Dr. Wanna Do

      Осторожность, как выяснилось, это полная противоположность сущности Джонатана в следующие несколько недель, когда он бегает по темным уголкам Лондона, пытаясь пролить свет на то, что разрывает город на части. Поэтому неудивительно, что доктор полностью вымотан по возвращении к Эдгару одной холодной ночью для того, чтобы поделиться тем, что Дороти Крейн не вернется в госпиталь Пемброк работать с ними. Суонси не выглядит радостным от услышанных новостей, но в эти мрачные дни в принципе мало поводов для радости. Джонатан предвкушает завершение обхода и ранний отбой, поэтому быстро покидает офис директора и направляется вниз. Ему следовало бы уже знать, что, как и многие из его ожиданий, это не будет оправдано.       В шесть утра отчаянные крики вытягивает его на ресепшен больницы. Самый громкий вынуждает сжать зубы: грубый ирландский акцент, глубокий и хриплый мужественный тон, и тот ужасающий вид контроля и силы, подчеркивающий раздражение. Медсестра, видя приближающегося доктора, утверждает что Маккаллума следует взять ему. Ведь он уже лечил его ранее — вот и весь ее аргумент. Прошел уже месяц или около того с визита Маккалума, но человеческая память это фантастическая вещь, если с ее помощью можно увильнуть от работы. Маккалум, с другой стороны… Ну, он так же счастлив быть приволоченным сюда, как и Джонатан счастлив быть сегодня его лечащим врачом. Абсолютно не счастлив. В мгновение, когда Джонатан подходит ближе, он осознает, что у охотника не было иного выбора, кроме как прийти к нему. Причину слышно в сердцебиении, быстром и чистом на барабанных перепонках Джонатана. Причина в запахе, в грязном, бледном и мокром состоянии, в котором он пребывает, нависнув над инвалидной коляской. Да, Джонатану следует взять его. Сестра Хокинс ведет их всех в лазарет, и Джонатан идет за ней, хмурясь, будто ему за это и платят. Ему требуется несколько мгновений для осознания того, что стражи, сопровождающие Маккалума, идут прямо позади. Он останавливается, прежде чем они пройдут за ним в приватную комнату, и говорит, поднимая ладонь: — Мне нужно, чтобы вы остались здесь. Стражи останавливаются, но все равно пытаются обойти его и попасть в открытую дверь. — Прошу прощения. Джонатан не ждет ответа. Закрытие двери прямо за собой приносит странное удовлетворение, но это приятное чувство испаряется, как только Маккалум, взглянув на Джонатана, начинает вопить: — Это чертов кровосос! Сестра Хокинс глубоко вздыхает, стараясь заставить мужчину сесть на кровать, когда тот из последних сил пытается встать. — О, это что-то новенькое. Он бредит! — Хокинс закатывает глаза. — Я не… — приступ кашля мешает Маккалуму закончить. Его грудь шумно вздымается и падает, и он хватается за нее. — Что такое? — спрашивает сестра, пока Джонатан тихо приближается. — Я… Тяжело дышать. Объяснение, которое Джонатану особо не требуется. Он способен слышать, как закрывается глотка под его неровным дыханием, как его сердце бьется, будто обезумевшее, разнося какой бы то ни было яд дальше по телу. Охотник, тем не менее, продолжает: — Это проклятый кровопийца, бестолковая женщина, позови другого врача! И это, очевидно, нельзя было произносить, потому что Хокинс упирает руки в бедра и заводит речь о том, как ее достала чепуха Маккалума, и что ему следует обдумывать, что он говорит женщине, держащей острые предметы. Хокинс не самая добрая из людей, но Джонатан не мог припомнить, чтобы она прежде вела себя настолько раздраженно по отношению к пациенту. Затем она берет руку охотника отточенным движением и прокалывает вену, устанавливая капельницу, пока тот старается дышать. — Он… — пытается сказать Маккалум, указывая на Джонатана, но в конце концов позволяет сестре уложить себя на спину. В горизонтальном положении ему дышится легче. — Все под контролем, сестра, — заверяет Джонатан, делая еще шаг ближе к кровати, и Хокинс с выдохом облегчения отступает назад. — Вы уверены, доктор Рид? — уточняет она уже на пути к двери. Да, будь Джонатан на ее месте, он бы тоже захотел уйти как можно скорее. Он кивает, и как только они остаются наедине в комнате, спрашивает: — Расскажите мне, как вы умудрились отравиться, мистер Маккалум? Маккалум кривится, но умудряется открыть глаза достаточно надолго, чтобы злобно взглянуть на Джонатана, пока тот изучает венозный катетер. «Хокинс знает свое дело» — думает Джонатан. В воздухе едва присутствует запах крови Джеффри, даже сейчас, когда Джонатан пытается умышлено распознать металлический аромат, теперь подпорченный горечью яда. — Гребанный кровосос и… Твое… Обоняние, — хрипит он. Нет никакого смысла отрицать, поэтому Джонатан отвечает: — Довольно полезное в этот момент, посмею заметить. Глаза Маккалума едва открыты, но Джонатан готов поставить свою лицензию на то, что тот прожигает его взглядом. Джеффри ворчит, наполовину весело, наполовину раздраженно. — Вы его проглотили? Яд? Джеффри мотает головой. — Нет. Он был… На кинжале. Джонатан протягивает руку и замеряет температуру Маккалума костяшками пальцев. Он нагрелся, но ощущается прохладным, влажным, и Джонатан не чувствует запаха свежей крови, поэтому спрашивает: — Как давно? — Пара часов… — бормочет Маккалум, давясь собственными словами. — Кинжал все еще с вами? Охотник кивает и сдается держать глаза открытыми. — У… Новичков. — Дышите, Маккалум, — шепчет Джонатан, положив ладонь на грудь охотника, как только тот начинает хватать ртом воздух. У них нет времени. — Это… Тяжело, — говорит охотник и впервые Джонатан слышит что-то иное, что-то кроме раздражения, и ему это совсем не нравится. Паника. — Я пойду за кинжалом. Что еще вы чувствуете? — Сердце… — паника продолжает расти. Джонатан очерчивает успокаивающий круг напротив его грудины, прежде чем убрать грязные мокрые волосы с лица Маккалума. — Еще вы взмокли, но вы будете в порядке, — шепчет Джонатан. — Что-нибудь еще? — Очень сложно… Глотать. Джонатан кивает. Он мог бы, конечно, пойти более простым путем и попробовать кровь охотника, чтобы определить пульсирующий в теле яд, но он глубоко сомневается, что Маккалум на подобное согласится, и ему все еще стыдно за приступ безответственности в их прошлую встречу. Очень не хочется думать о том, что бы могло произойти, если бы он попробовал кровь мужчины по-настоящему, поэтому он довольствуется запасным вариантом и встает, чтобы броситься через больницу и вернуть кинжал. И произносит мягко: — Я скоро вернусь, — прежде, чем протягивает руку к двери, он не сдерживается и добавляет. — Постарайтесь не убиться, пока я пытаюсь сделать противоядие, пожалуйста. Он слышит в ответ что-то среднее между кашлем и фырканьем. Маккалум отвечает грубоватым голосом, но не таким гневным, каким планировал: — Не… Смешно.

-x-

      Не более десяти минут занимает забрать оружие от стражей. Короткий острый кинжал, слишком маленький, чтобы быть полезным для чего угодно, кроме транспортировки яда. И Джонатан придумывает, как он надеется, верный антидот после того, как один единственный раз принюхался к лезвию. Пока он возвращается в лазарет, стражи, собравшиеся вокруг двери Джеффри, перестали шептаться между собой и мрачно расступились, пропуская Джонатана. Он, тем не менее, все еще замечает, как они тянутся к оружию, поэтому не чувствует себя комфортно. Когда Джонатан заходит, Маккаллум все еще на кровати, но сейчас, приподнявшись на локте, с головой на краю кровати, он блюет на пол. Джонатан кривится от запаха: желчь и немного крови из разодранного горла. Маккалум падает обратно на спину с вымученным выдохом, даже не взглянув на доктора, и Джонатан может это понять. Небо снаружи обращается в светлые тона голубого, и веки Джонатана ощущаются так, будто они весят тонну, пока он готовит шприц с антидотом. — Будет жечь при введении, но у нас нет времени готовить разбавленную концентрацию… — объясняет он и берет руку охотника. Кожа горячая под пальцами и неожиданно мягкая, когда Джонатан находит хороший угол, чтобы проколоть кожу, темные волосы щекочут его ладонь. Маккалум почти не оказывает сопротивления. — Я могу это выдержать, — отвечает он. — Все нормально, Рид, просто сделай это. Джонатан вдавливает иглу в кожу руки, пока она не прокалывает кожу, но только когда он нажимает на поршень, Маккалум реагирует слабым: — Бля, бля, бля… Все его тело напрягается, но Джонатан может увидеть, как охотник заставляет себя не дергаться, за что можно быть благодарным. Ни для кого из них ничем хорошим не закончится, если вдруг игла выскочит, в то время как Джонатан голодный и уставший, а Джеффри нуждается во всем антидоте, который есть. — Все закончилось, — выдает Джонатан рефлекторно, успокаивая Джеффри, будто ребенка, в последний момент останавливая себя от того, чтобы шикнуть. Вот это было бы неловким. Джонатан прижимает ватный шарик к руке Джеффри, пока вытаскивает иглу, осторожно вдыхая через рот. Это, кажется, ни на что не повлияло, потому что он все равно может ощущать привкус крови на языке и отчетливо припоминает электричество, которое заполнило его тело, когда месяц назад он поддался искушению попробовать кровь охотника. Джонатан отклоняется назад, отворачиваясь, и наставляет: — Держите. Зажмите ранку, — Джеффри бросает на доктора многозначительный взгляд. — Прошу прощения, — говорит Джонатан, лицо горит, когда губы складываются в непроизвольный оскал. Джеффри, впрочем, постепенно расслабляется и просто отвечает: — Все нормально. Джонатан трясет головой и старается сосредоточиться на пациенте. Он чувствует, что антидот начинает действовать, распространяясь по телу охотника вместе с биением сердца. Первая вещь, которая нормализуется — его дыхание, горло открывается воздуху, и мужчина растекается в кровати истощенной грудой мышц. — А теперь отдыхай, охотник, — советует Джонатан, поднимаясь, но останавливается прежде, чем открыть дверь, хмурясь. Это просто невероятно. — Я, тем не менее, боюсь, что ваши люди ждут моего появления, чтобы обезглавить. Он и в самом деле обдумывает вариант выхода через закрытое окно в углу, но хотелось бы избежать пытки солнечным светом, если это возможно. Его слова, однако, привлекают внимание охотника, потому что тот удивленно смотрит на черноволосого вампира и спрашивает: — Как ты узнал? — Я слышу их, — объясняет Джонатан, оглядываясь через плечо. — Конечно слышишь. Чертовы кровопийцы… — Джеффри встряхивает головой, зевая. Джонатан едва чувствует себя оскорбленным. Уставший, он не сдерживает зевка в ответ. Очень медленно, Джеффри продолжает: — Я полагаю, ты ждешь, что я их отзову. — Если будете так добры. Я все-таки спас вам жизнь… — утверждает Джонатан с усталой улыбкой. — Просто открой дверь, Рид, — фыркает Джеффри. Как только дверь оказалась распахнута, несколько пистолетов оказались нацелены Джонатану в лицо. Маккалум требовательно спрашивает: — Что за херню ты творишь, рекрут? — Это же тварь, сэр! — молодой мужчина, что стоит ближе всех к двери, отвечает с широко распахнутыми глазами. — И она напала на тебя? — спрашивает Джеффри, и Джонатан пытается, безуспешно, не чувствовать себя оскорбленным от того, что его зовут тварью, но не говорит ни слова. — Кровосос лечит меня, пустоголовые; убрали свои чертовы пушки… — Но… Вы же сказали атаковать при встрече… — настаивает рекрут, и Джонатан находит разумным шагнуть назад из боязни получить пулю в лицо. — Этот — исключение. Он… Он сейчас необходим, — нетерпеливо объясняет Джеффри. — Потому что он лечит вас? — Потому что сейчас ебаная эпидемия, кретин… — высказывается лидер своим людям. — Возвращайтесь на свои посты… Я не знаю, что вы до сих пор тут делаете. — Мы были обеспокоены, сэр, — отзывается стражник постарше, и Джеффри немного смягчается. Один за другим, пистолеты опускаются. — Я в порядке, Хорас, — говорит он. — Скажи им, что я в порядке, Рид. Джонатан скрещивает руки и трет пальцами глаза. — Он будет в порядке. — Он может идти, сэр? — спрашивает Хорас. По крайней мере, ведет себя вежливо. Джонатан коротко смотрит на выжидающее выражение лица Джеффри, прежде чем объяснить: — Сомневаюсь, что он будет способен долго оставаться на ногах. Позвольте я поставлю ему еще одну капельницу, и тогда посмотрим по состоянию. — Хорошо, — говорит Хорас, поворачиваясь к другим стражам. — Вы его слышали. И с этим они удаляются прочь. Джонатан почесывает бороду и размышляет вслух: — Я ожидал больше проблем. — Они кучка идиотов, но они дисциплинированная кучка идиотов, когда речь заходит о следовании приказам, — отвечает Джеффри, ворочаясь в кровати, чтобы лечь на бок, он моргает медленно, на грани сна. — Я имел в виду вас, — Джонатан легонько улыбается ему. — Я думал, вы откажетесь остаться. — Может мне нужна передышка, — признает мужчина, немного ворчливо. Это в каком-то роде очаровательно, учитывая, какой он сонный, и, стоп, придержи эту мысль. Джонатану нужен сон даже больше чем он предполагал, раз он начинает думать, что лидер Привена очаровательный. Тем не менее, прежде чем уйти, он слышит, как Джеффри говорит: — Спасибо, — его темно-голубые глаза сонно передвигаются по лицу доктора. — За то что помог мне… — Это моя работа, — как по учебнику отвечает отсоединенный от реальности Джонатан. Джеффри фыркает и, несколько удивленно, добавляет: — Я тебе должен, Рид, но как только высунешь за рамки свой гребанный нос, я тебе голову отрежу, слышишь меня? — Громко и четко, охотник, — отвечает Джонатан с легкой улыбкой, но охотник не видит ее, так как его глаза остаются закрытыми. — Попробуйте поспать. Вам станет лучше. Раздается еще одно фырканье. Джонатан касается деревянного косяка открытой двери. — Никакого поцелуя на ночь? — интересуется Джеффри с ухмылкой, и Джонатан замирает. «Он что, флиртует?» — удивился доктор.

-x-

Джонатан механически умывает себя и едва вылезает из своей одежды, прежде чем отключиться на кровати. Когда приходит ночь, первая вещь, которую он делает — проверяет охотника, но мужчина исчез. Джонатан проверяет на ресепшн документы на выписку, но там пусто. — Он приходит и уходит, как ему вздумается, — объясняет Гвинет, видя замешательство доктора. Но огорчение Джонатана, однако, не имеет ничего общего с медициной. Он ожидал увидеть охотника, а охотника нигде не видно, и это… Это чувство странное, потому что хоть Джонатан и привык к знакам внимания от пациентов, но вот запасть на своего подопечного — что-то совершенно новое, и его нельзя винить в том, что он не распознал это сразу. Как бы то ни было, он чувствует, вполне обоснованно, что он видел не все, что ему может предложить Джеффри Маккалум.