Один не сможет жить спокойно, пока жив ДРУГОЙ

Гермиона полностью взяла на себя подготовку к суду над Клювокрылом, но, разумеется, не могла присутствовать на нем сама. Говорить на процессе предстояло Хагриду. Гарри мог бы предложить ему оплатить адвоката, но у него были другие планы, и он не стал этого делать, - а попросить его об этом никому не пришло в голову. Все-таки его друзья еще были слишком детьми, а Хагрид оставался большим ребенком. На речь самого Хагрида особых надежд не было. Единственное, что сделал Гарри, - убедил Гермиону внушить Хагриду, чтобы он хоть под любым предлогом упомянул свой старый процесс после убийства Миртл. Люциус Малфой действительно употребил все свое влияние на Визенгамот, - ему же хуже, но в этом был и свой плюс. Ему удалось добиться того, что суд возглавляла заместительница Дамблдора, а не он сам. Гризельда Марчбэнкс была известна своей беспристрастностью и неподкупностью, и это давало надежду на повторный процесс. Гарри мог бы сделать Хагриду ментальную закладку, но в случае расследования это могло быть обнаружено, и тогда дело существенно осложнилось бы. Оставалось надеяться на то, что простое внушение подействует. Наконец, суд состоялся. С утра Хагрид надел свой самый лучший – просто ужасный! – волосатый коричневый костюм и даже попытался что-то сделать с волосами, впрочем, безуспешно. Гарри, Рон и Гермиона пожелали ему удачи. Но увы. Хагрид вернулся весь в слезах. Из его путаного рассказа трудно было что-либо понять, но в общих чертах, судя по всему, произошло то, чего и ожидал Гарри: слезливые показания Малфоя-младшего произвели на судей впечатление, а нанятый Люциусом адвокат привел самые ужасные исторические прецеденты «нападения гиппогрифов». Специалист-магозоолог, присутствовавший на процессе, не слишком разбирался собственно в гиппогрифах, речь Хагрида была, очевидно, слишком невразумительной. Клювокрыл был признан опасным существом и приговорен к уничтожению. Однако Хагрид уже после оглашения приговора вспомнил таки про случай с Миртл! Среди обвинений в пристрастности, брошенных в лицо судьям, прозвучало то, что в свое время его даже не допросили с веритасерумом. Судья Марчбэнкс, несмотря на вполне понятное раздражение, не пропустила это мимо ушей и вынесла решение о повторном расследовании, несмотря на то, что прошло много лет. Она мотивировала это тем, что последствия тогдашнего решения Визенгамота о лишении Хагрида волшебной палочки до сих пор существенно ограничивают его права, и если это на самом деле ошибка, ее надлежит исправить. Хагрида это не особенно утешило, но Гарри знал, что когда гиппогриф будет спасен, результат повторного процесса дополнительно порадует профессора-лесничего. Хагрид, разумеется, подал на апелляцию, которая была назначена на конец июня. Как и предполагал Гарри, его друзья выразили желание поддержать Хагрида в случае неудачи и спрятались в его хижине под мантией-невидимкой. Представитель Комиссии по обезвреживанию опасных животных явился в Хогвартс в сопровождении Министра Магии, Корнелиуса Фаджа, и Уолдена Макнейра. Присутствие Фаджа обрадовало Гарри – лучшего свидетеля нельзя было и представить. Похищение гиппогрифа с самого начала доверили Снейпу, а он выразил желание не делиться ни с Гарри, ни с Сириусом подробностями своего плана. Гарри усмотрел в этом хороший знак – Северус явно хотел покрасоваться перед ним. Сириус должен был ждать их в бывшем доме своего дяди, где уже была оборудована конюшня, подходящая для крылатого скакуна. Представление получилось феерическим. Клювокрыл был привязан рядом с хижиной лесничего, а для оглашения решения комиссии присутствовавшие маги, приведенные Дамблдором, прошли внутрь. Неизвестно, расчитывал ли на это Снейп, но, так или иначе, это облегчило его задачу. Решение комиссии было оглашено, подписи свидетелей поставлены, а когда маги вышли, дверь хижины осталась открытой, и ребятам даже не понадобилось выбираться из хижины, чтобы увидеть все. Макнейр, поигрывая широкой секирой, подошел к лежавшему на тыквенной грядке Клювокрылу. Может быть, особым интеллектом он и не отличался, но на то, чтобы сначала поклониться гиппогрифу, его мозгов хватило. И вот, когда он распрямился... Из Запретного леса показалась стая фестралов. Те из присутствующих, кто мог их видеть, то есть все взрослые маги, застыли в изумлении. Гарри тоже их, разумеется, видел, а вот Гермиона и Рон были удивлены поведением взрослых. Стая снизилась и окружила Клювокрыла. Макнейр благоразумно отошел чуть подальше. За свою миссию он не опасался, ведь гиппогриф был привязан. А о том, что на вожаке фестралов сидел невидимый Снейп, знал только Гарри. Оказывается, Снейп и один ходил по ночам в лес! Вот хитрец! Наконец, Министр Магии не выдержал и направил на фестралов отталкивающее заклинание. Звери недовольно зашумели, задвигались, начали толкаться... и снова поднялись в воздух. Окружая непонятно (для всех кроме Гарри) каким образом освободившегося гиппогрифа. Направлять заклинания на гиппогрифа было бесполезно – был риск попасть в одного из фестралов, и неизвестно, как на это отреагировала бы стая. Все же фестралы были достаточно опасными хищниками... В конце концов фестралы вместе с Клювокрылом скрылись над Запретным Лесом, и Хагрид издал торжествующий вопль. Гарри, которому на всякий случай было необходимо алиби, якобы сильно расчувствовался, вскочил, роняя мантию-невидимку, и бросился обнимать друга. - Мистер Поттер??? Первой нашлась Гермиона. - Господин Министр, мы хотели поддержать профессора Хагрида... - Да-да, понимаю... Волшебники, включая Дамблдора, были настолько поражены происшедшим, что не стали доискиваться, к тому же трое гриффиндорцев и не совершили ничего запретного: до отбоя было еще много времени, и дело происходило не в Запретном Лесу, а на территории Хогвартса. Министр, глава Комиссии и Макнейр, поневоле признав свою неудачу, удалились в сопровождении Дамблдора, а гриффиндорцы остались с Хагридом праздновать спасение Клювокрыла. Хогвартский эльф притащил бутылку огневиски и несколько бутылок сливочного пива – очевидно, от Дамблдора, ведь Хагрид не так давно стал учителем и еще не привык пользоваться собственными привилегиями в этом качестве. В конце концов ребята ушли, когда полностью утешившийся и пьяный Хагрид задремал. Гарри не стал пока рассказывать лесничему о собственной роли в спасении гиппогрифа, а тем более о роли Снейпа. Существовала вероятность, что в Министерстве решат проверить, не имел ли к этому отношения сам Хагрид, поэтому пока было лучше, чтобы он ничего не знал. А потом... Гарри просто передаст ему перо гиппогрифа. На летние каникулы Гарри, разумеется, снова отправился в дом крестного, и уже через неделю они вместе со Снейпом навестили Клювокрыла. Оказалось, что Снейп прикормил фестралов мясом василиска, и теперь все стадо было предано ему лично, - впрочем, по его словам, если Гарри явится к ним с еще одной порцией, они так же охотно будут служить ему. А ни у кого больше этого ингредиента не было и быть не могло. Фестралы по-прежнему возили кареты в Хогвартс и из него и в какой-то степени слушались Хагрида, но в случае необходимости на них прежде всего могли расчитывать Снейп и Гарри. Гарри решил сразу по возвращении не терять времени и действительно прикормить стаю. Но пока их услуги были не нужны. Гарри и Сириус большую часть времени проводили в бывшем доме Альфарда Блэка, гоняя в квиддич, по очереди катаясь на гиппогрифе и разъезжая на мотоцикле Сириуса, который тот после своего торжественного возвращения в волшебный мир забрал у Хагрида. Изредка к ним присоединялся Снейп. Гарри, конечно, предпочел бы проводить с ним больше времени, но имел совесть: летние каникулы были для зельевара практически единственной возможностью заниматься исследованиями. А со своими школьными товарищами Гарри собирался увидеться на международном Чемпионате по квиддичу, который в этом году проходил в Англии. Артур Уизли получил билеты от Министерства Магии, а Гарри и Гермионе предстояло отправиться с Сириусом. Снейп на Чемпионат не собирался вовсе. Как выяснилось, это было к лучшему, - если бы вместе с ними был Снейп, Гарри не удалась бы совершенно отчаянная, но удачная импровизация...