Ты у меня в крови

Только подъезжая к поместью, Ягыз оценил размах постройки. Ставни высоких железных ворот со скрипом распахнулись, пропуская машину посетителя на окружённую высоким каменным забором территорию. В окошке сторожевого домика, примостившего на въезде, Ягыз заметил высокого бледного охранника с зачёсанными назад чёрными волосами. Парень пристально следил за проезжающим мимо авто с настороженным выражением, застывшем на лице. Впрочем, скоро внимание Ягыза полностью перетянуло на себя выплывающее из-за тополиной аллеи здание. Хотя это слово было подобрано абсолютно некорректно и не отражало даже сотой доли представшего глазам великолепия. — Дворец, настоящий дворец, — возбуждённо шептал посетитель, останавливая машину на подъездной дорожке, что вела к высокой мраморной лестнице. Словно из-под земли у её подножия возникла женщина в простеньком коричневом платье. Ягыз догадался, что это и была госпожа управляющая. Он вышел из авто и поспешил к встречающей. Её востроносое лицо было напряжено, а под глазами залегли желтоватые тени. — Добро пожаловать, — произнесла женщина. — Вы Ягыз Эгемен? Меня зовут Бинназ. — Очень приятно, — почти не покривив душой, ответил Ягыз. — Вы управляющая? — Да, — кивнула госпожа Бинназ. — Хозяйка поместья находится в отъезде уже довольно давно, и, пока она не вернётся, мне поручено следить за состоянием «Масал-гедже». — А когда она вернётся? — полюбопытствовал мужчина, в надежде узнать чуточку больше о потомках Эмина-паши. — Этого никто не знает, господин Ягыз, — слова повисли в воздухе, словно управляющая хотела добавить что-то ещё, но не решилась. — Здание находится в довольно плачевном состоянии, как я вижу, — перевёл разговор посетитель со скользкой темы. — Вы даже не представляете, насколько, — вздохнула госпожа Бинназ. — Я не очень-то смыслю в этих делах. Годами поддерживала чистоту и порядок, устраняла мелкие поломки, решала вопрос с канализацией и садом… Но никак не ожидала, что кровля прохудится настолько, что придётся спасать имущество госпожи Фазилет от дождя! Беда-беда. — Так значит, хозяйку зовут госпожа Фазилет? — вырвалось у Ягыза, и он чуть язык себе не прикусил в наказание за излишнее любопытство. — Именно так, уважаемый. Управляющая поджала губы и поспешила вверх по лестнице, прямо к огромным деревянным входным дверям. — Мрамор и белый камень… — задумчиво проговорил мужчина, осматривая фигуры грозных львов, притаившихся у входа в дворец. — Приятно иметь дело с человеком, который понимает ценность всего этого, — кивнула провожатая. — Хотел бы я понимать до конца, — вздохнул Ягыз. — Могу я надеяться, что вы хоть немного приоткроете завесу тайны и поделитесь со мной историей поместья? — Возможно, — прилагая усилия, Бинназ потянула за железное кольцо. Дверь со скрипом поддалась, пропуская гостей в тёмное пространство холла. — Проходите. Эмоции захлестнули мужчину. Тёмные зрачки глаз цвета морской волны расширились, привыкая к отсутствию света после яркой, солнечной улицы. Ягыз старался внимательно осмотреться и запомнить как можно больше деталей, но от волнения не мог сосредоточиться ни на чём. — Надеюсь, вы здесь не в последний раз, успеете ещё налюбоваться, — с улыбкой проговорила управляющая. — Вы правы, — смущённо ответил он. Посреди необъятного пространства первого этажа начиналась величественная лестница, ведущая на второй. Широкие ступени доходили до мраморного пролёта, украшенного вазами, картинами и подсвечниками, а затем расходились влево и вправо. Поручни, переливаясь золотым блеском, являли собой отдельное произведение искусства. — Всевышний, я во сне, — пробормотал Ягыз. Госпожа Бинназ тепло улыбнулась и приступила к рассказу: — В поместье на самом деле три этажа, два надземных и один цокольный. Больше всего пострадал самый верхний, во время недавних ливней крыша окончательно протекла, и он оказался затопленным. Многие вещи придётся отреставрировать, а некоторые — буквально воссоздать заново. Здесь много картин. — Я заметил. Госпожа Фазилет любит живопись? — Как вам сказать… За свои картины она готова сражаться до последней капли крови. Ягыз кивнул, оценивая метафоричность фразы, а управляющая повела его по коридору, ведущему в правое крыло здания. — В поместье есть гарем? — поинтересовался историк. — Нет, уважаемый. Когда в тысяча восемьсот шестнадцатом году в очередном пожаре была уничтожена деревянная постройка, хозяйка распорядилась отстроить поместье, как вы правильно заметили, из мрамора и белого камня… — Хозяйка? — встрепенулся Ягыз. — Значит, и тогда поместье принадлежало женщине? — Всё верно, — подтвердила Бинназ. — В те времена в «Масал-гедже» также хозяйничала женщина, что, согласна, довольно необычно для Турции. Госпожа заказала проект в стиле классического барокко именитому европейскому архитектору. Дворец был построен за три года, а внутреннее убранство формировалось десятилетиями. Вот, например, эту люстру… Женщина подняла палец вверх, и только теперь гость заметил многотонную конструкцию из меди и богемского стекла, красовавшуюся под потолком. — …госпоже подарила Мария, герцогиня Глостерская, в тысяча восемьсот двадцать шестом. Ягыз впечатлённо вскинул брови. Руки чесались прямо сейчас раздобыть где-нибудь листок бумаги и начать записывать, записывать, записывать обо всём, что ему довелось тут увидеть. — Так что поместье представляет собой абсолютно западный оазис вольности в нашей турецкой традиционной пустыне, — подытожила госпожа Бинназ. Посетитель постарался отогнать непрошенные мысли, крутившиеся вокруг слухов о мужчинах в семье потомков Эмина-паши. Ну не задалось у военачальника с сыновьями, но что за глупости лезут в голову о родовом проклятии и ненадобности гарема в этом, как выяснилось, исконно женском жилище? Ягыз призвал всё своё хладнокровие учёного и попытался сосредоточиться на том, что рассказывала ему управляющая. Бинназ вела его по комнатам, показывая приёмную, хозяйский кабинет, старинную библиотеку. В боковой каморке за библиотекой стояли огромные, в человеческий рост, картины маслом, облачённые в тяжёлые деревянные рамы. — Это то, что нам удалось вынести с верхнего этажа. Необходимо составить список повреждённых полотен и произвести предварительный расчёт, во сколько обойдётся реставрация. Ягыз пробежался глазами по картинам, и на лице его отразилось плохо скрываемое разочарование. — Что-то не так? — поинтересовалась госпожа Бинназ. — Нет, я просто удивлён. Здесь натюрморты, пейзажи, марины, но нет ни одного портрета! — Всё верно. Это особое указание госпожи Фазилет, во время её отсутствия фамильные портреты хранятся под замком в недоступном месте. Теперь посетителя охватило уже явное уныние. — Жаль, — вымолвил он. — Я очень надеялся узреть воочию обитателей поместья из разных столетий. И даже, чем чёрт не шутит, самого Эмина-пашу или же князя Влада! Бинназ вздрогнула и выронила увесистый томик в серебряном окладе, который держала в руках. — Простите, я такая неуклюжая, — женщина подняла книгу и отвернулась, чтобы положить её на полку. — Вынуждена вас расстроить, ничего такого в поместье не осталось. Есть портреты самой госпожи Фазилет и её дочерей, но они более чем современны, а их скрытие относится скорее к личным капризам хозяйки. Да и при всём желании я не смогла бы вам их показать — картины хранятся в подвальном помещении, ключ от которого госпожа увезла с собой. — Что ж, — философски изрёк Ягыз, — я и так обласкан судьбой этой возможностью посетить «Масал-гедже» и прикоснуться к истории предков. Работы предстоит много, эту ночь я проведу здесь. — Отлично, — удовлетворённо кивнула управляющая. — Если моё присутствие не требуется, я пойду. Боюсь только, что в поместье вы не найдёте ничего съестного. — Об этом не переживайте, в данный момент я не способен думать ни о еде, ни о чём другом, — улыбнулся историк. Его насытит сказочная атмосфера поместья, воздух «Масал-гедже» наполнит лёгкие и заставит горячую кровь быстрей бежать по венам. Думать о еде, находясь в таком месте, по мнению Ягыза Эгемена, было более чем кощунственно.