Мимикрия

      Детектив продолжал держать на прицеле Норт, переводя взгляд с одних враждебных глаз на другие. Ему так-то не привыкать к ненависти в свою сторону. Он по жизни свыкся с презрительными плевками в спину и едкому шепоту, стоило едва отвернуться. Гэвин ненавидел весь мир и мир отвечал ему тем же. Только вот его «идеальный» мир полностью разломал, разбил на кусочки и растоптал в пыль андроид в белом пиджаке и серыми, как дождливое небо, глазами.       И пусть его ненавидит каждое живое существо в этом мире, пусть жизнь заставит его страдать. Он уже все для себя решил. Гэвин яростно оскалился и сильнее ухватился за ствол, когда лидер девиантов поднял руки.       — Детектив Рид, успокойтесь… — Маркус шагнул вперёд, на что детектив только молча перевёл пистолет на него, прожигая ненавистью, сочащейся из ядовитых зелёных глаз. — Никто не собирается навредить ни вам, ни RK900.       — Ну да, ну да… — Гэвин отметил как дернулись остальные андроиды — защищают свою мамочку, какие молодцы. — Все ваши слова — просто фальшивка. Как там ваши песни про дружбу и сотрудничество? Заперлись в своём сраном секретном бункере и не пускаете никого.       — Нам бы не хотелось повторять ошибки и судьбу старого Иерихона, — лидер андроидов по-человечески тяжело вздохнул, но оставался терпелив и спокоен. — Иерихон — это не только главная база андроидов. Это ещё и место, куда приходят наши собратья в поисках покоя и защиты. У многих наших была тяжёлая судьба, и не все сейчас готовы снова встретиться с людьми.       Гэвин только фыркнул, но пялился на Маркуса уже без прежней пылающей ненависти. Он как-то не подумал, что жестянки могут иметь психологические травмы. Да-да, они живые, Гэв, не забывай напоминать себе об этом. А учитывая, как с ними обращались раньше, потом во время революции, да ещё и эти лагеря для массового истребления… У тостеров было куда больше причин для праведной мести, чем для дружбы и мира во всем мире.       — Меня это не волнует. Никто из вас и пальцем не тронет эту жестянку, а знаете почему? — Рид убрал одну руку с пистолета и тыкнул пальцем в висок Девятки, у которого от этого слегка качнулась тёмная прядь на спокойном лице.       — Потому что только в этой пластиковой башке есть прямые доказательства, как этот фанатик хуесосит вашего обожаемого лидера, поливая дерьмом его идеи.       Детектив заметил как блондинчик скривился от высокого поэтичного слога Гэвина, и чуть не заржал. Но надо было держать хватку и давить до конца.       — Так что вы затолкаете ваше недовольство в одно место и будете помогать, если хотите вылезти из этой ямы чистенькими, — Под конец фразы голос Гэвина начал хрипеть, а дыхание заметно утяжелилось.       Рид только сильнее сжал челюсти в упрямом оскале, не давая  слабеющей руке опустить пистолет. Ещё немного, нужно продержаться в этой вязкой тишине ещё немного. Секунды тянулись мучительно долго, и детектив молился, чтобы шестерёнки в головах железок крутились быстрее.       — Полагаю, мы ничего не потеряем, если изолируем это помещение отдельной сетью и позволим мистеру Камски и детективу попытаться помочь нам, не так ли? — Маркус повернулся к своим верным советникам, которые явно были недовольны, но ничего против предложить не могли.       И черт возьми, Гэвин мог дать руку или ногу, да хоть что угодно на отсечение, но он только что видел, как лидер девиантов слегка улыбнулся, не встретив сопротивления. Мда, похоже, что быть лидером — не так уж и круто, как кажется на первый взгляд. Все решения должны быть взвешены и рациональны, иначе все полетит к чертям. И всем как-то плевать на твои хотелки — готовься по первому слову отдать во благо народа все, что тебе дорого.       Детектив тяжело выдохнул, роняя руку с пистолетом, и навалился боком на твёрдый холодный стол. Волшебные таблеточки отпускали, давая Гэвину прочувствовать всю херовость своего состояния. Перед глазами размыто маячило бледное лицо с россыпью веснушек, не давая Риду постыдно грохнуться без сознания. Интересно, а пластик и правда слышит все, что здесь происходит? Детектива все ещё могли послать нахрен и скрутить, но Рид был уверен, что смог зацепиться за нужную ниточку, чтобы никто и не думал отключать его тостер.       — Поздравляю, Гэв. Ты все ближе к тому, чтобы в мире не осталось ни одного разумного существа, которому не хотелось бы как минимум один раз тебе врезать, — Камски скептично хмыкнул, но по подрагивавшим пальцам было заметно, что он переживал за  брата.       — Пфе… Пусть сначала достанут. — Рид со вздохом откинулся на стул, но пистолет убирать обратно не спешил.       Тупая боль распирала под боком и детектив очень надеялся, что это не та хрень про разрыв, которой его пугала докторша. Андроиды ещё о чем-то переговаривались, судя по их жёлтым мигалкам, но в итоге большая часть иерихонцев свалила, оставляя в комнате двух человек в компании Коннора и Маркуса.       Коннор постоянно странно пялился на детектива — Гэвин спиной чувствовал этот прищуренный карий взгляд. Определённо, это семейное… Рид взял стул, демонстративно поставив его возле огромной железки, к которой хотела прорваться Норт, и уселся, скрестив руки на груди. Ребра неудачно сместились, вызывая сдавленное шипение, но детектив только крепче стиснул зубы. Он был даже рад — такая боль не даст ему заснуть хотя бы пару дней. Мало ли что  эти андроиды захотят сделать, когда он уснет.       Маркус про себя отметил, что этот «дикий» человек сейчас больше похож на  сторожевого пса. Разумеется, он оставил свои мысли при себе. Песик был неприрученный, при попытке его погладить — откусит руку по локоть и ещё покроет четырехэтажным матом. Возможно, в галерее Иерихона скоро появится новая картина.       — Мистер Камски, сеть изолируют где-то через час, и вы сможете приступить к работе.       — Без проблем, я все ещё жду Хлою, у неё крайне важные программы и информация… Поэтому мне бы хотелось, чтобы я работал над этим андроидом без чьей-либо помощи, — Элайджа цепко посмотрел на Маркуса — он всегда ценил приватность и крайне ревностно относился к своим тайнам.       — Как скажете, вы можете с нами связаться в любое время. Думаю, вы уже поняли, как это сделать. — Для того, чью систему вскрыли, как бутылку с газировкой, лидер Иерихона держался с поразительным достоинством. А ещё Маркус буквально излучал пафос — все дело в плащах? По-любому в них.       — А че с едой, водой и прочим? С вашим гостеприимством, вряд ли у вас здесь есть комнаты для кусков мяса, — Гэвин фыркнул, скептически осматривая комнату с голыми бетонными стенами.       — Мы и правда не ждали гостей, поэтому все необходимое будет через три-четыре часа, — Маркус повернулся к молчаливому Коннору. — Вы можете что угодно спрашивать у Саймона или Коннора, пока меня не будет — я доверяю им как себе.       — Вы отправитесь в КиберЛайф? Я с вами, — Гэвин уже хотел вскочить, но боль остудила его пыл, и детектив остался сидеть на месте, нетерпеливо дергаясь.       — Мне нужно будет оставить вас для встречи с правительством и мадам президент. — Маркус хмуро свёл брови, скорее всего, готовясь к очень непростому разговору. — Пусть сейчас и нет железных доказательств, но мы должны заверить людей, что эта запись не имеет ничего общего с позицией Иерихона.       С этими словами Маркус развернулся и направился к двери. Перед тем как выйти из помещения, лидер девиантов остановился в проходе и обернулся, обращая свой разноцветный взор на Гэвина.       — Спасибо вам, детектив… — Андроид словно хотел сказать что-то ещё, но в итоге молча вышел в коридор.       Коннор подошёл с учтивой улыбкой, обращаясь скорее к Камски, чем к обоим людям, игнорируя детектива.       — Наши техники не смогли справиться с такой высокоуровневой защитой, поэтому мы можем надеяться только на вас. Если я могу хоть как-то помочь Девятому, я приложу все силы.       — Девятый? Что за тупое прозвище? — Рид раздражённо цокнул языком, смотря на безразличного к нему Коннора. — И вообще, тебе разве не пора на работу? Вещдоки сами себя не обслюнявят.       Андроид старательно отрицал существование Гэвина и выжидающе смотрел на Элайджу.       — Что ж… Ты можешь встретить Хлою, когда она придёт? — получив утвердительный кивок, Камски вздохнул. — И не мог бы ты до этого оставить нас одних? Нам нужно прийти в норму после всех… Событий.       Коннор недовольно поджал губы и обернулся к лежащему RK900. Он не хотел оставлять брата без присмотра… Но понимал, что вскоре его вообще могут не пустить в комнату, когда Камски начнёт работу, и ему придётся вверить судьбу девятого в руки этих людей. Коннор настороженно относился к создателю андроидов, помня о неприятном тесте в частной вилле, через который ему пришлось пройти. Гэвину вообще доверять было последней степенью безумия. Андроид мирился с его присутствием, только потому что детектив не дал отключить Девятого. Стоило отдать человеку должное — он заставил весь Иерихон плясать на его условиях, хотя сам сильно довольным не выглядел.       — Хорошо… Я буду рядом. — Коннор перед выходом кинул печальный взгляд на RK900 и вышел. Если это большее, чем он сейчас может помочь, то пусть так.       Когда последний активный андроид вышел, в помещении остались только двое братьев. Гэвин облегчённо выдохнул и более расслабленно устроился на стуле. Он в принципе старался свести свой контакт с андроидами к минимуму… До того как Фаулер скинул на него дела по этим железкам. Ну вот  чем он думал, когда решил, что это охрененная идея? Ещё и напарника-андроида всучил. Хотя, вероятно, это был жест отчаяния — никто в департаменте не хотел связываться с Ридом, так что скинуть его на машину казалось очень удобным решением. Кругом одни предатели… А может, Фаулер насмотрелся на то, как старик Хэнк вылезает из своей алкогольной ямы, и решил, что андроиды — универсальное средство по улучшению своих говно-сотрудников? Ну, спасибо, блин.       Если бы Гэвин мог, то он бы никогда в жизни не видел, не слышал и не общался с жестянками. Пусть живут себе спокойно, только подальше от детектива. И вот теперь он сидит в гребанном Иерихоне — считай, столице андроидов, где, кроме них, людей нет от слова совсем. Уровень стресса пробивал все допустимые значения, Рид ощущал себя словно в клетке с тиграми. Механическими тиграми, которые могут случайно сломать тебе шею, если им какая-то ошибка ударит в голову. Дело с 28-ю ножевыми ударами до сих пор пробирало детектива до мурашек.       — Гэвин, ты в норме? — Прищуренные голубые глаза с беспокойством смотрели на Рида.       — Просто почини этого андроида. Больше мне ничего от тебя не нужно, — огрызнулся детектив и продолжил сверлить гневным взглядом стену.       — Хм… У меня есть ощущение, что мой дорогой братик за что-то обижен на меня, — Элайджа потянулся и встал с кресла, решив пройтись по комнате.       — А разве у тебя есть брат? Я в  документах как-то не увидел ничего такого, — детектив скривился и, переведя взгляд на подошедшего Камски, почти прошипел сквозь сжатые челюсти: — Или мистеру Камски — богатейшему гению века не по статусу иметь  нагуляного на стороне братца-неудачника?       — Если бы… Не твоё тяжелое состояние — я бы тебе врезал, — Элайджа сжимал и разжимал кулаки, стараясь справиться с нахлынувшей обидой. — Как ты можешь так говорить? Ты хоть знаешь каково было мне?!       — Нет, не знаю! Как я мог вообще что-то узнать, когда ты просто однажды исчез и оборвал все связи?! — Гэвин резко встал со стула, отчего тот с грохотом завалился. Грубые пальцы вцепились в ворот чёрной рубашки и рваным движением притянули злые холодные глаза ближе. — Ты просто выкинул меня из своей жизни и, думаешь, я буду вести себя как раньше?       От отца Камски досталась смекалка и ум, а Риду - взрывной характер и упрямство. Поэтому, если сначала один думал, то второй уже сделал и получал за это по шее. Детектив ухватился за простреливший бок и привалился к стене, чуть ли не рыча от досады и боли. Гэвин никогда не изменял себе и заводился с четверти оборота. Эл вымученно вздохнул, придерживая брата, и вместе с ним опустился на пол.       — Мне пришлось так сделать… — Камски сел сбоку от Рида и привалился своим плечом к чужому. Выждав небольшую паузу и собираясь с мыслями, создатель КиберЛайф с тихим вздохом начал говорить в пустоту перед собой. — Знаешь, сколько раз меня пытались убить? А шантажировать - ещё чаще… Однажды я нашёл своего ручного питона, отравленного тириумом. Я не мог дать им узнать о тебе, поэтому изменил все документы и полностью скрыл информацию о наших семьях. Я хотел тебя защитить.       — Мх… О твоём выборе домашних животных я лучше промолчу, — Гэвин фыркнул и, тяжело дыша, уткнулся затылком в холодную стену. Отходил он так же быстро, как и заводился. — Но не думай, что я тебя до конца простил. Открытку на день рождения послать — жопа отвалится?       — Когда объективы журналистов следят за каждым твоим вздохом, даже через Хлою становится трудно что-то передать. Мне хотелось снова встретиться с тобой, но работа отнимала все моё время. А потом мне пришлось скрываться от своей же компании на время революции. И я правда сожалею, что оставил тебя одного, Гэв… Не представляю, как тяжело тебе было, особенно первое время.       — С каких пор ты стал таким сентиментальным? — Рид смущённо поскреб ногтем шрам на носу и неловко откашлялся.       — А с каких пор ты защищаешь андроида? Не припомню, чтобы они тебе нравились. Неужели журналы не врут — они правда настолько хороши? — Элайджа ухмыльнулся и легко увернулся от неудачного выпада Рида. Он услышал между строк, что его в общем-то простили, и любопытство тихо поскреблось в дверь.       — Он лишь мой напарник, идиотина. — Гэвин поморщился от ноющих рёбер и отложил свою страшную месть до лучших времен. — Эта железка спасла мне жизнь — я просто возвращаю долг.       Камски понимающе кивнул. Он ничего не сказал, но по его взгляду было видно, что он прекрасно понимает: Рид ему не договаривает. Быть умным — это значит уметь делать две вещи: вовремя притвориться тупым и уметь вовремя промолчать. Они сидели на холодном полу, в тишине, и каждый был в своих мыслях. Рид переосмысливал внезапное исчезновение брата, а Элайджа смотрел на неподвижного андроида и думал…       Последним андроидом, над которым он работал хотя бы на бумаге или в чертежах, был Коннор. КиберЛайф явно взяли физическую основу и функционал с RK800, однако Камски мог только предполагать, что творится у Девятого в голове. Но он даже не сомневался, что они залезли в код андроиду и перекроили на свой лад. В компании была парочка талантливых программистов, которые могли бы недолго побороться с самим Элайджей, и вместе они вполне могли стать проблемой. Конечно, взлом программы не должен был отнять много сил и времени, однако всего за пару месяцев нельзя аккуратно внести изменения в код андроида и сделать все необходимые тесты. Последствия вмешательства как  КиберЛайф, так и лично его могли быть самые непредсказуемые.       Неизвестно сколько прошло времени, когда в коридоре послышался стук женских каблуков. Хлоя в сопровождении Коннора зашла в комнату и с лёгкой улыбкой поздоровалась с людьми. Рид пребывал в тихом охреневании, как девушка на тонких каблуках, с двумя огромными спортивными сумками и тяжёлым кейсом может так свободно и плавно двигаться. Камски явно создавал этих милашек не только интерьер украшать.       Но как только взгляд детектива упал на коробку с кофемашиной в руках Коннора, он даже был готов в секундном порыве обнять этого пластикового засранца. Только в секундном и только в порыве. На деле детектив с кряхтением старикашки тяжело поднялся с пола и поплелся к небольшому столику у дальней стены, которая единственная не была заставлена экранами и прочим оборудованием с кучей кнопок и лампочек.       Пока Камски доставал и подключал свои ноутбуки к терминалам, Гэвин любезно поставил завариваться две порции кофе для человеков. Даже жизнь стала как-то радостнее, а будущее - светлее. Рид заметил, как Коннор с интересом пялится на кофемашину. И чего такого интересного в ней нашёл? А потом взгляд детектива упал на номер машинки — RK828.       — Мх… Пфф… Пфхххх… — Рид не выдержал и заржал, уперевшись руками в стол. Ребра снова ревностно напомнили о себе, поэтому смех Гэвина постоянно прерывался на резкое «ай» и «ой пхля».       — Детектив. В вашем состоянии не стоит так напрягаться, — Коннор искоса недовольно смотрел на вздрагивавшего детектива и думал — что же может заткнуть этого человека?       Как оказалось, кружки крепкого двойного кофе без сахара вполне достаточно на одного буйного детектива. Рид с ухмылкой передал Элайдже его любимую кружку с потрепанной надписью «My name is GOD».       — Как мило, что ты остаешься таким же обычным приземленным человеком.       — Ох, ну знаешь… Очень трудно не хвалить себя, когда ты гений, — Камски под тихий смешок детектива вернулся к своим ноутбукам, и на экране заплясали строчки кода.       — Ценю твои старания… Эл?.. — Гэвин отставил свою кружку и нахмурился, наблюдая, как лицо брата закаменело, смотря в только ему одному понятные закорючки программ.       Губы сжались в тонкую полоску,  желваки лихорадочно ходили на бледном лице, а глаза горели холодной яростью. Дыхание рвано вырывалось сквозь сжатые челюсти, и Камски сжал свою кружку в руках с такой силой, что она вот-вот могла треснуть.       — Они это сделали… Ублюдки! — Создатель КиберЛайф с размаху швырнул кружку в стену - и та с пронзительным треском разлетелась на десятки осколков.       — Эй! Эй, перестань, ты чего?! — Рид сгреб Элайджу в меджвежьи объятия, хотя человек активно сопротивлялся, неся какой-то бред программиста.       Коннор помог Гэвину ухватить бушующего и матерящегося на всех языках Камски, и они  вместе удерживали взбешенного человека, пока истерия не отступила. Хлоя в это время с невозмутимостью Будды поставила практически идеальную копию старой кружки на стол и пошла собирать осколки. Похоже, что его не первый раз так корежит. Через пару минут Элайджа бессильно повис в захвате, и его наконец отпустили.       — Это был хинди? Кажется, я слышал что-то на корейском… — Коннор осторожно придержал Камски, пока тот пытался привести в норму неровное дыхание. — Что с вами случилось?       — Творческие натуры — им иногда необходимо устроить скандал, — Гэвин услышал в спину хриплое «уж кто бы говорил» и напряженно посмотрел на экран. Да, определённо… Он нихрена не сечет в программировании. — Что там все-таки такого, что тебя так накрыло?       — Там… Пиздец, Гэв. Его код — это полный кошмар. Они ведь тоже знали, что андроиды живые — как они могли?! — Хлоя дала вновь закипающему Элайдже кружку с кофе, предусмотрительно добавив туда немного успокоительного.       — Но ты ведь сможешь все исправить, да? — Рид обернулся и с затаенной надеждой посмотрел на мрачного брата. — Черт, ты же лучший программист — ты сможешь его починить?       — Даже не знаю, я… не всесилен. — Камски горько усмехнулся и отставил пустую кружку с надписью на стол. — Возможно, там уже нечего чинить.       — Тогда сохрани то, что есть. — Детектив зажмурился и облокотился на стол с клавиатурой. Он слишком рано обнадежил себя, забыл, какая жизнь на самом деле сука. — Хотя бы то, что от него осталось…       — Ты всегда был пессимистом, Гэвин — Элайджа глубоко вздохнул и потер виски, собирая мозги в кучу. — Это всего лишь один из возможных вариантов. Не забывай, что у тебя есть гений.

***

      Работа над взломом программы шла медленно: Камски кропотливо принялся сначала изучать новый код вдоль и поперёк. Нужно было просчитать все до мельчайших деталей, найти все лазейки, чтобы снизить вред от вмешательства к минимуму. Вообще, Элайджа в начале предложил написать код с чистого листа, но это означало, что глаза бы  открыл уже совершенно другой андроид. Гэвин злобно зыркнул на брата, а убийственный взгляд Коннора с красным диодом заставил полностью отказаться от этой идеи. Поэтому Камски вторые сутки не спит, и вокруг него уже начинает выстраиваться неприступная крепость из одинаковых белых кружек.       Иногда Эл выходил из комнаты размять затекшие мышцы и разогнать кровь по телу. Тогда Рид оставался один на один с RK900, и в такие моменты чувство вины особенно сильно скреблось внутри. Чтобы хоть немного отстраниться от навязчивых депрессивных мыслей, Гэвин садился ближе к андроиду и говорил. Рассказывал, как по жизни пинал хуи, а потом как жизнь хуями пинала его. Он мог рассказывать какой-то анекдот и в следующий же миг переключиться на воспоминания,  когда он первый раз убил человека. Хотя Рид все же старался в большей степени поддерживать бодрый настрой, травил забавные истории с его службы, которых, как оказалось, набралось достаточно. Гэвин даже не замечал этого в своей жизни, будучи поглощенным серостью своих будней.       Коннор, к слову, так и не прекратил торчать у них все свободное от работы время. Благо его было немного из-за участившихся нападок на тостеров, и  теперь все в полиции были завалены делами по андроидам. Переговоры с правительством тоже шли туго: верхушка изначально была враждебна к жестянкам и переобулась только под самый конец революции под давлением общества. Теперь это самое общество как-то резко разлюбило оживших андроидов, увидев в них не только несчастный угнетенный народ, но и реальную угрозу. Раньше надо было смотреть, тупицы…       Рид никогда не питал радужных иллюзий по поводу революции: людям все равно пришёл пиздец, просто не в виде огромного метеорита, а новой разумной расы, превосходящей людей практически во всем. Остаётся только надеяться, что под их управлением вода и воздух станут чище, а животных перестанут убивать ради шкур, мяса и зрелища. Хлоя периодически приносила людям еду, что-то сладкое или просто заходила узнать нужно ли что-то.       — Черт, не знаю, что твоя железка кладёт в мою еду, но после неё я даже на пару часов перестаю хотеть разодрать на себе кожу и вырвать все ребра нахер, — Гэвин устало потёр синяки под глазами и потянулся на стуле.       — Там набор витаминов, антибиотиков, противооооо — Камски протяжно зевнул, прикрывшись рукой, — ооспалительных… Ещё немного обезбола, седативных и таблетки от давления.       — Боже, как я все это вообще жру?.. То есть ты уже и про все мои болячки знаешь? Как мило, — Рид встал и, шаркая по полу, направился за новой порцией кофе. RK828 оказалось лучшим изобретением Элайджи за всю его карьеру — эта штука просто идеально  подбирала баланс температуры, кофеина и сахара. Хотя иногда приходилось воевать за право выпить четвертую кружку кофе за сутки, но Рид не зря провел сотни допросов, чтобы не уболтать какую-то кофеварку. Детектив подозревал, что в этой груде железа больше сканеров, чем в Конноре.       — Уже очень давно, братишка… Мне же нужно знать, откуда у меня постоянно появляются такие огромные медицинские счета, — Эл, не смотря на Гэвина, толкнул свою кружку вдоль стола, и детектив, также не глядя поймав ее, поставил под вторую порцию кофе.       — Как однако удобно иметь брата-миллиардера… И журналисты не пронюхали, куда ты спускаешь часть бюджета своей компании? — детектив залпом осушил свою кружку и отставил в сторону к остальной толпе безликих солдат.       — Это была программа благотворительной помощи полицейским-рукожопам, — Камски тихо ойкнул от тычка в бок и принял свою кружку крепкого ароматного кофе.       Рид посмотрел на такие же тёмные круги под глазами, косящие под панду, и был действительно благодарен  Элайдже за его помощь… Конечно же, в своих мыслях. Гэвин сел практически вплотную к Камски и постарался говорить вполголоса, стараясь, чтобы андроид их не услышал.       — Как успехи с программой? — Детектив прикинул, что такими темпами он все-таки отрубится через день-полтора и его будет не добудиться часов 20.       — Защиту-то я взломал… — На уставшем лице расползлась привычная самодовольная улыбка. — У этих дилетантов ещё айкью не доросло, чтобы справиться со мной.       — Так, давай ты потом будешь мериться с другими программерами мозгами? Я тебе даже линейку подарю, только скажи — ты все же  сможешь его починить? — Рид кинул беглый взгляд на белый кружок диода, который он намотал в виде браслета на запястье. В последние дни он все чаще залипал на этот спокойный ровный свет. Он будто успокаивал бурю в душе Гэвина, и внутри все немело как от анестезии. Рид не знал, столько сможет держаться, рано или поздно эта иллюзия покоя исчезнет.       — Ну… Отключить программу я не могу, у неё просто нет тормозов — остаётся работать с кодом часть за частью прямо так. Но…       — Ну, конечно, всегда есть это «но»… Ладно, выкладывай, — Гэвин устало растер лицо ладонями.       — Тебе нужны объяснения или сразу результат? — Эл уже знал ответ, но спросить для приличия все же стоило.       — Не-а, давай результат… Коннору все расскажешь, а то он задолбал приходить сюда и молча сидеть возле железки. Будто от его печального щенячьего взора спящая красавица наконец откроет глазки.       — Если кратко… Программа прочно переплетена с памятью и сознанием андроида в целом. Она не только зачищала его память, но и действовала как рамки допустимого поведения. — Камски внимательно следил, чтобы взгляд Рида не терял осмысленности. — Из этого следует два возможных последствия: Первое. Большинство памяти удалится вместе с программой. Не полностью вся, но эти говнюки сделали так, что программа сама за собой подчищает все следы, чтобы ничего доказать было нельзя. Второе. У андроида сорвет тормоза. Программа ограничивала варианты действий в напряженных ситуациях, где требовался тяжёлый выбор. Никто не сможет предсказать, как он поведёт себя в ответ на сильные эмоции.       — Хмм… — Рид вспомнил стремную рожу тостера, когда тот крошил в голубое месиво рожи сектантов… Но ведь ради благого дела, так? — Значит в целом… Он будет нормально жить, просто иногда ловить триггеры от бесячих вещей? Не особо отличается от человеков — пусть запишется на йогу или что там у железок от нервов.       — Гэвин, ты должен понять — даже если я сохраню его личность, его память практически вся будет или удалена, или повреждена… Он не вспомнит ни тебя, ни что ты для него сделал, — Камски опустил взгляд на бледный экран ноутбука. — Есть ещё вариант. Я могу оставить все как есть и заблокировать программу своим кодом. Моя защита куда сильнее, однако… Не могу на все сто обещать, что такого, как сейчас, больше не произойдёт никогда.       — Че-то я не понял, а при чем тут я? — Гэвин дёрнул плечами, словно скидывая с себя что-то неприятное. — И что там с данными для Иерихона? Не хочется получать по шее за свой длинный язык.       — Данные я уже извлёк и перенёс на отдельную флэшку, ты получишь по шее только от Фаулера за свою рожу в кадре, — Элайджа достал из брюк кусок голубого пластика и положил на край стола.— Но вернёмся к главному. Я же вижу, как этот андроид важен для тебя, не отпирайся… — Камски цепко окинул детектива взглядом, не терпящим возражений. — Что будет с тобой, если ты его потеряешь?       — Ой, моя тонкая душевная организация переживёт, если какой-то тостер забудет моё имя, — Гэвин похлопал по карманам куртки, ища исхудавшую пачку сигарет. — Может, я даже спать спокойно начну, если этот брат-акробат Коннора перестанет за мной носиться.       — Я считаю, что второй вариант лучше. Андроиду достаточно будет регулярно  проходить осмотр и иногда появляться у меня.       — Нет. Я не собираюсь привязывать его к себе.  Я усложнил жизнь уже достаточному числу людей и жестянок, — Рид сжал дрожащими пальцами несчастные сигареты, и встал, отвернувшись от Камски. — Я курить…       — Гэвин… Подумай ещё раз, пожалуйста. Я беспокоюсь за тебя и за то, кем ты стал… — Эл запнулся в конце фразы, наткнувшись на едкий прищуренный взгляд.       — Поздно спохватился, братец. — Огрызнулся детектив, бросая слова через плечо. — Я уже все решил — удаляй программу.       Детектив быстро вышел из комнаты, и обрывая разговор, понесся широким шагом по одинаковым коридорам с одинаковыми дверьми. Дорогу на балкон он успел выучить наизусть за эти дни. Свежий сырой воздух обдал измученное недосыпом лицо, немного приводя в чувства. Гэвин судорожно достал сигарету из трясущейся пачки и с третьей попытки все же смог выдавить искру из старой зажигалки.       Лучшее, что Рид может сделать для жестянки — это уйти из его жизни, выжечь все воспоминания о себе. Не позволить совершить самую большую ошибку в его жизни и связаться с Гэвином чем-то кроме ненависти и презрения.       А ещё он боялся. Боялся, что рано или поздно даже андроид забьёт на него хер. Как долго он будет пытаться достучаться до пустоты внутри Рида, пока не уйдёт? Он мудак и всегда предупреждал об этом людей — сначала словами, потом поступками. И они пытаются… Пытаются доказать, что это не так. А когда понимают, что Рид на самом деле натуральный гондон, а не человек — пытаются изменить. Кто-то сдаётся сразу, кто-то терпит из упрямства.       Но конец всегда был одинаков — пустая квартира, везде срач от отгремевшего истеричного расставания. Он сидит на диване в обнимку с бутылкой виски, хлещет из горла большими глотками, обжигая содранное от криков и ругани горло, пока не давится… То ли алкоголем, то ли всем этим дерьмом, в которое превратилась его жизнь.       И среди всего кошмара вдруг в его мире  появляется  андроид — стоит в своей идеально белой форме и с безразличным лицом, будто ему не противно от пародии на человека перед собой. Будто его синтетические кишки не выворачивает каждый раз, когда Гэвин открывает рот и выплескивает всю свою желчь в перемешку с матами. Рид не смог бы простить себе… Не смог бы спокойно видеть  боль в светло-серых глазах, которую все они прячут за сочувствующими улыбками. Боль от его мерзких слов, от его идиотских поступков, от всего его отвратительного существа. У них всегда плохо получалось держать маску…       Нет. Андроид заслуживает лучшего. Кого угодно, но не Гэвина.       А Рид заслуживает весь этот Чернобыль в свой жизни, который сам и развёл. И теперь он каждое утро видит в зеркале какое-то радиоактивное жуткое чудище. Детектив с чувством, с толком, с расстановкой уже долгие годы рыл себе эту яму. Он затягивается сильнее, пуская вязкий туман в лёгкие, и давится — то ли дымом, то ли удушливым болезненным чувством, схватившим его за горло. Он это заслужил — все это, до последней капли.       Недокуренная сигарета летит вниз и детектив возвращается. Зайдя с балкона обратно в тепло здания, Гэвин слышит где-то за углом тихий детский плач. Заебанное сознание вопит, чтобы Рид шёл своей дорогой, но остатки совести толкают детектива свернуть с намеченного пути в затемненный закоулок.