The Third Domain / Третье Царство

      Спальня Кроули не была похожа на спальню обычного демона.       Как и в остальных комнатах, в интерьере преобладали темные тона, на полу лежал угольно-черный ковер и лишь слегка более светлый коврик в изножье кровати. Вместо портьер на окнах — черные ставни-жалюзи, стены выкрашены в черный цвет, а на стене у изголовья кровати художественно выложены пятнадцать каменных плит — камень присутствовал и в декоре самой квартиры.       Кровать стояла на подиуме, однако сама по себе была низкой. Семь лет назад, когда он решил въехать в это новое модное здание, он первым делом выбросил старый пружинный матрас и приобрел ортопедический. На одеяле и простынях пасмурно-серого цвета лежало черное вельветиновое покрывало — его будто наспех набросили на кровать и оставили свисать с одной стороны, что создавало впечатление продуманной небрежности. Комнату освещали простые каплеобразные светильники из серебра, на стене висел телевизор.       Элегантно, комфортно… и немного тяжеловато, но лишь немного. Определенно эта спальня отличалась от обычной спальни демона.       На самом деле было бы точнее сказать, что само наличие спальни отличало его от других демонов. Ведь в действительности Кроули не знал ни одного демона, у кого была бы спальня или кровать. Или выраженная надобность во сне как таковая.       Более того, у него была еще одна спальня. Обе были отделаны минималистично и по большей части являлись зеркальным отражением друг друга. Архитектурно квартира напоминала букву «Т» с кухней на одном плече и спальнями с залом на другом. Основание буквы составлял длинный коридор, где располагался самый настоящий лес с напуганными растениями, гостевая ванная, чулан и кабинет.       Он прожил в этой квартире всего несколько лет, но как только он въехал, то все переделал под свой вкус — или думал, что под свой. Он же демон, и ему хотелось элегантной готики и чего-то «пугающего». Лишь одна комната не была отделана в темных тонах — гостевая спальня. Он выбрал для нее напыщенный японский стиль, который видел на фото в журнале перед самым переездом. Большая часть мебели была выполнена из тика шоколадного оттенка, ровно как и решетчатое изголовье кровати, занявшее практически всю стену; изголовье представляло собой легкую бамбуковую раму с перекрестными тиковыми вставками. Кровать была похожа на его собственную — тоже с подиумом, но низкая сама по себе, и тоже с ортопедическим матрасом. Имелось бежевое пуховое одеяло, а вельветиновое покрывало в цветовой гамме располагалось где-то между бежевым и шоколадным. Раздвижные ставни-жалюзи по дизайну походили на изголовье — Кроули слышал, как продавец называл их… сёдзи, кажется? На светлом деревянном полу лежал единственный небольшой ковер с узорно вьющимися стеблями вишни и коричнево-розовыми цветками — он находился с ближней к выходу стороны кровати.       Когда ремонт был закончен, он вошел в комнату и подумал: «Это, конечно, мило, но во имя всего святого, зачем я это сделал?» Дизайн кардинально расходился с его вкусами, и он не мог понять, о чем он вообще думал, когда затеял ремонт. Квартира в стиле средневекового замка с преобладанием строго очерченных линий, пепельно-серые стены и … это.       Что ж, теперь он понял.       Это была комната Азирафеля, всегда ею была. Он неосознанно отделал ее по вкусу своего лучшего друга задолго до того, как предложил тому пожить в своей квартире. — Ого… а здесь очень уютно, — только и сказал Азирафель, войдя в комнату в ночь после неудавшегося конца света. И после знакомства длиной в шесть тысяч лет Кроули мог понять — его друг говорил искренне.       Конечно, в ту субботнюю ночь не спал ни Азирафель, ни Кроули. Всю ночь они пили, вспоминали былое и силились понять, что же им пыталось сообщить пророчество и его таинственное «выбирай свое обличье мудро». Они долго ломали голову в попытках придумать план, которому впоследствии было суждено привести в замешательство и Рай, и Ад, а Хастура навести на несвойственно ему оригинальную мысль о Третьем Царстве.       И вот, ровно месяц спустя, Кроули закончил загружать целый второй том пророчеств Агнессы Псих и наконец, в 2 часа ночи, отправился спать. Хотя формально они разошлись в десять вечера, все же из-за присутствия Азирафеля Кроули в последнее время не мог заснуть, каким бы приятным это занятие ни было. Он надеялся, что, когда они с другом придут к некоторой определенности и обретут взаимопонимание, он сможет расслабиться. Читай: он сможет расслабиться, когда они наконец смогут пойти спать в одну комнату.       Сняв рубашку и брюки, он вытянулся на кровати в одних черных боксерах и майке. Пока раздевался, припомнил, что и майка, и трусы были фирмы Calvin Klein и что у него их было два комплекта. Другой комплект Азирафель надел, когда купался в святой воде, а затем сам предусмотрительно выбросил как можно дальше от дома Кроули.       И вот уже четыре часа демон переключал каналы, ходил по комнате, время от времени пил лежа на кровати и глазея на потолок. И думал. Мысли его проносились сквозь последнее тысячелетие, в начале которого они и заключили уговор, каким они его знают теперь. Конечно, они были друзьями и до этого — это можно было понять по определенным фразам — однако 1050 год ознаменовал начало именно их уговора: использовать свою магию во зло и во благо одновременно с единственной целью — сэкономить время и силы. Ну и, может, чтобы чаще видеться и лучше узнавать друг друга. Для Кроули была важна не только экономия ресурсов — ему нравилось иногда отдыхать от образа врага и восстанавливать внутреннее равновесие.       Тем не менее, хоть Азирафель до недавнего времени и не был в курсе всех подробностей, Кроули этот уговор дался не так легко, как он стремился показать… Осознание этого наполняло душу тревогой, чувством вины и прочими прелестями из этого спектра. Однако не думать об этом он не мог, а в последнее время и подавно…       В итоге, завершилась такая изощренная пытка лишь глубоко за полночь, и демон наконец заснул.       И вскоре услышал истошный крик ангела из другой комнаты. __________________________________________________________________       Книга Агнессы Псих в последний раз лежала у него на прикроватном столике (точнее на прикроватном столике, располагавшемся в гостевой комнате в доме Кроули), а Азирафель готовился ко сну с осознанием того, что всю мудрость рукописи они, как выразился Кроули, скопировали. Завтра он поднимется в Рай и отдаст ее.       И Азирафель заснул привычным мирным сном, как любое создание, облеченное в физическую оболочку.       Но к его удивлению, дремота была недолгой. — Кроули! — закричал он раньше, чем он успел заткнуть себе рот.       На часах было около четырех утра, но почти незамедлительно в коридоре послышались шаги. Дверь приоткрылась и в щель просунулась растрепанная рыжая шевелюра, а затем и заспанное лицо: — Что? Что случилось? — Мне приснился кошмар! — И что снилось? — Ад. Мне снился Ад.       Кроули проскользнул в комнату, потер глаза: — Ангел, это нормально. Я иногда вижу Рай во сне… в этом нет ничего страшного. — Не для меня, — с паникой в голосе выпалил он. — Такого раньше никогда не было! — Ты еще не провел во сне столько времени, сколько я. — Кроули, послушай! Меня это очень беспокоит, разве не видно? — Ладно, ладно, — сдался демон и подошел к ангелу и сел на краю кровати, все еще стряхивая с себя сон. — Расскажи, что видел.       Азирафель сел на кровати, выпрямился — теперь одеяло покрывало его до талии — и сложил руки на коленях, как обычно. — Итак, я был в ванне со святой водой и делал то, что должно — притворялся тобой — и наслаждался эффектом, который мое актерство на них производило. Я вел себя нахально, говорил без умолку, даже заставил Михаила сотворить мне полотенце — в общем, вел себя чрезвычайно эксцентрично. — Так вот как, по-твоему, я себя веду?       Азирафель часто заморгал: — Ну да, когда ты, скажем, превосходишь в чем-то своего врага. В любом случае, твое начальство поверило. — Ладно, понятно, — пожал плечами Кроули. — Но затем Хастур и Вельзевул… и другие… они начали наступать и заставили меня вылезть из ванны, — продолжил ангел, почти срываясь на плач, — а потом сказали, что оставят меня так. — Как «так»? — Так, как был, — вздохнул Азирафель, — всего в святой воде. Они начали толкать меня, и святая вода никак им не вредила. Они сказали, что это была хорошая попытка, но теперь они оставят меня у себя, а потом Хастур издал этот отвратительный звук — было похоже на смех, но какой-то жуткий… — Да, искусство веселья он так и не постиг, — пробормотал Кроули. -…и тут чары рассеялись, и я снова стал самим собой. Это снова был я… — ангел вздохнул и опустил взгляд на одеяло, -…слабохарактерный, весь правильный, напуганный я в твоей одежде — вот прямо как на тебе сейчас — и они видели, что это я. Они бросили меня в темницу с адским пламенем, и я почувствовал, как кожа начинает плавиться… тогда я и проснулся. — Черт возьми, — единственное, что смог вымолвить Кроули. — Прости, что докучаю тебе, — прошептал Азирафель. — Я знаю, как ты любишь спать. — Все в порядке, — ответил Кроули и нахмурился. — Как думаешь, твой сон что-то значит? — Ну, я же ведь ангел, — подчеркнул Азирафель. — У нас с тобой очень тесная связь с судьбой. Особенно учитывая, что мы сделали… — Ты думаешь, они узнали? Или знали с самого начала, что мы с тобой поменялись? Разве не на это намекает твой сон?       Азирафель, как и Кроули, нахмурился. — Честно говоря, Кроули, это маловероятно. У меня есть ощущение, что в таком случае мы бы уже узнали об этом от них самих. — Я тоже так думаю, — согласился Кроули. — Не думаю, что какая-либо из сторон ничего бы не предприняла, знай она хоть что-то. Просто сидеть и ждать… зачем? Чтобы наказать нас потом? — Такое возможно… но у меня чувство, что не в этом причина, — прокомментировал Азирафель, поежившись, будто он пропустил эту мысль через какой-то внутренний радар. — Однако я думаю, что сон все же что-то значит. Я просто не знаю, что. Пока не знаю.       Кроули усмехнулся и кивком указал на прикроватную тумбочку, где лежала рукопись Агнессы Псих: — Может, она нам подскажет. — Ты полагаешь? — Я не знаю, — пожал плечами Кроули, — просто хотел пошутить.       Азирафель уставился на жуткую кипу бумаг.       В какой-то момент демон подумал, что ангел и вправду ее возьмет и начнет искать пророчество, касающееся ангела в Аду, но тот не стал. К радости Кроули, Азирафель, казалось, подавил в себе этот порыв. — Нет-нет, я не стану. Думаю, что мне нужно просто избавиться от этой проклятой книги несмотря ни на что. Я рад, что мы не дали ей сгореть, ибо пророчества должны быть прочитаны, а таланты Агнессы Псих признаны… но у меня от нее прямо мороз по коже. Я только сейчас это понял. — Хорошо, — сказал ему Кроули в завершение разговора, — тогда завтра спокойно отдаешь ее Гавриилу, а если передумаешь, то у нас всегда есть копия на компьютере. И к ней тебе не придется прикасаться, если не захочешь.       Азирафель кивнул. — Да. Спасибо тебе, Кроули. — Пойти завтра с тобой? — почти инстинктивно спросил Кроули, даже не задумываясь, что предложил. — Нет-нет, это слишком опасно. Нет, с Гавриилом я встречусь сам. ________________________________________________________________       Чтобы попросить инструмент для путешествия во времени, Кроули прошел в Ад через главный вход в Лондоне — Азирафель попал в Рай так же. По прибытии он с радостью отметил, что эскалатор все еще для него открыт, более того - он работает. Поднявшись в главный вестибюль, он увидел, что навстречу ему уже спешит неразлучная четверка архангелов. — Азирафель, — начал Гавриил уверенным голосом, — и хотел бы сказать, что рад видеть тебя, да не могу. Надеюсь, книга у тебя. — Д-да, — ответил Азирафель, несмотря ни на что вновь ощутивший себя мелкой сошкой, которой к тому же обычно есть что скрывать. Он протянул рукопись и продолжил: — Да, вот она. Поверьте, достать ее было непросто. — Детали мне не интересны, — с притворной улыбкой отрезал Гавриил, взял бумаги и засунул их под мышку. — Пожалуй, — нервно и с раздражением ответил архонт. — Они вас никогда не интересовали. — Я просто рад, что тебе удалось ее достать, а теперь она у нас в руках. Кстати, Азирафель, хочу, чтобы ты знал: ты мне не нравишься, но я искренне надеялся, что для всех участников ситуация разрешится благополучно, — даже слегка искренне сказал Гавриил. — Полагаю, это часть моей натуры. То же я тебе сказал и пару недель назад, когда попросил найти книгу. — Да, я помню. — Однако, боюсь, что у Всевышней другие планы, и когда она говорит, ну… в смысле, когда она начинает говорить, у меня не остается иного выхода, кроме как подчиниться. Это моя работа. — О чем ты говоришь? — спросил Азирафель, и гнетущие опасения начали закрадываться в душе. — Точнее о чем говорит Всевышняя?       Архангел Уриил продолжила: — Ты хорошо выполнил свою работу — ты принес архангелам второй том Госпожи Псих. Я говорю это, не взирая на твои преступления — и по той же причине нам труднее сообщить тебе то, что должно.       Она произнесла это настолько безэмоционально, что было очевидно, насколько «сложно» ей будет сообщать ему что-либо. — Сообщить что? — переспросил Азирафель. — Понимаешь, Азирафель, — вздохнул Гавриил и взял его за плечи, — у Бога есть план. А ты его испортил. Точнее ты, тот мелкий сатанинский паршивец и твой парень из преисподней. К сожалению, с Адамом Янгом Рай ничего не может сделать, Кроули же изгнали давным-давно. — Что касается тебя… мы ведь пытались отделаться от тебя малой кровью…       Он умолк. — Но ты выжил, черт бы тебя побрал! — вмешался Сандальфон, жутковато улыбаясь. Конечно, от улыбки Сандальфона всегда жуть брала, но от нее же у Азирафеля создавалось стойкое впечатление, что говори Гавриил на китайском, тот улавливал бы нить разговора ничуть не лучше. — Так и есть, — сказал Гавриил. — Проще говоря, мы по какой-то причине не можем тебя убить, но и не можем допустить, чтобы ты находился среди нас. — Что? — багровея, возразил Азирафель. Опасения его усилились. — Ну не то что бы ты часто бывал среди нас с самого начала времен — я говорю о том, что мы не можем поддерживать твою связь с Раем, — уточнил Гавриил. — Я хочу сказать, что даже если мы больше не просим тебя ни о каких благословениях или чудесах, твоя душа все равно «привязана» к Раю. Твоя сила подпитывается Божественной Волей. Однако твоя душа запятнана, и пока ты продолжаешь находиться в наших рядах, ты бросаешь тень и на нас — ты можешь осквернить нас, так сказать. Помнишь, я говорил тебе, что не оскверню храм небесного тела омерзительной пищей? Принцип тот же. — Твое тело состоит из плоти и костей, это стандарт для всех царств, — добавила Уриил. — Но все прочие свойства принадлежат нам, и мы желаем их забрать. — То есть вы меня… выгоняете? — дрожащим голосом спросил архонт. — Но вы не можете! Вы действительно до сих пор изгоняете ангелов из Рая за инакомыслие? Это варварство! — Варварство, неужели? Осторожнее, Азирафель, — предупредил Гавриил. — Таково решение Всевышней. — Не совсем, — перебила Михаил. — Как это? — удивился Азирафель. — Всевышняя вынесла вопрос на голосование, — пояснила Михаил. — Она ясно дала понять, что хотела твоего ухода, но попросила нас подумать над этим. Некоторые из нас более других боялись противиться Ее Воле…       Гавриил поежился, Уриил опустила взгляд в пол, а Сандальфон продолжил так же тупо смотреть, но с лица его спала улыбка. — Однако, — продолжила Михаил, — давайте просто скажем, что решение не было единогласным. Вопрос твоего изгнания поставила Всевышняя, но решался он выбором большинства. В результате вышло четверо против одного. — Четверо против одного? — переспросил Азирафель. — Против проголосовала ты? — Мне не позволено обсуждать это, — мягко ответила та, — но ты должен знать, что решение не далось нам легко и не было принято единолично. Поддержку оно также нашло не у всех. — Но разве в таком случае не должно быть суда? — спросил Азирафель. — Он чуть не сказал им, что даже в Аду — обители самых ужасных существ, которых только видывал свет — у Кроули был хотя бы формальный суд, а уже потом казнь. Ему в последнюю секунду удалось удержать язык за зубами, и он внутренне отругал себя за глупость, на которой чуть было не прокололся. — Хорошая идея, — сказал Сандальфон. — можно обвинить его в свободомыслии. — Было бы неплохо, Сандальфон, — упрекнул Гавриил, — только это не вопрос свободомыслия. Он сорвал гребанный конец света, пошел наперекор замыслу Всевышней. Это не просто халатность, а намеренное и упорное неподчинение, направленное на неисполнение Божьей Воли. — Точно. — Вопрос и в том, как можно брататься с презренным существом из недр преисподней и наслаждаться этим; тысячелетиями лгать руководителям, а потом просто отказаться умереть как подобает! — Гавриил перешел на крик. — Думать, что собственная жизнь или жизнь какого-либо смертного может быть важнее великой битвы между Раем и Адом! И наконец быть дерьмовым подобием ангела и водить всех за нос столько времени!       Голос Гавриила громом прокатился по бесконечному холлу, и на пару мгновений повисла гнетущая тишина.       Азирафель прокашлялся и осторожно сказал: «Что ж, я не стану извиняться за собственную убежденность в том, что человечество так же важно, как Рай или Ад, а, возможно, и важнее. Не стану извиняться и за то, что не стал жертвовать жизнями семи миллиардов людей, чтобы, как выразился сам Антихрист, «узнать, чья шайка круче». Так что если вы меня изгоняете, то так тому и быть».       Гавриил попытался подавить его своим взглядом, и Азирафель увидел, как по лицу его пробежало разочарование оттого, что без пяти минут изгнанник не был объят страхом.       И все же Азирафель сдерживал эмоции просто для вида, чтобы не принести Гавриилу никакого удовлетворения — внутри него все кипело. — У тебя есть время до полуночи, — сказал Гавриил. — Сегодняшней полуночи? — Да, — сухо ответил тот. — По Гринвичу. — А потом я… паду? — Точнее превратишься в демона, — оживился Гавриил, и на лице его снова отразилась та раздражающая неискренняя улыбка. — Полагаю, в тот момент ты будешь на земле, и после падения Ад выйдет с тобой на контакт сразу или позднее. Не знаю, что они для тебя приготовили — может, ты будешь выполнять ту же работу, что и здесь, если только… у них случайно уже нет своего агента на земле? Хм, надо выяснить. — Очень умно, — буркнул Азирафель, внезапно обнаружив, что архангелы способны на иронию и сарказм. — Будет еще то падение. Как жалко, что у тебя нет никого, кто мог бы помочь с переходом. — И снова умно. — Так, посмотрим — я же ведь не бездушное создание, очевидно, — сказал Гавриил, — так что я бы очень хотел дать тебе пару наставлений напоследок. Посмотрим, что для нас приберегла госпожа Псих, а? — Эм-м… ладно.       Гавриил открыл рукопись на случайно выбранной странице и зачитал: «Когда спаситель смертных, долготерпеньем славный раб Обители Блаженных вернется к своему Началу, оставив позади аскезу и сомнения, твердь Третьего Порядка начнет мир постигать».       «Пророчество о фее Динь-Динь», — сказал про себя Азирафель, вспоминая, как будучи пьяным, пытался истолковать это пророчество. Теперь он, конечно, понятия не имел, почему он подумал о Динь-Динь. — Мудро, — сказал Сандальфон. — И что оно означает? — спросила Уриил. — Понятия не имею, — ответил Гавриил. — Пусть Азирафель поломает над этим голову. И Всевышняя, разумеется. — Точно. — Тем не менее Азирафель, работать с тобой было интересно, — сказал Гавриил и еще раз положил книгу под мышку. — Да встретимся же мы с тобой на поле битвы, когда конец света наконец нагрянет, и да надерем же мы твою жалкую задницу!       Будь Азирафель хоть чуточку злее, то слова «самодовольный мудак» и «высокомерный ублюдок» наверняка пришли бы ему в голову.       Но будучи самим собой он не нашел никаких слов и просто проводил взглядом Гавриила, а следом за ним Уриила и Сандальфона. Михаил, к его удивлению, на секунду задержалась, посмотрела Азирафелю в глаза и последовала за остальными.