RWBY Zero

      Янг кричала, из кончиков её пальцев вырывалась молния. Потрескивающая от электричества буря врезалась в Реликвию Выбора, золотая корона таяла, пока не остался только изумрудный камень от её навершия. Через мгновение даже он взорвался пылью, белый столб энергии исчез с небосвода.       Начинающая Дева Весны склонилась, упираясь в колени, тяжело отдуваясь от усилий. Ей пришлось выпустить каждую малую толику магии, какую она могла, по своим венам, чтобы уничтожить Реликвию, но, по крайней мере, оставалась только колонна на западе. Дыра пустоты в реальности все еще виднелась в черном небе над головой, но она стала немного меньше. Кто бы ни охотился за последним артефактом, у него будет достаточно времени, чтобы его уничтожить. По крайней мере, это она сделала верно.       Янг знала, что должна чувствовать себя хорошо. Они побеждали. Были некоторые трудности, но они побеждали. Она могла видеть титаническую темную массу Десяти Тысяч Атанат, раскинувшихся по полю, огромные реки грязи, поднимающиеся из земли и текущие к их рядам, но она испытывала уверенность, что она и Райдер смогут их одолеть. Особенно, после испепеления ею кинжала в спине.       Но даже несмотря на то, что Кирей был мертв, его последние несколько слов все еще никак не выветривались у неё из головы. Она вполне приноровилась не позволять им отвлекать её в текущий момент, но теперь, когда у неё был хоть малейший шанс отдышаться, сомнения хлынули обратно. В конце концов, несмотря ни на что, они одерживали верх, по крайней мере, против Салем. Как только они помешают Реликвиям открыть путь на Авалон, состоится заключительное падение Слуг, и они уничтожат Мать Гримм с помощью Грааля, на кону все равно останется свободное желание. И сможет ли она спасти своего отца, зависело от того, кому оно достанется…       Нет! Сейчас это была не та вещь, на которой нужно сосредотачиваться! Она знала, что у других, черт возьми, даже у её собственного Слуги, были свои собственные желания к Граалю, желания, за которые она не могла их винить. Они обговорили, что пересекут этот рубеж, когда дойдут до него, и, во имя богов, подобные мысли все еще были немного чересчур. И никто из них не предаст других, как бы священник не старался втемяшить ей это в голову.       На самом деле важнее было то, что Кирей сказал о Руби. Её младшая сестра, очевидно, восприняла откровение о том, что она является оружием массового уничтожения, гораздо лучше, чем ожидалось, но это не помогло бы ей против Гильгамеша. Золотой ублюдок выпотрошил бы её, чтобы возвратить свое главное оружие. Янг даже не знала, сработает ли это, но она сомневалась, что Гильгамеш будет переживать о благополучии Руби, в попытках вернуть то, что он считал своим. Она могла только надеяться, что какое бы предательство ни совершил Кирей, оно достаточно ослабило Короля Героев, чтобы её сестра сумела сбежать.       Она должна найти Руби. Она должна выручить её. Она не знала, как собирается отыскать её, но она найдет способ. Как-то.       Но сначала она должна была сдержать слово.       Она сделала глубокий вдох и осторожно призвала торнадо, чтобы поднять себя в небо. Вскоре она взмыла в облака.

***

      Искандер ухмыльнулся, увидев, как северный столб света исчез с неба. Он знал, что Янг справится. Его Мастер была сильнее, чем она думала.       — ИСКАНДЕР!       Король Завоевателей поморщился. Ему придется доказать, что он сильнее, чем он думал, чтобы выбраться из этой передряги.       С военной точки зрения, это была самая страшная катастрофа, с которой он когда-либо сталкивался. Ему удалось справиться с всадниками-Неверморами, но столкновение тяжело сказалось на нем. Гордиева Колесница лежала, разбитая, на боку посреди черных холмов, его божественные быки попали под удар войск Дария и были убиты. Та же самая армия, десять тысяч человек, плюс-минус, окружила его, каждый из них соответствовал Слуге, каждый дал присягу его сопернику, Благородные Фантазмы каждого из них запечатаны, но их сила была неоспорима. Легионы бессмертной гвардии стояли стойко, как железная стена, оставляя его в середине круга диаметром в четверть мили.       Хотя, он чувствовал, что это было меньше для него и больше для того, чтобы у Дария и его скакуна было место, чтобы противостоять ему.       Персидский император нахмурился, сидя на своем бронированном слоне.       — Значит, это правда. Я надеялся, что ты превзойдешь реальность Королевы, но, увы, похоже, Гетайры сегодня не выйдут на поле боя. Какая досада.       — И впрямь, — согласился Искандер. — Прошу прощения за то, что не смог направить всю силу своей воли против тебя, Дарий. Твоя королева лишила меня возможности сопоставить твою армию с моей собственной.       Король Завоевателей знал, что он не сможет победить Десять Тысяч Атанат в одиночку, но, быть может, он сумеет убить Дария. Возможно, его легион и состоял из псевдо-Слуг, но, если они были схожи с собственными солдатами Искандера, тогда у них не было якоря в реальности, когда их король был повержен. Это означало, что ему нужно было подтолкнуть Дария сойтись с ним в единоборстве.       К счастью, несмотря на плохое тактическое чувство, связанное с этой стратегией, перекошенное лицо Райдера Альтера ясно давало понять, что он уже недоволен текущим положением дел. Он сталкивался с Искандером снова и снова в жизни, вся сила их воли сражалась друг с другом, каждый был непреклонен в своем желании одолеть другого, только для того, чтобы предательство его сатрапов лишила их финальной развязки. Теперь у Дария был шанс закончить эту великую войну, но только с неполноценным противником. Для такого воина, как Дарий, это было самое невыносимое из обстоятельств.       Он поднял кулак к небу, приказ к остановке незамедлительно исполнился всей его армией. Орда зомби-копейщиков ударила своими копьями в грязь, их глаза, пылающие зеленым огнем, впились в заклятого врага своего короля.       Темные вены расползлись по плоти Дария, персидский император рычал, терпя боль.       — Он умрет от моей руки, ведьма, — прорычал Райдер Альтер. — Не от твоих фокусов, не от твоих марионеток, а от моей руки! Ясно тебе?       Вены на мгновение успокоились, прежде чем снова запульсировать темнотой.       — Отлично, — прошипел Дарий. — Если это произойдет, они твои. Но для начала, он — мой.       Черные вены исчезли, Салем, очевидно, была удовлетворена. Глаза Искандера сузились, в любопытстве, что было обещано Матери Гримм, раз она позволила Дарию сразиться с ним на дуэли. Он заметил небольшую траншею, разверзшуюся на склоне холма, фонтан черной грязи, вытекающий и капающий на поле боя.       Это не могло быть хорошо, но у Короля Завоевателей в данный момент не было времени беспокоиться об этом. Даже без Десяти Тысяч Атанат он все еще оставался в невыгодном положении. Он по-прежнему был запыхавшимся и пораненным после битвы с всадниками-Неверморами, в то время как Дарий был свеж. Его соперник был сильнее его, быстрее и сидел верхом, в то время как он сам — нет.       Что ж, он мог бы что-нибудь сделать с последним.       Когда он в первый раз попытался призвать свой Мрамор Реальности, он почувствовал, как влияние владений Гримм захватило его внутренний мир, удерживая, как туго сплетенная сеть. Но, возможно, недостаточно плотно сплетенная. В конце концов, Гильгамеш сражался в полную силу в этом месте во время предыдущей войны. Видимо, если вторжение в бытие было в меру небольшим, достаточная сила позволила бы проскользнуть через отверстия в сети. Силы Девы Янг легко обеспечивали его необходимой магической энергией, и у него всегда была возможность проявить одного из своих спутников за пределами своего внутреннего мира.       Для выяснения отношений с Дарием ему приходил на ум только один, кто встал бы рядом с ним.       Над адскими равнинами собрались бурные облака и заискрились силой и мощью. Искандер выхватил свой меч и поднял его вверх, будто бы собираясь пронзить небеса ада. Словно призванный его первым Благородным Фантазмом, Громом Зевса, разряд зазубренной молнии упал и наэлектризовал его клинок.       — Ко мне, мой конь!       Он рассек воздух, и появился сияющий белый портал. Он замерцал и через мгновение угас, задушенный окружающим их адом, но его оказалось более чем достаточно, чтобы великолепный черный жеребец выскочил из ворот и топнул копытами рядом с Искандером.       — Да, Буцефал, — ухмыльнулся Райдер, перекидывая ногу через своего старейшего товарища. — Еще раз на завоевание, снова.       Дарий рассмеялся.       — Превосходно. Если я не могу встретиться лицом к лицу со всем твоим духом, то я, по крайней мере, встречусь с его лучшим проявлением. Теперь, Искандер, ты готов умереть?       Искандер хмыкнул.       — Еще не совсем. Я все еще должен ему его собственный новый город.       Буцефал фыркнул.       — Ха-ха-ха! Хорошо, тогда два города и целый амбар морковки, — поправился король. — Твоя жадность делает тебе честь, старый друг.       Буцефал приосанился. Должно быть, он был зол из-за того, что ему пришлось протискиваться сквозь столь узкие врата.       Неважно. Искандер выставил вперед свой меч, и Буцефал бросился в атаку, его копыта ударили по воздуху, когда он взлетел в небо. Дарий поднял свои пылающие топоры и завыл от ярости, его слон рванулся вперед, определенно не летя, но все еще мчась вперед, как танк. Копыта встретились с клыками, меч встретился с топором, и началась битва королей.

***

      Блейк тяжело дышала, когда она взбиралась на стену замка, Гамбол Шрауд и его ножны врезались в черный камень. По крайней мере, она надеялась, что так оно и было.       Нет, у неё был опыт взаимодействия с иллюзиями Эмеральд еще в Хейвене. Она видела, как Кирей преодолел их. Они могли влиять только на её зрение и слух. Она, конечно, чувствовала ливень из Праховых пуль, сопровождающий её в течение последней минуты, хотя она не могла ни видеть, как Эмеральд целится из пистолетов, ни слышать выстрелы.       Честно говоря, хотя она и не была счастлива оказаться в неминуемой опасности, и в особенности не была счастлива, что они теряли время, когда могли бы убрать последнюю Реликвию, часть её радовалась, что Эмеральд отказалась от её предложения. Это была девушка, которая похитила Вайсс и передала её Салем, гадина, направляющая ярость Вайсс Альтер, причина, по которой её подруга умоляла Руби убить её. Нет, Блейк не могла сказать, что не хотела разбить воровке лицо.       Она не станет убивать своих друзей, это была линия, которую Блейк установила для самой себя. Но Эмеральд не заслуживала такой милости.       Блейк перевела Гамбол Шрауд в форму пистолета и выпустила очередь в том направлении, откуда, как она чувствовала, били Праховые заряды. Она не знала, попала ли она во что-нибудь, Эмеральд тоже поднималась по стене башни, но в шквальном огне наступило затишье. Теперь, когда у неё появилась возможность обдумать свой следующий шаг более чем на полсекунды, Блейк подняла ножны, её черная лента тянулась позади и обвивалась вокруг декоративных перил балкона. Ну, вокруг той половины перил, которые все еще оставались там.       Она также получила возможность бросить взгляд вверх и стать свидетельницей поединка Слуг. По большей части, это мало отличалось от тех фрагментов, которые она видела в их сражении при Хейвене. Кастер проносилась по воздуху, осыпая Лансера десятками розовых лазерных лучей, в то время как её Слуга неоднократно нейтрализовывал атаки Гаэ Диргом, пытаясь сбить свою противницу с неба. Хотя, сейчас, обстоятельства были несколько иными, Кастер не могла рисковать подвергнуть местность полной бомбардировке, не создавая риска для Реликвии Творения (которую Эмеральд, по-видимому, хотела забрать для себя), и, имея в качестве опоры только балкон или стену замка, маневры Лансера были ограничены. Он мог приблизиться к ней в форме духа, но, учитывая, что Кастер была первоклассным магом, вероятно, привыкшим иметь дело с подобного рода призраками, дематериализовывать свое багровое копье при такой скорости ведения боя было неразумно.       Тем не менее, со стороны было очевидно, что Лансер побеждает, медленно, но верно прижимая Кастер к земле. Он убьет ведьму. Но даже с учетом того, что три других колонны от Реликвий исчезли с неба, кто знает, произойдет ли это до того, как Салем достигнет победы над ними всеми.       Нет, лучший способ выиграть этот бой для Блейк — победить Эмеральд. А для этого ей нужно крепко стоять на ногах.       Охотница вытащила свой клинок из стены замка, вися на ленте, обвивающей нижнюю часть балкона. Вскоре инерция унесет её вверх и позволит приземлиться на ту половину веранды, которая все еще была цела.       Она пересекла три четверти пути, когда увидела и, что важнее, почувствовала, как её лента разорвалась надвое, разрезанная точно выпущенным снарядом. Она вслепую падала в воздухе.       К счастью, Блейк имела стратегию посадки, даже когда поверхность, на которую ей нужно было приземлиться, была над ней. Стиснув зубы, она вывернула Гамбол Шрауд в руках и вонзила его в себя. Её Аура вспыхнула, и она взлетела вверх, когда теневой клон принял на себя удар, нанесенный ей самой.       Не самая элегантная тактика, но, повторив её несколько раз, она поднялась к балкону, ухватилась за каменные перила и подтянулась, взбираясь наверх.       Она сделала несколько глубоких вдохов и оглядела веранду, чтобы оценить ситуацию. Её Аура уменьшилась примерно наполовину, и она понятия не имела, вернулась ли Эмеральд уже на балкон, и была ли она просто сокрыта иллюзиями. Что касается оружия, то, если только она не хотела ставить себя под угрозу, снимая ножны с края, рискуя, что её снова столкнут, ей оставалось только использовать Гамбол Шрауд без ленты. Не совсем идеально. И ещё оставался «Контендер»…       Нет, Эмеральд была бессердечной сукой, и она бы с радостью её умертвила, но «Контендер»? Чтобы собственная Аура Эмеральд разрывала её на части, заставляя переживать невообразимые муки? Никто этого не заслуживал. Она закончит все по-своему, правильно.       Но если она сдержится, Лансер окажется в опасности. Кастер может повезти, и тогда, кто знает, что произойдет? Он умер бы. Так же, как Сан, так же, как…       — В чем дело, моя дорогая?       Глаза Блейк расширились. Она подняла свой клинок перед собой и резко обернулась, не в силах осознать, что снова слышит его голос. Он был мертв, он не мог быть здесь.       И все же, казалось, восставший из могилы Адам стоял перед ней, его глаза снова были спрятаны под маской Гримм.       Блейк несколько мгновений невнятно мычала в замешательстве, прежде чем нахмурилась, её глаза сузились, когда она поняла, что происходит. Это было низко, даже для Эмеральд. И все же лучше не давать ей понять, что она раскусила трюк.       — Ты не можешь быть здесь, — произнесла Блейк, добавив немного нервной дрожи к её мечу. — Ты мертв.       Поддельный Адам усмехнулся, сходство с оригиналом было сверхъестественным.       — Действительно, это так, любимая. После того, как ты снова бросила меня, на этот раз, смертельно.       — Ты отдал мне, Лансера, — возразила Блейк в ответ, её глаза были прикованы к иллюзии. В любом случае от них не было бы никакой пользы, чтобы найти Эмеральд. Она должна была действовать наощупь, подождать, пока её противница не поднимет немного пыли или не зацепится за её оружие, когда она нанесет удар. — Ты доверил мне свою мечту, мечту всех фавнов.       — Мечту, от которой ты отказалась.       Вопреки самой себе, Блейк зарычала, колкость угодила слишком близко к её собственной недавней критике самой себя.       — Я никогда не бросала её.       — Хм... Возможно, ты права. Ты не можешь отказаться от того, чего у тебя никогда не было, — Адам усмехнулся. — Я верил в правое дело, я боролся за правое дело, я умер за правое дело.       — Убивал за правое дело тоже, — отмахнулась Блейк, держась налегке на цыпочках. Почему Эмеральд уже не могла просто напасть на неё?       — Без колебаний. Я сделал все, чтобы мечта стала жизнью, в отличие от тебя, — сказало видение. — Блейк Белладонна, такая благородная, что убежит от боя вместо того, чтобы довести его до конца.       — Я более чем готова умереть за свою мечту! — выкрикнула Блейк.       — Но не убивать за неё, — возразил Адам. — Свобода миллионов фавнов по всему миру не стоит нескольких человеческих жизней. Ты борешься полумерами, как и твой отец, жертвуя всеми вокруг, но не желая выполнять нужное, не желая, чтобы их смерти и вправду не оказались бы напрасными.       Блейк покачала головой и не разжала губ. Это был не какой-то настоящий призрак, вызванный темной магией или чем-то еще. Это был не настоящий Адам. Это Эмеральд пыталась заставить её ослабить бдительность, но у неё ничего не выйдет. Она не собиралась…       — Я умер ни за что, Блейк? — спросил до боли знакомый голос.       Блейк резко отвернулась от Адама, встреченная еще одним призраком позади неё. Несмотря на то, что она прекрасно знала, что он ненастоящий, она не могла сдержать слезу, скатившуюся по её лицу.       В отличие от Адама, Сан не выглядел сердящимся на неё. Он просто казался убитым горем, его голубые глаза были такими яркими, но совершенно разбитыми, смирившимися с забвением.       — Неужели я действительно ничего для тебя не значил?       Вопреки самой себе, несмотря на то, что она знала, что это не может быть реальностью, руки Блейк ослабли, единственная слеза катилась по её лицу.       — Сан… мне так жаль…       Её слова даже не сорвались с её губ, когда яростный удар выбил Гамбол Шрауд из рук Блейк. Мгновение спустя и Сан, и Адам растворились в воздухе.       Толстая цепь обвилась вокруг неё, крепко связав. Рывком Блейк швырнуло на землю.       — На тебя ушло достаточно много времени, — прорычала Эмеральд, наконец появляясь из-под прикрытия своих иллюзий, одно её оружие сковывало Блейк, а дуло другого нацеливалось ей в голову. — Итак, никакой Ауры, никакого Лансера.       Её слова вспышкой пронзили мозг Блейк. Она извивалась, пытаясь вырвать каму из рук Эмеральд, но воровка держала крепко. Самое большее, чего она добилась — это немного высвободила руку, и её враг положил конец всему дальнейшему, упершись сапогом ей в грудь. Эмеральд навела пистолет и выстрелила в упор.       Блейк закрыла глаза, вспышки из дула слепили глаза. Она чуть не закричала, её Аура напряглась, чтобы не дать обстрелу разнести ей череп. Даже несмотря на это, происходящее продлится в лучшем случае несколько секунд. Несколько секунд, пока она не умрет.       Несколько секунд, пока не умрет Лансер.       Слова фальшивых Адама и Сана звенели у неё в голове. Что было важнее? Мораль, за которую она цеплялась, или мечта, во имя которой погибли её близкие?       Среди них даже не было состязания.       В паническом отчаянии её рука просунулась сквозь ослабленные путы и выдернула «Контендер» из-за пояса. Она просунула ствол сквозь щели в цепях, ничего не видя, но уверенная, что направила дуло на давящую её ногу Эмеральд.       Она выстрелила.       Эмеральд закричала.       Внезапно шквал прекратился, давление на её груди исчезло. Блейк приоткрыла глаза, и, несмотря на то, что она знала, что именно только что сделала, и все, что она видела с тех пор, как оказалась в землях Салем, она чувствовала, что её обед вот-вот вырвется наружу.       Она видела эффекты Пули Истока на Арчере в Хейвене, но никогда на ком-то с Аурой. Она прострелила Эмеральд лодыжку, но пуля практически оторвала ей всю ступню, кровь, мышцы и даже кости забрызгали цепи. По всему телу её противницы Аура потрескивала ярко-зеленым, искры пробегали по плоти, красная кровь вырывалась из половины её вен. Эмеральд задыхалась, когда рухнула на землю, корчась в агонии, её глаза были широко раскрыты и налились кровью, изо рта хлестала черная жидкость.       — Мастер! — Кастер закричала от ужаса; глаза Блейк обратились на страдания ведьмы.       Но Лансер не отвлекся. Воспользовавшись тем, что его противница перевела внимание, Рыцарь Фианны прыгнул вперед, Гаэ Дирг разрушил мистическую защиту Кастер. Ведьма едва успела вскрикнуть от удивления, прежде чем оба копья вонзились ей в грудь, кровь хлынула из пробитого легкого. Изящным рывком Диармайд сбросил её на балкон. Даже тогда на её ладони загорелся маленький розовый символ.       — Ты великолепно сражалась, Кастер, — сказал Лансер, приземляясь рядом с ней. — Но Гаэ Будхе проколол твое духовное ядро. Все кончено.       Кастер не обратила на него никакого внимания. Она просто потащилась по черному камню, размазывая за собой кровь, и, прихрамывая, подошла к своей бьющейся в судорогах Мастер. Она прижала глиф к плечу Эмеральд.       — Не волнуйся, Мастер. Я исцелю тебя. Я..., — прошептала она, только чтобы осечься на полуслове. — Ч… что это такое? Что ты с ней сделала?!       Блейк с трудом освободилась от цепей, Лансер помог ей подняться на ноги. Она не могла ответить на вопрос Кастер. Она даже не могла оторвать глаз от Эмеральд.       — Я... я... я сделала то, что должно, — наконец, пробормотала Блейк. Эмеральд собиралась убить её. Она собиралась убить Лансера. Больше она ничего не могла сделать, даже если... даже если это было вот так.       Теплая, крепкая рука ухватилась за её плечо. Блейк повернулась, чтобы увидеть успокаивающую улыбку Диармайда, и все её сомнения испарились при виде его благородной красоты.       — Это была она или ты, Мастер, — заверил Блейк её рыцарь. — Какой бы грех ни был бы тут, твое выживание того стоит.       Но было ли это так? Смыл ли успех метод, использованный для его достижения? Блейк оставила «Белый Клык» из-за жестокой тактики Адама и Сиенны, но она не могла отрицать, что они добились результатов, хотя бы используя чувство страха. Она победила Эмеральд и выжила, но переступила черту, которую сама для себя установила, использовав «Контендер». И все же она не могла найти в себе сил пожалеть об этом. Что это означало для её другой линии?       Нет, она никогда бы её не пересекла. Она никогда бы не убила своих друзей.       Она никогда так не поступит.       — Того стоит? — прошипела Кастер, привлекая их внимание к себе, голубые искры поднимались от её тела. — Тогда очень хорошо. Считайте, что счет оплачен полностью.       Она отбросила прочь тот маленький символ, перед ней в воздухе появился большой и огромный знак. Лансер атаковал, размывшись словно туман, Гаэ Дирг без особых усилий разорвал атаку на куски. Тем не менее, Кастер ухмыльнулась под своими прикрытыми глазами.       Глаза Блейка расширились от ужаса. Глиф, который Кастер вырезала под Реликвией Творения, вспыхнул розовым. Символ вспыхнул лучом праны, море энергии окутало посох. Когда он исчез, древний артефакт превратился в пыль.       — Нет, — прошептала фавн-кошка. Она должна была праздновать, все колонны исчезли, и в этот самый момент пустая белая пустота исказилась и исчезла, сменившись темными облаками и багровым небом, в котором следом прозвучал гигантский раскат грома. Они достигли своей цели. Авалон и Гайя были в безопасности. Опасность все еще оставалась, они продолжали находиться в мире Салем, но после смерти Кастер все, что им нужно было сделать — уладить дела с остальными и закончить Войну.       Но без Реликвии Творения они не смогли бы создать физические тела, обладающие силой Слуги. Они не могли сделать новое вместилище для «П-2» или Артурии. Кастер забрала эту возможность у них. Единственным утешением было то, что ведьма через мгновение превратилась в голубую пыль.       Что оставляло только её Мастер. Её Мастер, помогавшей Синдер вторгнуться в Бикон, пытавшейся убить её и Лансера и бросившей Вайсс в руки Салем. Её Мастер, которая в данный момент корчилась в невообразимой муке.       — Мастер, — произнес Лансер, опустив голову от стыда. — Мне так жаль. Я подвел тебя…       — Ты сделал все, что мог, — прервала его Блейк. Она снова пристегнула «Контендер» к поясу и подошла, чтобы забрать Гамбол Шрауд. — Это все, что может делать любой из нас.       Она направилась обратно к Эмеральд. Она могла оставить её там, страдающую, сломленную телом и духом, в такой сильной боли, что она даже не могла кричать. Блейк знала, что ей придется это по душе.       Но дело было не в том, придется ли ей это по душе или нет. Делать что-то только потому, что тебе это нравилось, потому что это делало тебя счастливым, было эгоистично. Речь шла о том, чтобы поступать правильно, независимо от того, чего вы могли бы хотеть в ином случае. И что бы ни сделала Эмеральд, никто этого не заслуживал.       Взмахом клинка она избавила воровку от мучений.       Она знала об опасности своего образа мыслей. Если бы она не была осторожна, то превратилась бы в Кирицугу, став безжалостным мясником. Черт, она даже не могла сказать, что не может, у неё не было иллюзий по поводу скользкого пути, за который она пыталась уцепиться. Но Лансер боролся за мечту Адама, и они, Сан, Илия, Сиенна, её родители и каждый фавн на планете рассчитывали на неё. Если она обрекла их, потому что ей было неудобно делать выбор, необходимый для их освобождения, разве она уже не была монстром?       У неё была своя линия: она не пойдет на убийство своих друзей.       Этого должно быть достаточно.       — Пойдем поищем остальных. Нам нужно закончить эту войну и закопать Салем под землю.

***

      — Стоп.       Мордред вздохнула, когда группа подчинилась, и все трое оглянулись на неё посреди глубин замка.       — Мордред, что случилось? — спросил Жон. — Еще немного до центра, и мы сможем разделиться…       — Все Реликвии были уничтожены, — проинформировала она. — Туман, то, что мешало мне ощущать индивидуальные сигнатуры праны, исчез.       — Это хорошо, верно? — спросила Винтер, все еще поддерживая Вайсс на руках. — Это значит, что Салем не сможет попасть в Авалон? И если мы сможем определить где Кастер сейчас…       — Она тоже мертва, — сообщила Мордред. — Когда туман рассеялся, я на мгновение почувствовала её у Реликвии Творения, но сразу же после этого она исчезла. Лансер там, так что он, вероятно, убил её.       — Это здорово! — повеселела Винтер. — Теперь вам всем просто нужно закончить свою Войну, и Грааль сможет уничтожить Салем.       Жон нахмурился.       — Ты уверена, что Реликвия Творения исчезла?       Она кивнула.       — Тогда мы должны найти Руби сейчас.       Да. Прикончи её. Уничтожь Эа, прежде чем она научится владеть своей силой. Она — та, кто не присоединится к нам.       Да. Никто не может быть сильнее нас…       Мордред покачала головой, шипя себе под нос. Шепоту Салем становилось все труднее и труднее сопротивляться. Она не была уверена, сколько еще продержится, прежде чем грязь окончательно завладеет её рассудком. А это означало, что им нужно выдвигаться как можно скорее.       Она повернулась к Вайсс.       — Насколько близко находится Большой Грааль?       Худенькая девушка на мгновение моргнула, прежде чем поняла вопрос. Она подняла руку, указывая на ближайший коридор.       — Просто прямо туда.       Мордред кивнула. Она чувствовала его, но хотела удостовериться наверняка.       — Тогда мы отправимся туда. Быть может, близость поможет установить связь с Троном.       — Я не уверена, что это так работает, — ответила Вайсс. — Но полагаю, это не повредит.       — Мордред, — обратился к ней Жон. — Они могут вызвать маму сами. Нам нужно доставить тебя к Руби и…       — Она не может спасти меня, Жон, — рявкнула на него Мордред. — Её глаза не видят разницы между грязью и обычным Слугой!       — Она все равно может попробовать!       — Какой ценой! Она — Эа! Сосредоточение силы, достаточной для исцеления Николаса — вот что положило начало её шрамам, и с тех пор они только растут. Если мы не сможем заполучить Грааль, она — наш единственный способ убить Салем.       — Мы достанем Грааль! — настаивал Жон. — Никому не придется умирать…       — Кто-то всегда должен умереть! — крикнула Мордред, опустив голову. — И если мы уйдем сами по себе и не сможем найти Руби, это будешь ты! От моей руки! И я не позволю этому случиться, ты, говнюк! А с этим способом отец сможет защитить тебя!       Жон попытался сформулировать ответ на её слова, но не смог, вместо этого, нахмурившись, он отвел взгляд.       Мордред развернулась и зашагала по коридору, сестры Шни следовали за ней, а голос Коро… Салем продолжал звучать в её голове.       Так или иначе, с этим скоро будет покончено.