Ходячий замок Хаула

Всю ночь Хаул пролежал в своей постели, не проронив ни слова и не подав ни единого признака жизни. Если бы его грудь не вздымалась при дыхании, Софи могла подумать, что он вообще захлебнулся своей мерзкой гадостью. Когда рассвело, Софи попросила Кальцифера подвинуться и пристроила между поленьев кастрюльку молока. Когда молоко согрелось, она налила его в кружку и понесла наверх. - Можно войти, - постучалась Софи и вошла в комнату чародея и огляделась. Она была здесь в первый раз. Чего там только не было. Груды магических книг по обе стороны от кровати, а вся комната занавешена какими-то очень странными предметами, амулетами, висюльками, перевязанными кореньями, листьями, были здесь и мухоморы, и ягоды, и желуди, и каштаны... Хаул отрешенно лежал под толстым одеялом, его чудные густые волосы цвета грязи были откинуты на подушке. Казалось, что он спал. - Вот теплое молоко, выпей, - нежно проговорила она, на что чародей только обессиленно покачал головой. - Я поставлю его здесь. Пей пока теплое, ладно! Софи положила чашку на стол и развернулась, чтоб уйти. - Не уходи, Софи, - услышала она слабый голос Хаула и немного обрадовалась тому, что, слава богу, он, наконец, заговорил. Она обернулась и медленно подошла к кровати. - Будешь молоко? - с надеждой спросила она его, но тот опять покачал головой. Нечего делать. Софи присела на стул и стала рассматривать развешенные в комнате талисманы. Их было сотни. Нет тысячи. И каждый, наверное, что-то означал, а что - знают только колдуны. Над кроватью Хаула висело какое-то странное приспособление. Оно вертелось себе спокойно, но внезапно резко остановилось и мелодично зазвенело. Хаул поднял глаза на загадочную вещицу и выдохнул: - Мой дом разыскивает Ведьма Пустоши. Это ее очень удивило. Подсказала это ему эта загадочная вещица, или он чувствует на расстоянии? Теперь только Софи понимала, что у него произошла просто истерика. Ее сестра, Летти, была мастерица по этой части. С другой стороны, отшлепать чародея за то, что он впал в истерику из-за цвета своей шевелюры, было бы чревато неприятностями. Так или иначе, опыт подсказывал Софи, что истерики редко происходят из-за того, из-за чего их закатывают. И вот на тебе! Опять эта проклятущая Ведьма Пустоши. Когда только она успевает всех достать? - В порту мы видели ее слуг, - решила предупредить она Хаула. - Я ведь на самом деле трус, - выдавил из себя он, повернув от стыда голову от нее к стене. - Весь этот хлам - это амулеты, отпугивающие ведьм. Мне так страшно, страшно! В искренности его слов Софи не сомневалась, но они поразили ее до глубины души. Этот щеголеватый и полный сил чародей, наводящий страх на жителей города, был напуган, словно ребенок. Она прониклась уважением к нему, за то, что он не скрывал своих страхов. Не часто встретишь такого человека, который был бы так храбр, чтоб признаться в своем малодушии и в своих недостатках. Софи знала, что Хаул никому не доверяет, никого не подпускает близко к себе. Кто знает, может быть когда-то кто-то предал его, и этот шрам на его сердце остался до сих пор. Но то, что этот скрытый маг теперь открывает перед ней свою душу, - очень льстило Софи. Она, несмотря на здравый рассудок, очень хотела надеяться на то, что может быть и она хоть немного что-то значила для него, так же как и он для Софи. У нее болью сжалось сердце, глядя на его выражение лица, полное отчаяния и стыда. Она бы все на свете отдала бы за то, чтоб вернуть Хаулу его былую веселость и жизнерадостность. - Эй! А почему за тобой гоняется Ведьма Пустоши? - Я сам когда-то с ней познакомился. Подумал, какая забавная, а потом удрал. Она напугала меня. "Да уж, пугать людей, наводить на них порчи и лишать их молодости Ведьма Пустоши просто мастерица", подумала Софи, вздохнув. - А теперь, началась эта ужасная война, - продолжал Хаул, видно решив поделиться с ней всеми своими заботами. - Король призывает Дженкинса и Пендрагона. - Хаул, а сколько у тебя имен? - Достаточно, чтобы жить свободно. - Ага, - задумалась Софи. - А отказать королю нельзя? - Видишь, - Хаул указал на прибитый в углу комнаты пергамент с королевской печатью и исписанный ровными и непонятными символами. - При поступлении в Школу Волшебников нас приводят к присяге. - Знаешь, Хаул, тогда сходи к королю... - Что? - от удивления он открыл свои великолепные проникновенные, глаза, полные печали и скорби и с ошеломлением взглянул на Софи, решив удостовериться, - серьезно ли она. - Выскажи ему в лицо, прекратить эту бессмысленную войну, или не буду вам помогать. Но от ее слов он еще больше вжался в подушку от безысходности. - Софи, - печально протянул он, - ты просто не знаешь этих людей. - Но это же король, а король должен думать о своем народе, - она просто высказала то, что действительно думала. Вдруг Хаул резко поднялся и присел на кровати, рассыпая на пол амулеты и обереги. - Придумал! - радостно воскликнул он и солнечно взглянул на нее. - Софи! Ты пойдешь вместо меня! Ты скажешь, что ты мать Пендрагона, - он выстрелил улыбкой, способной покорить сердце любой девушки, прямо в глаза Софи, отчего у той голова пошла кругом, - и извинишься за своего ленивого и ни на что не годного сына. И тогда, может мадам Салиман махнет на меня рукой! - Мадам Салиман? - переспросила его Софи. Она не слышала про нее абсолютно ничего, хоть и старалась мыслить трезво, преодолевая опьянение, вызванное столь близким присутствием Хаула. А тот продолжал убеждать ее, чтоб она отправилась во дворец именно сегодня, что это именно тот вопрос, который не терпит отлагательств. Софи, глядела на чародея, превозмогая головокружение, и молчала. Вот тут-то она сама хотела увильнуть, как это часто делал Хаул. Но он нуждался в ее помощи, также как и она нуждалась в ней, когда пыталась освободиться от приставших к ней лоботрясов. Хаул помог ей тогда. Да и словом не упрекнул ее, когда без спросу она появилась в замке, даже оказал ей гостеприимный прием. Почему же она не может отплатить ему добром на добро? Она решила, что пойдет к этой мадам Салиман и постарается сделать все, что будет в ее силах. Если же Хаул решил испытать ее, то она докажет, что он может ей доверять, что она жизнь за него готова отдать, только бы вернуть ему покой и счастье! Через час Софи уже была готова и возле очага натянула на голову свою шляпку. - Ты пойдешь в этом старье? - оглянув ее с головы до ног, расстроился Хаул, кутаясь в одеяло. Он стоял рядом с ней в смешных домашних тапочках. - А я сотворил для тебя красивое платье! -И так сойдет, - буркнула она, направляясь к выходу. Особой красавицей она никогда не была, а сейчас и вовсе об этом говорить не надо было. Будучи молодой особо не наряжалась, а в старости, зачем расфуфыриваться. - Счастливого пути! - проискрил ей вслед Кальцифер. Только она взялась за ручку двери, как неожиданно сзади подлетел Хаул, взял ее руку в свою и надел на указательный палец магическое кольцо, которое только что снял со своей руки. - Это амулет, - пояснил он, увидев ее озадаченное лицо, - он поможет тебе в опасности. Софи ничего не ответила, только рассеянно посмотрела на руку. - Не бойся, я буду рядом, только в другом обличии. Она подняла глаза и увидела, что его лицо было всего лишь в нескольких сантиметров от нее. Даже с волосами цвета грязи он был ослепительно красив. С этим оттенком он почему-то казался ей еще ближе и роднее. А эти глаза! Да за один этот взгляд она готова была еще десять раз сходить к королю и обойти все луга в Пустоши. - Иди, - подтолкнул ее Хаул к двери, - Удачи! - и закрыл за ней дверь. Оказавшись на пороге, ошарашенная Софи, преодолев опьянение и трезво смотря на ситуацию, в которую она попала, уже сожалела, что согласилась на эту авантюру. - Мне кажется, из этого ничего не выйдет, - странно взглянула она на колечко и направилась по улице. Софи думала, что сказать этой мадам Салиман. Она придумывала речь по дороге. Были минуты, когда Софи хотела развернуться и пойти обратно домой, но девушка все время отдергивала себя, что и она теперь ведет себя как ребенок. Она дала слово Хаулу, а свои обещания она всегда старалась сдерживать.