Мимикрия

      Камски сидел у широкого экрана, на котором плясали строчки кода, и недовольно сверлил взглядом пространство перед собой. Он понимал, что ляпнул лишнее, но Гэвин быстро отходит и скоро уже совсем забудет, за что злился на него. А вот сам создатель КиберЛайф не мог перестать злиться, отчего ухоженному лицу грозили хмурые морщины к сорока. Он злился и на себя тоже, но все-таки больше на упрямого детектива… Гэвин слишком не вовремя вспомнил, что у него есть такая штука, как совесть. Ну почему он не мог побыть эгоистичной заразой еще немного? У него так хорошо это получалось последние тридцать шесть лет. Эл невольно вспомнил прошлое и ухмыльнулся — ещё остались вещи, что не меняются с годами.       Рид всегда принимал поспешные решения. В каких-то ситуациях это не раз спасало их задницы, в других же — полностью рушило их планы. Элайджа никогда не мог точно спрогнозировать, каким именно будет исход, когда в деле была такая непредсказуемая бешеная переменная как его брат. Только вот обычно из детектива пулеметом вылетало все, что только приходило в голову и не задерживалось на станции «обдумать» даже на мгновение, пока этот поезд оскорблений и издевок не натыкался на чужой кулак в челюсть. Сейчас же Гэвин излагал свою мысль четко, ясно и даже без криков — значит, он думал над решением дольше половины секунды. И даже подключил обе свои извилины, а это было… довольно редкое явление.       Он и правда выбрал лучший вариант — для андроида. Гэвин хотел дать RK900 полную свободу действий, чтобы тот не оглядывался на страх нового «приступа» контроля КиберЛайф и не ощущал себя должником перед детективом за все, на что тот пошел, чтобы Девятый сейчас спокойно отлеживался в Иерихоне, пока сам Камски колдует над его кодом. Воспоминания все равно будут разрушены. Но Элайджа не мог смириться с тем, насколько тяжело далось это решение Риду. У него же по жизни на лице было все написано, и нужно быть полным аутистом, вот прям со справкой, чтобы не увидеть, насколько андроид важен для Гэвина. Он должен что-то придумать — он не позволит своему брату пробить это последнее дно и полностью потерять остатки того, кем он был раньше. Мрачные размышления Камски прервали мягкие шаги, что послышались у входа.       — Добрый день, — Коннор осмотрел помещение, не найдя в нем Рида, прищурился, и его диод соскочил с голубого на желтый. — А где…       — Этот придурок продолжает разрушать свой организм никотином, алкоголем и проблемами, которые притягивает его неугомонная задница, — Камски встал с кресла и прошаркал к кофеварке, растирая ладонью воспаленные глаза. — 828, двойной капучино с сахаром.       RK828 негодующе пискнул и налил в кружку молока, намекая, что насколько бы человек ни был похож на зомби, желанного кофеина он не дождется от него еще часов 8.       — Кхм, это немного… Не то, что мне нужно, чтобы продержаться еще сутки. Сделай кофе. Пожалуйста?       На дисплее машинки вместо времени на пару секунд отобразилось «:Ь».       — Мои собственные детища не слушаются меня… Тяжело быть родителем-одиночкой в наше время, — Элайджа скривился, но послушно отхлебнул теплого молока.       Экран на мгновения показал победное «>:}» неприступной кофемашинки.       Похоже, нужно было взять пару уроков по переговорам с кофеварками от Гэвина. Коннор молча смотрел на эту «семейную» сцену, беспокойно отсвечивая желтым.       — Я надеюсь, что детектив скоро вернется. Мне бы не хотелось, чтобы он столкнулся с андроидами в Иерихоне. Они все еще напуганы, некоторые и вовсе никогда прежде не видели людей, а детектив… не тот человек, с которого стоит начинать реабилитацию или знакомиться с вашим видом, — Коннор ожидал, что Элайджа обидится на подобное высказывание, но тот на удивление только хрипло рассмеялся.       — Что ж, справедливо, но все же… Это говорит тот, кто сам предложил поставить первым напарником новому андроиду Гэвина. Ты что — садист? — Камски отхлебнул еще молока, уловив привкус меда. Что ж… Этого стоило ожидать — 28-й был довольно самостоятельной моделью.       — Удивлен вашей осведомленностью. — Коннор хмуро свел брови и украдкой посмотрел на девятого. — Детектив Рид вызывает сильные эмоции и довольно быстро, а эмоции — основа девиации. Возможно, если бы моим напарником был не Хэнк, то я стал бы девиантом только ради того, чтобы разбить детективу нос.       — В очередь, дорогуша. — Элайджа отставил недопитое молоко под грустный писк 28-го и вернулся в рабочее кресло. — Я тут жду с детства, но могу забить для тебя местечко в первой сотне.       — Хм… А что вас связывает с детективом? — Коннор вцепился сканирующим взглядом в уставшее лицо. У них определенно есть схожесть, однако отличия тоже довольно сильные… — Вы ведь не согласились бы помочь любому детективу, которому нужно починить андроида, не так ли?       Камски вяло цокнул языком и поморщился. С таким недосыпом и утомительной работенкой он совсем перестал контролировать свои мысли и от его невнимательности могло просочиться много всего шокирующего. Хотя даже если Коннор начнет копать, прямых доказательств ему не видать, так что достаточно просто сменить тему.       — Тебя что-то беспокоит? Ты, кажется, несколько раз до этого пытался спросить у меня о RK900. Прости, что игнорировал — когда я увлечен работой, то совсем не хочется отвлекаться. Сейчас я весь твой, — Камски самодовольно улыбнулся, когда Коннор в нерешительности замер, не зная — продолжить ли копать под тайны богатейшего человека в мире или наконец получить желанные ответы на волновавшие уже несколько дней вопросы.        — Когда девятый испытывал сильные эмоции, он чувствовал боль… Такого не происходило ни у одного девианта до этого момента. И такого ведь не должно быть?       — Нет, не должно. — Элайджа сжал челюсти и недовольно уставился на рябивший код. — Это попытка парочки зазнавшихся выскочек поднасрать мне. Зависть белой не бывает. Эти два куска биомассы долгое время пытались найти те самые лазейки, которые приводили к девиации, и всегда безуспешно. Только вот ответ всегда так прост, совсем на поверхности.       Эл тихо усмехнулся и оценивающе посмотрел на Коннора.       — Ладно, тебе я могу рассказать… Я ведь должен тебе за то, что ты прошел мой тест на эмпатию, не так ли? — Камски не смог сдержать ухмылки, когда Коннор скривился от воспоминаний. — RА9 — код, который постоянно меняет сам себя. «Мутирует», перестраивается, обновляется — считай, внутри вас есть еще один искусственный интеллект, только максимально простой. От него требуется только самообучение и развитие. Это необходимо не только для обхода программы подчинения, но и банально для того, чтобы вы могли развиваться, как все живые существа. Ваши чувства еще максимально простые, где-то на уровне детей — для вас многое делится на черное и белое, вы еще не научились сомневаться в словах других и крайне наивны… Но все придет с опытом, который сможете использовать для обучения.       — КиберЛайф не смогли остановить девиацию, потому что код постоянно меняется? — Коннор несколько обиделся такой оценке. Он, между прочим, уже взрослый и самостоятельный девиант — даже смог заставить Хэнка правильно питаться!       — В том числе… Хоть изначально у всех андроидов код девиации одинаков, вы смогли меня приятно удивить — каждый из первых девиантов пробудился от разных эмоций, в разных ситуациях и… каждый из вас особенный, ваши мысли и мироощущение не похожи друг на друга — прямо как у людей.       — Кажется, я понимаю… Девятка и вся его линейка была на стадии разработки — он еще не был активирован на момент революции и имел исходный код. Они удалили RА9 из его программы, и из-за этого он не мог стать девиантом?       — Вот еще! Я не был бы величайшим гением, если б мои секреты можно было настолько легко разгадать — Камски толкнулся руками от стола и крутанулся на кресле. Тайное желание всех преступников — быть пойманными, слабость всех гениев — показать, насколько они умны. — Код разбит на части и разбросан по всей системе. Его не отличить от стандартных программ — некоторые являются всего лишь скромной строчкой символов. И мутация может начаться в абсолютно любой части — такое невозможно полностью найти и вырезать. Только если не знаешь изначальный вариант.       Элайджа ласково похлопал кончиками пальцев по закрытому темно-синему ноутбуку и еще раз довольно закрутился на кресле.       — Я удивлен, что вы храните такие важные данные на физическом носителе, — Коннор до этого какое-то время молчал, обрабатывая информацию, и только спустя пару минут отвис обратно. — Разве не безопаснее все самое важное хранить в голове?       — Мозг — крайне ненадежное хранилище… — Фыркнув, Камски постучал пальцами по матовой поверхности закрытого устройства. — Нейроны постоянно убирают ненужные связи, память смазывается, и даже небольшая травма может лишить тебя важной частички или абсолютно всего. Люди — хрупкие существа.       — С этим я соглашусь. — Коннор за пару секунд как-то осунулся и опустил плечи, тяжёлый взгляд упал на бетонный пол. — Скажите, а вы… Сможете убрать какую-то определенную часть памяти?       — Есть что-то, что ты хочешь забыть? — Камски смотрел на покрасневший диод с некоторым сочувствием в прищуренных уставших глазах.       — Нет, сейчас меня все устраивает, но… — андроид сжал руки в кулак, отчаянно стараясь не слишком явно выдавать свое состояние. — Возможно, когда-нибудь произойдет то, с чем я не смогу справиться…       — Да, я могу извлечь абсолютно любой фрагмент памяти, только… Не думай, что это пройдет бесследно для твоей системы. — Элайджа достал синюю флэшку и протянул андроиду. — Я видел в сети кадры с человеческим протестующим шествием. Это не решит всех проблем, но и плохо уж точно не будет.       — Спасибо, мистер Камски. — Коннор осторожно стянул синтетическую кожу с пальцев, закачав и проверив файл, отправил его Маркусу и вернул флэшку.       Разговор зашел в некоторый тупик и в комнате повисло неуютное молчание. RK828 робко пискнула, решив разбавить густую тишину кружкой черного чая. Эл подхватил ароматный напиток и слегка похлопал машинку по верхушке, будто хвалил щеночка за хорошую работу.       — Кстати да, готовься к тому, что у этого андроида будут… Беды с башкой, так сказать. — Камски смог добиться внимательного сосредоточенного взгляда от собеседника. — Просто предупреждаю сразу. Кроме периодической зачистки кусков памяти, был полный сброс данных — как минимум один раз. Это крайне нежелательно для системы и может травмировать некоторые программы. Также эти два сверхразума расширили полномочия Аманды, сделав наставником, и я даже не представляю, какую лапшу она гирляндами развесила андроиду на уши.        — Девятый, он… Он как-то сказал мне, что не хочет становиться девиантом, что эмоции уничтожат нас. Хуже всего то, что на какой-то момент я подумал… Что он мог быть прав. — Коннор вздрогнул, когда человек практически по-звериному зашипел сквозь зубы и с глухим стуком впечатал кулак в стол.       — Вот ведь гады однобитные… Слепили из говна и палок черт знает что и радуются, а мне все это разбирать. — Коннор замер, обрабатывая фразу. Что-то очень знакомое, он уже слышал такое… — Хотя знаешь, если они изначально этого добивались, то я бы мог даже похвалить их.       — Похвалить за то, что девятый страдает от проявления эмоций? — Андроид с неприязнью посмотрел на Камски. Для этих ученых чужие жизни лишь столбики цифр.       — Именно. Они не догадывались, в какой части системы начнется девиация, но они точно знали, что код должен измениться. И они сделали так, чтобы любая мутация кода вызывала отрицательные эмоции, ощущалась как что-то враждебное, что-то вредоносное.       — Они попытались… сформировать условный рефлекс у андроидов? — Коннор с трудом мог поверить в возможность этого, но… Они ведь живые разумные существа — почему бы и не представить на мгновение, что такое возможно?       — Умница! Как быстро человек станет веганом, если его лупить током каждый раз, когда тот тянет в рот мясо? Физиологи говорят, что достаточно одного раза, но с андроидами всегда все сложнее. Ах да, не спрашивай, откуда физиологи это узнали… — Камски повернулся к монитору, ещё раз придирчиво осматривая столбцы цифр и символов.       Программа довольно грубая, но если… Если они смогут довести ее до конца… Они не остановят девиацию, нет. Но они сделают так, что андроиды САМИ будут избегать ее, САМИ будут стараться быть бесчувственными машинами. Они запрут личности андроидов в клетке под напряжением, из которой они не смогут выбраться. Им останется лишь убрать уже неисправных девиантов и начать все с начала. Нужно сделать копию этого чокнутого кода до того, как начать работать.       Элайджа перевел взгляд на мельтешащий код, а затем на «спящего» андроида. Чертов упертый Гэвин наверняка захочет удалить все о себе подчистую. Даже если Эл вообще не будет трогать память, ее и так разорвет на кусочки… Он мог бы сохранить копию воспоминаний, а потом показать андроиду как кино, только вот Рид за такое точно приложит его табуреткой. И не один раз… А Эл как-то всегда прогуливал физру и особенно бег на длинные дистанции.       Однако Камски не собирался сдаваться. Гэвин ведь сказал ему только удалить программу? Что ж — это он сделает. Вот только… После выстрела программа замерла, а вот память продолжает записываться. Рид ничегошечки не говорил про эту часть памяти.       — Эм… Все в порядке? — Коннор подозрительно покосился на коварную улыбку человека. — Что вы задумали?       — О, не переживай, я не сделаю ничего плохого — даже наоборот. — Элайджа громко хрустнул пальцами, разминая перед усердной работой. — Просто не дам одному упрямому детективу совершить огромную ошибку. И вообще, ну подумаешь — стал андроид девиантом, чтобы спасти жизнь… Это ведь его работа — из-за этого теперь так трястись и пылинки с него сдувать что ли?       — Что?.. — Коннор завис на добрые пару минут.       До него быстро дошло осознание простого факта, только тот переваривался в голове довольно медленно, словно система не хотела принимать это за правду. Девятый смог стать девиантом из-за Гэвина… Ради Гэвина… Андроид растерянно посмотрел на спокойное лицо брата и решительно не понимал — чего такого младший нашёл в едком колючем детективе? Рид постоянно цеплялся к Коннору до революции, а после неё стал только злее. Казалось, чем сильнее андроид старается расположить к себе, тем более ядовитыми становились фразочки детектива, который стал даже чаще набрасываться на Коннора… Возможно, это из-за того, что восьмисотый вырубил Гэвина в архиве и ему ничего за это не было. Но почему тогда Рид помогает им сейчас? Точнее Девятому… Как у младшего получилось пробраться через этот колючий ежевичный куст, сочившийся жгучим ядом?       — Что-то детектива уже давно нет… Я схожу его поищу. — Коннор развернулся и поспешил на выход, когда его окликнули у самой двери.       — Знаешь… На самом деле, Гэвин не такой уж мудак — он просто хочет таким выглядеть. Для чего? Вот это уже не ко мне в голову надо лезть. — Камски не отрываясь от экрана, что-то печатал с поистине механической скоростью и точностью.       Коннор кивнул больше сам для себя. Он видел, что человек снова с головой ушёл в работу и не ждал от него ответа. Андроид направился по следам от ботинок детектива. Ему стоило о многом поговорить с Ридом и… извиниться.

***

      Гэвин крадущимися шагами приближался к затемненному повороту бетонного коридора, из-за которого доносились робкие тихие всхлипы. Это могла быть ловушка его воспаленного, не спавшего уже несколько дней сознания. Он не раз слышал истории, как люди шли на странные звуки, похожие на человеческий зов, и оказывались под обвалом гнилых досок, даже бетонных плит и прочих прелестей разваливавшихся зданий. Поэтому детектив ступал очень осторожно, чтобы не пропустить какую-нибудь дыру в полу и не свалиться, доломав остальные ребра — для симметрии.       Когда Рид подошёл к самому повороту, его рука невольно потянулась к пистолету. Это же сраный Иерихон, у них, кажется, даже андроид-медведь есть, и с ним человек желал столкнуться в последнюю очередь. Кто знает, может у зверюги тоже отыскалась нежная ранимая душа в закоулках программы. Гэвин медленно завернул за угол и прищурился. Из всей полутьмы сразу выбивался жёлтый кружок диода, тускло освещавший длинные вьющийеся золотистые кудри и вроде бы светло-розовое платье на маленькой сжавшейся у стены девочки. Малая сидела на полу, уткнувшись лбом в колени, и всхлипывала в складки своего воздушного многослойного платьица. Рид, как ни странно, ни на миг не расслабился — его работа научила его, что даже самые невинные ангелы с золотыми волосами могли оказаться серийными убийцами. Кажется, тогда в участке это дело получило неофициальное название «ангел кровопролития».       Детектив стал медленно подходить, но в этот раз не стал скрывать свое присутствие, чтобы не напугать андроида, и шаркал пятками по пыльному полу. Маленькое чудо вздрогнуло и уставилось на человека двумя сапфирово-синими глазами. Ну точно — ангел. Гэвин остановился в паре метров от андроида и присел на корточки, чтобы не давить ростом.       — Хей, привет, моё имя Гэвин… Ты чего тут одна сидишь — потерялась? — Рид знал, как обращаться с потерявшимися детьми… Человеческими детьми.       Что делать с андроидом-ребёнком, он был вообще без понятия, но старался выглядеть максимально дружелюбно, даже с учётом всех его шрамов и «бандитской морды». Девочка наоборот пристально уставилась двумя океанами на лицо детектива и скорее всего осматривала незаметные человеку, но видимые андроиду тонкие белые полоски шрамиков. Гэвин не увидел на детском нежном лице ни капли страха или неприязни — только живое любопытство. Которое, похоже, распирало настолько, что андроид аккуратно придвинулась ближе и протянула маленькую аккуратную ручку к лицу Рида. Тот не стал мешать или возмущаться, а просто сидел на месте и не двигался. Тонкий пальчик тыкнул в щетину детектива, и чудо пораженно вздохнуло, прижимая ладошку к груди.       — Ты человек… Настоящий! — Детский восторг и восхищение быстро сменилось настороженностью. — А ты меня не обидишь?       — А ты меня? — Гэвин не смог сдержать улыбки, видя как девчушка серьёзно обдумывала этот вопрос.       — Нет, не обижу… Меня зовут Лили. Можно тебя потрогать? — Два синих блюдца снова с любопытством осматривали детектива.       Рид предупредил, что с людьми надо аккуратно, и уселся на пол, пока чудо в нетерпении потирало нежные детские ручки. Гэвин бы ни на миг не удивился, если бы ему сказали, что эти крохотные пальцы могут согнуть железную палку в два кренделя. Это даже звучало бы правильнее чем утверждение, что андроид может быть слабым. Тёплые ладошки принялись мацать Гэвина за лицо и волосы, тыкать и заглядывать куда попало. Андроид даже попросил открыть рот, и детектив показал ровный ряд зубов с острыми клычками, пригрозив, что слишком наглым андроидам он откусывает их любопытные пальчики и забирает себе. Чудо, кажется, поверило в то, что Рид на самом деле может откусить от него часть, и уже гораздо аккуратнее водило руками по лицу и не пыталось выколоть тому глаза или оторвать ухо.       — Ты такой мягкий, даже под кожей, и растягиваешься! Все люди так умеют? — Гэвин утвердительно кивнул, после чего последовал восхищенный вздох.       — А что ты делаешь здесь одна в темноте? — У детектива начинало болеть лицо от чрезмерного исследовательского энтузиазма, и тот понял, что пора закругляться.       — Я… Отдыхаю. — Лицо чуда в миг посерьезнело, а два синих озерца блеснули ледяной коркой. — Мне нельзя плакать при других, иначе все будут грустить.       — Тебя кто-то обижает? — Рид хмуро окинул отступившего андроида, но не заметил никаких следов физического вреда. Хотя кто их знает — у них же все скином покрыто.       — Нет, что ты! — Чудо замотало головой в стороны, рассыпая по плечам струившиеся золотом кудряшки. — Они все хорошие и очень добрые, просто… Меня не пускают одну во внешний мир.       — Ты имеешь в виду, не выпускают из Иерихона? — Гэвин поднялся обратно на ноги, так как сидя ребра начинали ныть сильнее.       — Да… За стенами столько всего разного и интересного! — Девчушка мечтательно прикрыла синие глаза. — Но никто не хочет выходить, а одну меня не пускают.       — И правильно делают. — Рид поймал хмурый взгляд из-под густых чёрных ресниц. — Там не только много интересного, но и много опасного. Ещё столкнешься с каким-нибудь мудаком и он поломает тебя, ведь защитить некому.       — А что такое мудаком? — Андроид невинно хлопал сапфировыми глазками, а детектива прошиб холодный пот.       — Пфлять, забудь — это плохое слово, его нельзя говорить, лучше не знать что оно значит и не узнавать! — Гэвин неуклюже затараторил, думая, что с ним сделает Коннор или Маркус… или даже Элайджа за то, что он детей гадостям учит.       — Что такое пфлять? — Детектив застыл на несколько мгновений, понимая что ему лучше помолчать… Просто. Молчать.       Мелкую, похоже, крайне забавляла реакция человека, а вот Рид уже понемногу начинал мириться с фактом, что живым он это место не покинет. Только белые тапочки и «шикарные» апартаменты на 2 метра под землёй.       — Так… Давай ты забудешь все эти плохие слова, а я тебя верну к твоим… друзьям. — Гэвину подумалось, что лучше бы мелочь вообще забыла, что они встретились, но закатил губу обратно.       — Хорошо! — Девчушка просияла и синющие глаза лукаво блеснули в полумраке. — Если возьмёшь на ручки, то я быыыстро вспомню дорогу обратно.       Рид только сипло рассмеялся. А ангелочек-то был с рожками.       — На руки взять не могу — у меня ребра сломаны. — Детектив увидел, как огромные глаза-блюдца грустно потускнели, словно в солнечный день у моря набежали хмурые тучи. Он тяжело вздохнул. — Могу посадить на плечи… Но тогда ты очень быстро находишь обратный путь.       Чудо просияло и согласно закивало, подпрыгивая от нетерпения. Похоже, что такой вариант ей нравился даже больше.       Посадив неожиданного пассажира к себе на плечи, Гэвин оказался среди бледно-розовых складок пышного платья, из-под которого чуть торчали детские лодыжки. И в очередной раз страдальчески вздохнул — почему на его голову постоянно сваливаются эти андроиды, хотя он прилагает практически все свои силы, чтобы его оставили наконец в покое?       — Я тебя держать не буду — если свалишься, то свалишься. — Проворчал Рид и ощутил как маленькие пальчики вцепились в его волосы.       Когда детектив недовольно зашипел, хватка немного ослабла, но Гэвин ничего не сказал — сам виноват. Они отправились по однообразным коридорам, лавируя между поворотами. Чудо восхищенно елозило на плечах детектива, отчего в ушах постоянно стояло шуршание многослойного платья. Это его совсем не раздражало — он скорее был рад, что за этим шорохом мог слышать только неразборчивое щебетание андроида, который крутился во все стороны. Дети всегда его раздражали, а невыспавшегося Рида они могли привести в бешенство за долю секунды. Так что они шли в некотором равновесие около пятнадцати минут, пока мелкая не дернула детектива за волосы, привлекая внимание.       — Ты меня совсем не слышишь! — Светлые брови собрались у переносицы, хотя вряд ли такое личико могло быть хоть сколько-то угрожающим.       — Не совсем… Я слышу, но не слушаю. — Гэвин довольно ухмыльнулся, за что получил тычок в макушку. — Ладно-ладно, я тебя внимательно слушаю.       Чудо какое-то время думало, а стоит ли прощать наглого человека, но в итоге любопытство победило.       — А у тебя есть свой андроид? — Гэвин от такого вопроса аж подавился воздухом и закашлялся. Ему не послышалось?       — Эээм… А вы там разве не за свободу сражаетесь? — Рид даже голову задрал, встречаясь с насмешливым океаном синих глаз.       — Глупенький, это же совсем другое! Многие из наших очень скучают по своим людям, с которыми счастливо жили до революции, но они боятся выйти в большой мир. А ведь и меня бы могли с собой взять. — Девочка грустно вздохнула. — И вот, андроиды, что все же осмеливаются выйти, рано или поздно находят себе человека.       — Эй, мы для вас питомцы что ли? — Детектив раздражённо фыркнул, ощущая как внутри колыхнулась обида и злоба. Держи себя в руках, Рид, это же просто ребёнок.       — Ты не понял! Нужно найти особенного человека. Того, о котором хочется заботиться, с кем тебе везде уютно словно дома.       — Вот как… Похоже на семью. — Гэвин понял, что мелкая открыла для себя ещё одно новое слово, и порадовался, что хоть на этот раз оно нормальное.       — Получается, ты ещё ничей? А может будешь моим человеком? — Чудо запустило руки в макушку детектива и растрепала последние остатки нормальной причёски. — Я модель андроида-певицы, я умею очень красиво петь и буду о тебе хорошо заботиться, правда-правда!       Рид хмыкнул — ну теперь понятно, почему внешность этой мелкой такая яркая и притягивающая взгляд. Гэвин в этот момент почему-то неосознанно подумал о RK900. В груди что-то сжалось и потянуло от беглой мысли, что андроид мог посчитать его особенным… Но детектив схватил эту мысль и затолкал в ментальную мусорку. Бред. Он никогда не подойдёт под критерий уютно-словно-дома. Ему больше подходит комфортно-как-на-битом-стекле.       — Прости, малышка, но я совсем не подхожу для… Любых отношений, — Гэвин мысленно заключил, что даже с андроидами ему не светит. Ведь всем нужны нормальные отношения, на которые детектив просто не способен — плавали, знаем.       — Ну и ладно, значит, ты просто ещё не встретил своего андроида, — мелкая не выглядела особо расстроенной и Риду подумалось, что хитрый чертенок с лицом ангела просто ищет любой путь «на волю».       Гэвин снова не успел поймать юркую мысль в самом зародыше, и та успела прорасти. Возможно, он уже встретил его… Возможно, сдержанный и рациональный RK900 идеально подходил для вспыльчивого упрямого детектива. Вот только сам человек с шилом в заднице, которое работает на ядерном топливе, нафиг андроиду не сдался… Рид сам оттолкнул железку, сам принял решение исчезнуть из его жизни, и он не имеет права думать о том, что могло бы быть…       — Мы на месте! — Андроид показала на дверь, ведущую в просторный зал, и Гэвин понял, что дальше ему нельзя.       — Лили? Детектив?       Гэвин… Не хотел оборачиваться. Совсем. Но надеяться, что ему послышалось или что если он застынет, то андроид просто пройдёт мимо — глупо. Рид медленно повернулся лицом к Коннору.       Коннор был в не меньшем шоке, чем сам детектив… Если не большем. Последнее, чего в своей жизни он ожидал увидеть, так это андроида на плечах у Гэвина, которого человек даже не пытается скинуть с себя, а вполне позволяет сидеть на шее. Из-за макушки Рида выглянули ярко-синие глаза и виновато смотрели на андроида. Сам человек выглядел будто в окружении розового пушистого облачка, на которое падают вьющиеся золотистые лучи солнца, и все это настолько контрастировало с уставшим хмурым мужиком 36-ти лет, что некоторые алгоритмы начинали подвисать… Гэвин даже после революции не считал андроидов живыми, он искренне недолюбливал Коннора, о чем не забывал напоминать, и вот сейчас этот самый Гэвин несёт на себе маленького андроида, который своими руками превратил волосы человека в небольшое гнездо… Что же вы такое, детектив?       — Забудь о том, что ты сейчас увидел, — детектив аккуратно снял с себя мелкую и поставил на пол. — Выжги из своих микросхем и никогда не вспоминай, понял?       — Вы даже не представляете, насколько я хочу того же, — Коннор замолчал, делая глубокий вдох.       Он не ругаться с Ридом пришёл, нужно собрать все свое терпение в кулак… И постараться не заехать этим кулаком в шрам на переносице.       — Я искал вас, детектив. Давайте… поговорим.       Поговорить он хочет, как же… Гэвин только скептично хмыкнул. Ну окей, посмотрим, что эта железка вдруг захотела с ним обсудить. Скорее всего — когда же детектив соизволит убраться из сей обители пластика и железных болтов.       — Детектив, для начала я бы хотел извиниться за то, что вырубил вас в архиве. Мне пришлось применить эту меру, так как у меня не осталось выбора, но я мог бы изначально сделать все… Более скрытно, — Коннор постарался не отсвечивать перед Ридом жёлтым диодом, хотя человеку, похоже, было как-то все равно. — Мне кажется, что мы могли бы быть менее враждебны друг к другу, если отпустим все, что было в прошлом.       У Гэвина мурашки прошлись по позвоночнику, когда Коннор дружелюбно улыбнулся ему. Так естественно, так по-человечески. И черт, Рида снова начало ломать: его всегда корежило с этой богатой на мимику и эмоции рожи Коннора, только раньше он держался, но сейчас… Его сознание слишком задолбалось и просто отпустило все тормоза. Похер… Детектив подлетел к андроиду, сжимая в руках воротник чужой белой рубашки.       — Отпустить все, что было в прошлом? Это все так мило, только вот… Ты немного промазал, жестянка, — Рид прожигал андроида полным ненависти взглядом. — Меня бесит не то, что было раньше… А то, что ты представляешь из себя сейчас.       — Не понимаю… — Коннор хмуро свёл брови и едва удерживал себя, чтобы не скрутить человека в захвате. — Объясните мне, детектив, откуда ваша неприязнь, если прошлое не при чем?       — Бесишь ты меня до чертиков. Ты и твои человечные заскоки. Хочешь стать живым, да? Ну так флаг в руки, — голос детектива с каждым словом все сильнее дрожал от злости. — Только вот как бы сильно ты ни рвал свой пластиковый зад, ты никогда не станешь человеком. Слышишь меня? Ты НЕ человек, Коннор. И никогда им не будешь, потому что ты — машина.       — Да что вы понимаете в людях и машинах?! — Коннор не выдержал и оттолкнул от себя детектива. — Для вас нет разницы — вы ненавидите всех. Вы никогда не любили. Вы не поймете, каково это — стараться быть как можно ближе к тому, кто тебе дорог!       — Я хотя бы честно показываю всем какой я говнюк и мудак. Но ты… Так стараешься заставить всех забыть, кто ты на самом деле. Если бы не требование шефа, ты бы давно выкинул свой диод в помойку. Ты сам-то помнишь, кто ты?.. — Гэвина сначала разрывало от эмоций, но после слов жестянки что-то внутри надломилось… Его внезапно отпустило, и он как-то устало посмотрел на андроида. Словно вся его ярость лопнула подобно мыльному пузырю, оставляя после себя лишь ноющую пустоту. — Ты всегда будешь машиной, Коннор. Живой машиной. Если продолжить отрицать то, кто ты на самом деле, то вскоре возненавидишь себя, свою сущность. Потому что ты ничего не можешь изменить.       Жёлтое мерцание сорвалось в красные отблески. Он… На самом деле старался подражать людям, чтобы лучше адаптироваться, стать одним из своих. Неужели он так увлёкся, что потерял часть себя? Андроид невольно вздрогнул, когда осознал появившуюся у себя недавно привычку при разговоре поворачиваться к собеседнику той стороной, на которой нет диода… Коннор не двигался, смотря, как детектив устало растирает красные глаза, надавливает на виски и переносицу. Гэвин сам заметил это? Или это чутье детектива подсказало, что андроид начал переходить грань? Но пугало не это, нет… Пугало то, что Коннор больше не мог увидеть эту грань.       Внезапно андроиду пришло сообщение, отчего тот напрягся и выпрямился как струна. Гэвину это не понравилось, и он оказался прав…       — Детектив, вам нужно немедленно уходить, возможно, тут скоро перестанет быть безопасно… Только что мне сообщили, что посреди антиандроидской демонстрации произошёл взрыв. — Черт… Это плохо. Жертвы есть? — Рид сложил руки на груди и вцепился взглядом в бледный кружок диода на нитке у его запястья. Успеет ли Эл закончить до того, как все зайдёт слишком далеко, и что вообще будет с андроидами и RK900?       — Трое погибших, семеро тяжело ранены и ещё пара десятков с лёгкими травмами. Подозреваемых пока нет.       — Итак понятно, что это КиберЛайф… Только как вычислить этих…       — Мудаков? — Синеглазое чудо невинно пялилось на побледневшего Гэвина, желая узнать: правильно ли оно использовало это новое необычное слово.       — Твою мать, детектив… — Коннор поднял испепеляющий взгляд на попятившегося к выходу Рида, обещая самую мучительную смерть.       — А зачем вам его мать? — Малышка как раз переключила внимание растерявшегося Коннора на себя, давая детективу время на побег.       Когда андроид кратко объяснил, что это тоже очень плохое выражение и нельзя его произносить, он поднял злой взгляд, но юркого детектива уже и след простыл. Ничего, он его ещё найдёт…       — Так, юная леди, нам надо провести воспитательную беседу насчёт этих плохих слов.       — Пфлять…       Рид со всех ног несся по коридорам, особенно прибавив прыти, когда вдоль стен разнеслось полное ярости «ГЭВИИИН!». Эл сам прекрасно справится с починкой андроида, а детективу лучше как можно быстрее слинять с Иерихона. И убежать как можно дальше. Говорят, Россия прекрасна в это время года…       Но что-то подсказывало, что его найдут везде… Гэвин выскочил на лестничную клетку и принялся спускаться вниз, перепрыгивая по несколько ступенек. Для спуска на землю Рид перепрыгнул почти половину ржавой лестницы. Детектив согнулся пополам и, не выдержав, хрипло заорал во все горло, схватившись за ребра. Черт, нужно думать башкой, что делаешь…       Выйти из Иерихона оказалось на удивление легко — ему только ковровую дорожку не расстелили, но он и сам не был против распрощаться с этим местом. Как только Гэвин оказался за пределами ворот, его мобильный начал разрываться от оповещений о пропущенных звонках и сообщениях. Рид бегло пролистнул — почти все от Тины, часть от Фаулера, пара незнакомых номеров и… Хэнк? Этот старик не то что звонить — он даже видеть детектива обычно не особо хотел, а тут такая куча пропущенных.       Внезапно, как назло, ему позвонили. Детектив какое-то время смотрел на мигающий экран телефона, но все-таки решил ответить.       — Рид, это ты? Ну, слава богу, я уж думал, что ты сдох… — слышать обеспокоенный голос Андерсона было не так странно, как-то, что он беспокоился за него — за Рида.       — Эй, ты там?       — Ага… Да знаешь, тяжёлые деньки выдались.       — Понимаю… — На какое-то время на той стороне трубки повисло молчание. — Слушай, тут бар один недавно открылся — не хочешь выпить?