The Third Domain / Третье Царство

      Они сидели в кофейне за булочками и кофе, однако аппетита у Азирафеля не было. Из-за последних новостей о неизбежном развоплощении и последующем полном уничтожении он не видел смысла есть — зачем? Зачем вообще делать что-то? Получать удовольствие от еды сегодня означало попытку зацепиться за эту жизнь. Он захочет остаться, начнет заранее тосковать…       Кроули — еще одна причина, по которой ему не хотелось уходить из жизни и по которой он так цеплялся за нее.       Сорок восемь часов назад он был в похожем положении и думал, что его теперь изгонят из Рая, и он сам превратится в демона. Самый большой страх тогда лежал в неизвестности, превращении в нечто совершенно противоположное своей прежней сущности. Сейчас он понимал, что ему бы повезло пройти лишь через это, потому что, по крайней мере, ему бы оставили его земные блага, включая Кроули. Теперь же… Теперь, когда конец света подошел к своему логическому завершению, Азирафель почувствовал, что хочет остаться. И так невыносимо было это желание, что ему захотелось сорваться с места и бежать, бежать куда глаза глядят до потери сил. Он боролся с порывом сказать Кроули, что, быть может, будет легче, если они расстанутся сейчас. Боролся он и с другим порывом: взмолиться и заставить Кроули увезти его туда, где ни небо, ни преисподняя их не достанут. Его будто разрывало на две части, и хоть чувство было знакомое, он бы отдал все, чтобы оно ушло.        — Кроули… — начал Азирафель.        — Нет.        — В смысле? — в замешательстве переспросил ангел.        — Ты слышал. Я сказал: «нет».        — Что «нет? Ты же даже не знаешь, что я хотел сказать!        — Знаю, ангел.        — Ты благодаря надвигающемуся року научился читать мои мысли?        — Я всегда мог это делать, — пожал плечами Кроули.        — Это смешно, — гордо бросил Азирафель. — У тебя такие же силы, как у меня! И чтение мыслей не входит в этот список. Вроде как.        — А я и не говорю, что у меня особые способности.        — Тогда как же ты это делаешь?        — Я знаю тебя, Азирафель. И я знаю, о чем ты сейчас думаешь. Тебя можно прочитать так же, как и переплетенные стопки бумаг у тебя в магазине. Азирафель откинулся на спинку стула и посмотрел на Кроули с деланным скептицизмом.        — Неужели? Порази меня. Кроули немного помедлил, разглядывая спутника сквозь темные очки. Он не был уверен, сможет ли высказать все, что думает, и не расчувствоваться, поэтому пару секунд он молча собирался с духом.        — Ты думаешь, не будет ли лучше прямо сейчас пойти каждому своей дорогой, чтобы ожидание развоплощения не было еще невыносимее. Ты думаешь, что если мы останемся вместе, то начнем цепляться за жизнь, а это бесполезно, так что не покончить ли с этим сразу?        — Как ты…        — Начнем с того, что ты ничего не съел. Одного этого достаточно, чтобы я чертовстки забеспокоился. Потом, ты обычно вдыхаешь запах кофе до того, как сделать первый глоток, сегодня же — nada, как сказал бы твой испанский друг. Еще ты сегодня очень угрюмый. Ты взял меня за руку и привел сюда, но с самого момента нашего прихода ты только и смотришь в нетронутый кофе и избегаешь смотреть мне в глаза.        — Кроули, тебе вообще сложно посмотреть в глаза. Демон снял очки и положил на стол.        — Хорошо. А так?        — Кроули! — прошептал Азирафель, все еще не в силах посмотреть на друга. — Надень их обратно, тебя увидят!        — Ангел, цветные линзы продаются с 1980 года. Всем плевать. Я ношу очки лишь для того, чтобы не вступать в разговор с людьми. А теперь посмотри на меня. Азирафель попытался. У него не получилось.        — Не думаю, что смогу.        — Помнишь нашу встречу в бельведере в парке? Ты пытался убедить меня, что «нашей стороны» не существует, и что все кончено, и что я тебе даже не нравлюсь?        — Да, — прошептал ангел.        — Ты мне тогда тоже в глаза не смотрел. Ты все время смотрел мне на шею, на плечи, на волосы.        — Как ты это вообще запомнил?        — Азирафель, замечать подобные нюансы человеческого поведения входило в мои обязанности. К тому же твои слова ранили — конечно, я все запомню до мельчайших деталей!        — Прости.        — Так вот, сейчас единственный вывод, который у меня напрашивается, таков: мы сели за столик, ты захотел кофейный торт, но не съел его, потому что это только усугубило бы ситуацию, а затем ты подумал то же самое про меня.        — Кроули, я лишь думаю…        — Я уже сказал. Нет, ангел.        — Прошу прощения! — с притворным возмущением воскликнул Азирафель. — Ты не можешь просто взять и сказать мне «нет»!        — Могу и говорю! — отбрил демон.        — Кроули, потише! На нас люди смотрят!        — Да мне насрать, что они смотрят! Уж когда-когда, а сегодня ты точно от меня не уйдешь! Не смей опять отталкивать меня, только чтобы тебе было легче! Азирафель продолжил смотреть на стол перед собой, прямо перед тарелкой с нетронутым кофейным тортом.        — Прости, Кроули. Я не хотел, я не… — он замолк и набрал воздуха в грудь. — Я не хочу, чтобы то, что между нами, кончалось. И в этот раз мы не в состоянии делать никаких широких жестов во имя спасения человечества, потому что дело касается нас. И я не уверен, что морально смогу сидеть рядом с тобой в ожидании полуночи и понимать, что это и есть конец, что я тебя больше никогда не увижу. Для меня было бы намного менее убийственно попрощаться сейчас, пока обстоятельства позволяют. Я только это хотел сказать. Кроули вздохнул и пару секунд взглядом поизучал своего спутника. Затем подвинулся вперед и отодвинул в сторону тарелку с чашкой, облокотился на стол и начал:        — Позволь спросить тебя кое о чем. Ты любишь меня? Впервые за весь разговор Азирафель посмотрел ему прямо в глаза, удивленный вопросом и растерянный. От выражения лица Кроули сердце кровью обливалось: он напряженно нахмурился, в уголках глаз появились морщины, рот приоткрылся, и в каждом движении мускула читалась боль.        — Д-да, Кроули. А что? — спросил Азирафель, и та же скорбь наполнила его собственный взгляд.        — Тогда так и скажи. Скажи, что любишь.        — Я люблю тебя, — без промедления подчинился Азирафель.        — Хорошо. Я тоже. Я люблю тебя.        — Я думал, ты знаешь…        — Я знаю, просто иногда нужно убедиться. Потому что ты говоришь, что тебе не хватит духу быть со мной, когда настанет конец, — все еще опираясь на стол и едва шевеля губами сказал Кроули. — А у меня не хватит духу не быть с тобой, когда все кончится. Просто не хватит. А раз ты… ты…        — О Кроули…        — Ты говоришь, что любишь меня, а, значит, тебе не все равно, чего я хочу и что я думаю. И что тебе не плевать на то, что я не хочу провести последний день жизни один — я ни на секунду не хочу оставаться один. Я не хочу быть без тебя, вообще.        — Прости, Кроули, прости меня, — сказал Азирафель, беря его за руки. — Конечно же, мне не плевать, чего ты хочешь.        — Тогда я хочу быть с тобой, — прошептал Кроули, не в силах говорить громче. Он до боли сжал руку Азирафеля. — До конца. Я хочу, чтобы сегодня мы были счастливы, даже если мы умрем. А мы умрем. Что бы мы ни делали, куда бы это нас ни вело — мы уйдем из этого мира вместе.        — Хорошо. Тогда сегодня мы будем счастливы. В последний раз.        — Пообещай мне, Азирафель, — шепотом продолжил Кроули. Он притянул ладонь Азирафеля в своей, и прижал ее ко лбу, и пара слез упала на его пирожное. — Пообещай, что будешь со мной сегодня и всегда. И что я больше не прочитаю у тебя на лице печальное сомнение, как сегодня.        — Обещаю.        — Если тебе захочется поддаться ему, то просто… сделай что-то другое. Обними меня. Поцелуй. Только не дай мне… не дай увидеть это сомнение.        — Понял. Не дам.        — Пообещай.        — Обещаю, — прошептал в ответ Азирафель. Он прижался лбом к их сомкнутым рукам, а из глаз у него так же полились слезы. — Конечно, я обещаю, Кроули. Я не хотел сделать тебе больно. Я бы никогда… Вторая рука одного потянулась ко второй другого — и они сцепились вместе с первыми в мертвой хватке, и казалось, если они разомкнут эту связь — весь мир рухнет. ________________________________________________________________________ И так они, упираясь лбами в крепко сжатые ладони и плача, очень долго сидели неподвижно. Время, казалось, остановилось. Ах, если бы. На них смотрели, их обсуждали, но им было плевать. Большинство людей в зале предположило, что они смертельно больны, или что они расставались. Им было невдомек, как правы они были — и как ошибались. Внезапно воздух прорезал знакомый звук, исходивший с улицы. Оба одновременно поняли, что это было.        — О, вашу ж мать, — усмехнулся Кроули. Звук исходил от Кнопки Сьюзи — той самой соседской собаки, что лаяла целыми днями. Они перевели взгляд в направлении звука и увидели, как мистер Миэн привязал ее к столбу на летней террасе кофейни, а затем сел за столик неподалеку. Он достал из кармана кусочек лакомства и скормил собаке. Она села и завиляла хвостом, с упоением смотря на хозяина.        — О, доброе утро! — послышалось с другой стороны. Они тут же расцепили руки и посмотрели на незваного гостя.        — О, миссис Миэн, — только и выдавил из себя Кроули, быстро возвращая солнцезащитные очки на место. — Доброе утро. Азирафель протянул Кроули салфетку, одновременно вытирая глаза и нос своей — Кроули сделал то же, неуклюже поднимая очки и промакивая слезы под ними, чтобы соседка не увидела его желтых глаз. Увидев, что оба они в слезах, она растерянно пробормотала: «Ох, простите, я не хотела вам мешать. Я просто шла за кофе — не волнуйтесь, я вас больше не потревожу. Надеюсь, все в порядке. Все, оставляю вас наедине». С этими словами она неловко с ними рассталась и направилась к стойке заказа.        — Может, стоит попросить ее опрыскивать растения, — сказал Кроули ей вслед.        — Зачем? Мы же умрем! — прошептал Азирафель.        — Но если она придет завтра и обнаружит наши тела, то мы там хотя бы не сгнием.        — Бог ты мой, Кроули, не говори мне такое!        — Ну либо так, либо мы подождем, пока кто-нибудь не начнет жаловаться на вонь и не вызовет полицию. Что с меньшей вероятностью сломает им психику? И в каком случае квартиру можно будет продать быстрее?        — Ох-х, мне ненавистна сама мысль об этом.        — Я тоже не могу сказать, что это — лучшее о чем я когда-либо думал, но подумать надо. Или, как вариант, пойти в Сент-Джеймсский парк, сесть на скамейку и дождаться, пока все случится.        — И кто нас тогда найдет? Какая-нибудь мать на прогулке с ребенком? Собака? Ничего не подозревающий смотритель парка?        — Азирафель, красиво выйти из ситуации не получится. Я просто пытаюсь выбрать меньшее из зол. Выбор у нас такой: а) миссис Миэн завтра утром откроет дверь, зайдет к нам в спальню и найдет наши свежие тела. Максимум, что она подумает, так это то, что мы в безумной одержимости друг другом решили совершить двойное самоубийство, либо — не знаю — что у нас был настолько умопомрачительный секс-марафон, что нас обоих хватил инфаркт.        — Кроули!        — Знаю, звучит отвратительно. Но в таком случае наши тела только успеют остыть — ни забот, ни хлопот. Или по минимуму забот и не слишком много хлопот. Или: б) две недели спустя кто-то позвонит в полицию, потому что из квартиры будет вонять на весь этаж, и нас найдут на кровати, разложившимися до состояния желе. Хотя, полагаю, в этом случае миссис Миэн не получит травму, если только не решит прошмыгнуть в квартиру вслед за полицией. Но для тех, кто обнаружит нас первыми, картина будет жуткой.        — Или вариант «В»: Сент-Джеймсский парк.        — Где мы скорее всего попадем на первые полосы газет, устроим пробки на проезде через парк… хотя звучит весело, — задумался Кроули.        — Ничего не весело!        — Ну, а что ты от меня хочешь? Я — демон, это уже профессиональное. Азирафель нахмурился и покачал головой.        — Я не могу спокойно об этом думать — это слишком для меня. Ты решай. Что бы ты ни выбрал в соответствии с твоими «Кроулевскими» принципами.        — Кроулевскими? Хех, тогда вариант «А». Азирафель простонал.        — Хорошо. Помоги ей Господь. Кроули перевел взгляд в сторону и какое-то время просто смотрел вдаль.        — Знаешь, ангел, я тут подумал: а что будет с книжным магазином? Глаза Азирафеля расширились.        — Понятия не имею. Я и не задумывался, что случится, если я умру. Как-то не планировал.        — Думаю, ты можешь просто оставить его так. Пусть перейдет в собственность государства. Наверное, так и случается, когда кто-то умирает, и у него не находят родственников или завещания.        — Нет-нет, — отмел идею Азирафель. — Я не могу позволить государству получить все книги пророчеств — это же первые издания! Они никогда не поймут важность этих книг, и они просто попадут в какой-нибудь архив, где будут потеряны навсегда! Нет, нужно что-то придумать.        — Хорошо, но тебе стоит поторопиться.        — Я разберусь с магазином, а ты… подумай, как мы можем провести наш последний вечер вместе. Идеальная работа для тебя, разве нет?        — Разве да, — с едва заметной улыбкой ответил Кроули. — Так что, мы проведем вечер, занимаясь тем же, чем и обычно?        — Полагаю, что так.        — Напиваясь в слюни самым лучшим вином, что найдем и предаваясь воспоминаниям? Может, приготовим филе миньон? Или блинчики?        — Звучит восхитительно, — смущенно сказал Азирафель. — Правда.        — Но?        — Но когда ты сказал «занимаясь тем же, чем и обычно», я подумал, что мы могли бы провести пару уроков пилотажа. Что скажешь?        — Уроков пилотажа? — в замешательстве спросил Кроули. — У тебя что, теперь появился список того, что нужно сделать, пока не протянул ноги?        — Нет, ничего такого. И тем не менее.        — Уроки пилотажа.        — Да, Кроули. Предпочтительно высшего. У нас нет времени отрабатывать программу среднего уровня, не так ли? Кроули выпрямился на стуле:        — А! Высший пилотаж… да, хорошо. Как скажешь. Такая мысль, конечно, приходила ему в голову, но он просто хотел, чтобы они побыли вместе и точно не хотел в последнии часы их жизни заставлять Азирафель делать что-то против его воли. Это был пикантный и очень приятный сюрприз. Учитывая это откровение, Кроули может рассчитывать на исполнение своего желания, а именно: заняться потрясающим сексом и развоплотиться в момент самого головокружительного удовольствия за всю их долгую жизнь. Да, миссис Миэн точно будет на что посмотреть.        — Хорошо. Спасибо тебе, — типично чопорно, «по-Азирафельски», ответил ангел.        — В таком случае, мне предстоит подготовиться к вечеру. Тут неподалеку есть винная и мясная лавки, в них и направлюсь. А еще, наверное, заскочу в… «магазин высшего пилотажа».        — О Боже. Ты серьезно?        — Если только ты не хочешь, чтобы тебе было больно.        — Не понимаю, о чем ты, — краснея ответил Азирафель. — Не рассказывай, просто сделай то, что нужно. И Кроули — ничего, если мы разделимся на несколько часов, чтобы успеть сделать все по максимуму?        — Если ты вернешься к ужину, и вернешься вовремя — я не против.        — Вернусь. Обещаю. Можно я возьму твою машину?        — Ты серьезно?        — Да. Я ей ничего не сделаю.        — Знаю. Да… без проблем, флаг в руки. Куда поедешь?        — В Тадфилд.