RWBY Zero

      — Трассировка. Трассировка. Трассировка! Я — кость моего меча! Тьфу ты!       Руби взвыла, масса разбросанных, изогнутых бирюзовых линий зашипела, исчезая, перед ней. Её тело содрогнулось от облегчения, когда ножи её кузницы наконец-то перестали терзать её плоть, последнее из её усилий было таким же бесполезным, как и предыдущее. Она откинулась на массивную подушку позади себя, тяжело дыша от напряжения. Её масса шрамов мерцала в такт её напряженному дыханию, как угасающие угли костра.       Почему это не сработало? Арчер мог спроецировать Авалон, потому что тот находился в нем в течение многих лет. Она же была Эа. Она должна быть в состоянии воссоздать Эа. Так почему же она не могла спроецировать эту чертову штуку!?       Каждый раз, когда она вызывала в памяти воспоминание о своей прежней форме, удерживая образ черно-красного с золотом Меча Разрыва под объективом Ограниченного Края Клинков, кузница останавливалась, потрескавшиеся и искалеченные шестерни беспомощно скрежетали друг о друга, будучи парализованными. Руби предпринимала десятки попыток, вложила в проект больше своей Ауры, чем, вероятно, было разумно, и все же она даже не смогла наколдовать рукоять старой себя.       — Что я делаю не так? — прошептала она, прокручивая процесс в голове. Она не думала, что пропустила какой-либо из этапов, но предполагала, что таковое возможно. В конце концов, она все-таки пребывала в панике.       Перед ней открылся золотой портал. Гильгамеш вошел в небольшую нишу посреди упорядоченных полок внутри Врат Вавилона.       — Все в порядке? — спросила Руби.       — Так и есть. Гримм не сравнится с моей сокровищницей, — заявил Гильгамеш. Каменная хмурость на его лице выдавала его беспокойство. — Однако твоя Аура ограничена. С учетом того, что этот проклятый Мрамор Реальности все еще действует, я смогу поддерживать необходимое число порталов открытым только в течение короткого времени.       — И каждая моя неудачная попытка просто тратит больше энергии, — с горечью заметила Руби. Она села прямо и хрустнула шеей. — Тогда лучше закончить это сейчас.       Гильгамеш ничего не сказал, просто смотрел с несменяемым выражением лица.       Руби закрыла глаза и положила руки на колени, снова собирая силу внутри себя, чувствуя, как ножи её Мрамора Реальности впиваются в её плоть.       Судя концепцию творения.       Строя теории основной структуры.       Дублируя составной материал.       Подражая мастерству её изготовления.       Сочувствуя опыту её развития.       Воспроизведение накопленных лет.       Превосходя каждый производственный процесс.       — Трассировка.       Её Аура вспыхнула темно-красным, бирюзовые искры взлетели в воздух, медленно сливаясь в зеленые линии, постепенно формируя узнаваемую форму…       А затем её взор застили вспышки помех, и линии рассыпались в ничто.       — Аррр! — взревела Руби, в отчаянии стукнув кулаками по подушке позади себя. — Почему? Почему это не выходит? Это сработало для Арчера, так почему же это не срабатывает для меня?       — Потому что ты не Арчер, — неохотно обронил Гильгамеш. — У его Мрамора Реальности было десятилетие, чтобы проанализировать ножны Сэйбер, и ему потребовалась каждая секунда этого времени. Ты можешь быть Эа, но твоя кузница была у тебя всего несколько недель, и это всего лишь её искалеченные обрывки. У Края Клинков не было времени проанализировать твою сущность.       Взгляд Руби остановился на её Слуге.       — Ты... ты знал, что это произойдет? Ты предвидел это?       Гильгамеш кивнул.       — Я не хотел влиять на твои действия, чтобы выглядело, будто я тобой манипулирую. И в последнее время я довольно часто ошибался. Я надеялся ошибиться снова.       — Правда? — Руби фыркнула. — Если я умру, более чем вероятно, что ты получишь свой меч обратно. Только не говори мне, что тебе этого не хочется.       Цепи Небес скользнули между ними, золотые путы обвились вокруг плеч Гильгамеша, словно комфортное одеяло. В ответ он нежно погладил блестящие звенья.       — Эти цепи — самое удивительное сокровище, которым я владею, драгоценность на вершине моей короны, — проговорил Гильгамеш. — И все же я отринул бы их в единый миг, если бы мог возвратить Энкиду на их место. Иметь возможность узнать тебя, снова обрести истинного равного, по сравнению с этим, даже твоя полная сила была бы ничтожным утешением.       Руби прищурила глаза.       — И сколько людей погибло, пока ты позволял мне понять, что мой план не имел смысла?       — Ни одного, — убедил её Гильгамеш. — Неужто ты действительно думаешь, что я взвалил бы такое бремя на твои плечи? Я позаботился о том, чтобы пало не больше, чем погибло бы, если бы ты с самого начала придерживалась своего финального плана.       — Ну, я думаю, это уже кое-что, — вздохнула Руби. Она откинулась на подушку; её плечи обмякли от усталости. — Не думаю, что у тебя есть новый план? Потому что у меня уже иссякли идеи.       — Нет, это не так.       — Эм, да, это так. Я бы знала, если бы у меня были другие идеи.       Гильгамеш покачал головой.       — У тебя они есть. У тебя они были еще до того, как ты попыталась создать подделку самой себя. Возможно, ты даже знала, что проецирование не сработает, но все равно попыталась, молясь, чтобы ты ошиблась.       — Нет, — слишком быстро ответила Руби. Её быстрый ответ заставил девушку призадуматься, погруженная в мысли, она прикрыла глаза.       Если она не могла спроецировать свою копию, значит, их счет времени подходил к концу. В конце концов, её Аура иссякнет, и, не имея возможности убить Салем, все будут подавлены численным превосходством потока Гримм в их родных землях. Им нужен был Благородный Фантазм категории Анти-Мир, чтобы уничтожить Королеву Гримм, и они нуждались в нем прямо сейчас.       Но... если она это сделает…       — Я не могу управлять этим, — призналась Руби. Она подняла правую руку, мешанина светящихся шрамов хорошо виднелась под отметиной её Командного Заклинания. — В прошлом я едва могла сфокусироваться, и самое большее, что я когда-либо делала — это только на половину мощности. Мое тело и так едва держится вместе. Если я выпущу всю свою мощь на волю, это уничтожит все вокруг. Совсем как в Биконе, только хуже.       — И со всей твоей Аурой, направленной на то, чтобы удерживать твое тело вместе достаточно долго, чтобы выпустить весь полноценный заряд целиком, у меня не будет энергии для эвакуации всех в мою сокровищницу, — подытожил Гильгамеш.       — Янг, моя команда, Жон, ты, — перечислила Руби. — Я убью Салем, но я также уничтожу всех, о ком я когда-либо заботилась.       — И ты умрешь, — прямо заявил Гильгамеш. — Даже если бы было возможно создать какую-то защиту, чтобы уберечь других, твое тело отказало бы.       Руби отвела взгляд, в уголках её глаз выступили слезы.       — Это не важно. Спасение всех остальных — вот что имеет значение прямо сейчас.       Гильгамеш вздохнул. Он подобрался к своей Мастер и уселся рядом с ней на подушку.       — Это важно для меня. И я верю, что это важно для тебя.       — У меня нет права позволять всему этому влиять на меня.       — У тебя нет права на жизнь?       — Я не имею права ставить свою жизнь превыше жизни всех остальных! — огрызнулась Руби. — Мои друзья, моя семья, все, кто пришел с нами сюда, во владения Гримм, и сражался с Салем на протяжении тысячелетий, они так много пожертвовали ради этого момента.       Гильгамеш склонил голову в знак согласия.       — Это правда, хотя, насколько мне известно, большинство из этих жертв были принесены под накалом момента. Им не нужно было идти навстречу смерти, зная, что это обернется для них концом. Хотя даже из этого есть исключения. Например, та девушка в башне.       — Пирра, — благоговейно прошептала Руби, слезы текли по её щекам.       — У девушки была глупость завоевателя, — отметил Гильгамеш. — Идти навстречу гибели, потому что ей не было позволено меньше. Но я не верю, что она хотела умереть.       Он повернулся к ней, в его алых глазах появился сочувственный блеск.       — А ты хочешь?       Мгновение Руби молчала. Её разум застыл, в конце концов, что она могла сказать? Никакая ложь не была бы достаточной, а правда была слишком эгоистичной. И она не имела права быть эгоисткой.       Но больше у неё не было ничего.       — Нет, — наконец всхлипнула она, слезы потекли из её серебристых глаз. — Нет. Мне шестнадцать лет, я не хочу умирать. Я не... я еще так много могу сделать. Я так многого хочу достичь. Я хочу жить и достигать этого!       Её лицо закрылось руками, а плач усилился.       — Но... я не имею на это права! Мне нельзя быть эгоисткой! Пирра, дядя Кроу, дядя Широ, дедушка, Сан, мама, Рейвен и все остальные, в конце концов, они не стали эгоистами! Я должна поступить правильно: я должна убедиться, что они имели значение! Без разницы, если это несправедливо! Я должна…       У неё перехватило горло, некогда дерзкое обещание теперь стало её предсмертным набатом.       — Я должна спасти всех.       Она должна была сделать, что должно. Она решила принять эту форму, чтобы вбить немного здравого смысла в Гильгамеша и положить конец Салем. Теперь пришло время довести дело до конца.       Ей просто хотелось защитить тех, кого она полюбила в процессе.       Твердая, утешающая рука обняла её за плечо. Её слезы остановились, когда она посмотрела на своего владельца.       — Это не грех — бояться смерти, — непоколебимым тоном заверил её Гильгамеш. — Даже Энкиду взбесился против несправедливости мира после того, как та никчемная богиня отравила его. Не так уж часто кто-то получает то, что он заслуживает в этом мире. Презирать этот факт, желать, чтобы все твои усилия принесли вам пользу — не слабость. Это всего лишь чисто человеческое.       Руби фыркнула, её мокрое лицо исказилось при смехе.       — Мой король, ты называешь меня дворняжкой?       — Разумеется, нет. Никто из моих родственников никогда не мог быть настолько низменным.       — Да, конечно… постой, — лицо Руби исказилось в недоумении. — Что?       Гильгамеш пожал плечами.       — Я не могу называть тебя другом, не нарушив клятву, данную Энкиду. Так что я буду звать тебя своей семьей, хотя бы малейшей частичкой тобой заслуженного. Я обещаю, что позабочусь о том, чтобы остальное случилось вовремя.       Какое-то мгновение Руби не могла ничего сказать, её глаза округлились, а челюсть отвисла.       — С-спасибо, — наконец выдавила она, стараясь не думать о том, насколько неловкими будут её семейные ужины. Ну, если она сумеет устроить еще какие-нибудь семейные ужины после… конца. Они с Янг умрут в этой адской дыре, и без Грааля, который мог бы спасти их отца, он скоро последует за ними… подождите!       — Грааль, — прошептала Руби. — У тебя есть Малый Грааль.       Гильгамеш кивнул.       — Верно. Он где-то тут.       — Тогда, может быть... нет, — поняла Руби, усмехнувшись в сторону. — Даже если бы сражение между другими было бы кратким, чего не случилось бы, потребуется слишком много времени, чтобы полностью проявить его. У тебя закончилась бы прана, и Салем захватила бы нас, и кто знает, может быть, она смогла бы придумать, как обойти защиту Большого Грааля против неё с помощью прямого доступа. Это слишком рискованно.       — Не говоря уже о пустой трате, — заметил Гильгамеш. — Грааль не следует использовать ни для чего, что можно сделать без него. Даже на то, что можно сделать только через муку и страдания.       Руби вздохнула. С тяжелым сердцем она поднялась на ноги.       — Тогда, я думаю, вот и все, — изрекла она. — Чтобы спасти мир, я должна умереть и забрать с собой всех, кого люблю…       Гильгамеш повел плечами, вставая рядом с ней.       — Возможно. Но, насколько я помню, ты однажды предоставила Арчеру альтернативный ответ на столь одинокую судьбу.       Руби приподняла бровь.       — Ты хочешь сказать...       — Я даю слово, ты получишь, то, что заслуживаешь, — сказал Гильгамеш. — Это займет некоторое время, и даже тогда, скорее всего, это будет не совсем идеально, но ты получишь все это, я клянусь. Так что пока спасай тех, кого можешь. С остальным я разберусь сам.       Несмотря на все, что пронеслось у неё в голове, Руби не смогла удержаться от смешка. Так или иначе, ей предстоял чертовски крутой путь.

***

      Жон мрачно впивался взглядом в бесконечную орду Гримм. Как и было обещано, Врата Вавилона Гильгамеша продолжали бомбардировать рой тьмы, каждый портал высвобождал арсенал, истреблявший легионы черных чудовищ. Неверморы, Урсы, Беовульфы, Беринджели и Виверны целыми вагонами валились и падали на землю под шквалом золотого неистовства.       Но даже так все не продлится долго. Признаки были едва заметны, но Руби и Гильгамеш столкнулись с той же самой проблемой, мучившей его, только намного хуже из-за меньших резервов Руби и воздействия обители Гримм, отвергающей порталы. У них истекала магическая энергия. Уже сейчас титаническая масса сияющих врат сократилась до едва ли превосходящей сотню. Они были стратегически расположены тут и там, чтобы все еще удерживать Гримм на расстоянии, но другие Героические Духи следовали за линиями Охотников, выискивая любые бреши в их рядах.       Однако взгляд его матери был прикован к фигуре во главе темной армии. Элегантной фигуре, которую, казалось, сознательно избегал шквальный огонь из Врат Вавилона. Вероятно, потому, что не было смысла постоянно стрелять по кому-то, кто мог просто возродиться из грязи.       И вот таким образом, Жон впервые увидел Салем, мифическую Мать Гримм и Все Зло Мира. Говоря откровенно, несмотря на весь тот ужас, воображенный им у себя в голове о ней, проклятии человечества, демоне, развратившем его мать и Вайсс, инфекции, заразившей тело Мордред, чтобы напасть на него… она оказалась не такой, как он ожидал. Конечно, элегантная темная королева была ужасающей и бросала в дрожь, просто при одном взгляде на неё, но он думал, что будет сражаться с кем-то с девятью гигантскими драконьими головами, плюющимися кислотой, или с ужасным оборотнем, который мог заставить их всех упасть на колени в страшных муках, от одного стояния рядом с ним. Конечно, со всеми этими конвульсиями… что бы ни делали эти штуки под её черным платьем, кто знает, было ли в его враге что-нибудь большее.       Как будто им ещё требовалось что-нибудь большее.       — Руби просто проецирует Эа, не так ведь? — спросил Янг Жон. — Почему она так долго?       Глаза Янг пылали оранжевым сиянием от огня Девы. Над ними всеми черные тучи ада затрещали от энергии, каскад молний обрушился вниз и испарил целую колонну Гримм. Бесконечный источник магии Девы означал, что Янг была единственной из них, кому не нужно было экономить свои силы.       — Я не знаю, — призналась она. — Я не думаю, что и она тоже.       — Бесконечный Край Клинков обычно не может отслеживать божественные конструкты, прежде всего, — отметила Блейк. — Кто знает, насколько быть Эа помогает Руби?       — Но это сработает, верно? — обеспокоенно поинтересовалась Вайсс. — Она справится да? Она ведь Руби.       — Конечно, справится, — упрямо утвердила Янг, выпуская еще один удар молнии. — Нам просто нужно выиграть для неё время, чтобы... Руби!       Жон повернул голову на крик Янг, на его лице засияла улыбка, когда в центре их оставшихся сил появился еще один золотой портал. Как только Руби и Гильгамеш вышли из ворот, Мастер, тяжело опирающаяся на своего Слугу, его и её команда, плюс Оскар, бросились к ней.       — Ты здесь! — воскликнула Нора, восседая на Рене. — У тебя получилось? У вас есть Эа? Где оно? Ооооо, оно невидимо? Просто потрясно.       Руби и Гильгамеш помрачнели. И при этом у Жона упало сердце.       — Это не сработало, не так ли?       — Что? — воскликнула Ян. — Нет, конечно, у вас все вышло. Верно? Руби?       Серебряноглазая охотница молчала. Поморщившись, она отстранилась от Гильгамеша, едва сумев изобразить на лице храбрую улыбку, хотя в её и без того налитых кровью глазах застыла влага. Её покрытая шрамами рука поднялась к плечу и осторожно расстегнула застежку, скреплявшую её красный плащ.       Она сложила свою знаковую одежду пополам, а затем сунула её в руки сестры.       Янг схватила ткань еще до того, как осознала случившееся, её фиолетовые глаза, тупо моргая, уставились на её предводительницу.       — Руби?       — Я люблю тебя, — произнесла Руби, слезы навернулись на её глаза, но она сдержалась только усилием воли. — Ты лучшая сестра, которая когда-либо могла быть у кого-либо, и я так сильно тебя люблю. После того, как все это закончится, мне придется пойти со моим другим родичем, но мне нужно, чтобы ты знала, что я чувствую.       — Руби, что ты говоришь такое? — спросила Янг, на её лице было написано недоверие. — Пожалуйста, просто скажи мне, что ты собираешься делать. Мы можем это исправить, мы можем что-нибудь придумать. Мы можем... мы можем выиграть.       — Дело не в победе, — ответила Руби. — Речь об ответственности. И мне нужно взять на себя свою.       Все они уставились на свою лидершу, на их лицах застыло непонимание, только для того, чтобы правда постепенно дошла до каждого из них. Если Руби не могла спроецировать Эа, был только один способ высвободить силу, необходимую им для уничтожения Салем. И один за другим их глаза наполнились слезами.       Серебряноглазая Охотница повернулась к Вайсс.       — Спасибо, что вернулась, напарник. За тот день в Изумрудном лесу. Это был один из лучших дней в моей жизни.       Губы Вайсс задрожали, по её лицу потекли слезы.       — Да, и мой тоже. Руби, мне так жаль...       — Ты не виновата, Снежная Королева, — поддразнила Руби. — Ни в чем из этого. Ты была лучшим товарищем по команде, о котором я только могла мечтать, — она повернулась к Блейк и слегка улыбнулась ей. — Вы обе. Но, я думаю, в конце концов, это была не такая уж и сказка.       — Нет. Нет, не сказка, — Блейк шмыгнула носом, жидкость пробилась сквозь янтарные глаза обычно невозмутимой девушки. — Но ты сделала её лучше.       — Но все равно никакого "долго и счастливо", — заметила Руби, выдавив нервный смешок. — Ясно. По крайней мере, вы, ребята, получите это.       Она повернулась к Рену и Норе.       — Ребята... держитесь вместе, хорошо?       — Хоть… хоть на... на край света, — задохнулась рыданиями Нора.       Рен склонил голову, его тело, ставшее серым, объясняло его собственный стоицизм.       — Это была большая честь для меня.       Руби улыбнулась.       — Как и для меня.       Оскар вышел вперед, едва сдерживая слезы.       — Мне так жаль о заклинании телепортации. Если бы я не ...       — Ты и Гильгамеш погибли бы, и нам стало бы еще хуже, — перебила Руби. Она снова наклонила голову к своему золотому Слуге. — Присмотри за ним для меня, хорошо?       Оскар приподнял бровь.       — За мной? Эм... конечно. Но я не знаю, что я смогу сделать. Я всего лишь просто фермер.       — Ты проделал весь этот путь и сделал так много, и ты все еще думаешь, что ты "просто фермер"? — весело заметила Руби. Она похлопала мальчика по плечу. — Все с тобой будет хорошо.       Наконец, Жон увидел, как Руби повернулась к нему, серебряные глаза встретились с его голубыми.       Его первый друг, от Бикона до самых недр ада. Одна из немногих, кто верил в него, когда никто не должен был верить, даже когда он не верил в себя. Свет, который сиял, указывая ему путь, воин, который дал ему силы следовать за ней. Охотница. Герой.       Его герой.       — Руби… Я...       — Я знаю, — прошептала она. Она приподнялась на цыпочки и нежно поцеловала его в щеку. — Извини, Блевунчик. Мне нужно выдавить еще один чертов прыщ.       Она отстранилась, совсем как Пирра в Биконе, за вычетом шкафчика. Она кивнула Гильгамешу.       — Расчисти мне путь.       Король Героев щелкнул пальцами, и золотые порталы перестроились, их величественный арсенал теперь сосредоточился на уничтожении каждого демона между Руби и Салем, создавая чистый коридор к бледной женщине. Другие Слуги двинулись, чтобы прикрыть новые дыры в обороне, но Жон не был уверен, что это будет иметь значение еще долго.       Черно-красные глаза Королевы Гримм расширились. Она побежала к реке грязи, только для того, чтобы вспышка серебра пронеслась по скверне и превратила ту в камень.       — Нет, Салем, — спокойно объявила Руби, сама ткань реальности задрожала, когда серебристый свет хлынул из её глаз. — Это твой последний час.       Воздух наполнился энергией, древними силами, которые посеяли семена созидания, исходящими от стройной Охотницы. Черная земля раскалывалась под её ногами с каждым шагом, сделанным ею, серебристый свет вырывался наружу и испарял любого Гримм в радиусе ста ярдов от неё. Даже бледная кожа Салем потрескалась и загорелась под её неумолимым взором.       Но и сама Руби не была невосприимчива к тем силам, которые она высвобождала. Её Аура начала потрескивать алым, не ломаясь, но близко к этому, её шрамы вспыхнули светом, когда её кожа превратилась в пепел изнутри. Её путь оставался неизменным, но девушку вело из стороны в сторону.       — Руби, нет! — закричала Янг. Она попыталась броситься вслед за сестрой, но Блейк и Вайсс бросились вперед и удержали своего товарища по команде. И когда её борьба, подпитываемая абсолютной сестринской любовью, начала подавлять их доблестные усилия, Искандер появился у неё за спиной, крепко сжимая девушку за талию. Её плачущие глаза горели мощью Девы, но, сколько бы огня или ветра ни обрушивалось на её Слугу, Король Завоевателей не позволял ей следовать за Руби. — Отпусти меня, Райдер! Руби, пожалуйста, не надо! Должен быть другой способ! Пожалуйста!       — Нет, — прошептала Руби, её голос каким-то образом донесся до ушей Жона. Потоки слез наконец потекли по её лицу. — Боги, я бы хотела, чтобы был способ... Но его нет.       Жон, из глаз которого хлынула влага, повернулся к Гильгамешу.       — Ты! Что ты сделал? Что ты ей сказал?       — Ничего такого, чего не стоило бы говорить, — просто заметил Гильгамеш.       — Ты ублюдок! — Жон подошел к золотому мерзавцу, хватаясь за складки его брони, только затем, чтобы Оскар удержал его от того, что, оглядываясь назад, привело бы его к смерти. — Она не может это контролировать! Если она выпустит все на волю, она умрет!       — Мы все умрем, — пожал плечами Гильгамеш. — Что ты собираешься с этим делать, мальчик?       — Я разорву тебя... что?       — Она умрет, — повторил Гильгамеш, выглядя совершенно несчастным из-за этого факта. — И если ничто не встанет между ней и нами, все, кого она любит, умрут вместе с ней. Ты позволишь этому случиться?       — Ч-что? — начал заикаться Жон заикнулся. — Ты можешь эвакуировать всех.       — Нет, если у неё должно быть достаточно энергии, чтобы зарядиться на всю мощь. Хотя, я могу спрятать нескольких из вас, глупцов, в своей сокровищнице. Это то, чего ты хочешь, дворняга? Прятаться, как никчемный трус? Или ты будешь стоять, как она, на краю вечности, с величием в руках?       Жон оглядел их плацдарм. «Белый Клык», солдаты Атласа, их было множество, и порталы Гильгамеша закрывались все больше и больше с каждой секундой. Мастера и Слуги могли убежать во Врата Вавилона, но пехотинцы, простые солдаты, те, кто пошел в эту адскую дыру по их слову и был готов рискнуть всем ради этого, они умрут. Он не знал их имен, но они умрут.       Если он им позволит.       — "Меч крепче как щит".       Гильгамеш кивнул.       — Продемонстрируй мне.       Жон повернулся к Оскару, который тут же отпустил его. Затем светловолосый Охотник рванул вниз по небольшому холму к границе группы, прямо туда, откуда ушла Руби.       — Жон! — позвала его Артурия. — Что ты делаешь?       По правде говоря, он и сам толком не знал. Края серебристого света Руби колыхались прямо перед ним, его мышцы напряглись, чтобы не быть разорванными на части от одного её присутствия. Если он останется там еще долго без защиты, он умрет.       Но теперь настала его очередь быть защитой.       Его тело двигалось с инстинктом, который он не мог полностью постичь, силой более глубокой, чем судьба, и более могущественной, чем рок. Сила легенды подняла перед ним свой меч.       — Молот Короля Ветра. Красный Гром!       Его сдвоенные навыки заработали, огромный тайфун ветра окружил отряд охотников, алые молнии сверкали, усиливая несущийся шторм.       — Жон, остановись! — его мать в ужасе закричала. — У тебя не выйдет!       Конечно, она была права. То, чем он обладал, было навыками Героического Духа, но это было ничто по сравнению с истинным Благородным Фантазмом, выкованным огнем истории, особенно самым могучим из всех. Его защита уже прогнулась под простыми обрывками энергии от выплеска Руби.       Но он не мог отступить. Его взгляд остановился на Кроцеа Морс, мече его семьи, клинке, инкрустированном доспехами его павшей партнерши. Он стоял за спинами других, своих учителей, своих друзей, своей семьи, и он не стал бы позорить то, за что они боролись. Вся эта история, эти рассказы о триумфе, катастрофе и потерях, все это привело к нему. Со всеми навыками, которые он приобрел, огонь был полностью накормлен. И, как сказала ему Мордред еще в Мистрале, теперь ему просто нужна была искра. Немного воли и очень много магии.       Первого у него было в избытке, и когда его Проявление вспыхнуло, а последнее Командное Заклинание на его руке исчезло, у него появилось и второе.       Его широкий меч загорелся сияющим золотым светом, магия приближалась к Истинной Магии, просачивающаяся сквозь его сталь. Тайфун, защищавший его и его союзников, ускорился, электрический шторм набирал силу.       Жон стиснул зубы, пот струился по его лбу, когда он отчаянно пытался сдержать силу, разрушающую мир, бьющуюся о его щит. Он взглянул на ревущий ветер, безмолвно молясь, чтобы он выдержал, чтобы его усилия не пропали даром, чтобы он мог защитить тех, кто ему дорог. Но он знал, что этого будет недостаточно. Командное Заклинание зажгло огонь, но он был потрачен впустую. У него не было энергии, чтобы поддерживать свою силу, чтобы сделать её достаточно могучей, чтобы противостоять атаке Руби.       Твердая рука легла ему на плечо. Он оглянулся и увидел Янг, реки слез продолжали застилать её глаза. Но эти глаза все еще горели огнем Девы, почти бесконечной магией.       Они обменялись кивками понимания, связи, скорби, и его Проявление приступило к работе. Её Аура затрещала и разрушилась, когда она была поглощена им, сила Девы следовала за душой своей хозяйки. Оно никогда не опустилось бы перед ним на колени, но могло бы предоставить свою безграничную силу для его защиты.       Его меч вспыхнул ярким сиянием. Три призрачных изображения поднялись из стали, глаза Жона расширились, когда он увидел каждое из них.       Его мать, одновременно и живая позади него, и вставшая перед в своем истинном облике, строгая, царственная и стойкая в сверкающих доспехах. Король Рыцарей.       Мордред, облаченная в багровую и серую сталь, молнии сверкали вокруг её фигуры, в то время как дерзкая ухмылка освещала её лицо. Рыцарь Восстания.       И, наконец, одетая в бронзовый доспех, с распущенными сзади алыми волосами, его первая наставница, его партнер. Пирра глянула на него в ответ, её сверкающие изумрудные глаза подчеркивала добрая, сияющая улыбка, прохладный аромат тех многих ночей на крышах наполнял воздух.       Слова хлынули, затопляя собой его голову, понимание, когда его легенда кристаллизовалась перед ним. Он не был таким могущественным, как его мать, таким диким, как Мордред, или таким умелым, как Пирра. Но все они доверили свою силу и волю его рукам.       Арчер однажды сказал ему, что нет ничего постыдного в том, чтобы стоять на легендах других, пока он чтит их идеалы, но он шагнул еще дальше за пределы этого. Он взял их дары, их осколки силы и выковал их вместе с собой, их реальность запечатлела его истину и его волю на мече, которым его семья владела на протяжении веков.       Его меч, сильнее как щит. Щит для его друзей.       Его героев.       Его Благородный Фантазм.       — Пиррова Кроцея Морс!       Истинное имя небесным колоколом прозвенело по всему аду, ветер пел со славой, бесконечная магия прорывалась сквозь шторм, чтобы воздвигнуть величайший барьер, когда-либо построенный руками людей. Тайфун стоял крепко, ни намека на серебро не проходило сквозь его стены.       Выдержит ли он, когда Руби достигнет полной мощности, Жон не знал. Но он сделал все, что мог, и это тем временем защитит его друзей. Они не падут, потому что он не падет. И он всегда будет рядом, чтобы защищать их до самого конца.

***

      Руби усмехнулась, оглядываясь назад, когда стена ветра Жона окружила их союзников. Её серебристый свет несколько мгновений бил по нему, прежде чем изнутри вспыхнуло золотое сияние, и торнадо внезапно стал прямее, устойчивее, почти как если бы он был сделан из чистой магической энергии. В некотором смысле это был оборонительный противовес Экскалибуру. Ни в коем случае не Авалон, но со всей той праной, которую она чувствовала, проходящей через него, она поставила его выше почти любого другого оборонительного таинства из всех, виденных ею.       Выдержит ли это против её полной силы, кто знает?       Но это не изменило того, что нужно было сделать.       Она повернулась обратно к Салем, древнее пламя вырвалось из её глаз и уничтожило всех Гримм на пути, только их Королева могла оставаться в её присутствии, вероятно, заслуга Мрамора Реальности. Даже сейчас Все Зло Мира пало перед ней на колени.       Однако обладательнице этой силы было ничуть не легче. Изуродованное тело Руби казалось охваченным огнем, вся её Аура и магия вытекали из её изуродованного тела. Если использование Ограниченного Края Клинков было похоже на удар тысячей кинжалов, то высвобождение всей силы Эа смахивало на прохождение расплавленного железа сквозь её вены. Но она не могла отступить, итак, стискивая зубы и заставляя себя ставить одну ногу перед другой, она шла вперед, продвигаясь еще на несколько шагов.       Еще несколько шагов, и все будет кончено.       — Нет, — захныкала Салем, её голос дрожал от отчаяния. — Почему? Почему ты встала против меня? Когда мы можем им помочь, когда мы сможем сделать их лучше?       — Ты не можешь сделать людей "лучше", — сказала Руби. — Только они могут выбрать быть лучше.       — Ты думаешь, они выберут?! — Салем плакала, слезы, окрашенные темнотой, стекали по её бледному лицу. — Все, что они делают — это осуждают! И прощают! И лгут! Единственная помощь, которую они хотят — это назвать кого-нибудь монстром! Вот чего они хотят! Вот кем они хотели меня видеть! Что еще мне оставалось делать? Позволить им страдать?!       Это было странное зрелище — видеть жуткую мерзость, порожденную Всем Злом Мира, рыдающую в отчаянии. Несмотря на все, что, как она знала, сделал демон до неё, все, что сотворили её грехи, превратив мир в разрушенный Ремнант, которым он был, Руби не могла не почувствовать укол жалости к ней. Точно так же, как Широ был мечом, а Кирей — монстром, Салем, не по собственному выбору или сознательному решению, была злом. Она была той, кого выковали злые люди, чтобы они могли стать героями. Но там, где Кирей сдался, смирился с чудовищностью, когда Салем дали шанс сделать выбор, она решила попытаться стать лучше. Её усилия были искажены её ненавистью, искажены бесконечным колодцем тьмы, вшитым в самое её существо самой её легендой, но она решила попытаться развить человечество, а не уничтожить его. Возможно, было мало различий между теми, кого она изменила бы, но Руби выковала само творение из триллионов, казалось бы, одинаковых кусочков пыли. Для неё небольшие различия имели решающее значение.       Но это не изменило того, что нужно было сделать.       Она развратила Вайсс и Артурию. Она убила дядю Кроу. Она убила Сана. Она убила Озпина. Она убила больше, чем можно было сосчитать за целую вечность тьмы. Они не простили бы её, у них не было для этого причин, и поэтому Руби не могла отпустить ей грехи. Она могла только даровать ей забвение.       — Как я уже сказала, это твой последний час, — повторила она.       ТЧИНЬК-ТЧИНЬК!       По всему её телу расползлись шрамы, из её души вырвался серебристый свет, её одежда сгорела дотла в свете звезды творения, плоть была разорвана на части под всей этой тяжестью. Реальность содрогнулась под её телом, гигантские каньоны устремились в черную землю. Темные тучи унесло ветром от бурлящей воли генезиса, небо мерцало между адским малиновым и естественным синим.       Салем завизжала в агонии, её бледная кожа вскипела и опалилась перед титанической силой, которой она бросила вызов.       — Нет! — простонала она. — Нет! Не будет победы в силе!       — Верно, — согласилась Руби, вспомнив, что Гильгамеш сказал, что произойдет дальше. — Для меня или для тебя.       — ЭЭЭЭЭЭЭАААААААА!       Несмотря ни на что, несмотря на то, что её кости кипели в мышцах, несмотря на то, что её мозг превратился в кашу, она не могла не ухмыльнуться вызывающему крику демона. Это был определенно человеческий ответ, от них обоих. О, как бы Руби хотела жить, видеть эту жизнь, которая была дарована ей до самого конца, вместо того, чтобы она оборвалась всего в шестнадцать лет. Но не все получали больше, чем это. Её друзья, конечно, не хотели умирать так скоро.       Это не изменило того, что требовалось сделать.       Красный и черный ветер вырвался из её фигуры, присоединившись к сиянию серебряного света, исходящего от неё, когда была задействована вся мощь Меча Разрыва, каждый Гримм в радиусе ста миль превратился в пепел. Торнадо Жона прогнулся от напряжения. Она могла только надеяться, что он был достаточно силен, чтобы справиться с остальным.       — Энума Эли…       Салем раскинула руки в стороны, единая вспышка темной праны пронзила реальность. И вдруг Мать Гримм исчезла.       Но она ушла не одна. Небо больше не было адски багровым, облака больше не состояли из самой мрачной черноты. Нет, небосвод был земным, а не адским, состоя из чистейшего сияющего голубого цвета. Земля, все еще усеянная гигантскими кристаллами пурпурного Праха, больше не была заполнена черной грязью, не виднелось ни одной реки грязи.       Руби зарычала, сразу поняв, что произошло. Салем деактивировала свой Мрамор Реальности, вернув миру господство над всем континентом. И когда кто-то покидал их внутренний мир, они могли выбрать, в каком месте они возвращались в реальность, при условии, что это было в пределах области, которую таинство изначально приняло в себя.       Хорошие новости? Это означало, что её можно было убить. Плохие новости? Это означало, что она телепортировалась на другую сторону континента, вне зоны досягаемости атаки Руби, в то время как её друзья все еще продолжали быть в большой беде.       Охотница закрыла глаза, подавляя свою силу, прежде чем Звезда Творения смогла вырваться и уничтожить все, что ей было дорого. Она чувствовала, как каждый атом её и без того изуродованного тела рассыпается в прах, но она сдержала всю свою силу, чтобы не вырваться наружу, не прорвать шаткую защиту Жона и не испепелить всех, кого она любила.       Руби Роуз спасла всех, кого могла. И когда её тело исчезло из бытия, её модификация Проявления Саммер, наконец, подошла к концу, а её сознание вернулось к форме клинка, более древнего, чем само понятие меча, она увидела, как серебристый свет угас. Кокон ветра, защищающий её друзей, развеялся, открыв их всех, невредимых, с Янг и Жоном во главе.       У неё больше не было рта, но ей хотелось улыбнуться, даже когда она погрузилась в золотой портал, который появился под ней.       Руби Роуз спасла всех, кого могла. Теперь пришло время Эа заняться остальным.

***

      Когда торнадо наконец иссяк, Янг почувствовала, что её вот-вот вырвет. Её Аура полностью истощилась, мышцы горели, и она была почти уверена, что чувствует струйку крови, стекающую из уголка рта. Сила Девы, возможно, была бесконечной, но она могла протолкнуть только ограниченное её количество через свое тело сразу. И Жону нужна была каждая её частичка, которую он мог получить, чтобы щит не рухнул под силой Эа. Она чуть не сгорела дотла от собственной магии.       И все же ей было лучше, чем самому Жону. Как только он отключил свой Благородный Фантазм (как бы он его ни получил), его руки сразу же обвисли по бокам, меч со звоном упал на землю, а тело опрокинулось, чтобы последовать за ним. Его мать и, кто бы мог подумать, Гильгамеш, возникли возле него, не дав упасть, причем первая быстро оттащила его от второго и заключила в свои объятия.       — Жон? Жон! — испуганно вскрикнула Артурия.       — Ух, — простонал юноша, его глаза затуманились. — Мы живы?       — Действительно, это так, — подтвердил Гильгамеш. Его алые глаза скользнули по Жону, в них мелькнуло что-то, похожее на уважение. — Прекрасное зрелище, Щит Героев.       Глаза Жона сузились.       — Что ты сказал? Теперь я точно знаю, что мы мертвы.       — Не шути. Ты только что направлял огромное количество энергии, — озабоченно приказала Артурия. И все же на её лице появилась гордая улыбка. — Это было невероятно.       Каким-то образом Жон сумел ухмыльнуться.       — Спасибо, мам.       Гильгамеш нахмурился и отошел от них двоих, обменявшись коротким кивком с Искандером.       Остальная часть группы вышла вперед, во все глаза оглядываясь по сторонам, лишившись дара речи от удивления. В конце концов, образ ада, не отступающих от них с тех пор, как они прибыли на континент, исчез, сменившись каменистой пустыней и ясным голубым небом. Единственным холмом в поле зрения была небольшая часть развалин замка, которые были внутри торнадо Жона.       — Это... это все? — прошептал Айронвуд с едва заметной надеждой в генеральском голосе. — Все кончено?       — Ты видишь хоть одного Гримм, Джеймс? — спросила Сиенна с облегченной улыбкой. — Девочка справилась! Мы победили!       Едва только эти слова слетели с уст фавна-тигрицы, среди рядовых поднялось бурное ликование. Будь то люди Атласа или «Белый Клык», человек или фавн, каждый из них кричал от радости. Они совершили невозможное. Они нанесли фатальный удар своим древним врагам, навсегда нанеся непоправимый вред созданиям Гримм. Может быть, позже они остановятся и задумаются, оплакивая друзей и товарищей, погибших в последней великой кампании, но сейчас? Теперь им было вручено чудо, и, во имя всех богов, которые когда-либо существовали, они собирались отпраздновать эту радость.       Янг не последовала их примеру, её глаза были прикованы к пустоши перед ней, она сжимала в руках красный плащ, молясь, чтобы в любую секунду она увидела, как возникнет её собственное чудо, чтобы её младшая сестра появилась из ниоткуда, живая и здоровая, принеся ту радостную улыбку, которую только Руби могла вызвать на её лице.       Но этого не произошло. Подул ветер, пронзительный звук разнесся по пустыне, но вслед за ним поднялась только пыль.       Янг рухнула на колени, её лицо застыло от потрясения, налитые кровью глаза не могли пролить ни одной новой слезы, чтобы испачкать и без того мокрые щеки.       Вайсс, Блейк, Рен, Нора и Лансер вышли вперед из толпы. Рен и Нора подбежали, чтобы окружить Жона, в то время как Диармайд просто безучастно смотрел на пустыню. Вайсс вскинула руки, чтобы закрыть лицо, её ноги подкосились, когда она разрыдалась. Блейк бросилась к Янг и заключила подругу в объятия, молча придавая ей все силы, на какие она была способна.       — Это все я, — сокрушенно пробормотала блондинка. — Я должна была сказать ей раньше. Мне надо было убить Кирея в том хранилище, когда у меня была такая возможность. Я… Я должна была… Мне следовало бы ...       — Ты ничего не могла сделать, — прошептала Блейк. — Ты сделала все, что могла.       Янг почти не слышала её. Может быть, Блейк и говорила разумно, но для белокурой задиры это были все её худшие опасения с тех пор, как Саммер не вернулась домой, ставшие явью. Руби была мертва. Дядя Кроу был мертв. Её отец скоро умрет. Даже Рейвен, которую она так долго искала, ушла навсегда.       Её семья исчезла. Она осталась одна. И правильно это или нет, все, о чем она могла думать, так это о том, что каким-то образом это все была её вина.       Возможно, если бы её не захлестывало отчаяние, она бы задалась вопросом, куда подевался её Слуга.

***

      Она выжила.       Это стоило ей всего, но она выжила.       Какой бы черный орган ни составлял её сердце, он бешено колотился, не прекращая, все еще не в силах поверить, что она действительно выжила, даже когда море разбивалось о скалы перед ней, а её тьма больше не властвовала над небом. Её кожа медленно заживала, возвращаясь к неестественно бледному оттенку, раны едва могли восстановиться без поддержки Мрамора Реальности. Она видела, как Меч Разрыва развязывал свою мощь раньше в обеих предыдущих Войнах, но никогда… никогда тот не был так близок. Его сила… назвать это первородным было бы оскорблением. Предмет, который видел истину о мире до бытия, который отделил небеса от земли... и она пережила это. Она перехитрила абсолютное оружие, одержала победу перед лицом невозможного препятствия!       Она должна была действовать быстро, сохраняя свое преимущество. Потребуется несколько мгновений, чтобы восстановить свои владения, и они будут меньше, чем раньше, но как только она снова станет непобедимой и её армия пополнится, она сможет…       — Ионийские Гетайры!       Море перед ней исчезло в мгновение ока, сменившись бесконечной пустыней, пески простирались дальше, чем она могла когда-либо даже мечтать. Армия, выстроившаяся перед ней, была еще больше, каждый солдат, представитель любой расы, вероисповедания и образа жизни. И только за одним исключением, все они свирепо взирали на неё сверху вниз.       Во главе армии стоял Король Завоевателей, по бокам от него Вельвет и Хейзел. Рыжеволосый олух и его прежний напарник смотрели на неё с яростью во взгляде, но её старый друг просто выглядел грустным, полным жалости. Он всегда был таким великодушным.       Королева Гримм обнажила клыки. Они думали, что эта жалкая сила сможет противостоять ей? Возможно, это была величайшая армия, когда-либо созданная людьми, но убивать людей было её специальностью. И этот бесплодный мир не имел такой же защиты, как её собственный. Она призовет в него свои владения, вернет себе бессмертие, а затем покажет этим дуракам, как завоевание… на самом деле… выгля…       Он вышел из рядов Гетайр, все солдаты расступились, чтобы дать ему пройти, возможно, из уважения, возможно, из здравого страха, ведь он убил их всех раньше.       И оружие, которое он использовал для этого, уже находилось у него в руке.       Именно в этот момент она, наконец, опустилась на колени, её разум опустел от отчаяния. Она была в ловушке. Она была на грани смерти. Все её усилия, все её старания, все это время, потраченное только на то, чтобы помочь… Все это было напрасно.       Теперь она знала, что чувствовал Озпин.       Гильгамеш шел впереди даже Короля Завоевателей, держа Эа, крайняя ярость источалась с его хмурого лица. И все же его слова были странно спокойны.       — Однажды я дал тебе разрешение на существование. Это дозволение все еще в силе. Все Зло Мира — лишь малая часть веса мира, и нести его — долг короля, — объявил он, яд в его голосе выдавал, к чему клонила его речь. — Однако существовать — значит также подчиняться королевскому закону, независимо от ваших страданий. Ты же запятнала этот прекрасный мир, запятнала мои сокровища и убила моих родичей! Эти грехи твои, ты, жалкая шавка, и ничьи ещё. А теперь — гори за них.       Цилиндры Эа начали вращаться, красный и черный ветер вырвался из Меча Разрыва. Он извивался и раскалывался, посылая рябь по Мрамору Реальности и приводя пустыню в неистовство. Наконец энергия свернулась кольцом рядом с Гильгамешем, приняв общую форму безликой маленькой девочки с совершенно пустым лицом и рукой, сжимающей золотую рукоять чуть ниже руки Короля Героев. Области её головы, в которых должны были быть глаза, приоткрылись, миниатюрные солнца серебряного света сияли на песке.       Руби поднялась, и Гильгамеш воздел меч над мечами, и вместе они провозгласили её приговор.       — Энума Элиш!       Серебряный ветер и свет вырвались из вращающихся цилиндров, армагеддон, выковавший творение, разлился по пустыне. Песок превратился в стекло, небо раскололось на осколки разбитого пространства, и по всей земле раздался громкий крик, когда мир снова рухнул на землю. Бежать было некуда. Спрятаться было негде. Не было никакого способа остановить это.       И вот Салем закрыла глаза и почувствовала, что пришел конец.

***

      Вернуться сюда? Думаю, это уместно.       Ага.       Ты ошибаешься на их счет. Независимо от того, какие обеты или добродетели им свойственны, в конечном счете, они будут делать все, что им нужно, чтобы получить то, что они хотят. Они — зло, хотят они этого признавать или нет.       Возможно. Но они хотят быть лучше. И они стараются. Они могут споткнуться, они могут упасть. Они совершают ужасные поступки во имя правого дела. Но я думаю, что, в конце концов, они поступят правильно, как бы это ни было больно. И если они захотят вернуться после того, как сбились с пути, может быть, они найдут что-то получше. Прощение.       Прощение? Нелепость.       Возможно, для некоторых людей. И в этом нет ничего плохого, хотя в конце концов это никому не поможет. Но что касается меня, то, насколько я могу, я прощаю тебя.       ...Он был прав насчет тебя. Ты действительно простая душа. Доверять им, со всеми их недостатками, со всеми их провалами.       Они всего лишь люди. Как и ты, когда-то давным-давно. А теперь и я тоже. И я должна сказать… это было потрясающе.

***

      Артурия приподняла бровь, когда Гильгамеш и Искандар вернулись, они оба вышли из золотого портала, люди и фавны вокруг них все еще дико аплодировали. Она оставила Жона рядом с Реном и Норой и подошла к паре, положив руку на Экскалибура и с Диармайдом рядом с ней.       — Куда вы двое уходили? — спросила она.       — Не бери в голову, — ответил Искандер.       Диармайд приподнял бровь.       — Тогда зачем тебе вообще уходить, когда твоя Мастер в слезах?       Искандер бросил взгляд на Янг, все еще находящуюся в объятиях Блейк, со скорбным выражением на своем лице.       — Давайте не будем стесняться в словах, — вмешался Гильгамеш. — Все четверо из нас знают, что только что произошло. И весь остальной мир узнает правду об этом.       Глаза Артурии сузились, она уже догадалась, где были эти двое, сила, продолжавшая исходить от них, подтверждала, что они только что использовали довольно мощные Благородные Фантазмы.       — И что же такое "правда об этом"?       — То, что Руби Роуз спасла мир, — произнес Гильгамеш.       Король Рыцарей несколько секунд пристально вглядывалась, смотря на золотого человека, но в конце концов она кивнула в знак согласия, и вскоре Диармайд присоединился к ней тоже. Гильгамеш был высокомерным хвастуном, приписывавшим себе заслуги в любом поступке, за который он считал себя хоть немного ответственным. Если он хотел, чтобы записи битвы исключали его возмутительно важный вклад, у него должна была быть какая-то веская причина. Конечно, учитывая, что он был собой, кто знал, в чем же состояла эта причина.       Невзирая на все это, она все еще крепко сжимала свой клинок. Несмотря на их недавний союз, она не питала иллюзий относительно ситуации, в которой оказалась. С большей угрозой было покончено, и хотя она доверяла Диармайду и Искандеру, она все еще находилась в присутствии трех вражеских Слуг.       И она не забыла всего, что сделал Король Героев. Возможно, он и помогал им, но все равно пытался убить её семью, её детей, по самой ничтожнейшей из причин. А поскольку Руби больше не могла его контролировать, кто мог знать, что он задумал.       Он на мгновение закрыл глаза, его голова повернулась в, казалось бы, случайном направлении, хотя Артурия узнала, что именно там когда-то стоял замок Салем.       — Итак, он уцелел. И без вмешательства этой ведьмы...       Гильгамеш сотворил золотой портал и исчез в своем хранилище. Мгновение спустя он снова появился на вершине холма из щебня.       — Что ты делаешь, Король Героев? — спросил Искандер, и все взгляды обратились к золотому человеку.       Ответ был дан, когда позади золотого человека открылся гигантский портал. И вываливаясь из него, скользя вниз к подножию холма, появился знакомый шар света и силы, его аура чистой возможности пронизывала воздух.       Радостные возгласы немедленно смолкли, каждый человек, фавн и Слуга обратили свои взоры к Большому Граалю.       Рядом с Гильгамешем материализовался еще один портал, к его ногам упали сгоревшие останки Синдер Фолл. В тот миг, когда они коснулись земли, и тело, и Большой Грааль вспыхнули сверкающей магией.       — Ничего особо важного, Король Завоевателей, — проговорил Гильгамеш. — Но если вам так угодно, я считаю, вам всем пора завершить эту маленькую игру.