Dr. Wanna Do

      Джеффри Маккалум не счастлив. Прежде чем добавить что-либо еще, первостепенно понимать следующее: он совершенно не счастлив. Прошло меньше недели с момента его последнего злоключения в Пемброкском госпитале, и хотя причины для сегодняшнего возвращения сюда даже близко не такие жизнеугрожающие, как в прошлый раз, он все еще, как и упоминалось ранее, не счастлив. Это постыдно, вот в чем дело. Повиснув на окне внутри грузовика, пока он не может найти комфортную позицию, чтобы сидеть, и каждая маленькая кочка, на которую они налетают, заставляет его скулить в манере, что тяжело угрожает его и так подорванной мужественности… И все это время Джонсон, новый рекрут, не прекращает чрезмерно извиняться. Джеффри вот настолько близок к тому, чтобы выпнуть парня из транспорта, когда они наконец прибывают в госпиталь. И хорошо, что он не выкинул мальчишку наружу, учитывая, что ему нужна вся возможная помощь, чтобы добраться до приемного отделения госпиталя и не отключиться по пути от боли. Сестра Бранаган, работая над какими-то бумагами за столом, не испытывает особого восторга при виде Джеффри. Ее юмор только мрачнеет, когда он требует разговора с доктором Ридом и отказывается объяснять, что с ним происходит. — Рид приходит только после шести, сэр, — очень устало объясняет Бранаган. «Ну конечно», — думает Джеффри, когда складывает два и два. Он испытывает внушительную боль, поэтому ему можно простить легкую рассеянность. Сейчас все еще приближается вечер, поэтому он говорит: — Я подожду его. Бранаган просто зыркает на него еще секунду. И только раздражение на ее лице предостерегает Джеффри отказаться от инвалидной коляски, которую она привозит. Если он и сядет в странном положении, к счастью этого никто не заметит. Ему даже удается отослать своих людей обратно в штаб, пока он ждет выхода Рида из его спячки. Странно думать о том, что о его сверхъестественности охотник вспомнил только когда было отмечено время сна. Похоже, что события последнего визита были достаточными для Джеффри, чтобы начать питать колеблющийся вид восхищения к мужчине, который без промедления помог ему, даже когда он угрожал раскрыть настоящую природу доктора. Возможно Джеффри на самом деле мог бы, в конечном итоге, увидеть его кем-то большим, чем мерзким кровососом, кто знает? Мир в наше время, и в самом деле, достаточно странный.

-x-

      Как только солнце исчезает за высокими зданиями, окружающими грязные лондонские улицы, Джонатан Рид шевелится, просыпаясь. У него только что был страннейший сон, поэтому он не поднимается сразу же. Во сне он преследовал бледную и окровавленную фигуру своей сестры Мэри по покрытым булыжником улицам, их шаги грохотали по земле, пока она смеялась, закинув голову назад в почти истерическом веселье. Джонатану приходится потрясти головой, чтобы избавиться от эмоции, трепещущей в груди, прежде чем умыться и найти одежду. Когда он приближается к приемному отделению госпиталя, несколько минут спустя отвлеченная сестра Бранаган приветствует его: — Добрый вечер, доктор Рид. — Добрый, — отвечает он, как он надеется, сговорчивым тоном. — Как обстоят дела? — О, Хоукрофт пыталась укусить доктора Стрикланда снова, так что, как вы понимаете, особо ничего не поменялось, — отвечает она отсутствующе. — А, и вас ждет пациент. «О, нет, — думает Джонатан, — волшебные слова». — Только не снова… — бормочет он, оглядываясь в тревоге. — Опять эта Грейс? Она вернулась? Я прямо сказал ей… — Нет, это не она, — Быстро говорит ему Бранаган, подбирая планшет, и уходит, ожидая, что Джонатан последует за ней. — Это снова Маккалум. Он там… — Оу, — выдыхает Джонатан, вышагивая рядом с женщиной. Он надеется, что его облегчение не слишком явное, и он спрашивает: — Что с ним не так на этот раз? — В этом и проблема, доктор Рид. У меня нет ни малейшего понятия. Он сказал, что будет разговаривать только с вами, — объясняет она, пока они приближаются к инвалидной коляске, где полусидит мужчина, привлекательное лицо окрашено всеми оттенками гнева, пока он пялится в окно, будто ночь виновата за какое бы то ни было затруднительное положение, в котором он оказался сегодня. — Удачи вам. — Спасибо, сестра, — мягко говорит Джонатан, пока подходит к мужчине с тихим: — Маккалум. Что вас принесло сегодня? На звук его голоса, Джеффри поднимает взгляд и быстро пытается подняться. Однако, он определенно не способен на это, и Джонатан сочувственно морщится в ответ на короткий болезненный вздох, который издает охотник, прежде чем сесть обратно в коляску. — Доктор Рид, — с напряжением приветствует Джеффри. — Я бы хотел поговорить с вами наедине, если вы не против. Ноздри Джонатана расширяются, когда он принюхивается к воздуху вокруг охотника. Он может учуять засохшую кровь и порох, но, по крайней мере, Маккалум не выглядит так, будто находится сейчас на краю жизни и смерти. — Конечно. Вам нужна моя… — Джонатан указывает в сторону коляски, но охотник шлепает его по руке прежде, чем доктор успел коснуться, проворчав: — Нет, я могу сам. Джонатан уверен, что самостоятельно передвигаться на коляске будет болезненно, но Маккалум настаивает: — Веди.

-x-

      Немного погодя, Джеффри оказался распростерт на больничной койке, с брюками вокруг бедер. Джонатан встает на колени позади него, яркие голубые глаза зафиксированы на источнике дискомфорта мужчины. Осторожно, он протягивает руку, чтобы коснуться бледной кожи ягодиц, хмурясь, пока он пытается разглядеть… Оу. Он вскидывает брови в удивлении. — Это пулевое ранение, — бормочет Джонатан больше себе, чем кому-либо еще, аккуратно вдыхая через рот, пока свежая кровь постепенно вытекает из раны в ответ на малейшее движение. Раздраженный, Джеффри отвечает: — Да ты гонишь. Джонатан отпускает его, отстраняясь, но пока что не поднимается, вместо этого ошарашенно уставившись на гладкую кожу тыльной части Джеффри. — Как же вы умудрились получить пулю… Сюда? — Ебаный новичок, — уклончиво отвечает охотник. — Он думал, что пистолет не заряжен. Просто так вышло, что я оказался на пути. — Но… сюда? Маккалум вздыхает. Шевелится, чтобы подтянуть обратно штаны, но Джонатан останавливает его, чтобы взглянуть поближе. Кто-то, должно быть, уже удалил пулю. Но все еще остались несколько кусочков металла, застрявших в плоти охотника и вгрызающихся глубже в мышцы и жир от каждого движения. — Он сидел, типа, в трех метрах от меня… — объясняет Джеффри. — Болит пиздец… Я едва могу двигаться. И… Это ужасно унизительно. Последняя часть сказана так тихо, что Джонатан даже не уверен, что действительно это услышал. — По этой причине вы попросили меня? — интересуется Джонатан. Мысль заставляет его сердце трепетать в очень незнакомой манере. Это, тем не менее, не плохо. Это обнадеживающая, мимолетная эмоция. — Что? — Маккалум звучит удивленным насчет того, что Джонатан знает об этом. Он фыркает с раздражением: — Чертовы медсестры… — Они начнут думать, что вы запали на меня или что-то в этом роде, — шутит Джонатан, немного оттягивая кожу, пытаясь сосчитать, сколько кусочков ему нужно будет удалить. — Не будь кретином, Рид, — Маккалум звучит таким же смущенным, какой и считает сложившуюся ситуацию. Когда Джонатан отпускает его ягодицу, охотник жалуется мягким: — Аргх… Джонатан никогда и не думал, что… Ну, задница может быть выразительной, но ему возможно придется пересмотреть все его мнение о задницах, и Джеффри напрягается от удивления, когда дверь лазарета громко распахивается. Джонатан настолько отвлекся, что ему требуется секунда для определения сестры Хокинс, которая давится проклятием и замирает в ступоре. — Доктор Рид?! — окликает она в тревоге. — Это… О, Боже, это крайне не профессионально! Джонатан подавляет удивленную улыбку, двинувшись, чтобы подтянуть штаны охотника, очень аккуратно, стараясь не усугубить раны, но намереваясь сохранить достоинство мужчины. — Это не то, чем кажется, сестра, — объясняет он, все такой же спокойный, словно индийская корова. Джеффри также поднимается, с ярко-алым румянцем на щеках, но он все еще не может стоять прямо. «Бедный засранец», — думает Джонатан. — Гвинет сказала… Ну… Я пришла узнать, нужно ли вам что-то, — объясняется Хокинс, не способная задержать взгляд на ком-либо из мужчин продолжительное время. Джонатана не застать врасплох, и он оперативно начинает перечислять необходимое: немного антисептика, пероксид водорода, и тот пинцет, который он оставил в другой комнате, который с острыми концами? Когда Хокинс уходит, на ее лице нечитаемое выражение. Не раньше, чем она исчезла, мрачный охотник спрашивает: — Я буду жить? Джонатан сухо смеется, ласково констатируя: — Определенно, — он указывает на кровать с ободряющей улыбкой. — Лягте на кровать. На живот, пожалуйста. — Что? Зачем? — Мне нужно удалить кусочки пули… Похоже, что она раскололась, — объясняет Джонатан, пододвигая лампу ближе к кровати и подготавливая инструменты, пока охотник неохотно подчиняется. — Стяните свои штаны немного, — инструктирует он, поворачиваясь к мужчине спиной, чтобы простерилизовать инструменты. Он знает, о чем подумала сестра Хокинс, когда увидела их. И от одной только мысли об этом у Джонатана загорается лицо. Это не обязательно делать, но он беспокоится за приватность Джеффри в той же степени, как за собственное душевное равновесие, поэтому он накидывает мягкий плед через тело мужчины, а потом фиксирует лампу под нужным углом. Делая медленный, успокаивающий вздох, Джонатан допускает ошибку и вдыхает через нос. Кровь практически высохла, но рот все равно наполняется слюной. Очень вовремя возвращается медсестра и передает ему пинцет для стерилизации, пока он пытается взять себя под контроль. На полную дезинфекцию инструмента уходит минута, но этого достаточно, чтобы успокоиться. Когда он возвращается и усаживается на стул рядом с Джеффри, он пытается убрать плед, но охотник хватает ткань, не позволяя этого сделать. Джонатан наклоняется вбок и смотрит на хмурое выражение пациента. — Есть проблема? — тихо спрашивает он. В том же тоне, Джеффри спрашивает: — Нам необходимо присутствие медсестры? Когда Джонатан смотрит на Хокинс, очевидно, что она получает некое извращенное удовольствие от беды Джеффри, поэтому доктор сразу же говорит ей: — Мисс Хокинс, вы уже можете идти. Она мигает в замешательстве: — Но… — И, пожалуйста, закройте дверь… Нам не нужна публика. Она выглядит удивленной на секунду, прежде чем покраснеть от стыда, но быстро подчиняется. — Она ушла, — бормочет Джонатан, убирая плед. В этот раз, охотник не возражает. Под ярким светом лампы проще увидеть, где находится большинство кусочков металла. «Скорее всего они переместились, когда Джеффри привезли в госпиталь, — думает Джонатан, — потому что рана не выглядит очень приятной». — У вас же есть свои медики на Привене, верно? Как так вышло, что вы решили прийти сюда? — спрашивает Джонатан, потянувшись за пинцетом. — У нас были свои медики. Ауч! — жалуется Джеффри, пока Джонатан вытягивает маленький кусочек металла из раны. Он не больше горошины, но кровь мгновенно начинает вытекать из лунки, которая осталась, и Джонатан сжимает зубы, продвигаясь к следующему осколку. — Один из них умер, а второй ушел, когда услышал об этом… Мать твою, осторожней, Рид! — Старайтесь не двигаться, — указывает Джонатан, стараясь двигаться настолько быстро, насколько он способен. Он мог бы попробовать применить немного обезболивающего, но в эти дни у них нет лишних запасов. — Как это произошло? — Я уже сказал тебе… Блять, Рид! — Не рана, Джеффри. Смерть медика, — настаивает Джонатан. Всегда хорошая идея подталкивать пациента к продолжению разговора, и пока Джеффри объясняет, Джонатан удаляет еще несколько осколков. — А, какой-то чокнутый Экон ворвался в штаб. Зашел через окно лазарета. Медик был один. Бедолага даже не заметил… Из-за запаха крови у Джонатана кружится голова, его клыки пульсируют, пока жажда медленно, но верно берет верх над чувствами. Тем не менее, он заставляет себя продолжать дело. — Его осушили прежде, чем стражи успели достигнуть комнаты. Блять! Ты что, специально? — Нет, я даже не пытаюсь, — говорит Джонатан с тихим смешком. «Теперь осталось немного», — думает он. Голоса охотника было достаточно, чтобы немного заземлиться, даже если он в большинстве своем жалуется на навыки Джонатана. — Почти все. Следующий — самый большой. Будет болезненней, чем предыдущие. Джеффри глубоко вздыхает, все тело напряжено, пока он пытается держать заднюю часть расслабленной. — Простите, — бормочет Джонатан, располагаясь удобней. — Готовы? — Просто сделай это, — слова едва вышли изо рта Джеффри, когда Джонатан делает это. Осколок, размером с ноготь, оказывается на металлическом подносе рядом с кроватью, и понятно, почему Маккалум после изъятия кусочка вырывается и взвывает в шоке, все его тело накаляется. К сожалению, он также напрягает не те мышцы, и больше крови выливается из него, пачкая матрас. Джонатан, мелко дыша, на инстинкте протягивает руку, чтобы успокоить охотника. Однако он не мыслит ясно, потому что все заканчивается тем, что он обхватывает верхнюю, неповрежденную часть ягодицы Джеффри, и растирает успокаивающими круговыми движениями мягкий пушок, прежде чем осознает, что творит. Он отодвигается немедленно, практически забывая о густом запахе крови, заполнившем комнату, быстро встает и шагает к маленькой раковине в углу с окровавленным инструментом в руке. — Что такое? — требовательно интересуется Джеффри, оглядываясь через плечо, любопытный от услышанного движения. Джонатан допускает ошибку и встречает страдальческий взгляд охотника, и его сердце спотыкается, горло сжимается из-за чего-то, на что он не может прямо сейчас смотреть. — Все. Осталось только обработать и забинтовать рану. Секунду… Вампир глубоко вздыхает. Что не так с ним? Гладить задницу пациента! Никогда за всю свою жизнь он не делал ничего более не приемлемого… — Пока не дви… Черт возьми, Джеффри! Джеффри издает ужасающий вопль, пока пытается сесть, незамедлительно утопая обратно в кровати, когда Джонатан подходит, чтобы ему помочь. — Блять… Это было ошибкой, — заключает охотник с болезненным вздохом, но он тут же улыбается, осознав собственную идиотию. «Опьянен адреналином», — думает Джонатан. — Ты собираешься меня зашить? — Да, придется, — отвечает Джонатан, садясь обратно. Он подготавливает антисептик и предупреждает: — Скорее всего будет немного жечь… — Я могу с этим спра… — Джеффри прерывается с рыком, когда Джонатан заливает яркую красную рану антисептиком. — Еб твою мать, Джонатан… Джонатан издает мягкий смешок. — Мы уже называем друг друга по имени, Джеффри? — дразнит он. — Ты первым начал, кровосос… — И мы снова вернулись к обзывательствам, очень по-взрослому… — бурчит Джонатан, хватая иглу и нитку. — О, прошу прощения. Я просто подумал, что после того как ты лицезрел мою задницу так близко, мы переступили через социальные условности… — рассуждает Джеффри, и Джонатан не очень элегантно фыркает, приступая к зашиванию раны. Ему нравится накладывать швы. Он делает это осторожно и быстро, и это то занятие, во время которого не надо много думать для того, чтобы выполнить все верно. Один или два раза охотнику перехватывает дыхание, но он не говорит ни слова, пока рана не оказывается зашита, забинтована и спрятана под разорванной униформой. И даже тогда, он говорит немногим больше, чем утвердительное бормотание в ответ на наставления Джонатана о том, как ухаживать за раной и менять повязки. — Я могу делать это за тебя, если хочешь, но тебе нужно будет приходить в госпиталь. — Спасибо, но думаю, что я сам этим займусь. Ты насмотрелся на мою задницу до конца жизни, я так думаю… — таков ответ охотника. Резкость высказывания застает вампира врасплох, и он открыто смеется, чем вызывает странный взгляд. — Поможешь встать? — Конечно. Джонатан предлагает свою руку, и Джеффри быстро берет ее. Его все еще немного трясет, но он отказывается от инвалидной коляски, сказав что-то про нежелание сидеть какое-то время. Следовательно, Джонатану приходится поддерживать его вес, пока они идут в приемное отделение, где все тот же рыжий парень ждет Джеффри с выражением ужаса на лице. — Джонсон, — Джеффри хмурится и отходит от Джонатана. — Что ты делаешь здесь? — Они оставили меня с грузовиком, — быстро говорит парень. — Сэр, мне так жаль… Джонатан кидает на парня понимающий взгляд, но рекрут не обращает внимания, его яркие голубые глаза сфокусированы на его лидере с тем уровнем тревоги, который приходит только с долгом. Секунду спустя, однако, Джонатану снова приходится посмотреть на парня. В прошлые разы, когда он его видел, он не замечал, но сейчас он уверен, что это вовсе и не парень. — Прибереги это, — говорит Джеффри, и Джонатан распахивает глаза в удивлении, прежде чем осознает, что Джеффри говорит не с ним. Однако его следующие, более мягкие слова, предназначены доктору: — Спасибо… Джонатан. Это может быть иллюзией, учитывая, как тихо он говорит эти слова, но Джонатан понимает, что улыбается, наслаждаясь особенностями звучания собственного имени изо рта охотника. Когда Джеффри предлагает свою руку, Джонатан жмет ее с расцветающим чувством успеха. — Береги себя, Джеффри, — говорит он, шагая назад, словно отдергивая себя подальше от искушения.

-х-

— Должен признать, Джонатан, я не доволен тобой, — говорит доктор Эдгар Суонси, сидя за своим столом. Джонатан скрещивает руки, невпечатленный, и ждет. Ему и правда следует прекратить навещать Эдгара после смены. Мужчина всегда говорит что-то такое, что не позволяет Джонатану спать спокойно. — Совершенно не доволен. — Ему нужна была помощь, Эдгар, и я выхаживал его, — объясняет вампир очень спокойно. — У вас проблемы с этим? Из темного неба снаружи начинается ливень, и Джонатан вздыхает. У лондонцев будет дождливое утро, пока он спит, и через пару дней ему придется лечить несколько случаев простуды и пневмонии. — Проблема в том, что страж приближается к нам, мой дорогой друг, и я не думаю, что тебе следует так много полагаться на милосердие охотника, — пытается вразумить доктор Суонси. Всё в его поведении говорит о беспокойстве, и Джонатан ловит себя на том, что почти купился на возражения мужчины. — Они все безрассудные животные, большинство из них. Им нельзя доверять. — Некоторые люди могли бы сказать тоже самое о моем виде, — полагает Джонатан, опуская глаза. — Это… Это другое, Джонатан, — торопливо оспаривает Суонси. — Я надеюсь, что ты примешь мои опасения к сведению, прежде чем… Потакать Маккалуму слишком много. На секунду Джонатан задается вопросом, неужели он слышит от другого доктора ревность, может какой-то иррациональный страх того, что Джонатан заинтересован в дружбе с кем-то, помимо него? — Приму, Эдгар. Не беспокойтесь, — говорит Джонатан с мягкой улыбкой, которая не касается его глаз. Странно, но он и правда верит в то, что Маккалум ему доверяет, так почему бы ему не оказать человеку такую же любезность? Он хочет, в конце концов. Это почти желание, когда Джонатан начинает задаваться вопросом о причине следующего визита охотника. Суонси прочищает горло. — В любом случае… Есть еще кое-что, о чем мне нужно с тобой поговорить, — говорит он, взволнованно постукивая пальцами по темному дереву стола. — Речь идет о Шоне Хэмптоне.