RWBY Zero

      — Это "Золотой-Пять"! Мой ведомый сбит...       — ... вся эскадрилья…       — Следи за этими огненными шарами...       — … где эти гребаные мехи?!       — Генерал! Они повсюду… ААА!       Айронвуд напрягся, последняя серия криков эхом разнеслась по мостику "Мантла", внезапный скачок помех только усугубил его тревоги. Он привык посылать хороших солдат на смерть во имя общего блага, но легче от этого никогда не становилось. А если бы стало, он бы оставил пост командира.       Но это... это была резня.       Орудия могучего флота Атласа стреляли снова и снова, бортовые залпы извергались в орду Гримм в небесах. Башни и истребители уничтожали Грифона за Грифоном, с неба падало больше демонов, чем большинство Охотников видели за всю свою карьеру. Полная сила величайшего из королевств не пропадала впустую в их войне с порождениями тьмы.       Но… врагов было просто так много. Багрового неба даже не было видно, легионы ада были слишком многочисленны, чтобы хоть какой-нибудь свет проникал сквозь их черноту, кроме вспышек огненных шаров, которые они выплевывали из своих челюстей. Повсюду Неверморы прорывались сквозь эскадрильи истребителей, Сфинксы уничтожали боевые корабли, а Виверны пикировали вниз, чтобы давить мехов на земле. Похожие на кальмаров Гримм, которых генерал никогда раньше не видел, плавали в воздухе, как в воде, их толстые щупальца обвивались вокруг крейсеров и сжимались, пока металл не трескался и не окутывался искрами под давлением. Внизу дюжина Левиафанов испускала гигантские лучи потрескивающей энергии из пасти размером с дом, каждый из которых взмывал в небо и раскалывал боевой корабль надвое.       Это была тьма, внушающая страх Озпину, зло, о котором он предупреждал их. Это были те вещи, которые разведал Кроу, и про которые он говорил с таким ужасом. И, как они оба и говорили, машины Джеймса, его гордая армия, искусно обученная и вооруженная величайшей технологией в мире, были ничем перед ними.       И все, что мог сделать Айронвуд, это стиснуть зубы и смотреть.       Им не нужно было побеждать. Они знали, что им не суждено победить, только не в этом бою. Но им и не нужно было. Им просто требовалось занять как можно большее число Гримм, потому что каждый демон, который пытался убить их, не пытался убить Мастеров, пока их Слуги были заняты. Им просто нужно было как-то занять монстров, пока не сработает Грааль. Тогда этот кошмар, наконец, закончится.       — Генерал! — обратилась к нему одна из подчиненных на мостике, старшина Руж, её алые волосы, обычно собранные в аккуратный профессиональный пучок, дрожали от ужаса, когда она металась между своим монитором и адскими малиновыми зрачками, мелькавшими за окном. — Золотая эскадрилья уничтожена! У нас нет связи с роботами на земле, и палубы с четвертой по одиннадцатую сообщают о потере систем вооружения! Остальные линкоры сообщают о тяжелых повреждениях!       Оставшиеся линкоры. Они вошли в Земли Гримм десятками, но натиск чудовищ сократил их число до восьми. Их было бы еще меньше, но подкрепление из «Белого Клыка» прибыло как раз вовремя, чтобы на мгновение сменить их измотанные эскадрильи истребителей, выигрывая достаточно времени, чтобы организовать хоть какую-то оборону. Он никогда бы не подумал, что обрадуется, услышав голос Сиенны Хан по рации, или видя одного из её оперативников на своем мостике, но конец света создает странную дружбу.       Но кто бы ни пришел им на выручку, Айронвуд был генералом. Он не мог паниковать. Он не мог выказывать страха. Он мог испытывать все из этого, как сейчас, но его войска рассчитывали на то, что он будет стоять твердо, сохраняя в их сознании идеал победы, даже когда они были разрознены. Он не был для них просто человеком. Он был столпом, сдерживающим разум, кричащий им, чтобы они бежали, спасая свои жизни. Потому что если бы они дрогнули, если бы они сломались, Салем победила бы, и её силы захватили бы весь мир. И тогда бы бежать стало некуда.       — Пусть "Вайтел" и "Солитас" построятся вокруг нас в формации копья! — отдал он приказ. — Переключите всю мощность на двигатели!       — Ты собираешься таранить их!? — недоверчиво спросила Илия Амитола, вцепившись в один из поручней палубы. — Ты собираешься таранить Гримм?!       — Пока мы находимся между ними и замком, мы находимся между ними и Руби! — крикнул Айронвуд. — Чтобы сделать это, нам нужно перебраться на другую сторону. "Форт-Касл"? Сиенна?       — Мы поняли вас, генерал, — раздался голос Сиенны по связи. — Мы прикроем тебя, но я не уверена, насколько это поможет. У нас заканчиваются корабли.       Как и у них всех.       — Просто делай, что можно, — сказал Айронвуд.       — Принято. Удачи, Джеймс.       Праховые двигатели "Мантла" заработали в три раза мощнее, флагман рванулся вперед в небе, раздавив десятки Гримм, которые не смогли вовремя убраться с дороги. Вскоре пара линкоров выстроилась по флангам, их зенитные орудия горели непрерывным огнем, потрепанные буллхэды с символом "Белого Клыка" рассеивали любых Неверморов или Грифонов, пытавшихся напасть на двигатели сзади.       Построение двигалось медленно, на пути было больше темной плоти, чем настоящего воздуха, но даже если это была скорость улитки, они все еще продвигались. Гримм расступались или, по крайней мере, отставали, когда воздушные корабли переключались с их уничтожения на прохождение мимо них.       Наконец они вынырнули из темноты, перед ними открылось ясное багровое небо.       — Мы прошли сквозь рой, — сообщила старшина Руж с облегчением в голосе, в то время как остальная часть экипажа зааплодировала. — «Вайтел» и «Солитас» по-прежнему с нами. Мы пробились!       — Мы тоже все еще тут, — фыркнула Сиенна, хотя в её голосе присутствовала изрядная доля веселья. — На случай, если кто-нибудь из вас вдруг волновался.       Айронвуд ухмыльнулся. Обычно он не был поклонником таких неформальных разговоров, пока все они продолжали пребывать в непосредственной опасности, но он решил, что у него есть дела поважнее, чем делать выговор террористу. Кто знает, сколько времени Руби и остальным еще нужно, чтобы…       — Генерал! — выпалила Илия, лихорадочно указывая на окно. — Смотрите! Колонны!       Айронвуд проследил за пальцем фавна-хамелеона, его глаза расширились при виде открывшегося перед ним зрелища. Замок Салем был все таким же черным и внушительным, как всегда, но восточное крыло полностью превратилось в руины. И хотя на севере была темная орда, которая, как он отметил в глубине души, вероятно, внушала трепет, он не мог не усмехнуться полному отсутствию чистых белых столбов, устремлявшихся в небо.       — У них получилось, — прошептал он. — Они добрались до них.       С Реликвиями разобрались. Они опередили время. Салем не захватит весь мир сегодня. Теперь Мастерам просто нужно было заполучить Грааль, и Мать Гримм сотрут с лица земли.       Им просто нужно было купить им чуть больше времени.       — Занять позиции! — приказал он. — Скажите инженерам, нужно немедленно вернуть поврежденное оружие в строй! Пусть «Вайтел» и «Солитас» обрушат все, что у них есть, на рой, нам нужно, чтобы эта брешь оставалась свободной для остальной части флота…       — Генерал!       — Что, старшина?       — Они не отвечают, — пробормотала Руж. — Оставшаяся часть флота… они не отвечают на позывные.       — Что?! — Айронвуд ахнул. — Повредило ли нашу систему связи…       — С твоей связью все в порядке, Джеймс, — тихо и торжественно проговорила Сиенна. — Гляди.       Айронвуд зарычал, глядя в иллюминатор своего корабля, видя только ту же титаническую орду Гримм, которая преследовала их с начала битвы.       По крайней мере, на мгновение. Затем он увидел огромные столбы дыма, вырывающиеся из орды тьмы, вспышки пылающей стали, видимые среди хаоса. Мгновение спустя с поверхности адского пейзажа разразилась какофония взрывов, каждый из которых выстрелом бил в сердце генерала.       Его флот, его люди исчезли. За исключением каких-либо чудесных отставших, все, что осталось от великого флота Атласа, находилось на борту трех кораблей, избежавших роя. И эта орда, возможно, уменьшившаяся с миллионов, которые были в начале битвы, все еще превосходила их числом сто тысяч к одному, и яростные адские огни пылали в их челюстях.       — Занять позиции, — велел Айронвуд. — Сформировать оборону сейчас же! Мы — рубеж между ними и замком! Они не могут пройти мимо нас…       — Левиафаны! — закричала Руж.       Четверо титанических существ вынырнули из смога, их пронзительные багровые взгляды уже были прикованы к трем крупным кораблям. Ведущий издал оглушительный чудовищный рык, остальные быстро последовали его примеру, монструозная победная симфония прогремела в небесах ада.       В глубинах их глоток начала накапливаться масса электрической энергии, освещая их разинутые пасти. Четыре луча потрескивающей желтой энергии пронеслись по небу, врезавшись в центр «Мантла».       Большая часть команды мостика, крича, упала на колени, их дисциплина смялась и нарушилась перед лицом уничтожения. Даже Айронвуд не мог не споткнуться, когда дредноут рванулся вперед, вокруг завыли сигналы тревоги, когда корабль рухнул с неба.       — Состояние?!       Старшина Руж, благослови её боги, каким-то образом вернулась к своему дисплею и ответила:       — Они достали двигатели! Стабилизаторы левого борта вышли из строя! Целостность корпуса получила критические повреждения! Мы разваливаемся на куски!       — Покинуть корабль! — громко закричал Айронвуд. — Всем покинуть корабль! Пусть спасательные шлюпки направятся к «Вайтелу»….       Он не успел закончить отдавать приказания. Еще два Левиафана появились из-под обломков остальной части флота. И еще два энергетических луча полыхнули в их сторону, разрезав флагманский корабль "Атлас" пополам.       Сила взрыва сорвала куртку Айронвуда с его тела, открыв миру его механическую руку и бок. Большинству членов экипажа повезло меньше, их более слабые Ауры с шипением исчезли, а тела вылетели наружу из-за разгерметизации. Он увидел, как голова старшины Руж ударилась о стену, прервав её крик, а затем её труп выбросило в открытый воздух.       В одно мгновение его команда исчезла. Он ничего не мог сделать, чтобы помочь им, их доверенный генерал, неспособный спасти их.       Десятилетия опыта позволили ему разделиться, подавляя свои бушующие эмоции из-за потери и неудачи в ту часть сознания, где они не могли помешать ему в данный момент. Он должен был сделать то, что мог.       Он вставил сигнальный патрон в ствол пистолета, изо всех сил стараясь удержаться на ногах, когда мост вокруг него треснул, как яйцо, и только его впечатляющая Аура помогла ему удержаться от того, чтобы его не выбросило в небо.       Конечно, после, он подхватил юную Илию, оставшуюся внутри, обернув свой хлыст вокруг перил, под левую руку, и Айронвуд позволил удару вынести их обоих наружу.       — Ты свихнулся?! — завопила фаунус-хамелеон, прежде чем её панические крики заглушил воздух, проносящийся мимо их барабанных перепонок, пока они падали в открытом небе.       Айронвуд поднял пистолет правой рукой и выстрелил, вспышка пронеслась в воздухе над их местоположением.       "Пожалуйста, заметьте. Пожалуйста, заметьте!"       Земля приближалась все быстрее и быстрее, темные холмы все больше и больше походили на сковороду, о которую он сейчас шлепнется. Он почти слышал, как Кроу шутит о том, что именно он был тем единственным, кому полагалось летать.       "Серьезно, Джимми, если тебе нужны были уроки, тебе просто надо было спросить."       Боги, как же он скучал по этому ублюдку. Айронвуду пришла на ум мысль, что единственной светлой стороной всего творившегося было то, что он скоро его увидит.       Буллхэд с ревом пронесся мимо него и Илии, ныряя вниз на несколько сотен метров. Тогда, стабилизировавшись как раз там, где было нужно, боковые двери открылись, и в них показалась Сиенна Хан, её янтарные глаза остановились на них.       Айронвуд ухмыльнулся. Похоже, ему придется подождать еще немного, чтобы встретить своего старого друга.       Он убрал пистолет в кобуру и протянул руку, зная, что должен подобрать идеальное время, иначе и он, и молодая девушка в его объятиях умрут. Вытянувшись, насколько он мог, пальцы его правой руки сомкнулись на выступе самолета, его железная хватка впечаталась в сталь.       Если бы это была обычная рука, она превратилась бы в кашу. Черт возьми, даже если бы это была обычная механическая рука, её, скорее всего, просто выдернуло бы из гнезда от чистой силы удара. Только тот факт, что почти вся правая сторона тела Айронвуда представляла собой кибернетику, спас их от ужасного конца, даже их Ауры, наконец, разлетелись от хлесткого удара, который должен был сломать им шеи.       Сиенна и несколько её боевиков в масках быстро перегнулись через борт, чтобы затащить его и Илию внутрь. Они оба безумно задыхались из-за импровизированного затяжного прыжка, который они только что совершили, но у террористов не было оправдания их разинутым челюстям. Даже янтарные глаза Сиенны были широко раскрыты от шока.       — Ты чокнутый.       Айронвуд пожал плечами.       — Когда работаешь с Озпином и Кроу достаточно долго, это становится своего рода требованием к работе.       — Скажу я вам, — выдохнула Илия, молодая девушка, распластавшаяся на полу буллхэда. — Тем не менее, спасибо. Это было... не весело.       Сиенна посмотрела на небо и нахмурилась.       — В ближайшее время лучше не станет.       Айронвуд повернулся, чтобы проследить за её взглядом, и невольно съежился. Остатки «Мантла» рухнули на землю, врезавшись в грязь, всего в четверти мили от замка Салем, подняв настоящую пыльную бурю. "Вайтел" и "Солитас" закрыли брешь, оставленную уничтоженным флагманом, их пушки вложили в рой Гримм всю свою огневую мощь, один из залпов даже поверг Левиафанов, что нанесли смертельный удар.       Но этого было недостаточно. Даже тогда орда Гримм обратила свои взоры на оставшихся врагов, их пасти пылали адским пламенем.       — Мы, должно быть, убили миллион из них, — прошептала Илия. — Как их до сих пор еще так много?       — Это их дом, — сказала Сиенна, на её лице держалось стоическое выражение, знакомое Айронвуду, когда он смотрелся в зеркало. — Это место, где они родились, где рождаются их родичи, даже когда мы говорим. Неважно, скольких мы убьем, пока существует этот мир, их вид будет жить. Они никогда не позволят нам одержать победу здесь.       Айронвуд поморщился и поднялся на ноги, свирепо глядя на приближающуюся орду ада.       — Они должны были одолеть нас до того, как потратили последнюю вечность, пытаясь стереть нас всех с лица земли. Теперь нам просто нужно дать Мастерам немного больше времени, и их мир будет стерт с карты.       Сиенна приподняла бровь.       — Вы уже давно это говорите, генерал. Сколько еще им нужно времени?       — Они уничтожили колонны.       — И Грааль еще не спас всех нас.       — Не волнуйтесь, Верховный Лидер, — настойчиво произнесла Илия, и на её лице заиграла улыбка. — Лансер не подведет нас.       Айронвуд нахмурился, переводя взгляд с обломков своего упавшего корабля на отчаянное положение оставшихся людей, на рой черно-красных демонов, готовых наброситься на них с новым, безжалостным гневом.       — Нам просто нужно дать Руби и остальным немного больше времени, — сказал генерал, хотя в этот момент он не был уверен, пытался ли он убедить своих союзников или самого себя. — Окликните боевые корабли, скажите им, чтобы они отступили к обломкам «Мантла». Мы будем держаться там.

***

      Когда Руби залепила оплеуху Гильгамешу, Оскар подумал, что они мертвы. Эa или нет, но никому не сошло бы с рук подобное прикосновение к надменному Королю Героев. Он нанизал бы их лезвиями, как подушечку для иголок. Черт, они были буквально в его арсенале, ему даже не нужно было открывать порталы, он мог просто протянуть руку и схватить меч с одной из полок.       А потом... этого не произошло.       О, конечно, все началось с того, что Гильгамеш закричал: «Как ты посмела ударить короля?!" и "Если бы ты была кем-то еще, я бы пытал тебя больше, чем даже богам когда-либо приходило в голову!", и все такое. Но потом Руби крикнула ему в ответ, сказав что-то вроде: "Было бы предательством не поступить так, потому что убить тебя было бы добрее, чем позволять оставаться полным идиотом!" Честно говоря, Оскар ожидал, что вспышки света из серебряных глаз и золотые Благородные Фантазмы полетят в любую секунду.       А вместо этого… Руби использовала свое Проявление, чтобы запустить себя на плечи Гильгамеша, накинув плащ ему на лицо, чтобы он не мог видеть, и рулила им, как марионеткой без ниточек, в то время как его руки вслепую пытались оторвать её. В конце концов, они повалились на другую кучу подушек, а затем начали карабкаться друг на друга, выкрикивая оскорбления, дергая друг друга за волосы и крича что-то о Верховном Повелителе?       Честно говоря, это больше походило на свару бездомных кошек или ссорящихся подростков, чем на финальную схватку между старейшим героем и его величайшим оружием (Оскар все еще пытался уяснить, что Руби — это Эа). И хотя, надо признать, впечатляло, что Руби не отставала от существа со сверхъестественной ловкостью и силой, у них не было на это времени.       — Эй! — выкрикнул Оскар. — Эй! Ребята! Конец света! Ребята!       — Верховному Повелителю Обнимашек я нравилась больше!       — Как жевательная игрушка!       — Что, это ты там это про свою голову?!       Глаз Оскара дернулся, и он испустил долгий вздох, закрыв лицо руками. По-видимому, Озпин на самом деле был не исключением, будучи безумным, среди древних существ, а скорее нормой. Отлично.       Он почувствовал успокаивающее похлопывание по колену и на мгновение был благодарен за чувство товарищества. Затем он вспомнил, что единственными другими людьми в хранилище были два космических полубога, борющиеся перед ним, и его глаза в замешательстве распахнулись. Он огляделся, пытаясь найти того, кто похлопал его, но там больше никого не было… была ли эта золотая цепь раньше на подушке?       Богато украшенное сокровище продолжало подергиваться, как будто отвечая на его мысли. Цепь откликнулась на его мысли.       Оскар просто застонал, позволяя своим плечам опуститься в знак поражения, тоскуя по тем дням, когда древний волшебник, перевоплотившийся в его душу, был самой сумасшедшей вещью, с которой ему приходилось иметь дело. В этот момент он просто собирался позволить Руби и Гильгамешу закончить их кошачью драку, которая уже закручивалась по спирали мимо полок и в горы разбросанного оружия и безделушек за ними, и надеяться, что они в конце концов что-нибудь придумают.       Планета переживет все, что бы им не пришло в голову.       Оскар надеялся.

***

      — Ага! — выпалил Гильгамеш, с победоносной ухмылкой прижимая Руби к груде сверкающих ожерелий. — Наконец-то! Тебя повергли!       Руби ответила малиновой вспышкой ему в лицо.       Улыбка тут же исчезла с лица короля.       — Вправду, Эа, довольно этих глупостей.       — И почему бы? Ты вел себя глупо последние тридцать лет, так почему бы и мне нет? — Руби выпалила в ответ. — Я про то, что ты только поощрял психопата убивать всех, с кем он был близок, а затем подружился с ним? Это довольно дебильно, тебе не кажется…       Фраза Руби оборвалась, когда Гильгамеш затолкал девушку под груду ожерелий, покрыв драгоценными камнями, более прекрасными, чем в любом обручальном кольце. К счастью, после нескольких мгновений борьбы он позволил ей подняться, чтобы глотнуть воздуха. Она нахмурилась, когда он отвернулся, скрестив руки на груди, как будто бы это он был оскорблен. Каким он и был, она знала. Король был не из тех, кто мог позволить, чтобы удары по его персоне оставались без ответа. Но ему также нужно было понять, насколько сильно его собственные действия аукнулись ему и всему, что его волновало.       — Кирей был... оплошностью, — признал Гильгамеш. — Той, с которой с тех пор разобрались.       — О, так теперь ты решил поверить Ша Накбе… подожди! — глаза Руби расширились. — Янг! Янг в порядке?       Гильгамеш повернулся и изогнул бровь.       — Дочь воришки жива, да. Она была той, кто убил Кирея. Теперь она движется на подмогу к Королю Завоевателей.       Руби перевела дух. В вихре событий с тех пор, как её телепортировали, у неё не было времени задуматься о том, что она оставила свою сестру на неизбежное столкновение лицом к лицу с их злейшим врагом. Тот факт, что она убила человека, который застрелил их отца и жестоко издевался над ними всеми со времен падения Бикона, безусловно, был плюсом, но она была счастлива, что Янг осталась в живых.       — Она так много значит для тебя? — подметил Гильгамеш.       — Конечно, да, — ответила Руби. — Она — моя сестра.       — Сестра? — король нахмурился. — Ребенок той, кто украл тебя — твоя сестра?       — Да, это немного сложно. Технически, мы — сводные сестры, разные мамы, один и тот же папа…       — Ты — меч.       — И Тайян Сяо Лонг — все еще мой отец, — сверкнула взглядом Руби. — Точно так же, как Янг остается моей сестрой. А Саммер Роуз продолжает быть моей мамой.       — Она украла тебя! — взвыл Гильгамеш. — Похитила тебя! Осквернила теб….       — Я знаю! — прокричала Руби в ответ. — Я знаю. Я знаю, что она натворила. Но я также знаю, почему она это сделала. Я жила в её мире, испытывала её отчаяние, так как в любую секунду Гримм могли снизойти и стереть человечество с лица планеты. И я знаю, что ей было не все равно. Какими бы ни были её недостатки, она заботилась о людях этого мира, и со временем, я думаю, она заботилась обо мне как о своей дочери.       — Что ты такое говоришь?       — Я говорю, что прощаю её. Каковы бы ни были её недостатки, я прощаю Саммер Роуз. Я прощаю Рейвен Бранвен, — заявила Руби. — Я прощаю тебя.       — Меня? — откликнулся Гильгамеш. Он со стыдом отвернулся. — Ясно. Это объяснимо. Я должен был найти тебя раньше…       Его голос замер, когда Руби швырнула ему в лицо один из кулонов, на котором сидела, и его золотистая бровь дернулась, когда его прервали.       — Нет, дурачок, — вклинилась Руби. — Я уже говорила тебе, что взяла под контроль Проявление Саммер. Я наделила себя этим телом, потому что хотела его. Я не сержусь на тебя за то, что ты не пресек мое похищение. Я злюсь на тебя за то, что ты позволил Салем настолько выйти из-под контроля, что Саммер и Рейвен почувствовали, что должны захватить меня.       — О чем ты говоришь? Я ничего не позволял делать этой мерзавке, — оскалился Гильгамеш, в ярости сжимая кулак. — Как только мы узнаем, как снова активировать твои полные силы, мы превратим этот Мрамор Реальности в пепел и её вместе с ним.       — И какова причина, по которой мы не сделали этого во время предыдущей Войны? — спросила Руби. — Или когда мы впервые появились на Ремнанте?       Гильгамеш задрал нос перед своим клинком.       — Ты не хуже меня знаешь, что король придерживается более высоких стандартов, чем простая чернь. Я не могу совершать такие вмешательства, покуда я гость в другом мире.       — Другой мир… ты все еще веришь в эту ахинею…, — голос Руби запнулся, её глаза закрылись от осознания. Она удрученно покачала головой. — Нет. Конечно, ты бы поверил. Потому что ты не можешь поверить в обратное.       — О чем это ты?       Руби только вздохнула. Король стоял на вершине мира, за пределами богов и людей. Его царством был весь мир, со всеми его чудесами в своем распоряжении. Если и было какое-то сокровище, то оно прослеживало свое происхождение до его хранилища, даже если он никогда в жизни не слышал об этой вещи. В этом не было никаких сомнений. Это был простой факт.       Король принес в мир порядок и процветание. Это был простой факт.       Король взвалил на свои плечи все грехи мира, чтобы не пришлось его людям. Это был простой факт.       И все же Салем осквернила сад. Она взяла его, придала ему форму по своему собственному замыслу, человечество едва смогло возвыситься, чтобы пережить её захват. Но подобного не могло быть. Ибо король никогда бы не допустил, чтобы такое произошло. Он никогда бы не позволил такому злу осквернить его мир. Он бы растоптал это зло прежде, чем у того появился бы шанс. Это был простой факт.       — Ты не мог в это поверить, — прошептала Руби. — Потому что ты — король. Потому что ты не мог понять, что она победила тебя. Ты все сделал правильно, признал и отпустил ей грехи, а она превзошла тебя. Она отправила тебя мчаться сквозь время и разрывала твой мир на части до тех пор, пока он не стал совершенно неузнаваемым, а твои люди вынуждены были бороться вместо тебя.       Гильгамеш прищурил глаза.       — Это человечество нельзя оскорблять. Они намного большее, чем те черви из того, другого времени.       — И все равно, гордишься, — пробормотала Руби. — Гордишься за свой народ, вынужденного приложить все силы в том апокалипсисе, который их король должен был предотвратить, но его не было рядом, чтобы остановить его. Гордишься ими за то, что они поднялись на гору, поползли вверх по склону. И, возможно, они больше не нуждались в нем, в своем короле.       — Больше не нуждались..., — Гильгамеш шагнул вперед, ярость отразилась на его лице. — Мое королевство принадлежит мне. Это моя собственность.       — И что такое король, который не может контролировать свою собственность? Заслуживает ли он её? — гаркнула Руби в ответ, вскакивая на ноги и глядя ему прямо в глаза. — Ты думаешь, мне хотелось тело из-за Салем? Я хотела, чтобы мое тело открыло тебе глаза, прежде чем ты перестанешь быть королем!       Её обладатель несколько мгновений пристально смотрел на неё. На мгновение она даже задумалась, не ударит ли он её, окончательно потеряв самообладание, невзирая на её личность. Энкиду часто критиковал его во время их совместной жизни, но никогда так резко и, никогда с момента их первой встречи, так жестко. Но ему нужно было понять. Ему нужно было понять, как далеко он позволил себе упасть, иначе он никогда не сможет подняться.       Наконец, он обернулся, его тяжелое дыхание выдавало его смятение.       — Ты все еще испорчена. Это ложное тело исказило твою форму. Неудивительно, что оно заставило тебя вызвать того имитатора.       — Того имитатора, что надрал тебе задницу! — завопила Руби, не желая слышать, как он отвергает Широ. — Который дрался, потому что это было правильно, и убил бы тебя, если бы Кирей не выстрелил ему в спину.       Даже обращенный к ней спиной, она заметила, как вздрогнул Гильгамеш.       — Я не принимал в этом никакого участия.       — Но ты нуждался, — заметила Руби. — Великий Король Героев умер бы от руки простого Стража Противодействия, если бы змея не нарушила его правила. И была за это помилована.       — ...как я уже сказал, Кирей был оплошностью.       — И такой же был Ангра Майнью, — Руби вздохнула. Она потащилась к нему, и они оба уставились в глубины Врат Вавилона, горы золотых сокровищ простирались дальше, чем мог различить глаз. — Ты был прав, приняв его. Но ты недооценил его, и из-за этого твой народ пострадал. И потому что ты не верил, что можешь потерпеть неудачу, то ты не мог заметить, что потерпел её.       — Сомневаться в себе — значит сомневаться в равных себе, — изрек Гильгамеш, более подавленный, чем его обычное, напыщенное состояние. — И я никогда так не сделаю.       Руби улыбнулась.       — Твоя вера в своего друга, вероятно, является твоей лучшей чертой. Но твое нежелание идти на компромисс, меняться вызвало больше проблем, чем оно того стоит.       — Король не меняется. Король — это вершина, совершенство, к которому стремятся его подданные, равная только одному.       — И не тебе пренебрегать этим, — сказала Руби, зная, что это правда. — Ты всегда ненавидел это. Ты знал конец еще до того, как вышел в путь, и то, в чем же смысл этого пути. Не было ни развлечений, ни радости. Только ты. Всегда ты, король.       Гильгамеш нахмурился. Не часто ему так прямо бросали в лицо причину, по которой он сдерживал свое ясновидение.       — Я восхищалась этим в тебе, когда ты был моложе, — продолжила Руби. — Ты знал, что не найдешь радости, но все же не покинул свое королевство. Ты остался, чтобы исполнить свой долг. Ты превратился в тирана, и я хотела дать тебе подзатыльник, но Энкиду помог с этим. Он помог тебе разобраться, когда я не смогла, и даже после его смерти ты придерживался курса. Король создал порядок и закон, и народ процветал бы, потому что король любит свой народ, даже если он знал, в конце концов, что он возненавидит их, потому что они были слабы и могли собраться вместе, в то время как он был силен и нашел бы своего друга только на Троне... ха.       Серебристоглазая девушка приподняла бровь.       — Энкиду взошел на Трон раньше тебя. Разве это не сделало бы его Первым Героем?       Гильгамеш наклонил голову, прежде чем издать смешок.       — Полагаю, так оно и было.       Руби ухмыльнулась.       — Я знаю, что я тебе не друг. Ты обещал Энкиду, что он будет твоим единственным товарищем, и я никогда не попрошу тебя нарушить свое слово, особенно перед ним. Но я была рядом с тобой еще до него, и я не хотела бы видеть, как все, что мы построили, искажено Всем Злом Мира. Ты был прав, давая Ангра Майнью разрешение на существование, но теперь Салем — твоя ответственность.       Она подняла правую руку, единственная красная отметина по-прежнему виднелась среди беспорядка серебряных шрамов.       — У меня все еще есть одно Командное Заклинание.       — Ты хочешь, чтобы я был твоим Слугой?       Руби кивнула.       — Владения короля — его собственность, — сказал Гильгамеш, печаль отразилась на его точеном лице. — Король, который не может контролировать свою собственность, вовсе не король. Этот мир… Я… провалил его. Позволил себе стать настолько одержимым развлечениями, что пренебрег своим долгом.       — Ну, так не пренебрегай им. Я имею в виду, что Салем, обманув тебя, пошла против всего, во что ты когда-либо верил, — сказал Руби. — И у тебя всегда была склонность не принимать во внимание то, что показывает тебе твое ясновидение, когда это "невозможно".       — И все же, ты все еще желала бы, чтобы рядом с тобой был такой дурак?       Руби ухмыльнулась.       — Со мной не было никого, кроме дураков, с тех пор, как я впервые открыла эти глаза. И я — одна из них. Но я еще не мертва. Я все еще могу спасти нескольких человек.       — Спасти? — пробормотал Гильгамеш, пытаясь пренебрежительно усмехнуться, но все же не в силах изобразить презрение, на которое когда-то был способен. — Ты не можешь спасти их всех.       — Я спасу, кого смогу, чтобы они могли спасти тех, кого смогут, — Руби повернулась к нему лицом. — Вдвоем, снова вместе, мы можем спасти много людей.       — Мы вдвоем… и кто же я? Кто такой Гильгамеш из Урука, если он не король?       — Не знаю. Он по-прежнему герой?       Золотой человек на мгновение нахмурил брови. Затем на его губах расцвела сдержанная, но искренняя улыбка.       — Ша Накба Имуру.       Его багровые глаза ярко светились, все пути мультивселенной проносились в его сознании. Руби никогда не испытывала этого сама, но восприняла тот факт, что он охотно использовал свой самый ненавистный инструмент, как хороший знак.       Свет померк. Гильгамеш нахмурился. Это была странная вещь, лишенная гнева, идущего в ряду с неудовольствием золотого человека, наполненная вместо него беспокойством.       Он повернулся к Руби.       — Ну что ж, Мастер. Каков твой план?       Руби просияла ухмылкой.       — У меня есть я. У меня Ограниченный Край Клинков. Я спроецирую тебе Меч Разрыва.       Гильгамеш посмотрел на неё с жалостью.       — Это не сработает.       — Я удивляла тебя весь день, — твердо провозгласила Руби. — Еще разок не должно быть слишком сложно.       У неё должно было получиться. Она знала, кто она такая. На её стороне был Гильгамеш. Её друзья были живы. Она остановит Салем.       Она спасет всех, кого сможет.