The Third Domain / Третье Царство

      Когда Азирафель вошел в Рай через центральный вход, он знал, что Кроули в эту секунду проделывает то же самое, чтобы попасть в Ад, однако о своем демоническом коллеге он думал сейчас меньше всего. Им овладел животный ужас от одной мысли, что ему предстоит встретиться с архангелами и передать им рукопись Агнессы Псих.       Тем временем Кроули отправился в Ад.       — Смотрите-ка, — жалобно протянула Вельзевул, материализуясь прямо перед ним в одном из промозглых влажных коридоров, — это же Кроули! Тот, что все путается в ногах и пресмыкается!       С ней был Хастур и его фирменный неуклюжий пронизывающий взгляд.       — Умоляю, пожалуйста, лорд Вельзевул, я на колени встану, только прекратите эти шутки в стиле «Змий — змея — пресмыкающееся — ведь это так обидно». Не позорьтесь. Это правда унизительно, причем для вас же. Просто успокойтесь уже! Знаете, есть еще миллион способов поиздеваться надо мной! Правда, только скажите — я помогу! Например, я никогда полностью не смотрел «Звездные Войны» — чем не повод?       Вельзевул безучастно посмотрела на него:       — Чего тебе?       — Хотел вернуть это, — ответил Кроули, вынимая из кармана предмет треугольной формы. С помощью этого устройства демон и архонт две недели назад (или месяц — смотря, как считать) вернулись во времени и заполучили второй том пророчеств Агнессы Псих.       — Ах да, Временные Клещи, — вспомнила Вельзевул и протянула руку. Кроули отдал устройство, и то быстро исчезло в руке, будто его и не было. — Все прошло нормально?       — Да, никаких проблем, — пожал плечами Кроули.       — Жаль, что не застрял в прошлом, — рыкнул Хастур, — или что тебя не разрубило по пути обратно.       — Итак, значит, книга у тебя, — заключила Вельзевул.       — Да, кстати, о книге, — ответил Кроули, имитируя замешательство. — Нам не удалось ее достать. Всячески извиняюсь.       — Не поняла?       — Ну мы думали, что было бы логично узнать, нет ли ее у Анафемы Гаджет, последовательницы Псих. У нее книги не оказалось, — слукавил тот. — Должно быть, Агнесса видела книгу в совершенно других руках, ведь мы понятия не имеем, где она теперь.       — Мы?       — Ну да, мы, — пожал плечами Кроули. — Не будете же вы притворно удивляться оттого, что я не один над этим работал?       — Меня уже ничего не удивляет, — закатывая глаза, буркнула княгиня Ада.       — А как же Мокрое воскресенье? — встрял Хастур.       Вельзевул взглянула на него в полном недоумении.       — Ты надо мной издеваешься, Хастур? У тебя вообще нет понятия о том, когда нужно заткнуться?       — Ну-у-у…       — А что за Мокрое воскресенье? — поинтересовался Кроули, морща нос.       Было в этом названии что-то восхитительно-отвратительно-жутковатое, но Кроули его раньше не слышал. Что поделать — он выпал из жизни на несколько недель.       — Тебе-то какое дело, Кроули? — выпалила Вельзевул. — Мокрое воскресенье тебя никак не касается.       — Ну, оно же напрямую связано с ни--       — Закрой свой рот! — закричала Вельзевул, щелкнула пальцами — и герцог Ада испарился.       Кроули засмеялся:       — Теперь понимаю. Мокрое воскресенье. Очень мило. А как ёмко!       — Ты ведь ему ее отдал, да? Ты отдал второй том пророчеств Агнессы Псих своему дружку Азирафелю! — продолжила Вельзевул, полностью игнорируя открывшуюся правду о Мокром воскресенье.       — Прошу заметить, никакого «дружка» у меня нет и никогда не будет, — ответил Кроули, — и нет, я никому ее не отдавал, было бы что! Оно-то, может, и есть, но я понятия не имею, где его найти. Лежит там себе в развалинах какого-нибудь домишки на окраине Ебенёттенхэма в графстве Очкайтон, и чтобы найти ее, понадобится настоящее чудо.       — Ну так сотвори его, Кроули! — завопила она. — Во имя Аида, мне обо всем надо думать?!       — Вы думаете, мы не пробовали? — закричал в ответ Кроули. — Вы меня за полного кретина держите? Хотя не отвечайте. Суть в том, что я не кретин — хотя, возможно, для вас это удивительно — Азирафель, кстати, тоже. И я говорю вам, что мы ее не нашли! Если два сверхъестественных существа не смогли что-то обнаружить, то этого «чего-то» не существует!       — Я тебе не верю, Кроули! — рыкнула она.       — Тоже мне, Америку открыли, поновее ничего нет? — буркнул он, развернулся и пошел от Вельзевул. — Чао.       И уехал на эскалаторе обратно.       Хастур вновь появился около Вельзевул.       — Почему он всегда говорит о еде, когда уходит? — поинтересовался он.       — Ты в курсе, что ты беспросветный идиот? — спросила она. Вздохнув, добавила, — Ну, ты слышал остальную часть разговора?       — Ага, — ответил тот и зарычал. — Кроули, Кроули, Кроули.       — Кроули, — повторила она.       — Вечно путает все карты, теряет Антихриста, виляет бедрами, носит ботинки, спасает книжки, лжет — гад одним словом.       — Так ты тоже думаешь, что он лжет?       — Да.       — Вот и я про то же, — согласилась она. — Если мы решим проверить теорию о Третьем Царстве, то нам понадобится эта книга. Если у кого и есть информация о ней, так это у Агнессы Псих. И если кому знать, в каких котлах нам еще вариться, так это ей.       — Согласен, мы можем начать угрожать ему, и пото-       — Угрожать? Чем? — прервала она. — Мать его, да у него иммунитет к святой воде! Что еще мы можем придумать? Мы больше ни черта не знаем о его слабостях!       Лицо Хастура приняло выражение испражняющейся кошки, что сигнализировало о запуске активного мыслительного процесса.       Вельзевул опять тяжело вздохнула и сказала:       — Учитывая все обстоятельства, полагаю, было глупо надеяться, что он просто возьмет и принесет книгу. Если он работает на третью сторону, то, естественно, не захочет, чтобы мы что-то узнали.       — Тогда и в Раю то же самое, — подумал Хастур. — Значит, и ухажер Кроули Гавриилу книгу не передал.       — Как ни прискорбно, но нам придется это проверить, — ответила она. — Может, получится обменяться информацией.       — Ненавижу обмен — от него пахнет сотрудничеством. А сотрудничество пахнет добром.        — Ох, Хастур, прибереги это на потом. Это все в наших интересах. ___________________________________________________________________       Кроули ходил по квартире, как тигр по клетке. С месяц назад они не могли определить местоположение и имя Антихриста, а между тем до конца света оставались считанные дни… тогда на него тоже накатывали приступы суетливого беспокойства.       Сегодня же причиной неопределенности и смятения был Азирафель. С утра он вместе с Кроули уехал на Бентли, и они разошлись по соответствующим ведомствам (фактически бывшим) на входе в центральном Лондоне. Они не знали, кто освободится первым, а потому условились вернуться в квартиру Кроули по окончанию диалога и не ждать другого. Кроули предположил, что ангел просто запрыгнул в метро и вот-вот приедет, и все будет тип-топ, даже если он вернется позже Кроули.       И тем не менее Кроули вернулся, а Азирафель — нет. И шесть часов спустя — тоже. В присутствии архангела Гавриила за шесть часов могло случиться многое — Кроули знал это на собственном опыте.       Кроули забеспокоился. По правде говоря, ему не нравилось, что Азирафель ходит к этим шакалам один. Формально они, конечно, все ангелы, но далеко не все ведут себя соответствующе. По сравнению с ними Азирафель был куда принципиальнее и решимее, однако мягкости ему тоже было не занимать. В этом не было ничего плохого — мягкость делала его настоящим, а остальные в его тени казались жалкими позёрами. Будь у него выбор, Кроули с удовольствием провел бы день в обществе Вельзевула, а не Гавриила. Княгиня Ада, по крайней мере, не пыталась строить из себя что-то несусветное.       В душе Азирафеля действительно горел огонек добродетели, в то время как шайка ломы проглотивших архангелов даже симпатии не вызывала, если толком разобраться.        — Тьфу, черт тебя побери, Азирафель, — прорычал Кроули, встал с кабинетного кресла, схватил очки со стола и вышел из квартиры. — Хрен знает кого ради, куда ты делся?       Подумал еще раз, вернулся и оставил в гостевой спальне записку с просьбой перезвонить ему, если ангел вернется домой в его отсутствие — и снова выбежал на улицу.       Он лишь успел сесть в машину — и та понесла его в Сохо. Если не брать в расчет последний месяц, где можно искать потерявшегося ангела? Для Кроули ответ уже около полутора веков был один: букинистический магазин в богемном, усыпанном кафешками районе Лондона.       Как обычно начхав на все правила парковки, он встал прямо перед магазином и под негодующие оклики людей вылез из машины.       Поднявшись к двери магазинчика, он уперся в опущенные шторы и табличку «Закрыто» на двери. Однако Кроули вспомнил, что в уголке окна шторка слегка порвалась, и если посмотреть под правильным углом, то можно было увидеть заднюю комнату. Разумеется, именно там, перед рабочим столом, и сидел ангел. Только сидел он спиной к столу и просто смотрел в пустоту. Он был совершенно недвижим — любая восковая статуя позавидовала бы.       Такое зрелище не на шутку напугало Кроули, и он начал дергать дверь и громко стучать в окно:       — Азирафель, Азирафель! Рай тебя подери, что случилось? Открывай! Что такое?       Азирафель ожил, подскочил, хватаясь за сердце и все еще в каком-то ступоре направился к двери. Дважды споткнувшись и повозившись с замком, он наконец открыл ее:       — Ах, Кроули.       — Точно! Он самый! Помнишь такого?       — Да, помню, — тихо и безжизненно ответил Азирафель, повернулся и медленно пошел обратно к столу.       Кроули закрыл дверь и запер изнутри. Затем проводил ангела взглядом до старинного кресла и такого же старинного стола, который Азирафель когда-то купил совсем новым. Он снова сел и пустой взгляд опять остекленел, а тело утратило подвижность — только что в этом теле бурлила жизнь, а теперь его было не отличить от статуи.       Кроули осторожно подошел: Азирафель не шелохнулся.       Подождав с минуту, демон наконец спросил:       — Ангел, ты мне сам расскажешь, что случилось или мы устроим шоу «Интуиция»?       — Я не знаю.       — Ладно, эм-м-м…давай без гадания, просто проясним пару моментов. Например, я тебя ждал в квартире несколько часов назад и волновался, — сказал Кроули. Вздрогнул. — Никому об этом не говори.       — Прости, Я решил ненадолго зайти сюда, а не возвращаться домой.       Про себя Кроули отметил, что Азирафель называет домом его квартиру, а не место, фактически им являвшееся. Однако решил не заострять на этом внимания:       — Да, я вижу. Зачем?       — Собраться с мыслями.       — Получилось?       — Нет. Мысли мои блуждают по вселенной, пытаются охватить бесконечность бытия и проносятся через события последних шести тысяч лет…       — Оу. Должно быть… ужасающее зрелище. Так держать.       — …они блуждают по тебе, Гавриилу, по всем моим словам и поступкам, по каждому приему пищи и каждой благодати, которой я одарил человека… и, конечно же, по великому непостижимому замыслу.       — Тут блуждать можно долго, — пробормотал Кроули.       — Замысел! Божественный замысел! — в словах Азирафеля наконец послышалась былая энергия. На последней фразе он повысил голос, в тоне послышалось нарочито саркастическое наслаждение. Азирафель встал и принялся торопливо ходить по магазину — от кресла до секции истории Европы и обратно — и вдруг начал смеяться:       — Божественный замысел! Да в аду я видал этот грёбанный непостижимый божественный замысел!       Последнее предложение ангел прокричал с такой яростью, которую от чистого существа Кроули никогда не ощущал — самое его священное естество клокотало от гнева, стены едва не трескались от разрушительного шквала этой энергии, сопровождавшегося проклятиями и богохульствами. Такой крик почувствовали бы люди из соседнего магазина сувениров, а будь они сверхъестественными созданиями — и услышали бы.       Кроули пытался вспомнить, видел ли он Азирафеля в такой ярости. Ангелы обычно считают себя выше греха гнева, но, опять же, некоторые вещи никакие ангелы не делают. Кроме Азирафеля, разумеется.       — Эй-эй-эй, ангел, успокойся, — сказал Кроули и протянул к нему руки.       — Черт подери, Кроули! Не успокаивай меня! — во все горло заорал Азирафель, ангельского голоса как не бывало. — Я потратил шесть тысяч лет на спокойствие, и что мне это, мать его, дало? А?       — Ангел… — снова попытался начать Кроули. Подобное кощунство и поток стихийных ругательств его ошарашили, даже демоническое нутро не спасало. Куда делся его прежний друг?       — А я тебе скажу, что мне это дало, — продолжил Азирафель, ходя из угла в угол. Ступал он быстро и тяжело, взглядом сверлил пол, а слова вылетали из уст будто гравий из-под колес. — Гавриил и его мудаки-приспешники всегда меня травили; мне приходилось исполнять ненавистные до глубины души приказы; я даже стал свидетелем уничтожения целого народа… а уничтожила его та, что называет себя «всемилостивым Богом». Я просто стоял и наблюдал, как самого кроткого и добросердечного юношу-плотника из Галилеи мучают и казнят — просто за то, что тот отставивал Слово Божье… И они позволили этому случиться! Я уже не говорю о тысячах, миллионах прочих мерзостей! Тысячелениями, ты слышишь — тысячелетиями! — смирение закрывало мне рот и вынуждало говорить лишь самую отборную чушь вроде «лучше не обсуждать», «нам не понять», и «Всевышняя все исправит»! Я ведь никогда по-настоящему в это не верил!       Он продолжал:       — Я просто не мог по-другому. Бог не могла просто сделать меня послушным проповедником своей Воли, нет — иначе я был бы непогрешим, а это не так, правда ведь? У меня есть свобода воли! Ну разве не замечательно? И я, имея в распоряжении свободу воли, выбрал спокойствие, как и подобает ангелу. Да-да, давайте будем спокойнее, не будем злиться — просто нужно плыть по течению и рушить хитроумные уловки врагов на каждом шагу. Спокойно и с предельным достоинством.       Повисла долгая пауза, пока Азирафель еще какое-то время собирался с мыслями, не прекращая при этом ходить. Наконец он продолжил:       — Клянусь, я всегда пытался превзойти самого себя. Но смешать мой характер со свободой воли… это уж слишком! Экий наглец! Я начал наслаждаться мирской жизнью, захотел защитить человечество, влюбился в демона, привязался к этой планете, вовлекся в мирскую суету, превратился в гурмана… в букиниста… и в модника заодно — и в итоге начал ставить практичность выше приказов. И мне все сходило с рук — тысячелетие за тысячелетием! Но вдруг они видят, как я проявляю свободу воли во имя спасения семи миллиардов ни в чем не повинных людей… и вот я здесь, — Азирафель остановился, не поднимая взгляд и не поворачиваясь, продолжил:       — Загнанный. Падший. Вот что спокойствие и принципиальность со мной сделали.       От услышанного сердце Кроули чуть не выскочило из груди, но он рассудил, что вряд ли сейчас стоит акцентировать внимание на «влюбился в демона». Ангел определенно хотел сказать совсем не это, скорее всего он просто сболтнул лишнего в общем гневном потоке сознания, что сдерживал шесть тысяч лет. Сначала надо было обсудить главное.        — Азирафель, — прошептал Кроули, не решаясь говорить громче, — ты сказал «падший»?       Азирафель повернулся и посмотрел на него: в глазах стояли слезы.  — Меня изгнали. Сегодня в полночь я перестаю быть членом Небесного Совета.  — То есть ты… — Кроули судорожно сорвал очки, прищурился и продолжил, не веря собственным предположениям, — ты превратишься в демона?  — Разве не это происходит, когда ангела изгоняют? — довольно резко ответил Азирафель.  — Насколько я знаю, да, — ответил Кроули. Он помедлил, затем подошел к ангелу и отважился взять его за руки. Азирафель не возразил и не отстранился. — Слушай, я не хочу обесценивать твою боль, я сейчас физически чувствую твою злобу, поверь мне — она чувствуется даже с дальнего конца комнаты. Она пульсирует и расходится от тебя будто волны сжиженного электричества — и рушит все на своем пути. Я понимаю твой гнев, но позволь спросить: разве ты, прообщавшись со мной шесть тысяч лет не понимаешь, что по сути ничего не изменится? Особенно теперь, когда обе стороны до чертиков нас боятся, и даже выдумали эту чушь насчет Третьего Царства. Велика вероятность, что Ад даже не заметит твоего появления в списке. А даже если заметит, то я сильно сомневаюсь, что они придут тебя искать, потому что тогда им придется иметь дело со мной.       Азирафель глубоко вздохнул, осторожно отпустил руки Кроули и снова сел в кресло. Смиренным тоном он продолжил:       — Полагаю, ты прав. Я все еще могу заниматься магазином, есть то, что хочется, одаривать людей благодатью, если захочу, и даже…       Он умолк и украдкой взлянул на Кроули — и тут же застенчиво отвернулся.       — ... участвовать в моем эксперименте с блинчиками, — закончил за него демон.       — Да, я это и хотел сказать.       Кроули не смог сдержать улыбку при мысли о том, что стояло за этой робкой просьбой: надежда, что они могут остаться вместе, и в этом отношении ничего не изменится. Да и было что-то очаровательное в том, что теперь оба они будут демонами. Их начальная сущность была единой всегда, но их ауры после перехода станут более похожи друг на друга. Пусть они разные по характеру, но колебания, вибрации и чувства придут в гармонию. По правде говоря, Кроули приходило на ум и нечто худшее, чем простое сожительство с демоном по имени Азирафель. Воистину, разум его переполняли идеи.       — Я не понимаю, почему ты просто не вернулся домой, — удивился Кроули, сел на диван и вытянулся. — Ты не хотел мне говорить об этом?       Азирафель сложил руки на коленях:  — Мне было стыдно.  — Стыдно? За что?  — Просто стыдно… за то, что я провинился и меня наказали.  — Из всех живых существ тебе было стыдно передо мной? Ты серьезно? Тот пожал плечами:  — Знаю, это смешно, учитывая все пережитое, но это часть моей натуры. Пока еще часть.  — Так, передо мной тебе стыдиться нечего. Я здесь, вместе с тобой думаю, что делать дальше. И раз уж отныне я здесь не единственный падший, то можно я буду иногда сидеть справа? Где-нибудь, помимо машины.  — Ха-ха, — хмыкнул Азирафель, — думаю, можно. Итак, Кроули, что конкретно случится, когда пробьет полночь? Я внезапно захочу творить плохие дела?  — Нет, конечно! — фыркнул тот, будто услышал самую откровенную чушь в своей жизни. — Ты это прекрасно знаешь, ангел! Черт, полагаю, надо прекращать тебя так звать.  — О нет, пожалуйста, — с натянутой улыбкой возразил Азирафель. — Ты не против? Мне было бы лучше, если бы ты так же называл меня «ангел». Пусть хоть что-то хорошее… ну в общем, пусть это не меняется, ладно? Кроули улыбнулся:  — Хорошо, имя оставим. Но относительно того, что произойдет… честно, я и не знаю. Насколько я понимаю, у каждого демона все по-разному. Что касается меня, то я будто падал, падал, падал… скорость была огромная! — затем я, казалось, провалился в ткань мироздания и часами прорывался сквозь нити вселенной. Или днями. А может, всего мгновение — до сих пор понять не могу. Честно говоря, это было жутко и восхитительно одновременно. А потом я плюхнулся в огромное озеро с кипящей серой. Пришлось самому выбираться оттуда, а когда вышел на берег, там меня уже ждала Вельзевул. Остальное ты знаешь.  — Боже правый, каково же будет мне… — задумчиво пробормотал Азирафель. — Да и почувствую ли я какую-либо перемену вообще…  — Внутри — не особо, — ответил Кроули. — Но до перехода тебе придется кое-что сделать.  — Что?       Демон встал, прошел по комнате и остановился у полки над столом Азирафеля. Затем взял большим и указательным пальцами «Библию» — книга тут же начала шипеть и дымиться, и тот уронил ее на пол, затряс рукой и принялся дуть на пальцы в попытке остудить обожженные пальцы.  — От подобного придется избавиться.