The Third Domain / Третье Царство

      Азирафель был застигнут врасплох: внезапно перед ним невыносимо близко возник Кроули, его запах пьянил, хищный взгляд приковывал к месту, золотистые глаза горели желанием.       Ангел охнул, и на щеках его тут же выступил румянец.        — Скажи мне, ангел, эти стеллажи прикручены к полу? — спросил демон низким заговорщическим тоном, пробегаясь взглядом по книгам, как рука по капоту только что навощенной машины.        — Д-да, ответил ангел. — А-а что? Вместо ответа Кроули вытащил громоздкую книгу из рук Азирафеля и кинул ее на стопку с другими книгами, что они изучали (чудесным образом книга осталась открыта на той же странице). Без предупреждения он начал оттеснять ангела к полке, пока тот, припертый окончательно, не остановился. Затылок ангела упирался в стопку переплетенных кожей книг, а язык Кроули уже хозяйничал у него во рту. Последовал короткий вздох удивления, который тут же сменил покорный хриплый стон наслаждения. Прошлой ночью он узнал, что именно этого ищут люди и находят, зачастую ценой чего-то очень важного. В данный момент он самолично наблюдал, как можно в прямом смысле бросить все, как во мгновение ока весь мир сужается до одного-единственного человека — и вот ты уже погружаешься в него, словно в омут, практически сливаешься с ним телами. Все сейчас шло не по плану, ангел даже не был уверен, нужно ли им сейчас заниматься чем-то подобным, потому что он все еще сомневался: вдруг пророчества скажут им сбавить обороты? Однако теперь он знал — не умозрительно, а физически, чувственно — каково это ощущение, и как через несколько минут всё в мире потеряет для него важность. Всё, кроме них, их любви, наслаждения и, наконец, искрометного жгучего высвобождения, о существовании которого он лишь недавно узнал… … боже, оно восхитительно. Он там что-то читал, разве нет? Что-то об истине, державах, братстве, или что там было? Мысли внезапно спутались. Каким бы аристократом ни чувствовал себя ангел в тот момент, Кроули одним ловким движением снял с него эту маску и отделил от всего остального мира — и вот тело Азирафеля уже дышало желанием, что укротить было под силу одному лишь демону. Он попытался сопротивляться — мягко оттолкнул Кроули и слегка отстранился:        — Боже, Кроули, у нас же работа в самом разгаре…        — Нет, мы только начали, и ни сегодня, ни в ближайшие десять лет мы не истолкуем все пророчества.        — Да, но… — талию Азирафеля коварно обвила рука Змия и не дала закончить.        — Заткнись и дай уже поцеловать тебя. И Азирафелю не осталось ничего иного, как подчиниться — язык его устремился к языку Кроули, сплелся с ним, начал жадно посасывать его влажными полными губами, в то время как руки беспокойно мяли лацканы угольно-черного пиджака. Они растягивали поцелуй до тех пор, пока у обоих не кончилось дыхание. Наконец, Кроули отстранился и не спеша осмотрел смущенного ангела: щеки его покраснели, а грудь часто вздымалась от тяжелого дыхания. Кроули взялся руками за полку по обе стороны от Азирафеля и выставил одну ногу вперед, подперев тем самым стеллаж — теперь вся его поза выражала обладание и власть и производила совершенно ошеломительный эффект, которому       Азирафель не захотел бы воспротивиться, даже если бы знал, как.        — Знаешь, что я сейчас понял, ангел? — низким тоном заурчал Кроули.        — Ч-что? — будто завороженный, с полузакрытыми глазами прошептал Азирафель.       Кроули хитро улыбнулся.        — Ты мой, — зашипел он. — Я не имел этого так долго, что мне пришлось напомнить себе об этом. Но теперь я это знаю, и, черт возьми — как же это приятно!        — Я всегда принадлежал тебе, — с закрытыми глазами, почти вымученно ответил ангел.        — Не в этом смысле, — почти на ухо ангелу промурлыкал Кроули и прижался сильнее — внизу живота Азирафель тут же ощутил мощную эрекцию демона, а змеиный язык в то время начал дразнить мочку уха ангела. — Теперь я действительно владею тобой, мы больше не кружимся в каком-то мучительном мысленном вальсе, как это было предыдущие шесть тысяч лет.        — Да… единолично, — еле слышно шепнул Азирафель.        — А знаешь, что я еще понял, ангел?        — Нет… что?        — Я тоже твой, — прошептал демон и потянул за концы галстука Азирафеля — тот развязался; затем он расстегнул верхнюю пуговицу накрахмаленной рубашки.        — И ты мой, — в полузабытьи повторил ангел.        — Как бы я ни надеялся, что смогу жить без тебя — все эти иллюзии разрушились с приходом конца света, — признался Кроули, отодвигая ворот рубашки и прижимаясь к разгоряченной плоти под ней, осыпая ее поцелуями, покусывая, облизывая… На мгновение Азирафель, казалось, потерял дар речи. Он выдохнул и с наслаждением прочувствовал, как в нем растет и по всему телу расползается блаженство, а затем, словно виноградные лозы, обвивает его. Его пленяло это беззлобное существо, что сейчас так открыто признавало свою жажду и тягу к нему. На него помимо воли нахлынули воспоминания прошлой ночи: всё, что они говорили, всё, что он ощущал…        — Кроули…        — Да, любовь моя? — шепнул демон.        — Если ты мной, как ты выразился, обладаешь, а я… тобой, то… — ангел тяжело сглотнул.        — Да? — спросил Кроули, сгорая от любопытства и предвкушения возможного ответа.        — Значит ли это, что я могу просить тебя об определенных вещах?        — Ты хочешь попросить меня перестать и вернуться к блядским пророчествам? — сквозь зубы процедил Кроули. Азирафель откинул голову на книги и снова тяжело сглотнул.        — Нет, — еле слышно сказал он, — я более чем уверен, что в данный момент у меня из головы вылетели все буквы алфавита. Кроули хмыкнул и не смог удержаться — ущипнул губами Азирафеля за шею. Он теперь расстегивал вычурный бархатный жилет, что стоял между ним и желанным ангельским телом.        — М-м-м-м, — простонал он, прижавшись еще сильнее затвердевшей плотью к ангелу. — Так о чем ты хотел попросить? Ты уже знаешь, чего хочешь — молодец, ангел. Быстро учишься.        — Вчера ночью ты кое-что сказал, и оно продолжает откликаться у меня в голове, — робко начал Азирафель. — Ты сказал это, когда… эм-м.        — Когда скользил рукой вверх-вниз по твоему члену? — бесцеремонно спросил Кроули и подмигнул, стягивая с плеч друга жилет и откидывая в сторону. Азирафель высвободил руки, смутился и нахмурился:        — Что ж, это очень… наглядное описание.        — Когда я тебе передергивал? Азирафель едва не подавился — последние слова были словно удар под дых.        — Бог мой… д-да. Кроули начал расстегивать остальные пуговицы на рубашке ангела. Ему доставляло откровенное удовольствие наблюдать, как от его льющихся с языка образных описаний тот заикался и постепенно открывался ему.       — Когда были на грани того, чтобы обкончать друг друга?       — О Кроули, ты говоришь как исчадие ада, — Азирафель снова уперся затылком в книги и закрыл глаза.       — У-гу. Древнетáртарский — мой родной язык, — согласился демон, заканчивая наконец с основными пуговицами и переходя к оным на запястьях. — Мне перестать?       — Нет, — чуть слышно донеслось от Азирафеля, пока Кроули работал уже над вторым запястьем. — Если верить реакции моего тела, то, похоже, я нахожу твои слова приятными.       — Да ты что? Так что же такое ужасное я сказал прошлой ночью, что до сих пор горячит тебе кровь и заставляет краснеть? — спросил демон, помогая ангелу вылезти из рубашки.       — Ты кое-что хотел со мной сделать… — робко и осторожно ответил Азирафель. Кроули улыбнулся.       — Ах, да. Я сказал, что хочу везде тебя попробовать, — припомнил он и бросил рубашку на пол.       — Да.       — Что ж, это правда.       — Тогда… можешь так и сделать? Пожалуйста…       — Ты хочешь, чтобы я ласкал тебя повсюду? — язык и губы Кроули уже приступили к плечу ангела.       — Да.       — Мне закончить с плечами, потом перейти на грудь, а затем — на бедра?       — Да, Кроули.       — И мне можно по кругу водить языком по внутренней стороне твоих бедер?       — О да.       — А еще, ангел?       — Я…       — Скажи это, — потребовал Кроули. — Чего ходить вокруг да около, Азирафель? Мы же оба знаем, о чем ты действительно хочешь попросить — так произнеси это вслух.       — Я хочу, ч-чтобы… чтобы… На секунду Кроули забыл, что естественным образом приходящие на ум грубости нужно сдерживать:       — Раз уж ты сказал, что любишь грязные словечки, то скажи мне: «Кроули, я хочу, чтобы ты взял мой член в рот и отсосал его».       — М-мне бы очень… этого… хотелось, — проскулил Азирафель.       — Так ты хочешь попросить? Тебе ведь нравятся сальности, так что давай, двух зайцев одним ударом. Прикажи мне встать на колени и взять у тебя в рот.       — Ох. ох, Боже… Я. я не знаю… я не смогу это сказать, Кроули. Не сейчас… Я не… — замялся Азирафель, голос его задрожал.       — Ладно, ладно… — сдался Кроули, и вся грубость при виде неуверенности ангела вмиг улетучилась. — Прости, слишком многого прошу. Пока не время. Он подался вперед и нежно поцеловал ангела в губы.       — Когда-нибудь… Надеюсь, что скоро… — начал Азирафель.       — Тс-с-с, ничего страшного. Я знаю, что на тебя давить нельзя. Слишком хорошо знаю, веками себе это говорил — не знаю, что на меня нашло, — пожалел Кроули и тут же сам с собой решил снова вести себя сдержаннее, глубоко вздохнул и продолжил, — Так, а как ты смотришь на то, что я сегодня буду плохим демоном, а ты — хорошим ангелом?       — Просто отлично.       — Я буду заниматься чем-то безнравственным, а ты сможешь оставаться милым и невинным. Можешь даже ужасаться моему поведению — так будет даже веселее. Азирафель мягко улыбнулся и ответил:       — Думаю, меня слишком захватит процесс.       — Вот и правильно. Губы и язык Кроули продолжали блуждать по плечам ангела, по ключицам переходили от одного к другому, не обделяя вниманием и адамово яблоко; руки демона судорожно сжимали бедра друга, а те с готовностью подавались ему навстречу. Азирафель оперся руками на полку за ним и всеми силами пытался жить моментом, впитывать каждое касание и при этом не забывать дышать, дабы не свалиться в обморок от ощущений. Кроули спустился ниже — теперь язык не отрывался от мягкой, почти безволосой груди — и про себя смаковал каждый прерывистый свистящий вдох, что его действия вызывали. Уже скоро он мог встать на колени и, по правде говоря, с трудом удерживался, чтобы не сделать этого сейчас. Однако ему еще предстояло исследовать каждый сантиметр тела ангела от шеи до пояса… Впрочем, не прошло и минуты, как Кроули все же опустился на них — нетерпение взяло верх. Он посмотрел на спутника снизу вверх и встретился с его завороженным взглядом. Не отрывая глаз от любимого, демон расстегнул пуговицы на выпирающем гульфике тартановых брюк, взялся руками за пояс и стянул их вместе с тонким нижним бельем, что было под ними.       — Может, снимешь их или я просто… — спросил Кроули и занес пальцы для щелчка.       Азирафель щелкнул сам — и весь комплект одежды исчез с него и материализовался в сложенном виде на кресле у стола. Довершала композицию пара обуви. Теперь член его стоял в полной боевой готовности и смотрел прямо на Кроули — тот пару секунд не обращал на него внимания, вместо этого прижался лицом к бедру ангела: от него исходило тепло, запах тела туманил разум, а все тело трепетало от желания — и Кроули едва слышно застонал. Затем дальше принялся исследовать языком тело Азирафеля, на этот раз он выбрал место сбоку от лобка: от прикосновений языка там, где он себя даже не видел, ангел резко вдохнул и застонал сам — слишком уж хорошо этот влажный плотоядный язык знал свое дело и теперь кругами спускался вниз по бедру. Сложно было устоять на ногах и не сильно извиваться, и он держался, как мог. Ладонь Кроули прижалась ко внутренней стороне бедра ангела и слегка надавила, вынуждая того немного расставить ноги, чтобы демону было удобнее. Азирафель перенес вес на левую ногу, левой рукой сильнее оперся на полку, а правую ногу немного согнул в колене, чтобы блуждающий змеиный язык мог залезть куда угодно. Усилия окупились: буквально через мгновение ангел снова полубессознательно воззвал к Всевышней. Кроули делал, как и говорил: пробовал своего спутника везде, где только можно, включая внутреннюю сторону бедер. Оставалось только… Он снова сел на корточки — в такой позе его штаны теряли всякое удобство — несколько серьезно посмотрел на ангела и спросил:       — Готов?       — Полагаю я был готов уже тысячу лет назад, только…       — Что?       — Только как мне… эм…       — Как тебе что? Расслабься, ангел, делать тебе ничего не нужно, — ответил Кроули и начал гладить друга по задней стороне бедра. — Просто расслабься и дождись фейерверка.       — Кстати, о фейерверке… как мне дать тебе знать, когда «фейерверк» будет на подходе?       — Да никак, — ответил Кроули. — Просто отпусти себя, растворись в ощущении — если что, я тут.       — Правда? Но я же… ну ты понимаешь, я ведь…       Кроули озорно улыбнулся:       — Просто кончи мне в рот, Азирафель. Чего ты так боишься?       Эти слова будто обухом ударили по голове Азирафелю, и он почти перешел на фальцет:       — Ох, т-так это… это нормально?       — Абсолютно — а еще очень сексуально, сам увидишь.       — По описанию выглядит тошнотворно, прости за двусмысленность.       — О поверь, тебе только кажется, — вздохнул Кроули. — Можешь мне поверить?       — Д-да, — ответил ангел. — Знаешь же, что могу.       — Вот и славно, — проворковал Кроули и сжал в руках нервно напряженные ягодицы Азирафеля, внимательно посмотрел на покачивающийся прямо перед ним орган. — Потому что можешь мне поверить, мы кончим так, что нам придется чудесным образом восстанавливать способность к прямохождению. С этими словами он сомкнул губы на головке окаменевшего члена Азирафеля и скользнул вперед, до самого основания. Внезапно все еще пугливый ангел почувствовал, что весь его орган теперь находится у демона во рту и даже глотке — и перед глазами все поплыло. Он выругался без малейшего волнения о том, что его кто-то услышит, а в голове у него пронеслось, что не найдется ни в одном уголке мироздания ощущения сильнее, чем это. Ни одно блюдо, ни одно лакомство, даже самое изысканное, не вызывало в нем такой бури эмоций. Ни одна теплая ванна, ни магия, ни одна безукоризненно исполненная оперная партия — ничего. Азирафель был слишком погружен в собственные переживания и не заметил, как Кроули расстегнул брюки, вытащил член столько же по необходимости, сколько и по желанию — и начал поглаживать. Своим органом он занял одну руку, а другую предназначил для удовольствия Азирафеля и положил ее ему на основание члена. Искушенный в подобных делах, но очарованный своим спутником демон плотнее сжал губы и начал совершать обратно-поступательные движения, позволяя темно-розовой плоти проскальзывать ему до самого горла и обратно к губам, снова и снова — с таким же ритмом он поглаживал и собственный орган. В этот момент Кроули тоже почувствовал, что нет на свете ощущения лучше. Он полностью отдавался этому чувственному опыту, и для него не было лучшей музыки, чем когда Азирафель сквозь зубы низким рыком выдал: «твою мать!» — и бесстыдно застонал от такого наглого покушения на его орган, не знавшего до сей поры ни теплоты, ни нежности. Кроули был практически уверен, что ангел и сам не заметил, как сказал это, что одновременно забавляло и распаляло кровь. Ангел стонал и демон вторил ему. От градуса желания воздух в комнате буквально плавился, из глаз за малым не сыпались искры, а стоны вырывались внезапно и непредсказуемо. Рука Кроули ускорила темп, но снова замедлилась — сейчас было не время давать слабину. Если Кроули чему и научился за шесть тысяч лет рабочих перепихонов, так это самоконтролю, хотя сейчас все было совершенно по-другому. Совершенно. Очень скоро ангел, казалось, потерял равновесие и всем весом оперся на стеллаж позади. Кроули перестроился вслед за ним, практически не сбиваясь с ритма ни в одном месте.       — Прости, — шепнул Азирафель. — Не могу стоять… Это… это слишком. Кроули не ответил бы, даже если бы захотел — его рот работал над тем, как довести растерянного и очень пылкого ангела до полнейшего исступления.       — Кроули… Кроули… — повторял Азирафель, задыхаясь и вжимая пальцы в полку сзади так, что белели костяшки пальцев. — Можно…. можно я…?       — Всё можно, — смог ответить Кроули, едва отстраняясь и снова принимаясь за работу. Он пропустил член ангела глубоко внутрь и снова отодвинулся. — Тебе всё можно. Азирафель застонал и в порыве запустил дрожащую руку в пышные волосы Кроули. Он зацепился за них как за опору и потянул настолько сильно, насколько осмелился, снова застонал, выругался и внезапно почувствовал, что тело перестает его слушаться. Его бедра задрожали, и он почувствовал, как без преувеличения затапливает рот Кроули. Тот, в свою очередь, начал изливаться прямо себе на руку и на пол магазина, как только Азирафель забрался к нему в волосы. Он обожал, когда их тянут, и это ощущение вкупе с восхитительным нектаром, которым впервые одарил его ангел, стало для него в прямом смысле последней каплей. Член Азирафеля сотрясался снова и снова, и ангел с удивлением обнаруживал, что оргазм может длиться очень долго: на пару мгновений в глазах потемнело, и он ничего перед собой не видел, а все тело превратилось в один сплошной обнаженный нерв, пульсирующий и воспаленный. Голова снова закружилась, и на секунду он засомневался, что сможет устоять, но у него получилось… Наконец он отпустил спутавшиеся в руке волосы, посмотрел вниз и с восхищением обнаружил, что его любовник не проронил ни капли. Должно быть, Кроули проглотил все, что дал ему ангел — от этого внезапного осознания его снова тряхнуло от наслаждения. Со звонким чмоканьем Кроули вытащил изо рта временно опустошенный орган Азирафеля, выдохнул и сел обратно на колени — лоб блестел от пота, одежду он так и не снял, а янтарные глаза затянула пелена. Азирафель увидел, что тот сжимает свой член, а струи семени небрежно стекают с него на руку и на пол, образуя маленькие лужицы.       — Кроули, дорогой… — жалобно протянул Азирафель. Кроули все еще восстанавливал дыхание.       — Не волнуйся, ангел. Это все можно убрать, а с магией — тем более.       — Нет-нет, я не про то. Просто тебе пришлось… все самому… Кроули улыбнулся.       — Я вообще не против.       — Все равно, — возразил Азирафель. Он опустился на колени, чтобы оказаться на одном уровне с Кроули и, к удивлению последнего, обхватил его угловатое лицо бледными ладонями. — Ты сам сказал, я быстро учусь. И нет причины, по которой я не могу… ну ты понимаешь, научиться чему-то. Дать тебе частичку наслаждения, что ты только что дал мне. Хотя почему «частичку»? Я имею в виду то умопомрачительное, бесконечное море…       — Мы пока только начинаем, ангел, — прервал Кроули, заправляя все обратно и застегивая виниловые брюки. — Пару минут назад ты даже этого вслух произнести не мог.       — Это было до того, как я понял… осознал… испытал на себе этот аспект чувственности. Меня это поразило. Меня поразил ты. И я хочу одарить тебя так же, как ты одарил меня.       — Что ж… ну и как от такого отказаться? — прошептал Кроули, и их губы столкнулись в страстном порыве. Спустя пару мгновений жадного слияния губ и языков Азирафель отстранился и щелкнул пальцами — весь беспорядок на ковре и на руке Кроули самоустранился.       — Ну что, любовь моя, закрываем магазин и идем домой? Кроули кивнул будто в хмельном тумане.