II
1 января 2020 г., 16:08
Прибытие вольного торговца вызвало настоящее оживление среди столичного бомонда, а это, в свою очередь, неудержимо привлекло и многочисленных офицеров двести одиннадцатой оперативной эскадры Имперского Флота. Именно так в документах Администратума было обозначено соединение, на корабли которого возлагалась задача по обороне Скопления Дактилус от ксеносов, пиратов и еретиков.
Созданная почти пять веков назад эскадра на заре своего существования успела немало повоевать с обосновавшимися в Карготских Глубинах орками. Зеленокожих оттеснили, и с тех пор действительно масштабные боевые действия разворачивались в Скоплении лишь однажды. В конце шестьсот восьмидесятого года сорокового тысячелетия здешние войска принимали участие во Втором Очищении Абониана. Впрочем, хроники некоторых благородных семейств заслуженно называли это событие Вторым Абонианским Геноцидом.
С тех пор минуло почти триста двадцать лет, и от былых заслуг остались лишь скупые записи в архивах. Поэтому не было ничего удивительного в том, что, когда Париций Латимон объявил о наборе добровольцев для участия в Крестовом Походе Махариуса, вице-адмирала Михайлóвского буквально завалили рапортами.
Уязвленный таким отношением Анатоль в тот же день отправился с инспекцией на флагманский корабль эскадры — крейсер «Слава», принадлежавший к почтенному классу «Диктатор». Это грозное судно было построено почти тысячу лет назад на верфях далёкого сектора Октариус, что в Сегментуме Ультима, и оказалось в Скоплении Дактилус из-за обманчивых течений варпа.
Капитан Витторио Фабиани, командир «Славы», принял старого знакомого, как и подобало хорошим друзьям. Облачившись в мундир, он позволил своим ногам отдыхать, надев совершенно неуставные салатовые тапочки.
— По пятьдесят? — сходу предложил Фабиани, встряхнув непочатой бутылкой чистейшего амасека марки «Павлоффъ», судя по этикетке разлитого ещё при прежнем хозяине адмиральского салона.
— А давай, — махнул рукой уставший Михайлóвский, буквально рухнув в мягкое кресло из натуральной кожи.
Уже после третьей вице-адмирал жаловался школьному приятелю на жизнь.
— И ты представляешь! Этот наглец Латимон сует мне под нос свою бумажку с таким видом, будто бы я сам должен выделить ему лучшие экипажи и корабли! И кто! Вчерашний купчишка, который патент получил исключительно по протекции!
Спокойный, как удав, Фабиани сочувственно кивнул и подлил Михайлóвскому ещё амасека.
— А самое неприятное тут в том, что не дать кораблей мы ему не можем, — немного успокоившийся и разомлевший вице-адмирал потянулся за отличнейшей балийской сигариллой. — Приказ с самой Бакки, варп побери.
— И много ли просят? — осведомился Витторио, передвинув к себе блюдечко с кальцоне.
— Достаточно. Однако мы тоже не дураки. Пусть хоть удавится, мерзавец, но крейсеров я ему не дам!
Фабиани, как человек деликатный, промолчал. Он выяснил от своей кузины, которая владела сетью букинистических магазинов и была вхожа к жене самого Лорда-губернатора, что передача одного крейсера — вопрос решённый. Михайлóвский, кажется, знал об этом, но мириться с нахальным грабежом не желал.
— Им там в столицах мнится, словно эскадра получает новые корабли так же быстро, как гофмаршал работает по делу фон Брюллова. А мы за последние шесть лет едва сформировали четвёртый дивизион эсминцев! Я же не виноват в том, что Механикус не спешат с закладкой новых фрегатов!
— Справедливости ради, Анатоль, они только-только закончили капитальный ремонт «Гнева Скаруса», — возразил капитан «Славы», лихим движением вышибив пробку из следующей бутылки. — Прозит!
— За пополнение боевого состава! — подхватил тост вице-адмирал.
Выпили не чокаясь, потому как эта тема и без того была весьма болезненна. В небольших декоративных иллюминаторах адмиральского салона отражался толстый, словно лоснящийся корпус флагмана вольного торговца — линейный крейсер класса «Чаша», который не так давно начали производить в секторе Каликсида.
— Другая беда — экипажи, — вздыхал Михайлóвский. — Завалили рапортами и «конфиденциальными» просьбами о переводе в состав добровольческого отряда. Всё им подвиги подавай. Такое чувство, будто о защите Скопления думаю только я!
— А что же ты?
— Молодежь из благородных, у которой ветер в голове, отпустил почти всех, — мстительно ухмылялся вице-адмирал. — Пусть хлебнут суровой флотской жизни. Не всё ж им на базах сидеть, прожигая отцовские деньги.
— Хорошее дело. Ранцау, правда, обозлится на тебя за своих «кровников».
— Поль Лоран и Рейнард Доусон? Вот ещё! Их рапорта я сжёг лично. Если хотят проявить свою удаль, пусть сперва научатся выполнять приказы.
— И куда ты их?
— В дивизион «Каппа». Пускай сползают в патрули на «змейках».
«Змейками» в доблестной двести одиннадцатой эскадре Имперского Флота пренебрежительно именовали эсминцы. Небольшие — всего полтора километра длинной, они выполняли при эскадре посыльные функции, служа на побегушках, сопровождая конвои, доставляя разные послания в окраинные миры Скопления, а также занимаясь патрулированием приграничных систем.
Самые малые из приспособленных к варп-перелетам космических кораблей, эти суда отличались изрядной теснотой и слабостью артиллерийского вооружения, обладая при этом отличными скоростными характеристиками и грозными торпедными аппаратами.
Если матрос с крейсеров провинился, старшины мрачно грозили:
— На «змеюку» пойдёшь…
Возможно, в других областях исследованного космоса служба на эсминцах считалась более престижной, но в Скоплении Дактилус рассуждали иначе. Долгое отсутствие сколь-нибудь значимых конфликтов сказывалось не только на уровне боевой подготовки, но и на желании людей воевать.
Капитан «Славы» глубокомысленно закивал:
— И правильно. Уж на что я ко всяким выходкам привычный, но последний экспромт с карикатурой ужасен!
— Справедливости ради, мы в своё время и не такое устраивали…
Снова выпили, на этот раз за беззаботную юность, ушедшую в прошлое. Вспомнили пару историй из бурной молодости, поностальгировали, и только собрались перейти к делам, как в двери адмиральского салона вежливо постучали.
— Господа, — вежливо приветствовал собравшихся флаг-офицер Морроу. — Их благородие сиятельнейший Париций Латимон нынче прислал в штаб эскадры письмо. Адресовано лично вам, господин вице-адмирал.
Михайлóвский осторожно взял в руки вычурный конверт из дорогой бумаги. Подозрительно оглядел со всех сторон, будто неведомую тварь, а затем решительно вскрыл, жестом приказав свидетелям остаться. Несколько минут прошли в почти полной тишине, после чего вице-адмирал аккуратно положил пергамент на столик.
— Возможно, я чего-то не понимаю, — озадаченно признался Михайлóвский, — но этот стервец предлагает нам провести совместные маневры силами двух эскадр.
— Может быть он хочет отобрать в добровольческий отряд наиболее отличившиеся корабли? — предположил Фабиани.
— Сомневаюсь, — не согласился вице-адмирал. — Наглость должна иметь пределы. А вот привлечь на свою сторону лучших офицеров эскадры — вполне разумная идея.
— Если позволите, — вступил в беседу Морроу. — Не настаиваю, но подобные маневры слишком похожи на попытку дискредитировать командование Имперского Флота в Скоплении.
— Слишком надуманно. У него просто нет мотивов…
В адмиральском салоне «Славы» вновь установилась тишина. Витторио щёлкнул по опустевшей бутылке массивным серебряным перстнем с печаткой в виде черепа. Тихий перезвон словно вырвал вице-адмирала из размышлений.
— В конце концов, почему бы и нет? Нашим «старичкам» не повредит небольшая встряска.
— Как бы не опростоволоситься на виду у всей столичной шушеры… Не заклюют, так все кости перемоют.
— Чему быть, того не миновать, — фыркал Михайловский. — Сколько лет безвылазно проторчали на базах, лопая казенные харчи, да «сберегая вверенное имущество», чтобы теперь утираться и молчать?
— Экипажи ничуть не сработанны, — предупредил Морроу. — Будут проблемы.
— Лучше уж сейчас, чем дождавшись какого-нибудь залётного фрибутера орков. Что у нас с линейными силами, к слову?
Флаг-офицер сделал умное лицо и начал докладывать по памяти:
— «Гнев Скаруса» только месяц назад официально вышел из ремонта, но калибровка его прицельных систем всё ещё продолжается. А «Каратель» и вовсе безвылазно торчит в доках с неисправными реакторами.
— Всё ещё греются?
— Увы, да. А при наборе полной мощности теплоноситель начинает экспотенциально расширяться и едва не перехлёстывает из активной зоны.
— Препаршиво, однако. Но хотя бы половинную они могут выдать?
— Де Лангара клянётся, что выжмут и три четверти. Зная его отношения со старшим техножрецом крейсера, можно рассчитывать на шестьдесят процентов от максимальной…
Анатоль Михайлóвский глянул на дорогой электронный хронометр, заключенный в корпус из красного дерева и богато инкрустированный мелкими топазами. Часы показывали полночь. Мелодичный перезвон колоколов громкого боя, едва слышимых в адмиральском салоне, оповещал почти стотысячный экипаж о смене вахт.
— Ну ладно. Жена-то, наверное, заждалась…
— Рады были видеть вас, сэр, — перешёл на официальный тон капитан Фабиани.
— Взаимно, голубчик, взаимно…
Шаттл типа «Аквила» доставил его в космопорт Вигрида, откуда переоборудованная «Валькирия» привезла вице-адмирала домой. Супруга — миловидная коротко стриженная блондинка Хелла, уже ожидала мужа с пригласительными на очередной бал у Шпиттелера. Переодеваясь в парадное, Михайловский украсил себя орденами: крестом выдающейся службы, Звездой Сегментума и медалью Благого наследия. Жена помогла ему вдеть хрустальные запонки в тугие манжеты.
— Знаешь, Хель, — сказал он ей между прочим, — этот негодяй Латимон все-таки был у его высокопревосходительства! Наверное, требовал корабли, мерзавец.
— И что же теперь, Анатоль? — осведомилась благоверная, последний раз проверяя сложную причёску.
— Проигнорировать никак нельзя, но вручать ему что-то крупнее легкого крейсера я не стану, — с достоинством провозгласил Михайловский. — Случись война, и нам нечем будет оборонять Скопление. По уставу в каждой эскадре должны наличествовать хотя бы три крейсера, а у нас сразу два небоеспособны. Это никуда не годится…
Михайловский не просто ожидал войны. Он даже хотел её скорейшего начала, чтобы наконец ощутить на своих плечах адмиральские эполеты.
Давно замечено, что искренние желания сбываются в самое неподходящее время. Вот и теперь судьба готовилась преподнести всему Скоплению Дактилус пренеприятнейший и чертовски неожиданный сюрприз.
