Ты у меня в крови

Сознание неровными мазками возвращалось к Ягызу, рисуя в памяти обрывки воспоминаний о произошедшем. Веки, словно налитые свинцом, не желали разлепляться, а тело готово было распасться на части. Открыв, наконец, глаза, мужчина уставился на вычурную потолочную лепнину и хрустальные подвески-капли огромной металлической люстры. Он с трудом пошевелил непослушными губами, но изо рта не вылетело ни звука — настолько пересохло в горле. Ещё никогда в жизни Ягыз не чувствовал себя столь неопределённо, ни при болезнях, ни во время редких случаев похмелья. Это состояние нельзя было сравнить ни с чем, известным ранее: его словно лишили всех жизненных сил и одновременно зарядили сверхъестественной, возрождающей энергией. Он постепенно припоминал тот страшный момент, когда в дверях странной комнатки появилась незнакомка с портрета, и ту адскую боль, пронзившую каждый сантиметр тела, стоило девушке оказаться рядом. «Она меня укусила», — Ягыз отчётливо осознавал всё, что происходило с ним в тот момент, но до сих пор не мог в это поверить. Разве такое вообще возможно? Или же в какой-то момент он просто на радостях отключился и видел сверхъестественные, красочные сны? После некоторых усилий Ягыз смог пошевелить руками, с удивлением ощущая в них тягучую плотность, словно каждая клеточка его организма состояла из незастывшей глиняной массы. Пальцы наткнулись на теплоту собственной обнажённой кожи, Ягыз рывком скинул с себя тяжёлое пуховое одеяло, слишком поздно понимая, что полностью раздет. — Это, чёрт побери, не сон, это чертовщина какая-то! — воскликнул он громко, забыв порадоваться вновь обретённой способности говорить. Сквозь едва прикрытые шторы в комнату проникал тусклый дневной свет, и взгляд Ягыза заметался вокруг в поисках одежды. Обстановка была знакома — он находился в хозяйской спальне. Здесь обнаружилась проклятая шкатулка с драконом, с которой и начались все злоключения. Старинная вещица до сих пор стояла на трюмо, обличая своим оголённым нутром неодетого гостя, а вот брюк нигде не было видно. — Как ей удалось затащить меня на второй этаж, и зачем она меня раздела? — вслух проговаривал Ягыз мучившие вопросы, словно звук собственного подрагивающего голоса мог успокоить. Конечно, нет. Вставая с постели, мужчина ощутил пугающий тремор в руках и лёгкое головокружение. В зеркале отразилось бледное, осунувшееся лицо гостя, подтянутое спортивное тело и внушительный детородный орган, заметно взбодрившийся от прохладного воздуха. Ягыза же в первую очередь интересовало другое. Он быстро подошёл к зеркалу и, встав вполоборота, принялся пристально вглядываться в отражение. Худшие опасения подтвердились: на шее виднелись два припухших маленьких отверстия со следами запекшейся крови по краям. — Она меня укусила! — теперь у него не было никаких сомнений: всё это происходило на самом деле, он не сумасшедший! Схватившись за ноющее место укуса, Ягыз выдернул из-под одеяла простынь и завернулся в неё по пояс. Он выбежал в коридор, пошатываясь, добрался до лестницы и, превозмогая вертиго, спустился вниз на четыре пролёта. Ноги сами вели его в подвал, хоть он и не понимал, зачем, но чувствовал неконтролируемое желание увидеть портрет, подписанный родовым именем Валашского князя. Ягыз упрямо гнал прочь мысли о личности девушки и её поступке, которому невозможно было дать логическое, нормальное объяснение. Казалось, что стоит вновь взглянуть на оживший с помощью красок холст, как всё встанет на свои места, а все загадки исчезнут. В коридоре цокольного этажа было светлее прежнего: на стенах в металлических подсвечниках горели толстые восковые свечи. Ягыз совсем не обратил на них внимание, когда был здесь в последний раз. Стараясь ступать бесшумно, он двинулся вглубь коридора мимо закрытых дверей, туда, где за поворотом скрывалась проклятая комната. Помещение встретило его распахнутыми дверями, внутри же никого не было. Ягыз подтянул свою единственную броню — простынь — повыше и ступил через порог. Возле левой стены по-прежнему грудой валялось то, что осталось от портрета кусачей незнакомки: плотная ткань, накрывавшая картину, подрамник, холст. Мужчина бросился к нему, с удивлением поднимая с пола абсолютно пустое полотно. Он недоумённо покрутил его, осматривая с разных сторон, и только потом заметил пропажу второй картины с противоположной стены. Из-за тусклого освещения Ягыз не сразу разглядел останки другого портрета: точно такой же пустой холст, покрытые лаком дубовые доски и табличка с именем, на которой было выгравировано имя: «Еуджения Дракулешти». На центральной стене оставался последний, судя по всему, уцелевший портрет, скрытый полотном от посторонних глаз. С зажатой в руках табличкой Ягыз осторожно двинулся к нему. — Её время ещё не пришло! — раздался за спиной женский голос. Ягыз обернулся, судорожно вцепившись в скомканную на животе простынь, готовый до конца оборонять свою жизнь хоть несчастной табличкой с довольно острыми углами. В дверях стояла она, та самая «незнакомка», оставившая на его шее кровавые отверстия. Из-за её плеча выглядывала другая девушка, помладше на вид. Светлые волосы и большие серые глаза делали её похожей на старинную фарфоровую куклу. Однако взгляд девушки быстро утратил невинность и настороженность, зрачки сверкнули хищной зеленью. — Какая горячая кровь, — зашептала блондинка, шумно втянув носом воздух и облизнувшись. — Сестра, я хочу его, можно? Пожалуйста… — Он мой! — зарычала брюнетка в ответ. Она мгновенно развернулась, отражая прыжок соперницы в сторону гостя. В воздух взметнулась рука с длинными острыми ногтями, и на щеке блондинки расцвели три багровых шрама. Раненая зашипела, схватилась на щеку и попятилась назад, сверля сестру злобным взглядом из-под бровей. — Ищи себе любого другого, — с угрозой в голосе произнесла брюнетка и добавила. — Уже почти стемнело. Проигравшая скрылась из виду, и Ягыз поймал себя на мысли, что несказанно рад этому. Из двух хищниц он определённо выбрал бы первую. Сейчас мужчина мог лучше разглядеть её, невольно любуясь тонкой талией и пышной грудью, скрывающейся под тяжёлым бархатным платьем в пол. Девушка обернулась, изучая гостя любопытным взглядом. Ягыз поёжился и ещё сильней ухватился за своё смехотворное прикрытие, понимая, что брюнетка, скорее всего, уже видела больше, чем ему хотелось. — Где моя одежда? — нахмурившись, спросил он. — В стирке, — пояснила девушка. — Немного… забрызгалась. — Даже бельё? — не удержался от вопроса Ягыз. Красиво очерченные тёмные брови брюнетки взметнулись вверх. Она усмехнулась, обнажая белоснежные зубы со слегка выступающими верхними клыками: — У меня очень хороший аппетит. Гость попятился, рискуя наткнуться на висящую сзади картину. — Стой! — девушка предостерегающе подняла руку. — Если даже случайно коснёшься портрета, вернётся моя мать, и я не смогу уберечь тебя. Не двигайся. — Она… там? — мужчина осторожно повернул голову, косясь на белое полотно. — Да. Мы можем поговорить? — Поговорить? — хмыкнул Ягыз и против воли потёр укушенную шею. — Теперь это так называется? — Смотри, я стою на месте и не бросаюсь на тебя уже целую минуту. Думаю, у тебя накопилось ко мне несколько вопросов. Я готова ответить. Если хочешь, поднимемся наверх и побеседуем там, где тебе будет комфортней. От гнева кровь ударила Ягызу в голову. Что она себе позволяет, как смеет насмехаться над несчастной жертвой? Он открыл рот, чтобы высказать всё, что думает и о комфорте, и о её готовности отвечать на вопросы, но столкнулся с обволакивающим тёмным взглядом. Девушка смотрела почти кротко и умоляюще. Полные губы приоткрылись, и мужчина услышал тихий, судорожный вздох. Ладно. Он сможет высказать ей всё там, где всем «будет комфортней». — Хорошо, но ты иди первая. Я за тобой.