The Third Domain / Третье Царство

      Азирафель с Кроули посмотрели друг на друга с удивлением и тревогой. Михаил продолжила улыбаться — но что странно, Азирафель не увидел в ней ее обычной надменности.        — Когда Рай и Ад лишили вас сил, то есть забрали их ресурсы и сверхъестественную энергию из ваших тел — тогда мы, как и вы сейчас, крайне удивились, что вы стали именно людьми, — объяснила Михаил. — Хотя, если подумать, то все предельно логично.        — Мы не думали, что станем вообще чем-то, — ответил Кроули.        — Да, — подтвердил Азирафель. — Нам сказали, что нас отпустят. Мы думали, что мы перестанем существовать, потому что… ну мы знали, что никакому Третьему Царству мы не продавались, и думали, что как только божественная и дьявольская сущности нас покинут, останутся только наши тела. Михаил нервно прокашлялась.        — Какой ужас, вы подумали именно это? Прошлой ночью вы, должно быть, места себе не находили от страха.        — У нас получилось отвлечься, — ухмыльнулся Кроули.        — Почему вы ничего не сказали? — спросила она его. Кроули со скукой взглянул на нее.        — Вы знаете почему. Не позволяйте Хастуру одурачить вас своими теориями о том, как мы избежали смерти посредством перехода под управление другого ведомства.        — А это… неправда? — риторически спросила она.        — Нет.        — И если бы вы рассказали нам все, то вам пришлось бы доказывать правдивость истории и показывать, как именно вы выжили…        — Плохая идея, — Кроули бросил ей в ответ.        —… и тогда мы бы узнали, как убить вас наверняка.        — Потому и плохая, — заключил Кроули.        — Теперь понимаю, — сказала Михаил. — Полагаю, вы оказались в ситуации из «Уловки 22».        — Вы имеете в виду, что нас все достало окончательно и бесповоротно? Да, это так, — сказал Кроули. — По крайней мере, так мы просто перестанем существовать вместе, а не будем гнить каждый в своей тюрьме.        — Но наши души, — прервал Азирафель.        — Что ж, сейчас нет причины их отпускать, — спокойно ответила она. — Я убедила Гавриила.        — Правда?        — Да. Вы теперь люди. Как только у тебя изъяли всю божественную энергию, осталось что-то наподобие человеческой души. Азирафель, твоя душа всегда состояла из нескольких слоев, мы просто убрали пару-тройку из них. Просто такого раньше не делалось, поэтому мы и понятия не имели, что выйдет в итоге.        — Так же и со мной? — спросил Кроули.        — В общем, устройство Ада и Рая одинаково, — сказала она ему. — Если не считать разнонаправленной неприязни к святой воде и адскому пламени. Так что да, та сущность, из которой состоит человечество, также наполняет и нас с той лишь разницей, что ангелы и демоны обернули эту оболочку в еще одну, сверхъестественную. Поэтому мы все — ангелы, демоны, люди — так несовершенны. Всевышняя создала в высшей степени несовершенный образ, и ей так нравится.        — Уж мне ли не знать. — буркнул Азирафель. Михаил продолжила.        — Честно сказать, мы думали, что вы поменяете ваши телесные оболочки или каким-то внешним проявлением покажете свою принадлежность к Третьему царству. Мы полагали, что произойдут изменения в ауре, будет вспышка света или что-то подобное. Однако когда мы проверили квартиру Кроули на присутствие сверхъестественной сущности, мы обнаружили лишь человеческую. Это привело нас к осознанию, что так называемое Третье Царство в сущности всегда было нам известно.        — Правда? — с иронией спросил Азирафель. — Подумать только.        — Конечно. Это человечество, обитель равная по силе небесам и преисподней… очень глупо с нашей стороны было не замечать его, — с усмешкой пожала плечами Михаил. Азирафель не мог припомнить, когда она еще выражала радость, не происходившую от унижения других ангелов. Вновь Кроули и Азирафель встретились взглядами, но на этот раз в них читались разочарование и страх. Они оба старались сделать так, чтобы их соответствующие ведомства не узнали о существовании Третьего Царства, и одновременно осознали, что их отношения, возможно, и положили всему начало. Оба почувствовали вину, ибо что делать человечеству, частью которого они теперь являлись? Спросить решился Кроули.        — Так, а что остается нам в нашем нынешнем состоянии, как бы вы его ни назвали.        — Точно не знаю, — призналась она. — Рай и Ад теперь вернутся за стол переговоров, потому что многое еще предстоит обдумать.        — Например? — спросил Азирафель.        — Что ж, я, возможно, не должна тебе говорить об этом, так как технически ты уже не часть штата, — робко начала Михаил. — Однако обе стороны пытаются сейчас выяснить, как вам удалось стать наполовину людьми и избежать смерти от казни, потому что они думают, именно это можно использовать в различных ситуациях и различными способами.        — Ох, — буркнул Азирафель. — Как разумно. Михаил весело засмеялась.        — Ох, Азирафель, это абсолютно неразумно. Хотя ты и так это знаешь, — вздохнула она и продолжила, — иногда я диву даюсь, насколько глуп среднестатистический архангел. Неужели шесть тысяч лет действительно такой долгий срок?        — Я все еще не понимаю, — признался Азирафель.        — В отличие от вас, немногие проводят в своей физической оболочке так много времени, поэтому нам очень легко забыть, что наши тела устроены так же, как и человеческие. А точнее, наоборот. На атомарном и молекулярном уровнях ангелы и демоны в человеческой оболочке не отличаются от людей.        — Что ж, это отрезвляет, — насупился Кроули. Михаил бросила на него взгляд.        — Ой, да ладно тебе, Кроули. Ты бы не смог так хорошо выполнять свою работу, если бы твое тело не работало так же, как у тех, кого ты соблазнял на протяжении истории.        — Ну… д… — начал он. — Забираю слова обратно.        — Разница между ними и нами неосязаема, — сказала Михаил. — В наших душах есть слои от Рая или Ада — они превращают нас в ангелов и демонов, дают уязвимость к определенным вещам и неуязвимость к прочим, таким как, повторюсь, святая вода или адское пламя. Плюс, немного магии, дабы поддерживать плоть в первозданном виде и избегать болезней и голода. Хотя ты все это и так знаешь, Азирафель.        — Полагаю, что да.        — Очень приземленное и здравое заключение для того, кто проводит большую часть времени… в неосязаемой среде, — сказал ей Кроули.        — Это просто правда, — ответила Михаил. — Я уверена, что Азирафель за все время вашего знакомства нет-нет да и рассказывал тебе, что я немного перфекционист. В каких-то моментах я очень педантична и скрупулезна, в этом мы с Азирафелем похожи. Гавриил и другие уже давным-давно забыли о своих корнях и какое-то время будут лихорадочно искать несуществующую причину.        — И как долго они будут это делать, до тех пор пока вы их не остановите и не напомните им о том, что знаете сами? — со скепсисом спросил Кроули.        — Вообще я не планировала этого делать, — ответила Михаил и чопорно сложила руки на коленях, точно как Азирафель в свое время. Какое-то время она молча смотрела на кофейный столик.        — Вы не планировали? — с неверием спросил Кроули.        — Всевышняя попросила меня пока держать это при себе, да и по правде говоря, я бы и сама так сделала, — призналась она, все еще не отводя взгляд от столика. — Она хотела решить вопрос с вами и подождать, пока ситуация стабилизируется.        — Решить вопрос с нами? В смысле? — спросил Азирафель.        — Что ж, к счастью для вас, Она поручила мне заняться этим вопросом. Теперь вы — люди, так что нам с вами делать? Вот мои варианты… С этими словами она открыла свой клатч и порылась в нем, затем извлекла два маленьких плоских предмета. Предметы имели цвет бургундского вина и удобно помещались у нее в руке. Она взяла по одному предмету в каждую руку и отдала их Кроули и Азирафелю.        — Это ваши британские паспорта — мы дали вам новые имена. Полагаю, вы обнаружите, что они очень походят на старые. Азирафель открыл паспорт на первой странице и обнаружил собственное изображение, сделанное Уриилом с помощью какого-то фотографирующего устройства в 50-х годах. Она застала его врасплох, поэтому изображение получилось довольно некрасивым.        — О, эта фотография ужасна, — пожаловался он.        — Все фотографии в паспорте ужасные, — сказал ему Кроули. — Просто благодаря им еще больше становишься человеком. Азирафель снова посмотрел на документ.        — Аарон, — задумчиво сказал он. — Аарон Зира Фэлл. Я взял это имя много лет назад, когда покупал магазин.        — Мы знаем, — улыбнулась Михаил и повернулась к Кроули. — А ты, конечно, Энтони Джей Кроули. Тем не менее у нас нет твоего фото, особенно с новыми глазами. Так что сиди и не шевелись. Она достала из кармана брусок стекла, по виду напоминавший смартфон, навела его на Кроули — тот, в свою очередь, слегка нахмурился — затем сложила губы вместе и выдохнула на него.        — Так, готово, — сказала она. Кроули открыл паспорт и увидел, как в нем на белом фоне появляется его хмурый портрет с нелепыми и непривычным темными глазами. Было похоже на то, как проявляется изображение на полароиде, только картинка была несоизмеримо четче. Она положила стеклянный брусок в карман и сказала:        — Мы решили, что ваши даты рождения должны быть в середине 70-х годов — пожалуйста, запомните их.        — 21 октября 1975 года, — прочитал Азирафель. — Вроде подходит, мне же сейчас около сорока четырех по человеческим меркам. Я выгляжу на сорок четыре? Михаил пожала плечами.        — Нам сложно судить.        — 18 апреля 1976, — прочитал Кроули. — В чем значительность даты?        — Я просто подумала. что тебе понравится быть Овном. У него есть рога, знаешь?        — Ах да. Очень мило с вашей стороны, — с усмешкой согласился он. Она снова залезла в сумочку.        — О, вот еще ваши карточки социального страхования… над всей дальнейшей документацией, что вам может понадобиться в Лондоне, мы пока работаем. Тогда заговорил Кроули.        — Почему вы это делаете? Прошу меня простить, Михаил, но поймите, что я не могу вам до конца доверять. В смысле… у меня такое ощущение, будто Всевышняя пытается чем-то нас занять, пока придумает новый план.        — Возможно, это так, — со вздохом сказала Михаил. — Все, что я знаю наверняка, так это то, что Она попросила меня решить вашу проблему. В хорошем смысле.        — И зачем бы Ей это делать? — удивился Азирафель.        — Я не спрашивала, — ответила Михаил. — Тем не менее я могу предположить — не подумайте, я ни в коем случае не говорю за Нее, просто размышляю — я бы сказала, что Она сейчас решает другие вопросы, и Ей было бы очень на руку, если бы Сеть Архангелов сейчас отвлеклась на что-то, и чтобы ее легко было контролировать, пока сама Всевышняя… думает. Лучший способ держать Гавриила и Уриила в послушании — занять их проблемой избавления от вас.        — А Она пока будет думать, убить нас или нет, — в утвердительной форме сказал Кроули. — Я имею в виду человечество.        — Всевышняя знает, что ангелы и демоны наверняка начнут стягивать силы для войны на одной стороне, — ответила Михаил. — Ее план не таков — действительный Ее план, как вы оба знаете, был расстроен.        — Да, — сказал Азирафель.        — Насколько я могу судить, она пока в нерешительности относительно войны против Третьего Царства. Она призналась, что возросшая мощь человечества по отношению к Раю и Аду ее беспокоит. Однако она спрашивает себя, зачем вообще создавать что-то прекрасное и потом все время сдерживать силу своего творения? Полагаю, что подобное Она думает и об Аде, но опять же: как в долгосрочной перспективе удержать под контролем всех остальных, включая архангелов, — это большой вопрос.        — Так что, возможно, не так уж и плохо, что мы отвратили конец света, — сухо сказал Азирафель.        — Я бы не стала испытывать судьбу и выдвигать такие смелые предположения, — предупредила Михаил. — Однако вы можете быть не так уж неправы, потому что, к моему удивлению, Всевышняя послала меня к вам и с тем, чтобы сообщить вам о Своем прощении. Более того, Азирафель и Кроули, Она бы хотела оказать вам услугу, если вы позволите.        — Что ж, звучит так, будто Она немного рада, что конец света накрылся медным тазом, раз хочет немного к нам подмазаться, — поддразнил Кроули. — Так что же за услуга? Это определенная услуга или мы можем выбрать?        — Определенная, — снисходительно ответила Михаил. — Она предоставляет вам обоим выбор остаться людьми навсегда или вернуться к предыдущему статусу ангела и демона. Теперь, когда вся эта неразбериха с вашим изгнанием дошла и до Нее, Она сама хочет решить этот вопрос. Пока я помогу вам решить текущие проблемы, но в конечном счете вам будет нужно выбрать.        — Ого, — воскликнул Азирафель, раскрывая от удивления глаза и переводя взгляд на Кроули. Теперешний кареглазый взор Кроули тоже обратился к нему. Да, к глазам еще предстояло привыкнуть.        — Будучи людьми вы сможете находиться вместе, что, очевидно, для вас очень важно, — заключила Михаил без издевки, иронии или какого-либо осуждения вообще. — Мы ведь как-никак занимаемся вопросами любви… по крайней мере, так должно быть в идеале. Вы сможете жить своей жизнью, без преследований и ограничений — как обычные люди. Вы больше не будете стоять по разные стороны баррикад, да и в двадцать первом веке в Лондоне люди наконец пришли к пониманию того, что Всевышней все равно, кого ты любишь — важен сам факт наличия любви.        — Аминь, — заключил Кроули.        — Вам нужно будет устроиться на работу — тебе, Кроули, уж точно — и начать платить за квартиру, заправлять машину и так далее и тому подобное. Однако будучи сверхъестественными созданиями вы смогли бы при желании сражаться в грядущей войне, в случае если такая война нагрянет. К тому же у вас были бы сверхспособности, связь с Раем и Адом, а сами вы были бы сильнее и менее уязвимы.        — Ох, — простонал Кроули, закрывая лицо рукой. — Сражаться против конца света, который мы уже так долго знаем, опять. Звучит невероятно утомительно.        — Имейте в виду, — продолжила Михаил, — кто говорит вам, что вы обязаны сражаться на какой-то определенной стороне? В смысле, лично я поняла, что ни Рай, ни Ад не могут надеяться убедить вас сохранять верность какой-то из сторон, однако это — лишь мое наблюдение. Она чопорно прокашлялась и подавила улыбку.        — Ладно, следующий вопрос… среди всего этого хаоса и сущей неразберихи, — бессвязно начал Кроули, — с чего это вы так милы с нами? Михаил вздохнула и обратила взор к Азирафелю.        — Азирафель, мне нужно кое в чем тебе признаться.        — Да?        — Это я привлекла внимание руководства к вашей дружбе. В самом разгаре подготовки к концу света я просмотрела данные наших служб наблюдения на земле — их обычно вообще никто не проверяет — и обнаружила, что вы уже давно братаетесь. Я показала снимки Гавриилу, а затем, к собственному стыду, предупредила Лигура, чтобы тот присматривал за Кроули.        — Михаил! — шепнул Азирафель. — Ты серьезно?        — Боюсь, что да, — ответила она с искренней грустью в голосе. — Без этого наушничества им бы и в голову не пришло следить за вами или подозревать в измене, и никто бы просто не понял, что вы работаете против Божьего Замысла. С новым же поворотом ситуации вас чуть не казнили и не развоплотили.        — Именно так!        — Тем не менее вам удалось избежать смерти во время казни, и хотя мы до сих пор не знаем, как это произошло, у меня, признаться, гора с плеч упала от этой новости. Хоть я и сама принесла святую воду в Ад — приказу нельзя было не подчиниться. А затем, Азирафель, тебя изгнали! И я опять почувствовала огромную вину, ведь Всевышняя никого из нас не создала совершенным, и я тоже сотрудничала с Лигуром около пятисот лет, так что как я могла вас судить?        — И ты тоже?        — Не так, как вы друг с другом, — ответила она. — Мы не были, что называется, близки. Однако временами я находила его забавным. Мы просто время от времени делились новостями. Лично — никогда, да и мы никогда, положим, не напивались вместе или ходили в театр. Однако я признаю, что искала повода связаться с ним, просто чтобы пожаловаться на Гавриила. А если наши пути пересекались, то мы могли и поговорить. Бывало довольно весело. Кроули громко захохотал:        — Это чуть ли не лучшее, что я слышал в этом году! — и продолжил смеяться.        — Честно признаться, Азирафель, если не считать конца света, ты всегда безукоризненно выполнял свою работу. Ты можешь подумать, что она меня не впечатляла, однако это не так. Твои отношения с Кроули, насколько я могу судить, никогда не шли в ущерб твоим обязанностям. В действительности если вы двое были влюблены друг в друга столько, сколько можно предположить по данным слежки, я могу с уверенностью сказать, что это помогло тебе лучше понять человечество и одарять людей очень особенной благодатью. Что касается тебя, Кроули — я не могу сказать, что понимаю тебя, но в конце концов я и не демон, чтобы быть способной на это.        — Полагаю, вы правы, — прошептал он.       Она тяжело вздохнула.        — И тем не менее, Азирафель, я внезапно оказалась ответственной за твое изгнание. Я пыталась этого не допустить, однако меня подавили большинством. Поэтому когда с нами связалась Вельзевул и рассказала про теорию Третьего Царства, я усмотрела в этом возможность выиграть тебе немного времени…        — И ты уговорила Гавриила приостановить изменения в составе штата, — сказал Азирафель.        — Да, и тогда произошло это, а Всевышняя поручила мне выполнить эту задачу. Вот так мы и оказались здесь. Паспорта, новые имена… карие глаза Кроули, — заключила она. Повисло тяжелое молчание, и все они время от времени переглядывались.        — Сколько нам дается времени, чтобы определиться? — прервал молчание Азирафель.        — Почему бы нам не встретиться через год? — предложила она. — У вас будет триста шестьдесят пять дней на жизнь обычных людей. Просто живите их. Будьте вместе. Разговаривайте. Толкуйте пророчества…        — Пророчества? — нервно пискнул Азирафель. — С чего ты взяла, что… ?        — У тебя должна была остаться копия, Азирафель, — ухмыльнулась она. — Гавриила ты, может, и обдурил, когда отдал ему рукопись, но меня — точно нет. У тебя ведь есть доступ ко второму тому пророчеств Агнессы Псих, не так ли?        — Да, — тихо признал он.        — Хорошо. Покопайтесь в них. Узнайте, что может произойти. Решите, где вы хотите быть, когда придет время, хотите ли вы быть людьми или хотите быть с нами. Хотите ли быть живы или мертвы к тому моменту. Только имейте в виду, что если вернетесь обратно к нам, то продолжите быть теми, кем были ранее: Кроули — демоном, а ты, Азирафель — ангелом. За вами будут следить. Я могу обеспечить вам неприкосновенность в книжном магазине и квартире Кроули, но это и все. Не могу обещать Сент-Джеймсский парк, «Ритц» и прочие общественные места.        — Понимаю, — согласился Азирафель.        — Невероятно, — в неверии глядя на Михаила, сказал Кроули.        — Что конкретно? — спросила она, немного удивленная таким замечанием.        — Вы — архангел, — объяснил он. — И тем не менее вы несете нам прощение. Вы действительно пытаетесь помочь нам. Вы не делите мир на черное и белое и действуете за рамками протокола.        — Да, такими мы и должны быть, — с улыбкой ответила она.        — Я знаю, но… до сегодняшнего дня я думал, что никто из архангелов не в курсе.        — Во мне долго жило высокомерие, — сказала она ему. — Когда поднялся вопрос об изгнании Азирафеля, я будто проснулась, почувствовала ужас и отвращение к себе. Я ощутила, если позволите, сострадание, сожаление из-за того, что — как вы говорите? — «подложила свинью коллеге».        — Что ж, мы благодарны тебе, Михаил, — сказал Азирафель.        — Вам не за что меня благодарить. Просто имейте в виду, что узнай об этом Гавриил, он убьет всех нас.        — Понял, — сказал Кроули.        — Понял, — повторил Азирафель.        — Это — самое неприятное, когда твой начальник — мудак. Так что сильно не высовывайтесь, — посоветовала она. — Увидимся через год.