Глава 16
24 апреля 2020 г., 19:00
И вот наступило еще одно неповторимое утро (последний месяц вообще изобиловал разного рода событиями, не говоря уж о двух последних днях), Кроули и Азирафель намечали план предстояшего дня — позавтракать и заняться пророчествами — как вдруг их беседу снова прервал голос.
** Кроули! **
— Черт! — бросил Кроули. — Хастур, чтоб тебя! — О мой Бог, чего им еще нужно? — прошептал Азирафель. К первому голосу присоединился второй, передразнивая кролика из мультфильма, что пытался заманить туповатого врага в ловушку. Он напевал:**** Кроули! А, Кроули! Ау-у-у? Где же ты, наш добрый демон, а? И приводи своего маленького друга с тобой.****
Лицо Азирафеля исказилось. — Гавриил. — Ну мы оба знаем, что они найдут нас, куда бы мы ни пошли, — со вздохом прошептал Кроули. — Давай уже разберемся со всем этим. Азирафель закатил глаза, лицо его приняло предельно утомленное выражение, однако он кивнул и жестом пропустил Кроули вперед. Оба неохотно вошли в гостиную, где располагался телевизор — в нем за столом студии BBC сидели не кто иной как Хастур и Гавриил. До этого ни Кроули, ни Азирафель не задумывались, насколько похожи герцог Ада и архангел, но при таком близком сопоставлении их осенило одновременно: оба вели себя чопорно, с пугающей одержимостью следовали протоколу, ровно так же их манила власть над другими; ни один в действительности понятия не имел, как и чем живет человечество, но в каждом жила твердая уверенность, что уж он-то полностью управляет положением. Не будь они идиотами, а их мышление столь ущербным и однобоким, они вполне возможно составили бы друг другу отличную компанию за кружной пива. Правда, вот незадача: ни один из них не пил. — Привет, ребятки, — поприветствовал Кроули тоном, выдающим утомление: они с их играми его уже порядком достали. — Гавриил, герцог Хастур, — коротко поздоровался Азирафель. — Какой драмой вы нас решили побаловать, — начал Кроули, — подрываете доверие людей к BBC — это поистине чудовищно, я восхищен! — Именно так, и данную обстановку мы выбрали в силу веских причин, — чересчур жизнерадостно ответил Гавриил. — Видите ли, у нас для вас новости. Понимаете отсылку? — Вы можете перестать так улыбаться? — нервно спросил Кроули. — Выглядит жутковато, а я, на минуточку, демон. Да и сидите вы рядом с герцогом Ужаса, так что вы понимаете, о чем это говорит. — Он улыбается, потому что сегодня прекрасный день, — вмешался Хастур. Взгляд его перешел с Кроули на Азирафеля. — Прекрасный для вас обоих? — спросил Азирафель, силясь подавить тревогу, что пробудила эта реплика. — О да, — елейным голосом ответил Хастур, за малым не простонав от удовольствия. — С самого Мокрого воскресенья я так не радовался! Ангел с демоном переглянулись и в отвращении сморщили нос. — Что ж, это… тревожно, мягко выражаясь, — отреагировал Азирафель с мрачной ноткой в голосе. — Так просветите же нас, потому что мы бы хотели продолжить заниматься своими делами. Что у вас нового? Что-то явно было не так. Гавриил сделал глубокий вдох и заявил: — Что ж, Азирафель и Кроули, ведомства Рая и Ада коллективно заключили, что вы за весь долгий период вашего существования полагали больше препятствий нашим делам, нежели благотворно влияли на их положение. Кроули улыбнулся и с притворным дружелюбием и непринужденностью спросил: — Гавриил, я прошу прощения — мой французский в принципе неплох, на кантонском диалекте я тоже говорю сносно, но вот уроки гавримудийского я пропускал. У вас случайно нет разговорника? — Он говорит, что от нас больше проблем, чем пользы, — хмуро ответил Азирафель. — Действительно, — зарычал Хастур. — Вы представляете угрозу, особенно ты, Кроули — вечно с тупой укладкой, виляешь бедрами, предаешь своих, творишь добро, находишь лазейки- — Да-да, герцог Хастур, мы вас поняли, — прервал его Гавриил, который, должно быть, уже наслушался подобных его тирад. — Суть в том, что начиная с сегодняшней полуночи Рай и Ад прерывают связь с землей. Азирафель глазами полными тревоги посмотрел на Кроули, затем обратно на экран. — Вы имеете в виду, что… что берете нас обратно в ваши ряды? Забираете нас с земли? Ангел начал лихорадочно обдумывать последствия данного решения и как они с Кроули могут воспользоваться сложившейся ситуацией, в случае если их решат держать вдали друг от друга. — Да быть такого не может, — буркнул Кроули. — Действительно, не может, — сказал Хастур и засмеялся. — Вам, мудакам, мало было — простите, я не буду называть произошедшее «Мокрым воскресеньем», потому что… ну просто не буду, — Кроули театрально пожал плечами. — Назовем это «Любительская и Абсолютно Жалкая Аннигиляция», сокращенно ЛАЖА. А как же ваше обещание оставить нас в покое? — Да, мы помним про него, — признал Гавриил. — Врать не буду: мы до сих пор не знаем, что вы, черт возьми, такое. Однако я не совру, если скажу, что нам и не очень хочется это узнавать, как и то, на что вы еще способны и так далее и тому подобное. Опять же, буду откровенен — это может повлечь кучу бумажной волокиты, и в любом случае мы хотим в конечном счете нейтрализовать вас без суеты. — Нейтрализовать? — переспросил Азирафель. — Мне не нравится эта формулировка, Гавриил. — А мне не нравится факт твоего существования, Азирафель, — по-детски передразнил его Гавриил. — Как бы то ни было, мы считаем оптимальным «оставить вас в покое» посредством отделения себя от вас. Азирафель, твоя связь с Раем отягощает нас. Пока часть твоей души, твоя сущность и силы подпитываются от Рая, мы чувствуем себя так, будто… нам переливают кровь больного. — Что? — в неверии спросил ангел. — Переливают кровь? — спросил Кроули. — Так в этом нет ничего страшного. — Ладно, скажем, это — как если бы вирусный компьютер подключили к общей сети, — поправил сравнение Гавриил. — Он подвергает всю сеть угрозе заражения. — А ты, Кроули, — зашипел Хастур. — Ты весь неправильный. Ну с точки зрения Ада. В тебе нет зла, у тебя с головой не все в порядке. Ты урод. Посмотреть даже на твою идею подлинного хаоса — заменить на Кубке Мира футбольный мяч дыней — ты серьезно?! — Да я этого даже не сделал! — начал защищаться Кроули. — Мы же просто делились идеями. И вообще, я привносил достаточно хаоса и даже больше! — Ну… — неловко продолжил Хастур. — Это в переносном смысле. В тебе слишком много хорошего. Слишком много чего-то еще, что разбавляет черноту нашего мира и превращает тебя в самого неблагонадежного демона в истории. Так что скатертью дорожка, ты, своевольный, отуземившийся, увертливый, бедрами кач- — Хастур, — оборвал его Гавриил. — Довольно. Прекрати. — Ладно, — рыкнул тот. — Но суть от этого не меняется. — Я все еще не понимаю, что ты хочешь сказать, — вмешался Азирафель. — Если у вас не получилось избавиться от нас тогда, с чего вы решили, что у вас получится сейчас? — До этого мы пытались вас убить, и в этом была наша ошибка, — объяснил Гавриил. — Мы пытались уничтожить ваши физические оболочки, но в силу того, что вы уже полностью выродились в нечто другое, у нас ничего не вышло. Так что сейчас мы просто минимизируем потери. — Прерываете связь? — сквозь зубы пробормотал Кроули. — Простите, я все еще не понимаю, — прошептал Азирафель. Кроули повернулся к нему всем телом с выражением лица посланника, несущего дурные вести. — Гавриил говорит, что твоя душа, твоя сущность, твои силы все еще привязаны к Раю. Твоя душа и способности — их ресурс. — И все это не было вытеснено чем бы то ни было из Третьего Царства, которому вы теперь подчиняетесь, — сказал Гавриил. Однако Кроули, равно как и Азирафель, понимали, что никому они не подчиняются… разве что любви и человечеству. Они ни во что не вырождались, несмотря на то, что говорил Гавриил. — Вы… заберете мою душу? Мои силы? Все мои небесные, эфирные. — еле слышно лепетал Азирафель. — Да, — ответил Гавриил. — Убить вас не вышло. Изгнать вас и привести к падению? Мы и это пытались сделать, но проблема бы не решилась, а так — вполне. Мы просто забираем обратно то, что наше по праву. Остальное мы оставляем вам. — Что будет с моей божественной сущностью? — Она растворится и исчезнет. Иначе нам все равно придется возиться с тобой там, наверху, а этого никто не хочет. Полагаю, даже ты. Твои силы вернутся в лоно Рая и будут в сущности… переработаны. — То есть меня развоплотят. — Твою божественную сущность — да. Но Азирафелю-то было известно, что никакой другой сущности у него нет. Его не подпитывало никакое «Третье Царство», несмотря на то, что говорил и во что так верил Гавриил. Он ведь даже не понимал, что попросту убьет Азирафеля… что само по себе иронично, ведь обычная казнь не сработала, а такие полумеры привели бы ничего не сознающее руководство прямо к цели. По лицу ангела Кроули читал все, что у того творилось в душе, не в последнюю очередь потому, что он и сам испытывал то же самое. — Могу ли я предположить, что та же судьба ожидает и меня? — Кроули спросил Хастура. — И будешь прав, — с ухмылкой ответил тот. — Что бы там ни оставалось от твоей демонической души, твои силы, твоя сущность — все это наше, и мы хотим забрать это обратно. Тебя отключат от сети в полночь, Кроули. Твоя служба в Аду закончена. Что в сущности означало, что и его жизнь закончится в полночь. Про себя он понимал так же хорошо, что он — истинный демон, как и Азирафель то, что он — ангел, несмотря на внешность и последние события. Его силы не подпитывались ничем, кроме Ада. — Отлично, спасибо за предупреждение, — буркнул Кроули. — Что ж, я просто хотел покончить с этим, — ответил архангел так, будто решал вопрос обустройства сада, а не жизни и смерти. — Однако Михаил посчитала, что будет этичнее предупредить вас. Она думает, что раз уж мы вас отключаем, то у вас должна быть возможность разобраться с делами напоследок. Если, конечно, в этом есть необходимость. — И вправду, — тяжело сглатывая согласился Азирафель. — Поблагодари ее от нас, хорошо? — Это тупейшая идея, предупреждать их, что мы собираемся сделать, — встрял Хастур. — Откуда мы знаем, что они теперь придумают? — Действительно, я мог бы согласиться с тобой, — признал Гавриил. — Однако в Раю мы так не поступаем, мы даем всем шанс уйти достойно. Мы прощаем. — Да вы что? — скептически бросил Кроули, уже не скрывая раздражения. Гавриил пожал плечами. — Я не говорю, что мы будем прощать снова и снова до бесконечности, особенно таких как Азирафель, что постоянно чинят нам препятствия и этим подрывают всю нашу деятельность. Да еще и с таким упорством! Я бы сказал, что в последнем именно ты оказал на него плохое влияние, Кроули. А впрочем, это не важно. Когда кто-то имеет дело с Азирафелем, он по умолчанию имеет дело и с тобой и наоборот, разве не так? Суть в том, что мы никого не обманываем. Кроули захохотал. — Да ты что? — В любом случае, Азирафель, — хлопнув в ладоши, бодро продолжил Гавриил. — Таким образом, заканчиваются наши рабочие отношения, я полагаю. Не могу сказать, что с тобой всегда было приятно нести службу, но и совершенным мучением это не назовешь. Так что это уже что-то. Возможно, мы еще встретимся на поле битвы. — Да, вполне возможно. Прощай, Гавриил, — с пустыми глазами и упавшим сердцем заключил Азирафель. — И Кроули, — добавил Хастур. — Ты — придурок. Я надеюсь, ты сдохнешь. После этого телевизор выключился и в квартире повисла тишина, и застывшие в оцепенении демон и ангел не решались ее нарушить. Спустя пару минут Кроули, все еще в ступоре, сказал: — Я знаю, что ты скажешь, ангел — и все равно мы не можем сказать им про обмен телами. Это ничего не решит, мы все равно покойники. — Я не собирался говорить это. В действительности я вообще ничего не собирался говорить. — Оу. — Но если уж и сказать что-то, то… — он сделал вдох и снова тяжело сглотнул, — … Кроули, ты же все равно сходишь со мной за кофе и булочками? — А ты хочешь? — Да. — Тогда и я тоже. Азирафель взял его за руку, и они, как и планировали, вышли на улицу по направлению к кофейне. _________________________________________________________________________ Оба заказали десерт и кофе. Но сегодня, внезапно для самого себя, Кроули ел, без особого энтузиазма, но все же; в мыслях о предстоящих шестнадцати часах, он прикончил половину своего сырного Даниша. И все это — в удушающей тишине, заполнившей, похоже, каждый уголок их душ. Один вариант предполагал, что они с Азирафелем проведут день, вечер и ночь до неизбежного развоплощения так, как обычно… что они сейчас и делали. Делить трапезу, размышлять над жизнью во вселенной, смотреть друг на друга, порой с желанием, наслаждаться едой и напитками и отрицать то, что у них действительно происходит на душе. Так долго они жертвовали влечением и разрывающей их любовью во имя дружбы, рабочих отношений и личного душевного равновесия. Сегодня они могут отвлечься от неизбывных страха и ужаса, безнадежной предопределенности конца, и снова вернуться к старому-доброму товариществу, что поддерживало их долгие годы. Другой вариант, естественно, предполагал, что в полночь они растворятся в воздухе во время искрометного секса в самый момент оргазма. Кто бы ни нашел их потом — им будет что рассказать друзьям. Однако Кроули внезапно почувствовал, как опять робеет, и что руки у него вновь сковывают невидимые цепи. Безусловно, теперь они были любовниками, но теперь дела приняли совершенно другой оборот: конец снова приближался, и у Азирафеля наверняка имелись свои соображения насчет того, как им провести последние часы жизни на земле — да и вообще жизни, как таковой. Он на пару секунд перевел взгляд на Азирафеля, и все его поведение показалось демону пугающе знакомым. Лицо ангела, его зажатость… Кроули знал наверняка, о чем думал его спутник, и в душе его поселилась тревога. ________________________________________________________________________ Азирафель не притронулся к еде. Раньше он с завидным аппетитом поглощал кексы и бутерброды с беконом, а сегодня — зачем? Зачем вообще делать что-то? Этой едой он лишь напомнит себе, чего у него больше не будет… хотя это не имеет значения, ведь его все равно не будет. Вообще. Его душа просто перестанет существовать. Так что получать удовольствие от еды сегодня означало попытку зацепиться за эту жизнь. Он захочет остаться, начнет заранее тосковать… …и последнее заставило его поднять глаза на красивое, но напряженное лицо Кроули. Их совместная жизнь только началась, и это было бесспорно несправедливо. Тем не менее Кроули — еще одна причина, по которой ему не хотелось уходить из жизни и по которой он так цеплялся за нее. Подобное, конечно, происходило и раньше, с месяц назад. Он мог бы просто последовать непостижимому замыслу, исполнить Волю Божью и провести конец света. Мог бы, да только слишком много земных благ он познал, и теперь они неразрывно связывали его с этим миром. В попытке склонить ангела на свою сторону и сорвать конец света Кроули указал на них все одиннадцать лет назад — произведения Моцарта и других композиторов, уютные маленькие ресторанчики, где его знали по имени, Шатонёф-дю-Пап, выдержанный скотч, старые книжные лавки… Конечно же, самым важным земным благом для него был сам Кроули — и искушенный демон это знал. Он наверняка догадался еще давно, но ни один из них не нашел сил признаться в этом, по крайней мере, вслух. Даже до познания ангелом физической любви Кроули был главной причиной, по которой ни сердцем ни умом Азирафель не мог признать возможность конца света. Сорок восемь часов назад он был в похожем положении и думал, что теперь его изгонят из Рая, и он сам превратится в демона. Самый большой страх тогда лежал в неизвестности, превращении в нечто совершенно противоположное своей прежней сущности. Сейчас он понимал, что ему бы повезло пройти лишь через это, потому что, по крайней мере, ему бы оставили его земные блага, включая Кроули. Теперь же… Теперь, когда конец света подошел к своему логическому завершению, Азирафель почувствовал, что хочет остаться. И так невыносимо было это желание, что ему захотелось сорваться с места и бежать, бежать до потери сил, куда глаза глядят. Он боролся с порывом сказать Кроули, что, быть может, будет легче, если они расстанутся сейчас. Боролся он и с другим порывом: взмолиться и заставить Кроули увезти его туда, где ни небеса, ни преисподняя их не достанут. Его будто разрывало на две части — и хотя само чувство было знакомое, он бы отдал все, чтобы оно ушло.
