The Third Domain / Третье Царство

      Вторая половина дня застала наших героев за тем, что у них получается лучше всего: чревоугодием и возлияниями. Если быть точным, чревоугодию предавался Азирафель: сегодня на столе стояли кордон блю из курицы, ризотто с трюфелями, салат аругула, салат из красного апельсина и бокал Pouilly Fuissé. Кроули сидел напротив и осушал второй бокал Кровавой Мэри, в то время как тарелка с равиоли из лобстера оставалась нетронутой (в ресторане им было сказано, что оба должны что-то заказать, а Азирафель не мог определиться, равиоли ему взять или кордон блю). За мирной беседой Кроули наблюдал, как ангел с чувством смакует каждый кусочек блюда. Если для Азирафеля любимое земное увлечение заключалось в поглощении пищи, то для Кроули — в наблюдении за Азирафелем. Интересно, существует ли понятие «кулинарный вуайеризм»? Кроули был уверен — что-то подобное наверняка было. Как и в том, что ранее подобного фетиша не встречал. До сегодняшнего дня, разумеется. Вдруг ангел опустил взгляд и вздохнул.        — Ты чего? — спросил Кроули.        — Думаю, нам нужно им все рассказать, — ответил ангел.        — Рассказать… в смысле? Ты про вчера?!       Кроули уже представил лицо Вельзевул, когда он поведает ей, как за малым не протер в своем друге новое отверстие, а на дым от его органа едва не вызвали пожарных, и как им все это понравилось (как будто для нее это новость). А еще о том, как это связано с их фанатичным увлечением теорией Третьего Царства.       Милая история вышла бы.        — Боже, Кроули! Нет, конечно! Ты серьезно?        — Да откуда мне знать, что ты там думаешь, пока ты мне не скажешь?        — Я про то воскресенье, когда мы поменялись телами.        — А, — безэмоционально ответил Кроули, потом тяжело вздохнул и продолжил. — Не хочу разрушать твои иллюзии, и прости если прозвучит грубо: на кой хрен нам им все рассказывать?        — Тогда вся эта чушь насчет Третьего Царства перестанет иметь смысл, — ответил ангел. — Они непременно нападут на человечество через век или два — Ад и Рай вместе. Они еще этого не понимают, но я уверен, что так и будет. И ты тоже это понимаешь. Единственная причина, по которой эта теория вообще прижилась, так это потому, что твой Хастур ее выдумал, а ты не удостоился ее разбить!        — О, так теперь я виноват?        — Нет, не ты, — удрученно буркнул Азирафель. — Хастур это начал, не ты. Или, если точнее, мы с тобой, но мы лишь пытались избежать смерти. Но ты… мы ведь ничего не сделали, чтобы как-то этому помешать. И вот сейчас у нас есть такая возможность — раскаяться в наших грехах было бы актом истинного самоотречения.        — Я демон, если что, — безучастно ответил Кроули. — «Самоотречение» вообще не моя тема, если дело, конечно, не касается тебя. И я уж точно не собираюсь раскаиваться в грехах — я ими наслаждаюсь.        — Тем не менее если ты не хочешь уложить начало еще одному концу света, то настоятельно рекомендую подумать над этим.        — «Положить начало», Азирафель, не «уложить». Или это ошибка по Фрейду, архонт*?        — Что, прости?        — Послушай, если мы расскажем, как мы это сделали, то они нас точно убьют, — напомнил Кроули. — И на этот раз убьют окончательно. Азирафель отвел взгляд и уставился в пустоту.        — Но так можно спасти людей.        — Да перестань ты, ангел, — застонал Кроули. — Ты прекрасно знаешь, что они рано или поздно вернутся к идее конца света. Если мы сейчас сдадимся, то это только отсрочит неизбежное. А если убьют нас, то и некому будет помешать им в будущем.        — Кроули…        — Нет, и это не обсуждается! — отрезал Кроули, достаточно громко, чтобы на них обернулись пара человек. — Я ни в чем каяться не буду, и ты тоже. У нас с тобой все только началось, и я не собираюсь сидеть и молча смотреть, как ты обстряпываешь мерзостнейшее самоубийство.        — Что ж, ладно, — язвительно согласился Азирафель. — Есть идеи получше? Кроули раздраженно посмотрел на ангела сквозь темноту очков. Он глубоко вздохнул, сделал большой глоток «Мэри» и сказал:        — Мы можем помочь человечеству вооружиться как следует. Азирафель удивленно вскинул брови.        — Идея неплохая.        — Конечно, неплохая, — пожал плечами Кроули.        — А что конкретно мы можем сделать? Просто единственное, что приходит на ум — как-то поделиться нашей магией с людьми, — заговорщическим тоном предложил Азирафель. — Это уже немало.       Кроули задумался.        — Когда Всевышняя задумала покончить со всем этим, чего она хотела? Устроить межнациональную термоядерную войну. И как она это устроила? С помощью компьютеров.        — Ох!       Кроули продолжал:        — Мы могли бы вложить наши силы именно в компьютерные науки, чтобы внедриться в армии неба и преисподней, наблюдать за ними или даже синхронизироваться с ними.        — Для того чтобы люди могли предвидеть очередной конец света и научиться предотвращать их? — продолжал мысль Азирафель. — Они будут видеть козни зла и рушить их!        — С этого можно начать. Но с помощью компьютеров люди смогли бы работать и на территории самих Рая и Ада. Приподнятая рука ангела с вилкой застыли в воздухе на полпути ко рту.        — Это же… это…        — Крайняя мера.        — Чертовски жестокая!        — Сочту за комплимент.        — Кроули, так нельзя! Нельзя даль людям возможность вмешиваться в деятельность наших ведомств! Они даже не должны знать об их существовании!        — Ну мы же не всем людям скажем, — почти проскулил Кроули. — Только самым развитым.        — Самым развитым? Они же не обезьяны или собаки какие-нибудь!        — Они во многих отношениях похожи на обезьян.        — Ладно, ладно. И кого, скажи на милость, ты бы определил как «развитого» человека?        — Кого-то подобного Эйнштейну. Интеллект вкупе со знанием и дальновидностью.        — Он уже давно умер, Кроули. Хокинг тоже.        — Тогда… что там за астрофизик был, еще твиты умные выкладывает — ну тот, что в «Роуз Центр» в Нью-Йорке?        — Нил Деграсс Тайсон? Ладно, подойдет. Еще?        — Не знаю… Боно?        — Что это?        — Не что, а кто… ладно, не важно. Это слишком долго объяснять, — вздохнул Кроули. — Хорошо, что-то среднее — не просто наблюдение, но и не вооружение. Признаем очевидное: если мы дадим человечеству подобную силу, то именно в вооружение все и скатится. Нелишним будет, скажем, следующие лет пятьдесят направлять развитие компьютерных технологий в нужное русло, на всякий случай. Азирафель наконец отправил в рот вилку и съел последний кусочек курицы. Следующие пару минут он трудился над аругулой и апельсиновым салатом, предварительно расправившись с ризотто, а Кроули, как обычно, завороженно наблюдал за ним. Он уже допил очередную Кровавую Мэри и жестом попросил еще одну.        — Но, видишь ли, у меня дилемма, — с набитым ртом начал Азирафель. — Это, может, и замечательная идея и потенциально рабочая, но я боюсь, что это лишь привлечет внимание к человечеству и заставит опасаться их — ведь с таким сильным противником рискованно не считаться. В этом и проблема — именно факт незначительности человечества как соперника и обеспечил ему такое долгое невнимание со стороны неба и преисподней.        — Что ж, тогда придется действовать изощреннее, — заключил Кроули. — Будем использовать любую возможность принизить человеческий потенциал в глазах Рая и Ада.        — И все же мы, в лучшем случае, лишь выиграем немного времени.        — Именно это нам и нужно. Мы все держим курс на Бог знает что и сойти с него не можем, так что все здесь просто пытаются выиграть больше времени. Если не время, то что же еще нам дать людям?        — Защита. Определенность. Любовь. Счастье. Кроули покачал головой.        — Нет, ангел. Ты так же, как и я, знаешь, что эти понятия не имеют под собой никакой формальной основы. Это лишь идеи, продукты интеллектуальной деятельности, и нам приходится наслаждаться ими, пока есть возможность, потому что ни сверху, ни снизу по талонам их не выдают. Разве мы не так сюда попали? И не когда-нибудь, а сегодня… Как только Азирафель доел, Кроули тут же подтолкнул к нему тарелку с равиоли и выжидающе поднял бровь. К его удивлению, ангел отмахнулся от блюда. Кроули невозмутимо отставил тарелку в сторону и, уперевшись локтями в стол, подался вперед.        — Возможно, стоит сосредоточить силы и попытаться научить человечество сражаться, — предположил ангел.        — Как?        — Поведать им о коварстве Рая и Ада, подготовить к концу света настолько, насколько это возможно.        — О, то есть с помощью книги? Которую можно перевести и передавать из поколения в поколение?        — Да, точно! Человечество могло бы столькому научиться из этих книг!        — Ну да. А мы снабдим их отличным божественным орудием, чтобы с уверенностью сказать: «Теперь-то они точно готовы на все сто, в случае если что стрясется!»        — Да, да, именно так!       Кроули скептически посмотрел на него.        — Азирафель, подумай еще разок.        — Я знаю, звучит масштабно, но люди порой очень умны! — с упоением продолжил ангел. — Они смогут понять принципы существования и цели каждого царства. Мы поведаем им, как все начиналось и-        —… построим храмы, в которых они будут собираться, скажем, раз в неделю — и будут слушать истории, работать над своим духовным оружием и постоянно получать напоминания о том, что скоро грядет? В глазах Азирафеля блеснуло понимание.        — А, точно. Это уже пробовали.        — Ad nauseam. До тошноты. Ангел вздохнул.        — Что ж, Кроули, нам все равно придется бороться с ними, так или иначе. Кроули кивнул.        — Если бы мы знали больше о том, как именно они решат это провернуть, то мы бы смогли все сорвать, как в прошлый раз. Да только Антихриста в этот раз не будет, как и Великого Замысла… Рай и Ад будут действовать не иначе как по велению левой пятки.        — Прости… ты знаешь, в каких я отношениях с современным разговорным языком — под «пяткой» ты имел в виду «импровизацию»?        — Ага. Будет еще то месиво.        — Полагаю, нам бы не помешало провести следующие десять-двадцать лет за изучением новых пророчеств Агнессы Псих, — с жадным блеском в глазах сказал Азирафель.        — Мы уже изучили их от корки до корки, — заныл Кроули.        — Да, но сколько пророчеств лично ты понял с первого раза?        — Да все, — нагло соврал Кроули. — Я в них полностью погрузился. Я вообще очень люблю пророчества.        — А еще ты очень любишь нести бред, когда пьян, — парировал Азирафель. — Слава Богу, мы сохранили пророчества у тебя на устройстве, Кроули. И если уж мы решили защищать людей, то нам нужно будет сделать перекрестные ссылки, детально все изучить, чтобы знать их вдоль и поперек. Думаю, не повредит еще раз поговорить с Мисс Гаджет. Она наверняка уже поняла ход мыслей Госпожи Псих и знает, где собака забита.        — «Зарыта», Азирафель, бога ради.        — А, точно. Но суть ты понял.        — Да. Прекрасно. Мы проведем время с пользой — за книгами. Ура. ____________________________________________________________________ Как выяснилось, при ресторане имелась небольшая винная лавка, и Азирафель купил там ящик Pouilly Fuissé и попросил доставить его в магазин. Кроули сходил домой за ноутбуком и прибыл в магазин вместе с курьером.        — Почему здесь? — Спросил Кроули, придерживая курьеру дверь.        — Ну нам же нужно хоть что-то пить, пока мы пробираемся через дебри пророчеств, — ответил Азирафель и рассеянно расписался за доставку. — Не волнуйся, мы пару бутылок и домой захватим.        — Ну, не то чтобы я сильно любил белое вино, — протянул Кроули.        — После этого вина ты передумаешь. По правде говоря, Кроули не передумал — он не нашел в этом вине ничего примечательного. Он пил, потому что, как ему казалось, этого от него хотел Азирафель, да и захмелел он достаточно быстро — а для чего еще нужно хорошее вино? Перед многочасовым сидением за книгой определенно необходимо было расслабиться. Азирафель уже подготовил магазин для долгой ночи поиска истины. Он приготовил себе рабочую зону за своим письменным столом, а Кроули выделил место на диване и предоставил в его распоряжение журнальный столик. Также он приобрел две записные книжки на спирали — чистые и новехонькие, они вместе с фломастером лежали на соответствующих рабочих местах. И вот, они сели за работу: один — с нескрываемым энтузиазмом, а другой — с плохо скрываемой неохотой. Однако Кроули понимал, почему они это делают и почему должны это сделать, особенно если хотят избежать прошлых ошибок, превративших конец света в один сплошной бардак. Стоит ли говорить, что бесконечно очаровательное создание за письменным столом быстро вовлеклось в процесс, так что и Кроули смирился. Как они оба знали, самое первое пророчество книги гласило: «Лишь только передашь Архонту сии посланья, счастливейший союз с прелюбодеем заключишь». Так Анафема Гаджет поняла, что может отдать Азирафелю пророчества — Агнесса сама давала ей разрешение, в награду обещая счастливые отношения с Ньютоном Пульцифером. Пророчество о Тверди Третьего порядка, также известное как «пророчество про фею Динь-Динь» было на двадцать третьей странице.        — Это может означать, что пророчества идут не в хронологическом порядке, — заключил Азирафель. — Этого я и боялся — в этом случае нам будет гораздо сложнее.        — Почему ты так решил?        — Если первое пророчество сбылось месяц назад, а двадцать три страницы спустя мы только дошли до прошлой ночи, то значит, там предсказания на каждый день прошлого месяца! Да она знала наш каждый шаг в таком случае!        — Если только она не думала, что у тебя уйдет больше времени на «возвращение» ко мне.        — Что ж, единственный способ узнать — перечитать все! — сказал Азирафель в полной готовности начать барабанить по клавишам компьютера.       Его деревянное бюро практически закрывали доставленные из хранилища стопки священных текстов.       Кроули сел на диван и открыл копию книги на телефоне. Рядом с ним тоже лежали стопки священных текстов (хотя он и не видел в этом нужды), а также перчатки химзащиты. На всякий случай.        — Так что, как ты хочешь это провернуть? — спросил он ангела. — Ты берешь второе пророчество, а я третье?        — Начнем так, — ответил Азирафель. — Записывай все, что найдешь, будь это толкование, отсылка — да что угодно. Записывай вместе с номером пророчества и так детально, как сможешь. Например, тебе попалась отсылка к Библии — запиши, к какой книге она, а также номер стиха…        — Если мне попадется библейская отсылка, то я отдам ее тебе, — простонал Кроули. — Я не собираюсь полностью в химзащиту одеваться. Только в крайнем случае.        — Ладно, — с раздражением протянул ангел. — Давай уже начнем.        — Отлично, — вздохнул Кроули. — Погнали. ___________________________________________________________________ Так прошел час. Кроули откинулся на спинку дивана, потер переносицу и змеиные глаза и протянул:        — Ну что, нашел что-нибудь?        — Пророчество номер два гласит: «Лишь два тысячелетья канут в лету, как птица сизая предстанет свету и вынудит других сполна открыться миру, хоть петь не может и не говорлива. Придет в сей мир и Книга, что подобна букварю, но в ней не буквы — миллионы лиц найдете; все они — лишь фасад роскошный, что в почете: не охватить им широту души, как ночи — фонарю.»        — О. Так это про социальные сети, Facebook и Twitter. Азирафель снова с раздражением посмотрел на Кроули:        — Черт возьми. Я уже эту «сизую птицу» где только не искал: и в мифологии, и в Библии, и даже в списке архетипов. Пытался даже найти легенды, в которых птицы либо говорят, либо нет.        — А я тебе тогда на что? — пожал плечами Кроули. — Мои познания не застряли в XIX веке. Азирафель недовольно цыкнул и продолжил:        — Вторая часть начинается так: «Разочарованые дети сей эпохи в зародыше убьют систему сообщения, и схожие пути начнут искать, чтоб познавать науку, вечность, правду и искусство».       Кроули улыбнулся.        — Как по мне, так Агнесса Псих предсказала, что из-за своей примитивности средства массовой информации отойдут на второй план, потому что против них ополчится поколение, родившееся в эту эпоху. Они поймут, что в их новом мире похожие технологии можно использовать для чего-то действительно нужного и полезного. Азирафель пару минут смотрел в экран, и вдруг лицо его прояснилось.        — Кроули, думаю, ты прав! А что тогда в третьем говорится?        — Эм-м, — Кроули взял в руки телефон и задумался. — «Важней всего им истину найти, ведь ключ в ней есть к причинам бытия, что часто в век Познания сокрыты. Когда падут две братские державы, на досторверность станет спрос высок, ибо — стервятники на падаль — придет толпа свидетелей лукавых».        — Хм… Мысли есть?        — Да, и много. Но ни одна не годится. А о некоторых вообще не стоит говорить в твоем присутствии.        — Как ты искал толкование? — спросил ангел. — Может, я чем помогу.        — Я погуглил «причины бытия, что часто в век Познания сокрыты», — ответил Кроули. — Читал статьи о политической поляризации, про Fox News, про то, как СМИ подают информацию. Журналисты старой школы — те, кто работал на телевидении в 60-е, 70-е, 80-е — говорят, что сейчас информацию подают субъективно, а раньше все было честно. Но я понятия не имею, как это связано со спросом на достоверность.        — Что ж, как ты говоришь, «давай разделим все на части», — сказал Азирафель, а последнюю фразу проговорил с ребяческим этнузиазмом, чем вызвал у Кроули невольную улыбку. — «Важней всего им истину найти» — то есть мы находимся в поиске чего-то настоящего.        — Спасибо, это я понял. Азирафель посмотрел на пророчество на экране и продолжил:        — А что, если это означает, что нужно искать подлинную информацию, факты?        — Любишь синонимы? Пускай.        — Нет, Кроули, посмотри на остальное. «Причины бытия, что часто в век Познания сокрыты» — если пророчество действительно ссылается на то, что ты говоришь о поляризации СМИ, тогда дело в фактах. А «спрос на достоверность» — не иначе как необходимость проверки этих фактов. Даже буквальнее — нужно нанимать специальных людей, которые будут проверять достоверность информации. Проверка подлинности фактов в прессе сейчас становится поистине необходимой.        — Ух ты, а это похоже на правду, — пробормотал Кроули, глядя в телефон. — Я больше думал о поп-культуре. В смысле, наподобие того же чертова автотюна, который сейчас наконец уходит в историю, а еще людей, что покупают копии брендовых шмоток…        — Для чего тебе тогда я? — сказал Азирафель. — Иногда полезно не уходить в познаниях дальше XIX века.        — Туше… — нехотя пробормотал Кроули. — Полагаю, раз уж мне нужно истолковывать пророчества семнадцатого века, придется перестать думать, как хипстер из двадцать первого. Хотя, по правде говоря, я всегда был хипстером, даже до того, как они вообще появились.        — Что за хипстеры?        — Это… не важно. Так, дальше идет «Когда падут две братские державы… — стервятники на падаль — придет толпа свидетелей лукавых». Это означает, что проверка достоверности фактов будет производиться на государственном уровне или как?        — «Две братские державы»… «Две братские державы»… что-то знакомое, — задумался Азирафель. Он встал, подошел к стеллажу в середине магазина и вытащил оттуда книгу. Кроули наблюдал, как тот открывает ее, берет корешок одной рукой и лихорадочно листает страницы другой. «Как по-Азирафельски…», — вдруг про себя подумал демон. Кроули уже давно втайне дал это определение поведению, типичному для его друга: умилительная педантичность, смешанная с совершенной невинностью, невыносимой добротой, безбожной любовью к книгам и ненасытным желанием передать все потомкам. Он сидел и с другого конца комнаты наблюдал, как Азирафель, без сомнения погруженный в свою стихию, полностью сосредоточился на проблеме, листал книгу, размышлял — и демон почувствовал безмерную любовь к этой черте ангела. Ему вообще нравились все черты Азирафеля, но эта манера вести себя по-Азирафельски была всегда ему присуща, и без нее это был бы уже не тот ангел, что Кроули знал. К черту весь этот божественный бред, к черту магию и бессмертие. Вот для чего Кроули жил — смысл жизни стоял прямо перед ним. Небрежно покачивая бокал большим и указательным пальцами, он откинулся на спинку дивана и взглядом стал следить за своим спутником, время от времени потягивая выбранное им вино.       Азирафель нахмурился, губы едва заметно двигались, и по ходу чтения он то и дело переходил на фальцет. Временами чтобы перевернуть страницу, он облизывал палец, и это движение волновало Кроули более всего. Кроули делал это множество раз и с удовольствием замечал подобные проявления красоты Азирафеля, пока тот не видел или не давал понять, что видит, как демон на него смотрит. Он всегда делал это тихо, втайне — и медленно томился в собственном соку. В конечном счете подобное созерцание пробуждало желание и ему приходилось стряхивать с себя наваждение. Однако Кроули внезапно вспомнил, что стряхивать с себя больше ничего не нужно — и по лицу его пробежала озорная улыбка. За всеми этими разговорами о защите человечества, следующем возможном конце света и толковании пророчеств он совсем забыл, как изменилось их положение. Они — любовники. Не друзья или союзники противоборствующих сторон, не товарищи или партнеры, ни даже влекомые друг к другу сверхъестественные существа, но любовники. Чувство их было признано и скреплено поцелуем, а затем и нетерпеливым исследованием каждого сантиметра тела другого; в моменты наслаждения они утрачивали самообладание и обнаруживали предельную уязвимость друг друга как в выражении лица, так и в звуках, его сопровождавших. От осознания у него пробежали мурашки по спине, а воспоминания прошлой ночи, нежные и жгучие, накрыли его с головой. Этим утром все бы повторилось, если бы Михаил не вклинилась и, к лучшему или худшему, не перевернула все с ног на голову… Раньше бы он остановил себя со словами: «Кончай дурить — ты уже давно не Змий, а он просто ангел, оставь его». Однако сейчас он позволил сердцу забиться в радостном щекочущем предвкушении. Затем он встал и поставил бокал на журнальный столик. Пророчествам придется подождать.