той позе с фестиваля Вайтела. Его нога врезалась в землю, а кулак метнулся вперед с силой, способной достичь бесконечности во всех восьми направлениях.       Янг скрестила руки на животе и груди, её перчатки были полностью развернуты. Оранжевый свет расцвел вокруг её глаз, и тонкий слой льда сгустился между ней и священником.       Восемь позиций Стражей Будды Кирея протаранили его насквозь, лед разлетелся вдребезги, как стекло. Удар столкнулся лоб в лоб с защитой Янг, её Аура замерцала, когда её перчатки треснули. Светловолосая Охотница пролетела через зубчатую стену, пробив стену замка в облаке черной пыли.       У Руби не было времени, чтобы взволнованно закричать, прежде чем Кирей набросился на неё. Его магические цепи, возможно, и исчезли, но его тренировка Экзекутора и Аура все еще давали ему скорость и силу, которым позавидовал бы даже величайший из Охотников.       Он обрушил шквал быстрых ударов, слишком близко, чтобы она могла эффективно нанести ответный удар Кресент Роуз. Лучшее, что она могла сделать, это вращать древко своей косы перед своим телом, ловя каждый его удар багровым древком, её руки подгибались, когда каждая атака ощущалась как лобовой удар Магнхильда.       Глаза Охотницы сузились, когда её оттеснили к парапетам. Она не могла позволить Кирею контролировать темп боя. Он искалечил её отца. Он едва не убил Янг. Он убил дядю Широ. Он предал Гильгамеша.       Она не позволит ему победить.       Когда он нанес следующий удар, Руби отпустила Кресент Роуз, её руки освободились, когда Ограниченный Край Клинков словно выстрелил в её разуме, её ум проталкивал требуемое оружие, даже когда её плоть кричала и выла в знак протеста.       — Трассировка.       Оружие сверкнуло в её руке как раз в тот момент, когда кулак Кирея врезался в Кресент Роуз, взмывшее в воздух древко метнулось обратно к своей владелице.       К счастью, Руби там уже не было. Краткая вспышка её Проявления, и поток лепестков хлынул, огибая удар священника. Охотница материализовалась в нескольких ярдах ниже вдоль стены, «Контендер» уже был в её руках, со взведенным курком и заряжен. При нажатии на спусковой крючок Пуля Истока вырвалась из дула.       Аура Кирея погасла, когда он повернулся, чтобы встретить выстрел. Его рука взметнулась перед ним, пуля вонзилась в плоть на ладони и вырвалась сзади, из локтя, в потоке крови и черной грязи. Хлопья, которые отслаивались от остальной части его тела, внезапно окутали всю конечность, рука взорвалась пылью и грязью.       И все же Руби не теряла бдительности. Защита священника была самоубийственной, отчаянный маневр, гарантирующий причинение себе вреда в процессе предотвращения его смерти. И все же, несмотря на агонию, в которой, должно быть, находилось его тело, на его лице цвела широкая ухмылка. В мгновение ока он восстановил свою Ауру и преодолел расстояние между ними, его правая рука откинулась назад для последующего удара.       Охотница снова активировала свое Проявление, избежав нападения и облетев своего врага, взмывая в небо. Она рассеяла остатки снаряда, все еще находившегося в её пистолете, и сосредоточила все свое внимание на том, чтобы спроецировать ещё одну Пулю Истока в патроннике. Её мышцы протестовали, а мешанина шрамов сверкала серебром, но через несколько секунд она сделала повторный выстрел.       К сожалению, Кирей не бездействовал в течение этих нескольких секунд. Он развернулся и бросился на парапеты замка, быстро приближаясь на расстояние удара еще раз. С ликующей улыбкой он подпрыгнул в воздух, его рука была в положении для завершающей атаки.       Руби подняла пистолет. Кирей выставил вперед кулак. Тот, кто ударит первым, наверняка убьет другого. Вся их борьба, все их игры разума и манипуляции, и удары в спину, и тот из них, кто вырвет преимущество в малейшую долю секунды, станет тем, кто, наконец, одержит победу. Все свелось к этому столкновению.       По крайней мере, так бы оно и было, если бы Руби внезапно не поглотил сверкающий золотой свет.       Темные глаза Кирея расширились, впервые на памяти Руби наполненные абсолютным ужасом.       — Нет!       Она больше ничего не слышала, пейзаж вокруг неё исчез в яркой вспышке. В следующее мгновение она обнаружила, что больше не падает в воздухе, а спотыкается о землю, которая внезапно стала намного, намного ближе.       Её тело сотрясала знакомая тошнота от телепортации, но она продолжала держаться на адреналине. Она вскинула голову, чтобы взглянуть на свое окружение. Её глаза расширились, когда она увидела Оскара вдалеке, стоящего посреди смятого холма, покрытого сложным глифом и десятками разбитых артефактов.       — Руби? — пискнул мальчишка с фермы. — Нет, нет, нет, нет, почему же это не сработало?!       У девушки в красном капюшоне не было возможности ответить ему, огромная, давящая волна силы обрушилась на неё сзади. Она обернулась только для того, чтобы оказаться лицом к лицу с Хейзелу Рейнарту, с человеком, которого она не видела с тех пор, как была мечом.       А кровавое месиво, над которым он сейчас стоял, было Гильгамешем. Король Героев в настоящее время оцепенело открывал и закрывал правый кулак, казалось, хватаясь за меч, которого там не было. Если её нынешние проблемы с желудком действительно были тем же самым, что она испытала в Куроюри, он, вероятно, ожидал её возвращения в прежнем виде. Странно, как знание того, как много она на самом деле значила для него, выставляло его неустанные усилия разыскать свое потерянное сокровище в более сочувственном свете. Он по-прежнему все ещё заслуживал хорошей оплеухи по голове, но теперь его мыслительный процесс был, по крайней мере, понятен ей. И это означало, что она могла иметь с ним дело.       Но все же, дело превыше всего. Она должна была спасти его, прежде чем сможет читать ему нотации.       Она немедленно подняла «Контендер», но рука Хейзела опередила её. Тяжесть всех её эпох с тех пор, как она зажгла зарю творения, обрушилась на неё, вдавив в грязь.       — Прости, дитя, — извинился великан, черные прожилки грязи загорелись на его лице, полностью раскрывая его тем Альтером, каким он был. — Но я не могу оставить тебя в живых.       Он сжал кулак и обрушил его на неё, как кувалду.       Только для того, чтобы на его пути появился мерцающий золотой портал. Он продержался всего мгновение, но этого было достаточно, чтобы рука Хейзела прошла сквозь него и, таким образом, была отрезана, когда Врата Вавилона рухнули под натиском реальности Гримм.       Её врага на секунду сбило с толку, Руби посмотрела в сторону, её голова все еще была в грязи. Гильгамеш воззрился на неё в ответ, его лицо было окровавленным и разбитым, но его рубиновые глаза выражали полное доверие ей, честь, которую, как она знала, он приберегал только для неё и своего единственного друга.       Она не даст повода разочароваться в своей компании.       — Уходи.       Король Героев кивнул, насколько позволяли его раздавленные суставы. Под ним замерцал золотой портал, и вскоре он был в безопасности в сокровищнице. Вскоре под Оскаром появились еще одни врата, которые также перенесли его в безопасное место.       Оставив только Руби и серебряное сияние, препятствующее её взору.       Рука Хейзела восстановилась. Вскоре обе конечности были сосредоточены на Охотнице в красном, её Аура разбилась, как стекло, когда тело сложилось, её кости раскололись, когда кровь хлынула изо рта. Её голова разбилась о землю, она не могла подняться и направить луч на своего врага.       Тем хуже для него, сейчас, когда она была почти в полной силе, она даже не знала, как прицелиться. Не то, чтобы она нуждалась в прицеливании.       Энума $%#&       Серебристый свет залил её зрение, и звезда творения вырвалась из её глаз, поглотив все на мили вокруг, само небо горело, когда свет рождения отогнал тьму ада.

***

      Где… где я?       — В данный момент? Со мной. Но скоро ты уйдешь.       Уйду? В покой?       — Думаю так. Если кто-то сочтет Трон покоем.       Достаточно близко к нему. Мне больше никогда не будут рады в Гетайрах… Я вел себя так глупо. Чертов дурак, даже до самого конца.       — Нет, ты не был им.       Я подвел своего короля. Я подвел сам себя. Я сдался, подчинился этой адской грязи из-за моего проклятого сострадания….       — Сострадание — не слабость. Это добродетель, со своими собственными преимуществами и последствиями, как и все остальное. Оно не идеально, но оно и не грех. Твой король простит тебя. Наши ошибки — это не все мы.       Нет, то, что мы делаем потом, это — мы. И я был недостаточно силен. Я был недостаточно хорош.       — Ты сделал все, что мог. Целую вечность ты сопротивлялся ей, когда её шепот был твоей единственной постоянной компанией. Не многим это удалось бы. Но ты сделал это ради своего короля и всех тех, кого ты лишился. В мире без надежды — это все, о чем может просить любой. Все, что в твоих силах.       ...Ты дашь им надежду?       Да. Если нет ничего иного, я дам им её.       ... Хорошо. Это... хорошо. Я жду тебя на Троне, Меч Разрыва.       — Увидимся там, Король Ауры.

***

      Нет.       Нет, нет, нет, нет!       Она только что была прямо там. Она была прямо там! Он был так близко!       Увы, даже когда он покатился по земле, Проявление Кирея подтвердило увиденное им. Руби исчезла, унесенная за пределы его досягаемости. В то время как он чувствовал, как его тело рассыпается черными хлопьями, он знал, что его последняя отрада: его заключительная битва с Героем Справедливости, которого он выковал, была недостижима для него.       Нет! Он не мог этого допустить! Он будет держаться. Он заставил бы свою грешную плоть держаться вместе одной лишь силой воли, если бы ему пришлось. Он найдет её. Он отыщет её и, наконец, завершит их дуэль…       Острая боль в животе отговорила его от грандиозного плана. Он посмотрел вниз и увидел длинную сосульку, пронзившую его спину, из раны сочилась черная кровь.       Порыв ветра пронес его по воздуху, ударив о стену замка, толстый слой льда удержал его тело на месте. Янг шагнула к нему, её глаза, руки и волосы горели бушующим адом.       — Что это было? — спросила она. — Что с ней случилось?       Кирей вздохнул, его Проявление уже расшифровало произошедшее.       — Заклинание телепортации. Я не знаю, кто его сотворил, но, учитывая, что для такого волшебства требуется мощная связь, она, скорее всего, сейчас с Гильгамешем.       — Где? — прорычала Янг.       — Я не знаю, — признался Кирей.       — Что значит, ты не знаешь?       — Я пытался убить его. Наши отношения сейчас довольно отчужденные.       Янг нахмурилась. Она подняла руку, пламя охватило все вокруг.       — Тогда её больше нет. Он убьет её и превратит обратно в Эа.       При этих словах Кирей не смог удержаться от смешка.       — Все это время спустя, а ты по-прежнему просто её сторожевая псина. Ты выросла за время этой войны, не могу отрицать, но все равно тебе не хватает мечты.       — Мне не нужна мечта, — возразила Янг, слезы закапали из её глаз. — Я жива. И я собираюсь жить в полной мере, со всеми, кого я люблю. А как насчет тебя, Халатик? Ты умрешь здесь, но жил ли ты когда-нибудь?       Нет, жить — это было не то, на что Кирей когда-либо был способен. В течение десятилетий он был пойман в ловушку под тяжестью осознания своего собственного демонического ума, но все же стремился быть лучше, быть хорошим человеком, но не испытывая удовлетворения. Когда Гильгамеш убедил его, что ему не нужно сдерживать себя от собственного удовольствия, он купался в жестокой радости, которую получил. Но истинный покой, который знали нормальные люди, довольные тем, что они просто часть этого мира, он знавал только трижды.       Против Кирицугу, против Саммер и против Руби, как злодея в их историях, адреналин тек через него, огонь пылал в его ледяных венах. Но даже тогда у него отняли последнее столкновение, отказали в счастье.       Он потерпел полный крах и как человек, и как чудовище.       И теперь он был во власти Янг, бедной, жалкой Янг, подозревающей его с самого начала и отчаянно нуждающейся в любви. Он предполагал, что есть люди и похуже, от которых можно принять смерть.       Или лучше, чтобы умереть, убивая их.       — Что ты будешь делать, проживая свою жизнь? — спросил Кирей, его слова маскировали едва заметное напряжение его мышц во льду. — Без меня, без Салем, что ты будешь делать, когда у тебя не будет зла, которое можно истребить? Когда у тебя и твоих близких больше нет общего дьявола, который мог бы вас объединить? Я однажды предупреждал тебя, что они оставят тебя позади, ты когда-нибудь задумывалась, а не вонзят ли они нож тебе в спину до этого?       Янг с насмешкой оскалилась.       — Этого никогда не случится. Игр разума не выйдет, Халатик.       Кирей пожал плечами.       — Возможно. Удачи тебе с твоим отцом, Янг Сяо Лонг.       Его тело напряглось, вся его тренировка и вся его Аура хлынули через мышцы, лед раскололся от его решительного натиска. В одно мгновение его ноги коснулись камня, и он уже бросился в атаку, его единственная оставшаяся рука была отведена назад для последнего удара, удара, направленного прямо в солнечное сплетение его противницы.       Но именно в этом, возможно, из-за истощения в битве, возможно, из-за его разлагающегося тела, возможно, из-за дыры в животе, он был недостаточно быстр.       Рука Янг сжалась в кулак, и она ударила, раскаленное добела пекло вырвалось вперед. Конус пламени оплавил черную скалу замка, окружающий воздух мерцал от жара. Даже когда его тело превращалось в ничто, Кирей все еще рвался вперед. Пока его зубы не почернели и не превратились в пепел, он продолжал улыбаться.       Возможно, этого было достаточно. Жизнь, хорошо проведенная в грехе и устремленности к цели.

***

      — Срань господня.       Широко раскрытые глаза Оскара с благоговением взирали на открывшееся перед ним зрелище. Там, где всего несколько минут назад была плоская равнина с небольшим холмом, теперь была... Ну, если бы пространство вокруг них было заполнено водой, это было бы большое озеро. Как бы то ни было, они с Гильгамешем вернулись из Врат Вавилона, очутившись в кратере глубиной в четверть мили, зияющая долина простиралась во все стороны, насколько хватало глаз, темные облака вверху разделились на каньон, обнажая багровое небо, а черная земля внизу расплавилась почти до стекла.       А на дне ямы лежала упавшая фигура, закутанная в алый плащ.       — Руби! — выкрикнул Оскар.       Мальчик с фермы побежал вниз по склону так быстро, как только мог, чуть не запнувшись в спешке о собственные ноги. Когда он достиг глубины, он спрыгнул на колени, перевернув свою подругу на спину. Он проверил её пульс, ровное биение отдавалось в его пальцах. Она была жива.       Хотя, сложно было понять это, с первого взгляда. За пределами её закрытых глаз все её тело с головы до ног было покрыто массой пересекающихся, светящихся серебряных шрамов. Раны, казалось, пульсировали силой, скудная безупречная плоть поднималась и опускалась вместе с энергией, как кислородная подушка, едва накачиваемая насосом. Оскар едва ли был опытным магом или врачом, но он был уверен, что человек не должен так выглядеть.       К сожалению, тяжелые шаги, приближающиеся к его спине, напомнили ему, что он пообещал кое-что совсем иное очень опасному и очень темпераментному мужчине, стоящему позади него.       Оскар резко развернулся и вскочил на ноги, чтобы встретиться лицом к лицу с Гильгамешем.       — Я не знаю, почему заклинание не сработало. Если ты хочешь кого-то убить за это, прекрасно, ты можешь убить меня. Но Руби спасла нас обоих, она убила Хейзела, не делай боль…       — Мы вернемся в мою сокровищницу, — проговорил Гильгамеш, проходя мимо Оскара, не гневаясь и не виня его. — Похоже, нам есть что обсудить.       Король Героев опустился на колени и подхватил Руби на руки, его движения были странно нежными по сравнению с непреклонным и суровым предводителем, которым он был всего несколько мгновений назад. Он посмотрел на девушку со шрамами, его лицо было непроницаемой маской, и не только потому, что его избили до кровавого месива.       Оскар понятия не имел, что, черт возьми, творится, но он не мог возражать против отступления. Смерть Хейзела не останется незамеченной, и хотя последующая атака Салем не будет такой мощной, в их нынешнем состоянии они все равно окажутся под угрозой, если она окажется достаточно сильной. Они могли бы спрятаться в хранилище Гильгамеша и... подождать, пока Руби придет в себя?       Кто знает, что случиться после?