The Third Domain / Третье Царство

      В одном небезызвестном магазине редких книг в Сохо у ангела и демона только что состоялась запретная «дружеская встреча», и атмосфера бесповоротно изменилась: она насквозь пропиталась потом, сладострастными вздохами и любовью наших героев. Теперь оба сидели на коленях около книжного стеллажа и смотрели друг на друга: одежда ангела вместо того, чтобы прикрывать его тело, лежала аккуратно сложенная на стуле неподалеку; на демоне же был его обычный, возможно, чересчур облегающий наряд, но в целом приятно подчеркивающий высокую стройную фигуру — и только одна деталь в прямом смысле выбивалась из общей массы, но к одежде она не относилась. И самое главное: ангел, похоже, перешел на новый уровень чувственного самопознания.        — Ты сам сказал, я быстро учусь. И нет причины, по которой я не могу… ну ты понимаешь, научиться чему-то, дать тебе частичку наслаждения, что ты только что дал мне. Хотя почему «частичку»? Я имею в виду то умопомрачительное, бесконечное море…        — Мы пока только начинаем, ангел, — прервал Кроули, заправляя все необходимое в брюки и застегивая их. — Пару минут назад ты даже вслух этого произнести не мог.        — Это было до того, как я понял… осознал… пропустил через себя этот аспект чувственности — меня это поразило. Меня поражаешь ты. И я хочу одарить тебя так же, как ты одарил меня.        — Хм… ну и как от такого отказаться? — прошептал Кроули и потянулся к другу. Поцелуй растянулся, и через какое-то время Азирафель отстранился со словами:        — Ну что, любовь моя, закрываем магазин и идем домой?       Словно в хмельном тумане, Кроули кивнул. ____________________________________________________________ Азирафель оделся тем же магическим образом, что и разделся — и они направились в квартиру Кроули. По пути они почти не разговаривали, равно как и по приезду — они припарковали Бентли, зашли в лифт, поднялись и обменялись разве что парой реплик о соседской собаке. Последняя, стоит отметить, в последнее время беспрестанно лаяла, но хозяев это не беспокоило — они были полуглухие. К счастью, у наших героев имелась очень удобная способность контролировать происходящее вокруг, так что они просто заглушили раздражающий шум. Первым в квартиру вошел Кроули, за ним последовал Азирафель. Закрыв дверь, Кроули взял спутника за руку, и они прошли к спальням. Выбирать, в чью спальню пойти, долго не пришлось: единогласно была выбрана стильная, просторная и темная спальня демона. Он закрыл дверь, щелкнул пальцами — и тут же со стены исчез телевизор, исключая (практически) тем самым вероятность появления внезапных гостей Ада (или Рая, как знать). К этому времени над Лондоном уже догорал закат, поэтому Кроули махнул рукой вниз — ставни-жалюзи закрылись, затем зажег каплеобразные светильники и приглушил свет до яркости свечи.        — Итак, Кроули, я готов учиться, — с неудержимым энтузиазмом начал Азирафель, будто ему сейчас покажут, как пользоваться Десятичной классификацией Дьюи, а не безбожно предаваться разврату с демоном.        — Азирафель, — проскулил Кроули, — может, немного сбавишь обороты? Что это, по-твоему, постельный симпозиум?        — Нет-нет, — нахмурился ангел и покачал головой, — на симпозиумах очень скучно.       Кроули хмыкнул, резко сдернул с себя куртку и бросил на пол.        — Тебе же они вроде нравились. Не без помощи магии он отшвырнул ботинки в сторону, за ними последовали очки, затем он ослабил и так небрежно повязанный галстук — и тот полетел вслед за всем остальным. Теперь вся эта груда вещей сформировала почти художественную кучку на полу. Азирафель наблюдал наполовину завороженно и наполовину жадно, и когда он вновь заговорил, слова сошли с уст практически шепотом:        — Ладно. Скажи мне, что делать. Научи меня. Все еще расстегивая шелковую футболку, Кроули, покачивая бедрами, медленно подошел вплотную и очень мягко сказал:        — Хорошо. Учиться, так учиться. Только боюсь, я могу скатиться в грубости. Ничего? Азирафель натянуто улыбнулся, типично в своем репертуаре, а черная облегающая футболка тем временем тоже упала на пол.        — Мы ведь уже вроде выяснили, что я не против. Уже во второй раз за этот вечер Кроули потянулся к галстуку Азирафеля и развязал его.        — И вправду. Я только хотел сказать: если ты действительно хочешь знать, от чего у меня сносит крышу… а ты ведь хочешь, так?        — Бог мой, конечно, — прошептал ангел.        — Что ж, тогда я не буду сдерживаться и буду говорить любые пошлости, что придут мне на ум, — сказал демон, щелкая пальцами и убирая докучливое покрывало с кровати.        — Я раньше от тебя этого не слышал, — ответил Азирафель. — В смысле, я не знал, что тебе приходится сдерживаться…        — Я очень долго ждал, когда наконец перестану манипулировать кем-то или играть какую-то роль. То, что я вытворяю с тобой… это большое достижение для меня. Не знаю, осознаешь ты это или нет, — Кроули вновь начал расстегивать жилет ангела.        — Ты имеешь право говорить все, что хочешь — теперь тебе не нужно выполнять ничьи приказы, — искренне ответил Азирафель. — Ты сдерживался веками, как и я, полагаю — только по-другому.       Кроули кивнул и снова щелкнул пальцами — жилет с пиджаком буквально слетели с Азирафеля и повисли на дверной ручке.        — В моей работе все сосредоточено на другом человеке. Чертовски сложно получить то, что хочется. Не невозможно, но редко получается.        — Тогда позволь мне быть первым, кто сосредоточится на тебе, — сказал ангел и соблазнительно поджал губы. — Скажи, что сносит тебе крышу?        — Хорошо, ты сам попросил, — с огоньками в глазах и почти не двигая губами, ответил Кроули. Затем глубоко вздохнул, — Скажу честно, ангел — в этот список входят некоторые фразы, которые я хочу услышать из твоих уст.        — Так… — осторожно согласился Азирафель.        — Я знаю, что раньше слишком торопил события, чтобы просто вывести тебя на разговор, поэтому сейчас я просто… закину удочку, — успокоил Кроули, переходя на пуговицы вычурной накрахмаленной рубашки. — Я просто высказываю идею, и возможно, ты к ней привыкнешь только позже, Азирафель. Необязательно все делать сегодня. Азирафель нервно кивнул, и Кроули наклонился и поцеловал его, одновременно заканчивая расстегивать последние пуговицы. Их губы не расставались пару мгновений, пока с рубашкой не было покончено, и она не упала на пол.        — Вчера ночью ты сказал, — очень осторожно начал Азирафель, — что есть некоторые фигуры высшего пилотажа.        — Да, — подтвердил Кроули, расстегнул брюки, затем медленно запустил руку в трусы и начал поглаживать себя. — Я и сейчас скажу, что для этого пока рано. Хотя сама мысль… она, конечно, …        — Да, к сожалению, я вынужден согласиться. Даже несмотря на то, что я бы с радостью для тебя…        — Хотя мне нравится и то, что ты сказал в магазине.        — Ох, а что именно? В ожидании ответа Азирафель пристально наблюдал, как под виниловыми брюками рука Кроули медленно двигается вниз и вверх — в какой-то момент ему и самому захотелось заняться тем же.        — Ну тот момент про новый аспект чувственности, — смаковал слова Кроули, — про умопомрачительное, бесконечное море и про что, что ты хочешь одарить меня так же, как и я тебя. Так же, как я это сделал в магазине, у стеллажа. — Он закрыл глаза, прикусил губу и, предаваясь воспоминаниям, продолжил ласкать себя.        — Так…        — А это значит, что тебе придется немного постоять на коленях.        — Так…        — Так давай.        — Давай что?        — Становись на колени. Азирафель подчинился. Кроули шагнул вперед и, обняв ангела за голову, прижал его лицом к своему бедру. Демон издал удовлетворенный вздох и продолжил поглаживать себя, а Азирафель тихо простонал от запаха пота, винила, и от представшей перед ним заманчивой картины. Ладони Азирафеля потянулись к обтянутой винилом задней стороне бедер и остановились на ней, затем он прикрыл глаза и каждой клеточкой кожи начал впитывать в себя это ощущение. Пальцы Кроули несколько раз прошлись по кудрям ангела — Господи, как приятно — после чего тот окончательно превратился в осязание.        — Тебе нравится наблюдать, как я прикасаюсь к своему члену?        — М-м-м-м-г-г-м, — в знак согласия простонал Азирафель и снова открыл глаза, за что был вознагражден зрелищем еще более усердного самоудовлетворения.        — Мне нравится, когда ты смотришь. А еще больше мне нравится запускать руку тебе в волосы, прижимать твою голову себе к члену. Но знаешь, этого недостаточно.        — Как же так, Кроули? — с полной серьезностью спросил Азирафель. Кроули одним ловким движением достал член из брюк — и вот он уже покачивался прямо у ангела перед носом.        — Это должен делать ты, — ответил он. — Погладь его. Азирафель робко взял член в руку, сомкнул на нем пальцы и словно зачарованный уставился на набухшую головку. Одно это заставило Кроули прерывисто выдохнуть и посмотреть в потолок, чтобы сохранить самообладание. Когда рука ангела мягко скользнула по органу вперед, потом назад, а затем еще раз, Кроули с резким шипением вдохнул и будто дробью из ружья, выпалил: «Блять!»        — Приятно? — спросил Азирафель.        — Очень. Только обхвати посильнее.        — Вот так? — как прилежный ученик переспросил Азирафель. Кроули впился пальцами в плечо ангела:        — И-и-именно так. Вот так и поглаживай его, не торопись, но и не расслабляй пальцы, — попросил демон, вздрагивая и прикрывая глаза. Пару мгновений спустя он снова посмотрел на ангела, — Азирафель, коснись губами головки. Ангел посмотрел на него снизу вверх и, не отводя взгляд, одарил грибовидную пурпурную головку невинным кратким поцелуем. Демон попросил его повторить — ангел выполнил.        — Черт, как же это заводит, — простонал Кроули. — Видеть, как ты целуешь мой член, о-ох… Кстати говоря, ты видишь, что из него выступили капли?        — Д-да.        — Размажь их по губам, будто это помада. И вновь, не прерывая зрительного контакта, Азирафель сделал, что велено: он со смаком поцеловал нижнюю часть головки, а затем круговым движением провел кончиком по открытым губам, собирая на них всю полупрозрачную жидкость, и с удовольствием отметил, что она выступила еще. Он не удержался и, снова посмотрев в янтарные глаза, провел истомившимся органом Кроули себе по губам еще пару раз — теперь блеск удовольствия в глазах спутника начинал превращаться в огонь нетерпения. Наконец Кроули начал снова и снова подаваться бедрами вперед, он застонал и остановил себя только тогда, когда уже обхватил голову Азирафеля… Надо было как-то предупредить ангела, иначе…        — Стой-стой-стой, — почти проскулил он, — если не остановишься, я обкончаю тебе все лицо. Азирафель отстранился — уже не в первый раз за сегодня его приятно шокировали грязные словечки, коими пестрила речь Кроули. «Бог мой», — простонал он, но не от удивления или потрясения. Он сел обратно на колени, закрыл глаза — а затем его рука самопроизвольно начала гладить набухший орган в собственных идеально сшитых брюках. Несколько секунд он самозабвенно ласкал себя… как вдруг понял, что делает, и остановился.        — Ну я же говорил, — донеслось сверху от Кроули, который все это время наблюдал за ним с нескрываемым удовольствием. — Подобные выражения могут шокировать непорочных ангелов.        — Тогда хорошо, что я не такой уж непорочный, — отбил Азирафель.        — Черт, все будет сложнее, чем я думал.        — В каком смысле? Кроули улыбнулся и взъерошил ангелу кудри, погладил по щеке и подбородку.        — Когда ты вот так стоишь на коленях… даже наблюдать за этим… невероятно сложно. От одной мысли хочется просто… — и не нашел слов, чтобы закончить. Ему хотелось поглотить ангела, овладеть им, и одновременно дать ему почувствовать, как Кроули его любит.        — Что ж, если ты… кончишь, как ты выразился, то я смогу снова заставить тебя затвердеть, я уверен в этом. Кроули улыбнулся.        — Я тоже в этом уверен. И — гляди-ка — как ты заговорил! Определенно, это большой шаг в нужном направлении, ангел.        — Я нахожу, что желание пьянит меня и делает смелее, — сказал Азирафель снова приподнимаясь на коленях и беря в руку член Кроули.        — Ого-ого, аккуратнее, — простонал демон, но продолжил стоять слегка напряженно.       Азирафель, в свою очередь, продолжил ласкать друга, пока не увидел, что тот расслабился.        — А теперь, — с упреком сказал ангел, — о чем ты теперь думаешь? О святой воде? О Хастуре? О четырнадцатом веке?        — Обо всем вместе взятом, — задумчиво ответил тот.        — Думай обо мне, Кроули, — попросил ангел, — а не о том, от чего у тебя кровь стынет в жилах.        — О Азирафель…        — Я пришел сюда учиться, как ты говоришь, сносить тебе крышу, — прервал Азирафель, начиная поглаживать друга усерднее. — Я пришел потому, что в магазине ты сделал со мной что-то изумительно приятное, у меня теперь от одной мысли об этом глаза будет заволакивать пеленой еще лет сто, не меньше. И я хочу дать тебе что-то подобное!        — Я знаю, — прошептал Кроули, — просто сейчас я уже по уши в этом увяз… и мне страшновато.        — Почему?        — Потому что я могу… оттолкнуть тебя.        — Ты никогда и ничем не оттолкнешь меня, — уверил его Азирафель, хотя и понимал, что тот имел в виду. Он подался вперед и снова нежно поцеловал головку члена Кроули, а затем продолжил гладить его рукой.        — Мне казалось, что это возможно, — прорычал Кроули, слегка вздрагивая всем телом. — Но ангел, знал бы ты…        — Я знаю, — успокоил Азирафель. — Ты — демон. Ты — злодей. Ты был таким последние шесть тысяч лет, и на тебя не могло это не повлиять. А возможно, и очень сильно. Твои вкусы гораздо более своеобразны, и что-то из того, что заводит тебя, меня с большой вероятностью напугает. Возможно, поэтому ты решил, что не будешь ничего просить, а будешь ислючительно удовлетворять меня.        — Да, так и есть, — еще сдерживая дыхание, признал Кроули.        — Меня это не удивляет, но дальше мы будем исследовать все, что ты хочешь, хорошо?        — Хорошо, — все еще силясь унять дрожь в теле, но с определенной долей облегчения и удивления ответил Кроули.       Азирафель остановился и снова сел на колени.        — Тебе, может, и не стоит давать волю всем откровенным желаниям прямо сейчас. В действительности я бы предпочел их пока не знать. Ты сам сказал, что пока очень рано переходить к чему-то более изощренному. Так что можешь мне пока что сказать, как сделать тебе охренительный минет? Тот, от которого у тебя искры из глаз посыпятся, от которого ты имя свое забудешь, а затем сползешь на пол, как желе — в общем, такой, какой сделал мне ты. Демона словно током ударило.        — Ты знаешь такие слова? В смысле, ты знаешь, как это называется?        — Минет? Конечно. Я все-таки не с бананами в ушах жил последние лет сто, хотя ты наверняка считаешь иначе.        — Мне очень понравилось, как ты это сказал. А что еще есть у тебя в репертуаре? Азирафель напряг челюсть, сощурил глаза и нервно, но глубоко вздохнул — радовало то, что желание сделало его смелее.        — Ты все твердишь, чего тебе хочется — я это понимаю. Однако позволь рассказать тебе и о моих желаниях: я хочу, чтобы твоя сперма полилась мне в глотку, и как можно скорее. Так что скажи мне, что я должен сделать, чтобы этого добиться?! На секунду Кроули впал в ступор, у него пропал дар речи. Затем глаза его вновь сверкнули, новая волна вожделения поднялась в и без того напряженном теле, и демон ответил:        — Возьми его в рот и соси. Крепче сожми губами, не отводи взгляд, побольше слюны, и ангел — я хочу слышать, как ты стонешь. Пока всё. Азирафель подчинился и взял каменный орган своего друга в рот: ощущение было настолько волнующее, что он не удержался от стона, как его и просили. Кроули тут же ответил на него, затем посмотрел вниз, ища взгляд ангела. Азирафель поднял глаза, сжал губы и начал двигаться вперед-назад, снова и снова, медленно и с чувством. Он стонал опять и опять, порой ему было сложно не закрывать глаза в приливе пьянящего наслаждения, но еще приятнее было видеть каждое движение мускула на лице Кроули и слышать каждый вырывающийся стон.        — Пойдем дальше, ангел, — рыкнул Кроули. — Подключай зубы. Не бойся.       Ангел на секунду поколебался и уже было спросил, уверен ли его спутник в своем решении, но потом слегка прикусил оставленный ненадолго орган, сжал вокруг него губы и продолжил скользить по нему вперед-назад, ритмично и не переставая стонать — да и как можно было?        — Еще, — приказал Кроули, — сильнее.       Азирафель еще сильнее надавил на член зубами и продолжил.        — Нет, еще сильнее, ангел, — потребовал Кроули, стискивая зубы. — Сделай мне больно, давай!        Намеренно причинать кому-то боль шло вразрез с самой натурой Азирафеля. Хотя если подумать, каждое ощущение, что он сейчас испытывал, в принципе шло вразрез с натурой ангела.       Поэтому он заставил себя еще сильнее сжать челюсть, пока зубы не начали царапать каменный член Кроули, а сам демон не начал стонать, как никогда:        — Да-а-а-а, вот так это делается, ангел. Азирафель повторил движение еще раз и был вознагражден еще одним глубоким зловещим стоном и пачкой ругательств. Кроули затем взялся руками за брюки и начал стягивать их вниз — Азирафель поднял руку и почти щелкнул пальцами, чтобы убрать надоедливый элемент одежды совсем, но Кроули остановил его и оставил виниловые брюки висеть у него на бедрах.        — Тебе так нравится? — мгновенно отстраняясь, спросил Азирафель.        — Мм-гм, — ответил Кроули и одной рукой взял себя за мошонку. — А теперь сожми их. И снова Азирафель подчинился. Затем демон потребовал:        — Нет, сожми их. Сдави так, чтобы было больно, черт тебя подери! И не прекращай сосать мой член, ангел. Ты хотел горло, полное кончи — ты его получишь! Азирафель не представлял, как это могло доставлять удовольствие, но он выполнил приказ и сильно сдавил мошонку, в то время как зубы его продолжали впиваться в член демона, пока он заталкивал его себе в горло до основания. Когда он снова отстранился, Кроули издал протяжный громкий стон, будто получил удар в живот в замедленном действии, и прошипел: «А теперь выкручивай». Азирафель повернул запястье и услышал еще один несдержанный стон чистого гедонистического наслаждения. Он продолжил выполнять, что ему говорят, движение за движением, туда и обратно, не разжимая зубов и выкручивая мошонку Кроули. Стоны демона стали напряженнее, громче, болезненнее — для Азирафеля это был пока что самый захватывающий момент в его жизни… И тут он почувствовал, как Кроули схватил его руками за голову и начал с силой загонять ему член по самые гланды, ритм движений ускорился, как и все вокруг… Предвкушение оргазма — это что-то, ангел теперь это отчетливо понимал. Но предвкушать оргазм другого человека было гораздо более захватывающе, более возбуждающе! От его рук (так или иначе) создание, что он любит больше всего в этой вселенной, в любой момент может раствориться в шипящем и обжигающем потоке наслаждения, получить, наконец, взрывное облегчение, которое, как надеялся ангел, замутнит любимому взгляд, отзовется покалыванием в пальцах на руках и ногах и волной тепла по всему телу. И одарить его этой благодатью сейчас было важнее, чем кого бы то ни было еще за всю его жизнь. Сгореть, обратиться в пепел в этом празднике любви… это уж точно можно назвать достижением, как выразился Кроули. Настоящее чудо, как оно есть! Все еще стискивая зубы, Кроули удалось вклинить: «О-о-о ангел, я сейчас кончу!» Внезапно Азирафель почувствовал, как обе руки Кроули сжали его голову плотнее и ухватились за уши. Сверху до него донеслось «Блять!» — и рот его начал наполняться. Он чувствовал, как тело Кроули сводит судорогой и трясет, и с каждым толчком рот его наполнялся, а он рефлекторно, жадно глотал. Раз, два, три… еще прилив наслаждения, еще вздох облегчения, еще ругательства, еще стон от самого Азирафеля… Для Кроули это было умопомрачительно. Та фантазия, что он показал Азирафелю, нравилась ему много лет, но никогда еще ему не удавалось получить все одновременно. Ему никогда не приходило в голову даже попытаться заполучить это все одновременно — у него не было того, кто просто постарался и дал бы ему, что он хочет просто так. А ощущение было восхитительное. Изумительное. Как бы он хотел посмотреть на себя в момент оргазма, на лицо Азирафеля, когда его рот заполнился семенем, и ему пришлось его глотать… Но, увы, слишком уж идеально все было и так — в глазах у него совершенно потемнело, как только на него нахлынули первые волны облегчения и заполнили рот его спутника. Как только Азирафель начал поглощать все, что давал ему член Кроули, его собственное тело неожиданно свело судорогой, и рука рефлекторно опустилась на промежность. Он изливался прямо в брюки и поглаживал выступающие контуры своего члена, ощущая восхитительное облегчение и льющиеся вниз по горлу густые потоки и вносящие последний штрих в картину абсолютного удовлетворения. Спереди на брюках ангела начало расползаться темное влажное пятно, но он не заметил. От Кроули же это не укрылось и очень его порадовало. Еще пару минут они просто смотрели друг на друга в полном ошеломлении и оцепенении.