Ты у меня в крови

Оставшись в одиночестве, Ягыз ещё долго бродил по поместью безо всякой цели. Ему хотелось охватить взглядом как можно больше деталей и осознать разумом то, к чему же ему посчастливилось здесь прикоснуться. Он вновь обошёл помещения первого этажа, не зная, куда деть бурлящие через край эмоции. — Отец! — осенило Ягыза. Историк был уверен, что только одному человеку во всём мире под силу понять его чувства. Господин Хазым, поспособствовав встрече сына со страстью всей его жизни, благоразумно отошёл в сторону, предоставив Ягызу возможность работать самостоятельно. Должно быть сейчас отец, по обыкновению, заперся в университетской библиотеке, чтобы перечитать самые удачные моменты в работах любимых исторических деятелей. Посетитель извлёк из внутреннего кармана пиджака смартфон, с удивлением обнаруживая вместо привычной заставки с аналоговыми часами белый экран. Ягыз несколько раз попробовал включить и выключить аппарат — ничего. Экран не желал ни оживать цветом, ни гаснуть, упрямо бликуя хозяину в глаза. — Чертовщина какая-то, — пробормотал мужчина, решив, что дело в дохлом аккумуляторе. — Я же помню, что заряжал его. К счастью, в дипломате имелся ещё один гаджет — старая кнопочная «Нокиа», надёжная, как вклад в государственный банк. Ягыз вернулся в библиотеку, туда, где оставил свои вещи. «Нокиа» нашлась быстро, но и она не желала совершать звонки — перечёркнутая иконка вверху экрана ясно давала понять, что сеть здесь не ловит. — Мерзопакость! — раздражённо изрёк ругательство посетитель, поняв, что не сможет не только позвонить куда-либо, но даже сделать пару снимков на память. Укорив себя за неорганизованность, Ягыз пожалел, что не прихватил зеркалку, хотя ещё неизвестно было, что мог здесь учудить фотоаппарат. Судя по всему, поместье немного недолюбливало технику. «Может, это знак, — размышлял историк, следуя по коридору обратно к лестнице, ведущей на второй этаж. — Может «Сказочная ночь» хочет испытать меня прежде, чем открыть свои тайны». Найдя собственные размышления в высшей степени антинаучными, Ягыз фыркнул и поспешил подняться наверх. Что ж, ему придётся вернуться в поместье во всеоружии в следующий раз, а этой ночью он составит список вещей для реставрации от руки на бумаге. Не уезжать же, в самом деле, из-за того, что заглючил смартфон? Нет, Ягызу необходимо время осмотреться и оценить обстановку. Успокоив себя подобным образом, мужчина решил немедленно приступить к работе, а ближе к ночи отлучиться в ближайшую забегаловку с фастфудом и уже оттуда созвониться с отцом. Пройдя по просторному коридору второго этажа, Ягыз очутился в казалось нескончаемой анфиладе комнат. Ставни окон были закрыты, повсюду царил полумрак, изредка нарушаемый тусклым светом электрических бра без абажуров. Состояние большой залы было вполне удовлетворительным, если не считать расползшегося отвратительной кляксой пятна плесени в углу на потолке. Ягыз отворил дверь в соседнюю комнату — здесь пострадал не только потолок, но и стены, от которых большими кусками отслаивались обои, и даже местами вздувшийся от сырости паркет. Этим помещениям был необходим качественный ремонт с использованием самых передовых методов реставрации и правильно подобранных материалов. Ягыз постарался унять разгорающийся внутри трепет. Если только хозяйка поместья не ограничит его в финансах — а что-то глубоко внутри подсказывало, что будет именно так, — он привлечёт в «Масал-гедже» самых лучших профессионалов и сделает из запущенного поместья конфетку. На этаже оставалась последняя неосмотренная комната — угловая, расположенная сразу за сильно пострадавшей. Ягыз с усилием надавил на ручку, и дверь поддалась. За ней оказалась хозяйская спальня с богато убранной широкой постелью, старинной деревянной мебелью, на которой кое-где облупился лак, и сильным запахом сырости. На вскидку можно было сказать, что комнатой не пользовались очень давно: на поверхности туалетного столика лежал толстый слой пыли, но потолок и стены были в довольно хорошем состоянии. Ягыз собирался покинуть спальню госпожи Фазилет, но тут взгляд его упал на прямоугольный предмет, стоящий на трюмо. Мужчина подошёл ближе, разглядывая потемневшую от времени крышку латунной шкатулки. Он коснулся выпуклостей гравировки, смахивая серый налёт, и издал удивлённый возглас. На крышке был изображён герб Басарабов со свернувшимся драконом, охраняющим военный щит. — Не может быть... — вымолвил ошарашенно Ягыз. Хотя вещица вполне могла оказаться хорошего качества репликой старинного ларца, историк готов был биться об заклад, что она датирована как минимум позапрошлым веком. Потревоженная фантазия смело подсказывала о великой доле вероятности того, что шкатулка могла принадлежать... — Князю Владу, — произнёс мужчина вслух. Прежде, чем он успел поразмыслить об этическом аспекте своих действий, Ягыз потянулся, чтобы открыть находку. Он поднял вверх шкатулку, отмечая её немалый, около двух килограммов, вес, и стал внимательно разглядывать устройство замка. Странно, но в нём не было никакого отверстия для ключа, а сам металлический язычок, не дающий поднять крышку, казалось, намертво прирос к стенке. — Как же тебя открыть? — с отчаянием в голосе воскликнул Ягыз. Он с нажимом провёл пальцами под выступающими краями крышки, выискивая там потайной механизм, и вдруг ощутил слабый укол, за которым последовала резкая боль. Отдёрнув руку, мужчина осмотрел пострадавший указательный палец — его подушечку пересекал довольно глубокий порез, из которого сочилась алая кровь. — Чёрт, — Ягыз приложил палец к губам, зализывая рану, и хмуро уставился на шкатулку. — Чёрт! На замке остался внушительный кровавый след, а язычок теперь был поднят. Историк протёр глаза. Нет, ему не показалось. — Что за дела творятся? — пробормотал мужчина и отворил ларец. Внутренняя поверхность была обита потёртым красным бархатом, а на дне лежал большой железный ключ, с изъеденной ржавчиной витиеватой головкой. Закусив оцарапанный палец, Ягыз осторожно вытащил ключ левой рукой и поднёс к глазам. Ему тут же пришла на ум подвальная комната с портретами, запертая от посторонних ключом, который госпожа Фазилет увезла с собой. — Или спрятала в этой странной шкатулке? — догадка повисла в воздухе. Мужчина зажал ключ в руке и поспешил к лестнице. Цокольное помещение представляло собой узкий длинный коридор с чередой закрытых дверей. За некоторыми из них скрывались тёмные, захламлённые подсобки, за другими — комнатки для хранения рабочего инвентаря, а ещё были котельная и прачечная. Всё пространство коридора было освещено одной-единственной грушевидной лампочкой на тонком проводе, покачивающейся из стороны в сторону от невесть откуда бравшегося сквозняка. Ягыз несколько раз прошёлся по комнатам, раздражённо хлопая дверьми, а потом ещё — когда глаза окончательно привыкли к полумраку. Ничего. Никаких портретов. Проклятая запертая комната как сквозь землю провалилась. И тут Ягыз заметил, что коридор не заканчивается глухой стеной: в конце его виднелась сгущающаяся темнота, которая свидетельствовала о наличии там ответвления. За поворотом действительно оказалось продолжение прохода, заканчивающееся массивной деревянной дверью. Мужчина пошарил рукой по стене в поисках электрического включателя, но ничего не обнаружил. Тогда он подошел к двери вплотную и на ощупь нашёл отверстие замка. Не колеблясь, Ягыз вставил ключ, с первого раза угадывая верное положение. Он провернул ключ два раза и потянул дверь на себя. Она отворилась. Мужчина почувствовал себя крайне неуютно, стоя в кромешной тьме посреди незнакомой комнаты. И тут его осенило. Из кармана пиджака он достал телефон, который всё ещё не желал гаснуть, и осветил его белым экраном пространство вокруг. Комната была совсем небольшой и имела три стены, на каждой из которых висело по накрытой белым полотном картине. Ягыза пробрало до костей от чувства необъяснимого ужаса. Захотелось развернуться и бежать без оглядки неважно куда, лишь бы оказаться подальше отсюда. Мужчина постарался успокоиться и выровнять дыхание. Он мысленно увещевал себя выкинуть из головы странные фантазии и постараться думать рационально. Столько препятствий встретилось на его пути прежде, чем ему удалось попасть в поместье. А уж раздобыть ключ от комнаты и вовсе удалось каким-то чудом. Неужели всё это было ради того, чтобы сейчас поддаться панике и просто сбежать? Ягыз покачал головой и уверенной походкой шагнул к первой картине. Рука взметнулась и замерла, словно обездвиженная неведомой силой. Вновь непрошеные мысли заполонили голову. Разве он заслужил увидеть то, что скрывала под собой плотная ткань? Как может он так бесцеремонно вторгаться в личную жизнь незнакомых людей? Смятение охватило Ягыза Эгемена. Он метался от одного решения к прямо противоположному и обратно. И когда уже было совсем решил, что надо просто уйти, оставив всё как есть, почувствовал, как по вспотевшему загривку прошлось ледяное дуновение ветра. Где-то скрипнула дверь. Мужчина вздрогнул и обернулся, светя телефоном в темноту. — Спокойно, — хрипло произнёс он. — Нервы просто ни к чёрту. Налетевший сквозняк прошёлся по покрывалам и приподнял полы того, что скрывал висевшую ближе всех картину. Ягыз приблизился и, наконец решаясь, сорвал ткань с массивной дубовой рамы. Увиденное заставило мужчину сделать шаг назад. На картине была по пояс изображена девушка — прекрасная незнакомка в пышном одеянии. Её правая рука покоилась на груди, художник тщательно прорисовал изящную кисть с унизанными драгоценными перстнями тонкими пальцами. Лицо девушки было бледным, почти белоснежным, и тем неестественнее на этом фоне выделялись тёмно-красные губы. Прямые каштановые волосы жидким шёлком стекали по плечам незнакомки, красиво обрамляя лицо, а её голову венчал золотой обруч с вкраплениями крупных гранатов. Ягыза охватил неизведанный доселе трепет. Затаив дыхание он смотрел на портрет, словно внимал божественной симфонии, лившейся прямо с неба. Мужчина понял, что сейчас, во что бы то ни стало, ему необходимо прикоснуться к шершавому полотну с облупившейся местами краской. Пусть намерение было безрассудным и, конечно, непрофессиональным, контакт с увиденным в эту самую секунду был для Ягыза жизненно необходим. Вплотную подойдя к картине, он поднял руку, вновь ощущая странную тяжесть в конечности, словно к ней кто-то привязал опору железнодорожного моста. Томимый мучительной нерешительностью, помноженной на самую отчаянную решимость, Ягыз застыл у портрета незнакомки с поднятой рукой, и вдруг раздался сильный грохот: где-то совсем рядом от сквозняка захлопнулись тяжёлые деревянные двери. Мужчина замер, картина покачнулась и, словно в замедленной съёмке, рухнула на пол. Ягыза накрыло волной испуга и паники. Что же он такое натворил? Прямо на глазах огромная рама отделилась от холста, хрупкий подрамник развалился на части, а металлическая табличка, крепившаяся внизу портрета, с лязгом отлетела к его ногам. Мужчина наклонился и поднял её, пальцы на автомате прошлись по острым краям выгравированных латиницей букв. — «Кассиана Дракулешти», — не веря глазам, прочёл Ягыз. Нутром он почувствовал чьё-то присутствие сзади и резко обернулся, направляя в дверной проём свой скудный источник света. На пороге стояла девушка — один в один незнакомка с портрета: фарфоровая кожа, полные красные губы и горящие чернотой глаза, впившиеся в посетителя алчным взором. От неожиданности и испуга Ягыз на мгновение утратил дар речи. Мысли в его голове сумбурным потоком неслись вскачь. — Вы, должно быть, дочь госпожи Фазилет? — наконец смог вымолвить он. — Никак не ожидал вас здесь увидеть... Незнакомка в одно мгновение оказалась рядом. Ягыз почувствовал разрывающую тело боль, шею как будто опалило огнём. Мужчина глухо вскрикнул и потерял сознание.