RWBY Zero

      Нет.       Нет, нет, нет, нет, НЕТ!       Врата исчезли. Колонны света исчезли. Реликвии были уничтожены. Потребуется еще целая вечность, чтобы воссоздать новый набор.       Почему они сопротивлялись? Почему они сражались? Люди, разве это не то, чего они хотели? Быть правыми? Быть правыми всегда, потому что не было бы никакого зла? Она давала им все, чего им когда-то хотелось! Почему бы им просто не позволить ей делать то, что они от неё хотят?!       Они пытали Ангра… человека, которым она была, резали его на части, пока он не превратился в ничто, кроме крови и мяса. Все за Все Зло Мира. Чтобы было за что ненавидеть, в чем винить. Она презирала их, ненавидела все человечество за то бремя, которое они взвалили на её плечи. Она ненавидела и ненавидела, пока ненависть не перестала быть эмоцией. Ненависть просто... была. Она была Всем Злом в Мире, и поэтому она ненавидела человечество так же сильно, как они ненавидели её. Так же, как она любила их. Это было вполне естественно.       Это было все, чем она была.       Но этого нельзя было выносить! Она не была какой-то испуганной деревенщиной, связанной и беспомощной, подвергаемой каждому греху, когда-либо задуманному! Она была матерью Гримм! Она не будет ограничена столь мучительным существованием!       Но что же оставалось в противном случае? Хейзел исчез. Кирея больше не было. Эмеральд предала её, и у неё украли её дорогую Вайсс. Из Альтеров остался только Райдер, и он оказался таким же упрямым, как всегда. К счастью, у неё было его разрешение на всякий случай облить грязью его войска. Если повезет, он убьет Короля Завоевателей и, возглавляя их, выследит и прикончит оставшихся Слуг, прежде чем они смогут добраться до Грааля.       Особенно Короля Героев и его проклятый меч. Отказать ей в милосердии, отказаться от её рая — они сгорели бы за свое высокомерие. Несогласие было бы недопустимо, когда Все Зло Мира — это Весь Мир!       Неважно. Озпин погиб. Очень скоро остальные Слуги либо умрут, либо встанут рядом с ней. Люди и фавны доблестно сражались против её Гримм, но на каждую тысячу убитых ими из её ям по всему континенту уже появилась еще тысяча, уже в пути. Атлас падет. «Белый Клык» исчезнет. Легенды, которые зажгли мерцающее пламя человечества, уйдут в никуда в этот день.       И даже если Грааль был вне её досягаемости, когда Маг Цветов исчез, ничто не могло помешать её ордам растоптать человечество по старинке. Она приведет достойных в свою грязь, снова спасет Вайсс и призовет новых героев, чтобы возглавить свое черное спасение. Со временем, целую вечность, но со временем, она создаст новые Реликвии и, наконец, закончит дела с Авалоном.       Она одержит верх. Верные Озпину не нашли бы победы в силе. И его драгоценная простая душа не справится с этим лучше. Салем была неизбежна.       Все Зло Мира станет Всем Миром.

***

      Вайсс вздрогнула, когда они вернулись в комнату с Граалем. Менее получаса назад она освободилась от одурманивания и приказала мужчине, которого любила, покончить с собой в этой самой комнате. Честно говоря, тот факт, что у неё начало сбиваться дыхание, как только они вошли, действительно не должен был её удивлять.       Винтер схватила её за плечо, её лицо омрачилось беспокойством.       — Вайсс, если ты не готова…       — Она должна быть готова. Иначе я убью вас всех, — прорычала Мордред, её левый глаз светился желтым, а на лице проступали черные вены. Она вздрогнула, её рука поднялась, чтобы схватиться за голову, как будто её терзала мигрень.       Жон подошел, чтобы поддержать её.       — Мордред…       — За работу, — прошипела рыцарь, отшвырнув своего брата и шлепнув Авалон и Экскалибур ему в руки. Она с тревогой посмотрела на сияющую сферу Большого Грааля. — У нас осталось не так много времени.       Винтер нахмурила брови.       — Вайсс…       — Нет, она права, — сказала Вайсс, глубоко сглотнув, чтобы взять дыхание под контроль. Она не имела права позволять своему простому дискомфорту угрожать её друзьям, не после всего, что она натворила. — Мы должны действовать прямо сейчас.       Её сестра не казалась утешенной, но кивнула.       — Что тебе нужно?       Вайсс указала на священный меч и ножны в руках Жона.       — Они. Мы не призовем Артурию без правильных катализаторов.       Жон кивнул и положил меч в ножнах на землю прямо перед бывшей ямой с грязью, то немногое содержимое, которое не было полностью уничтожено взрывом Руби, обратилось в камень. Вайсс опустилась на колени рядом с Авалоном и Экскалибуром, её рука потянулась, хватаясь за ножны. Винтер повторила её движение с другой стороны от Благородных Фантазмов.       — Хорошо, — проговорила Вайсс. — Теперь нам нужно синхронизировать наши глифы. В противном случае нам никогда не хватит сил, чтобы справиться с этим.       — Ох, прошу. Ты же знаешь, что это не так, моя дорогая.       Кровь Вайсс похолодела от приторно-сладкого голоса, в котором чувствовались скрытая ненависть и зло.       — Мордред! — выпалил Жон, вытаскивая меч, его щит поднялся, защищая их, между его родственницей и Шни.       Мордред опустилась на одно колено, вены на её теле пульсировали черной силой. Её глаза, золотой и изумрудный, стали ярко-малиновыми, купаясь в бассейнах полной и абсолютной темноты. Улыбка, расцветшая на её лице, была элегантной, вежливой и наполненная уверенностью. Это было знакомое зрелище.       — Салем, — прошептала Вайсс, вспомнив, как та раньше говорила через Кухулина.       — Убирайся из неё сейчас же! — Жон зарычал на демона, вселившегося в оболочку его брата.       Королева не сделала ничего подобного, Кларент сверкнул в руке. Она поднялась на ноги, но что-то было не так. Её движения были запинающимися, жесткими, ничего похожего на ангельскую плавность, которую должно обеспечивать тело Слуги. Даже когда Мать Гримм продолжала улыбаться, она скрежетала зубами, её лоб хмурился в серьезном напряжении.       Мордред все еще была там. Салем, возможно, и взяла на себя прямой контроль над её телом, но что-то вроде этого не остановило бы Рыцаря Восстания. И что было хорошо, потому что, сколь бы храбрым ни был Жон, он не продержался бы и двух секунд, если бы его Слуга не сдержала бы Королеву Тьмы.       — Приятно видеть, что с тобой все в порядке, моя дорогая, — сказала Салем, её шелковисто-гладкий тон звучал еще более чужеродно из уст Мордред. — Я так волновалась, что ты утрачена для нас, что наши враги украли тебя. Но ты здесь. А теперь ты можешь снова присоединиться к нам. Ты снова можешь быть счастлива. С Кухулином.       У основания ямы камень треснул, и гнилая черная грязь просочилась из глубин замка, готовая испортить все, к чему прикасалась.       Вопреки самой себе, несмотря на то, что она точно понимала, какой ужас ей обещали, руки Вайсс дрогнули. С тех пор как Руби освободила её, она чувствовала… всё. Сокрушающее чувство вины за то, что она сделала с Кроу и Уитли, за то, что не была достаточно сильной, чтобы сопротивляться убеждению скверны. Черт возьми, без неё не было бы никаких Альтеров, представляющих угрозу для других! Это была её вина. И это никогда не перестанет быть её виной. Даже если они выживут, даже если каким-то образом победят, последствия её провала не исчезнут. Кроу все равно оставался бы мертвым. Уитли все равно лишился жизни. Она никогда не узнает покоя. Но если она снова погрузится в грязь, если она отдаст себя Королеве, она не будет знать ничего, кроме блаженства. Она могла бы вернуть Кухулина, и они могли бы быть вместе навсегда.       На мгновение, на одно постыдное мгновение, её руки оставили Авалон.       Затем она огрела себя по голове и еще крепче сжала ножны. Какой бы привлекательностью ни обладала грязь, она не стоила такой цены. Это было зло, извращение её самой. Это был наркотик, погружающий её в эйфорию, чтобы она не поняла, что на самом деле не способна дышать. То, что она не чувствовала вреда, который причиняла себе, не означало, что ей не причиняется вред, не означало, что она не обрекала на ужасную участь других. Если она сдастся, то подведет своих друзей. Она подведет Руби, Блейк и Янг. И после всего, что она у них отняла, она никогда не подведет их ещё раз. Даже если это означало отдать все, что у неё осталось.       Она была почти уверена, что Кухулин улыбнулся бы её решимости. Он всегда был таким несносным пройдохой.       — Моя воля создает твое тело, — продекламировала она, и под ней и её сестрой возник сверкающий чистый белый символ с Авалоном и Экскалибуром в центре. Она посмотрела на Винтер. — Мне нужна твоя помощь, чтобы призвать её.       Её сестра улыбнулась и вызвала свой собственный глиф, два белоснежных символа вращались друг над другом, пока не слились в единый сияющий гобелен света. По ту сторону ямы Большой Грааль напряженно гудел.       — Нет! — закричала Салем, рванувшись вперед.       — Не выйдет! — сказал Жон, порезав ей ногу, когда она попыталась пройти, заставляя её встать на колени. Он двинулся, чтобы оттолкнуть её своим щитом, но неуклюжий удар Кларента заставил его опуститься на колени. — Мордред! Помоги немного! Ты действительно позволишь этой суке помыкать тобой?       Черная грязь просочилась через рану Салем и позволила ей подняться, но тело Слуги остановилось, один из глаз Мордред снова позеленел.       — Держись от них подальше, ты, трусливая ведьма! — Мордред зарычала, её голос с трудом вырывался из её собственного горла. — Вайсс, Винтер, сделайте это!       — А твой меч создает мою судьбу, — хором, как единое целое, произнесли сестры Шни. Глиф вращался еще быстрее, призыв их силы достигал Трона и сгущал дух. Скоро он снизойдет в предоставленный ими контейнер.       — Вайсс, не надо! — взмолилась Салем, и тьма медленно вернулась в освободившийся от неё раньше глаз Мордред. — Прошу, тебе не нужно умирать! Ты не сделала ничего плохого…       — Я сделала много плохого! — закричала Вайсс, слезы текли по её лицу. — Из-за тебя! Из-за себя! Я убивала хороших людей! И мне плевать на лицемерие человечества или на то дерьмо, которое вы хотите излить, я согрешила! Я — зло! И даже если все остальные тоже, это неправильно!       — Но ты не должна умирать за это! — выкрикнула в ответ Салем. — Пожалуйста, Вайсс, у тебя недостаточно сил, чтобы создать тело без меня! Позволь мне…       — Заткнись!       Салем попыталась броситься вперед на крик Вайсс, но Жон снова добился своего, на этот раз ударив её в бок своим щитом.       Мать Гримм зарычала, черная молния затрещала вокруг украденного ею тела.       Жон побледнел. Он соединил свое оружие в широкий меч, но лезвие дрогнуло в его руках перед лицом зловещей силы перед ним.       — Ребята, у нас...       Салем бросилась на него. Её движения были резкими и вялыми, Мордред все еще явно сдерживала её, но даже в таком состоянии она была неостановимым танком. Яростный ветер обвился вокруг меча Жона, но вскоре он уже стоял на коленях, едва держась.       Глаза Вайсс сузились.       — Мы должны это сделать. Глиф заряжен. Я должна быть в состоянии справиться с этим с этого момента. Ты иди, помоги…       — Что она имела в виду, говоря, что ты погибнешь? — спросила Винтер.       — Это была угроза, — отмахнулась Вайсс. — Она — злая сука, это то, что они обычно делают.       — Это не звучало как угроза, — заметила Винтер. — Вайсс, ты все еще не сказала мне, как ты собираешься предоставить Артурии тело.       — Я создам…       — Форма Гримм оставила бы её без разума или тела, способных в полной мере проявить её способности. И человеческий носитель был бы разорван на части как телом, так и духом, прежде чем она смогла бы даже хоть что-либо предпринять, — продолжила Винтер. Она накрыла ладонью руку Вайсс. — Я едва смогла справиться с Фальшивой Рулер. Даже с нами двумя, даже без привлечения её Благородных Фантазмов, Салем говорит верно. У нас нет власти даровать Артурии тело.       — Я знаю! — рявкнула Вайсс. — Вот почему я отдам ей своё!       Глаза Винтер округлились.       — Что?       — Авалон обладает почти неограниченными регенеративными способностями, когда подпитывается праной Артурии, — объяснила Вайсс. — Это не позволит ей использовать всю свою силу, но ножны смогут залечить любые раны, которые мое тело получит во время призыва.       — Но твою душу все равно разорвет на куски! — возразила Винтер.       — И чего стоит моя душа?! — заорала Вайсс. — После всего, что я сделала, разве это не то, чего я заслуживаю? И даже если это не так, моя душа определенно не стоит остального мира! Если это то, что нужно, чтобы все исправить, тогда я это сделаю! Ты понимаешь?       Винтер уставилась на неё, разинув рот, единственная слеза скатилась по её щеке.       — Да… да, я понимаю.       — Хорошо, — сказала Вайсс. — Скажи маме... скажи ей, что я сожалею обо всем.       Она посмотрела вниз, чтобы сосредоточиться на божественном мече. Но рука сестры не отпускала её.       — Тебе не за что извиняться, — уверила её Винтер. — Я не знаю, чего ты заслуживаешь. Я не знаю, чего стоит твоя душа по сравнению с остальным миром. Но для меня, сестренка, ты — бесценна.       В мгновение ока Винтер оторвала руки Вайсс от Авалона. У младшей Шни едва было мгновение, чтобы испытать изумление, прежде чем её полностью вытолкнули из глифа и отправили катиться по полу.       — Винтер, нет! — завопила Вайсс, слезы потекли по её лицу, когда она поняла, что происходит.       Глаза Салем расширились. Она пробила защиту Жона и повалила его на спину. Она подняла Кларент для последнего удара.       — Седьмое небо, облаченный в великие слова силы! — Винтер взревела; её руки вцепились в Авалон, когда глиф вспыхнул белым. — Выйди из связующего круга, Хранитель Равновесия!       Свет заполнил пещеру, когда сияние всех легенд человечества вырвалось из символа. Вайсс пришлось прикрыть глаза, чтобы не ослепнуть, не в силах примириться с судьбой, которую её сестра только что приняла вместо неё, следуя плану, про который она даже не знала, сработает ли он.       И все же сквозь слезы ей показалось, что она увидела вспышку золота посреди белого моря.

***

      Жон тяжело дышал, когда свет померк, его меч был занесен над ним, его фигура немного смялась под тяжестью атаки, которую он выдержал, но дела шли лучше, чем ожидалось. Ну, знаете, кроме того факта, что он лежал на спине. Мордред, возможно, и сдерживала Салем, но её тело все равно ударило, как грузовик. Его Невидимый Воздух разлетелся вдребезги всего после нескольких ударов. Он был поражен тем, что Кроцеа Морс пережил все это.       Хотя, это действительно было странно. Кресент Роуз была полностью уничтожена столкновениями с Благородными Фантазмами. Между тем, его фамильный меч даже не зазубрился. С этим явно было что-то не так.       Конечно, теперь, со зрелищем, представшим перед ним, его ум занимали гораздо более важные вещи, чем его оружие.       Тьма Салем исчезла с лица Мордред, глаза его брата стали нормальными, или, по крайней мере, нормальными для её наполовину альтеризованного-я, один глаз — золотая грязь, а другой — её собственный, изумрудный. Кларент был вытянут на середине замаха, конец пути завершался бы обрушением на его череп. Но удара не последовало.       Ибо Экскалибур твердо стоял на его пути, сияя золотом, которое успокаивало разум Жона, когда он просто глядел на него. Меч Обещанной Победы, наконец, вернулся в руки, которые он счел достойными.       Хотя Жона поразил вид этих рук, так как они принадлежали не его матери, а Винтер. И она сама, конечно, была не в лучшей форме. Её ноги изломало и искривило, кровь лилась из икр, когда она рухнула на колени между Жоном и Мордред. Её рот раскололо, еще больше алой жидкости стекало по лицу молодой женщины. Светловолосый Охотник даже не мог понять, как она вообще оставалась жива.       Но потом он увидел другую её руку. В то время как в правой руке она держала Экскалибур, то в левой — Авалон, Вечнодалекую Утопию, сияющий так же ярко, как и парный ему артефакт. В то мгновение, когда Жон заметил это, тяжелые раны на Специалисте Атласа исчезли, как будто их никогда и не было.       В конце концов, как они могли быть? Подобный вред не мог коснуться Короля Рыцарей на Вечном острове Фейри.       Жон не знал, когда он начал плакать, но он не мог сдержать смех, сорвавшийся с его губ, облегчение, которое невозможно выразить словами.       Морщась от боли, Мордред ухмыльнулась.       — Отец.       — Мордред, — ответил голос Артурии из уст Винтер, Король Рыцарей поднялась на свои новые ноги. В одно мгновение она крепко обняла сына, который убил её.       — Мне так жаль.       Лицо Мордред застыло, Рыцарь Восстания не знала, как реагировать на объятия свергнутого ею монарха. Но через мгновение её меч грохнулся на землю. Она улыбнулась и ответила на родительские объятия, наслаждаясь тем, что её впервые вот так обняли.       Жон, прихрамывая, поднялся на ноги, прижимая к боку Кроцеа Морс. И его мать, и сестра увидели, как он приближается, и вскоре все трое Арков обнялись.       В конце концов, Артурия оставила их, прикрепив свои Благородные Фантазмы к талии и нежно положив руки на щеки обоих своих детей. Слезы текли по её лицу. — Мои мальчики, я причинила вам так много боли.       — Ведьма заморочила тебе голову, — ответила Мордред. — Это не имеет значения.       — Я убила твоих друзей. Я пыталась убить тебя, — указала Артурия. Её виноватый взгляд скользнул по растущим черным венам на теле Мордред. — Я и в самом деле убила тебя.       — Эх, ты убиваешь меня, я убиваю тебя, — пожала плечами Мордред. — На данный момент, это своего рода наше обычное дело. Кроме того, я наконец-то победил тебя. Не проклятие Морганы, не какие-то предыдущие травмы, я.       Артурия усмехнулась.       — И верно, ты сумел этого добиться. Молодец, сын мой.       Жон не был уверен, что когда-либо видел Мордред, приосанившуюся больше, чем сейчас, когда она услышала, как мама называет её "сыном". Даже несмотря на адское обличье, медленно поглощающее её, это было восхитительно.       — Как это возможно? — благоговейно прошептал Жон. — Я думал… Я думал, что человек не может быть сосудом для Слуги?       Артурия нахмурилась, услышав это.       — Обычно, не может. Эта версия меня была названа без Благородных Фантазмов, чтобы уменьшить напряжение, но человеческому телу просто не хватает выносливости, чтобы позволять Слуге существовать в нем. Это чудо, что Винтер вообще совместима со мной.       — Грациозность, благородство, и под всем этим скрыт отвратительный характер, — отметила Мордред. — Я думаю, вы двое в чем-то похожи.       — Хотя этого все равно этого было бы недостаточно, — продолжила Артурия, постукивая по своим ножнам. — Без Авалона это тело распалось бы в тот же миг, как я прибыла. И даже тогда…       — Даже тогда душу Винтер разорвало на куски, — произнесла Вайсс. Охотница лежала ничком на коленях, её хрустальные глаза безучастно смотрели в пол. — Она все еще внутри тела, но даже если ты в конце концов уйдешь, она просто останется там. Даже не мертва, просто... ничто.       Слезы катились по её лицу.       — Почему она это сделала? Это должна была быть я. Зачем ей жертвовать собой ради меня?       Мордред вздохнула.       — Она была твоей старшей сестрой. Это работа старших братьев и сестер — заботиться о младших.       — Даже когда они этого не заслуживают?       — Особенно тогда.       Вайсс не выглядела успокоенной, но ей все же удалось подняться на ноги и вытереть глаза от влаги, хотя они все еще были налиты кровью.       — Жон, ты должен заключить с ней контракт, — сказала она ему. — Она все еще Слуга Сэйбер. Она не протянет долго без поддержки.       — Ох, верно, — заметил Жон, потирая затылок. — Будет чертовски тяжело поддерживать их обоих… ах!       Его мать схватила его за доспехи и дернула себе за спину, как раз вовремя, тогда как Кларент прорвался через пространство, которое мгновение назад занимала его голова, и черная молния пробежала по лезвию.       — Ты — идиот, — прошипела Мордред, её рука с мечом дрожала. Она подняла взгляд, её изумрудные глаза наполовину отливали золотом. — Ты собираешься поддерживать только одного из нас.       — Нет, — прошептал Жон. — Нет, Руби…       — Не может исцелить меня, — парировала Мордред. — И даже если бы она могла, мы понятия не имеем, где она. Потому что, если бы она направлялась к северной точке, этот Альтер все еще не торчал бы там. Я не собираюсь давать Салем еще одну возможность использовать меня, чтобы убить тебя, — она взглянула на пояс Артурии. — И есть только один меч, достойный того, чтобы оборвать мою жизнь.       Артурия вздрогнула, но мгновение спустя опустила глаза. С сожалением нахмурившись, она вытащила Экскалибур из ножен.       — Ты уверен?       Мордред фыркнула, на её губах появилась озорная ухмылка.       — Все, чего я когда-либо хотел — это чтобы ты был счастлив. Пока я был здесь, я пришел к мысли сделать твою семью счастливыми. Отдавая тебя им, я могу достичь и того, и другого. И если этот мир получит Короля Рыцарей, который поведет его вперед, в новую эру..., что ж, это еще лучше.       Артурия сглотнула.       — Я так и сделаю. Я не брошу их, но я также не могу больше использовать их, чтобы прятаться. Я — Король Рыцарей. Это мое бремя, моя сила, моя ответственность, даже если я никогда больше не буду нести его в одиночку.       — Этого хватит, — рассмеялась Мордред. — Эмбер должна быть вполне довольна, что я сдержал свое слово.       — Ты — рыцарь, — с предельной верой заявила Артурия. — Она не должна была ожидать ничего меньшего.       Мордред издала смешок.       — Рыцарь? Да. Вот кто я такой. Жон, приготовь свое Проявление. Я оставлю тебя с совершенно огроменным усилением, когда я уйду.       — Нет, — сказал Жон. — Нет, я же сказал тебе, я не собираюсь выбирать между семьей. Ты этого не заслуживаешь.       — Люди редко получают то, что они заслуживают, — проговорила Мордред. — Мы разыгрываем ту комбинацию, которую нам сдали, и я бы сказал, что я неплохо справился для того, кто плохо играет в карты.       — Не шути об этом! — потребовал Жон, его голос надломился от отчаяния. — Не так, не сейчас, пожалуйста, просто скажи мне, как тебе помочь…       — Меня все устраивает, — прервала его Мордред. — Конечно, это не все, чего бы я хотел, но… это хорошо. Отец вернулся, вы двое будете охранять остальных членов нашей семьи. Я сделал все, что мог. Ты можешь позаботиться об остальном, — она взглянула на Кроцеа Морс и усмехнулась. — Единственное, о чем я очень сожалею, так это о том, что мне не удастся увидеть, во что ты превратишь эту штуку.       Жон приподнял бровь.       — Что ты имеешь в виду?       — "Меч сильнее, как щит", младший братец, — улыбнулась Мордред. — Ты сделаешь то, что тебе нужно, когда придет время. А потом... потом я увижу тебя на Троне.       Жон моргнул, слезы потекли из его глаз, когда он осознал, как Мордред наконец назвала его. Его разум не мог сообразить, что сказать в ответ, ему удалось только поднять руки, белый свет мерцал на его ладонях, когда он активировал свое Проявление, как было велено. Довольно скоро красные искорки силы начали просачиваться из его брата в его Ауру.       Мордред кивнула и повернулась к Артурии.       — Ну что, отец? Не пора ли? Если ты хочешь подраться, Салем уже становится ужасно шумной.       Король Рыцарей осторожно положила свой золотой меч на плечо сына.       — Ты готова? К смерти?       — Честно? Нет, — выдохнула Мордред, и единственная слеза скатилась с её глаза, прежде чем радужка полностью стала болезненно-желтой. — Но я еще меньше хочу снова стать монстром.       Артурия поморщилась.       — Ты никогда не был, и Мордред Пендрагон никогда не мог быть, монстром.       С этими словами Меч Обещанной Победы обрушился вниз, сопровождаясь морем золота. Сияние улыбки Мордред виднелось сквозь него, даже когда она поглощалась небесным светом, наконец-то, будучи абсолютно счастливой.       Кулаки Жона сжались по бокам, искры малинового света вспыхнули на его плоти.       Он не мог плакать. Он не заплачет. Она пожертвовала всем, чтобы дать ему наилучший возможный шанс. Она сделала невозможное и спасла маму. Теперь все, что оставалось — завоевать Грааль, сделать это возрождение постоянным и покончить с Матерью Гримм. Она предоставила это ему, и он не подведет её.       — Жон? — осторожно спросила Артурия.       — Давай заключать контракт, — сказал он, заставляя себя говорить после утраты. — Затем мы разыщем остальных и заставим Салем платить.

***

      Руби застонала, когда её глаза распахнулись, яркое золотое сияние застилало ей взор. Рука девушки поднялась, чтобы заслонить глаза от света, в голове звенело, как от удара молота по наковальне.       — Руби? — обеспокоенно спросила размытая фигура, смутно напоминающая мужскую. — Ты в порядке?       — Еще пять минут, папа, — простонала она. — Ох, я думаю, кто-то что-то подкинул мне в печенье.       — Эм, Руби? — выговорила фигура. — Здесь... здесь нет никакого печенья.       — Не говори о моей сокровищнице так, как будто она столь ограничена, мальчишка, — произнес другой голос, который Руби сразу узнала в самой глубине своего существа. — Лучшие пекари Урука внесли свой вклад в её запасы.       Руби резко выпрямилась в сидячем положении, хотя и поморщилась, когда боль пронзила её протестующие мышцы. Быстрый взгляд на кожу показал, что её серебряные шрамы снова расширились, теперь покрывая почти каждый клочок плоти, который у неё был, так сильно, что она пылала, как праздничная елка. Она чувствовала, как сопротивляются её мышцы и Аура, когда они напряглись, чтобы удержать её вместе под давлением её собственной силы.       Оскар оказался рядом с ней секундой позже, осторожно помогая ей занять правильное положение на подушке размером с кровать, на которой они оба лежали. Ткань была мягче, чем все, что она когда-либо чувствовала раньше, но, учитывая, где она находилась, это имело смысл. В королевском хранилище не потерпят ничего, кроме самого лучшего.       — Ты в порядке? — снова спросил мальчик с фермы.       Руби сумела улыбнуться другу, несмотря на боль, пронзившую её тело.       — Не идеально, но я справлюсь. Спасибо, что спросил… Оскар? Озпин?       Фермерский мальчик со стыдом опустил глаза.       — Теперь просто Оскар. Озпин… Озпин исчез. Салем покончила с ним навсегда.       Руби нахмурилась, её кулаки сжались от горя. Она уже один раз оплакивала своего профессора после Бикона, но во второй раз ей не стало легче. Озпин не был идеален, но он всегда старался им быть. Целую вечность он делал все, что мог, чтобы сдержать Салем. Это должно было что-то значить.       "Ну, я хочу быть Охотницей".       "Ты хочешь убивать монстров?"       "Я пытаюсь стать Охотницей, потому что хочу помогать людям".       Её серебристые глаза ожесточились, вспомнив эти слова из той роковой ночи в полицейском участке. Она позаботится о том, чтобы его усилия не пропали даром. А это означало, что пришло время сделать то, для чего она была рождена.       Врата Вавилона изнутри выглядели точно так, как она их помнила, сияющие и блестящие, все отполированное до самого великолепного золотого сияния. Её старый пьедестал стоял прямо рядом с ними, часть Энкиду была обернута вокруг его основания, ряды плотно упорядоченных полок с сопутствующим оружием выстроились вдоль прохода. Конечно, Руби знала, что дальше мили или двух в любом направлении будет царить абсолютный хаос, когда все, что угодно, будет раскидано по полу. Энкиду, возможно, позволил порядку находится подле неё из уважения, но Цепи Небес были тем еще восторженным сборищем. Ей повезло, что её мама приземлилась в этом районе, иначе она никогда бы не смогла её найти.       Однако человек, у которого её украли, мог и не рассматривать это как везение.       Гильгамеш стоял напротив них, словно от природы имея склонность к белой рубахе и золотому ожерелью, носимых им в древние времена, со скрещенными руками на груди. Его травмы от их битвы с Хейзелом исчезли, вероятно, в результате тщательного и аккуратного использования Травы Бессмертия.       Она на мгновение задумалась, сработает ли это, чтобы залечить её собственные шрамы, но, учитывая, что Трава работала, возвращая душу и тело на часть жизни, а её прежнее "я" было старше, чем сам мир, было более вероятно, что Руби немедленно вернется к форме меча, даже если она съест только мельчайший кусочек травы. Черт побери.       Оскар сглотнул перед королем, вполне разумная реакция. Однако для Руби, которая теперь вспомнила его многочисленные игривые поединки с Верховным Повелителем Обнимашек, это было все равно, что снова увидеть того маленького мальчика после многих лет.       — Мой король, — сказала она, подползая к краю подушки.       Глаза Гильгамеша сузились.       — Ты — мое сокровище?       Руби слегка рассмеялась. Он никогда не ходил вокруг да около, если в этом не было нужды.       — Да. Я — Меч Разрыва, клинок, названный тобой в честь бога, который помог твоей матери отдать меня тебе.       — Если это правда, то почему ты не возвращалась ко мне во время наших предыдущих встреч?       — Мои извинения, ваша светлость, — ответила Руби. — Я не помнила, кто я. Взятие под контроль Проявление Саммер Роуз, чтобы создать это тело, не было задачей, в которой я владела опытом. В конце концов, я превратила себя в ребенка, а не в её клона.       — Взятие под контроль... Да, это все объясняет. Никакая уловка дворняги никогда не сможет одолеть тебя, — Гильгамеш прошествовал и опустился на колени перед её сидящей фигурой, на этот раз встретившись с ней глазами. — Даже несмотря на это, моим долгом как короля было оберегать тебя. И вместо этого я позволил двум ворам нанести тебе оскорбление, похитив тебя из моего хранилища и едва не запятнав своей гнило…       — Все в порядке, мой король, — перебила его Руби, вероятно, одна из двух человек в истории, которым это сошло с рук. Его удивленная и растерянная реакция на это событие, безусловно, свидетельствовала, что он не привык к такого рода вещам. В конце концов, любой другой, кроме Энкиду, получил бы за это меч в голову. — Честно говоря, я рада, что это произошло. Потому что есть кое-что, что мне требовалось сделать уже довольно давно. И с этим телом у меня наконец-то появился шанс. У меня есть разрешение?       Гильгамеш поднял бровь.       — Неужели эта задача настолько важна, что её необходимо исполнить сейчас?       — Да.       Золотой человек вздохнул.       — Тогда очень хорошо. Приступай.       Руби улыбнулась.       — Благодарю вас, мой король.       Теперь, когда он знал, кто она на самом деле, он доверял ей. Вера, затмевавшая для него возможность её существования, изначальная, непоколебимая вера, которую он возлагал только на неё, Энкиду и на самого себя, была восстановлена до полного, неоспоримого совершенства. Они трое были единственными константами мира, непреклонными столпами непогрешимой легенды. Ей понадобится эта вера для того, что произойдет дальше. Когда она с треском обрушит её.       В порыве лепестков роз она бросилась к нему за спину, высоко занеся руку.       Мгновение спустя она обрушила её на затылок Короля Героев.       — Ты, полный идиот!