Ego-ego

***

— Привет всем. Пора веселиться! — на его губах, как и всегда, была усмешка, которая заставила сжаться самых пугливых клонов и напрягла тех, чьи нервы были крепче.

После этого всё и вся окутала темнота

***

      Пик ощущала тяжесть во всём теле. Словно снова подралась с Клео. И вновь проиграла. Каждая клеточка её организма отзывалась болью. Последние минуты были напрочь стёрты из памяти девушки, но вот что она точно помнила, это атмосферу, в которой находилась до потери сознания. И эта атмосфера говорила о том, что сейчас у всех проблемы. Большие проблемы. Эта атмосфера напоминала ей Клео… Если её хитрость и коварность возвести в тысячную степень.       Внезапно прямо над ухом раздался голос. Восьмая не смогла определить, кому он принадлежит, из-за звона в ушах. — Эй, ты жива?       Сил не было ни та то, чтобы двигаться, ни на разговоры. Пожалуй, Пик и правда походила на мёртвую.       Чья-то рука отодвинула воротник фиолетовой кофты и коснулась шеи, проверяя пульс. К тому времени звон и тяжесть начали понемногу улетучиваться. — Всё-таки жива. «Ромео?..» — Ромео? — Именно. Предупреждая твои следующие очевидные вопросы, скажу, что остальных рядом нет, и мы заперты в какой-то комнате. «Остальных рядом нет? Тогда где они? А если с Вару что-то сучится? Если он поранится? Или вообще… Так, хватит Пик! Мы с Ромео выберемся из этой комнаты, и я найду Вару. Где бы он ни был. С ним всё будет хорошо.»       Переборов себя, Пик приоткрыла глаза и села. Ромео говорил правду: они были заперты в какой-то комнате с минимумом вещей. Серые обои, пол, потолок — коричневые стол и два стула. Больше в помещении не было ничего.       Ромео присел на один из стульев и подпёр щёку подбородком. Такого поворота он не ждал. Оказаться в запертой комнате — ладно. Но оказаться запертым с Пик — хуже. Почему? Да он и сам не знает. Работа в команде — не для него. Напарники только мешаются под ногами и мешают думать. В конце концов они могут всё испортить и поделить на ноль все его усилия. — Наверное, мы должны выбраться отсюда? — прервала его размышления Восьмая. — Ты совершенно права. — Седьмой рассматривал каждый миллиметр в помещении, пытаясь найти хоть какую-то подсказку или намёк на тайный механизм.       Но безуспешно. — Я не вижу ничего, что помогло бы нам выбраться. — слова Восьмой подтвердили его опасения.       Ромео сел на один из стульев и потёр виски. Ситуация начинала казаться безвыходной, хоть ему и не хотелось этого признавать.       Пик тоже начала паниковать. Как она поможет Вару, если не сможет выбраться? Верно, никак. Поэтому ей нельзя опускать руки. Если не она, его королева, не поможет ему, то кто? «Он де такой… Наивный. И совсем не умеет постоять за себя, пусть у него и есть револьвер и большой багаж научных знаний в различных областях.»       Девушка тряхнула головой и продолжила ходить по комнате, осматривая её, в поисках способа выбраться. Она не отступит. Ради Вару она найдёт выход из ситуации, ведь дорожит им как никем другим.

***

      Устало потерев переносицу, Куромаку решил проанализировать сложившуюся ситуацию.       Что он имеет?       Во-первых, Тринадцатый вернулся, значит, Создательницу он уже обезвредил, из чего следует, что помощи от неё никто из клонов не дождётся. Не то, чтобы она могла помочь им хоть как-то сладить с безумным Джокером, но это снижает вероятность успеха на двадцать процентов, ведь они не имеют карт, способных вернуть взбунтовавшегося шута обратно.       Во-вторых, Джокер разделил всех. Это можно предложить из того, что Трефовый король очнулся в комнате, напоминающей музыкальную студию. Вместе со своей альтернативной версией. Непонятен только принцип их разделения. Только по одной «команде» выводы делать рано, ведь действия Тринадцатого редко поддаются логическому объяснению, подобно проказам Пятого.       Второй нахмурился, взглянув на Не_Куромаку. В то время, как он сидит и думает о том, что с ними случилось, эта музыкантка поступила на сто процентов безответственно м глупо. Она начала играть на контрабасе. В такой-то ситуации! — Можно не играть сейчас? Сто процентно не понимаю, как можно впустую тратить время в такой ситуации.       Вторая с тяжёлым вздохом опустила смычок. Как же раздражала нелюбовь её оригинальной версии к музыке. Конечно, она уже успела отчасти понять её причины, но почему всё, что не поддаётся объяснению с помощью цифр и формул — не искусство? Ведь вся прелесть музыки как раз в том, что тут нет четких правил, формул, с помощью которых можно сыграть идеально. Есть ноты, заданы тембр и темп, а дальше всё зависит от самого музыканта. Пропустит ли он мелодию через сердце, как интерпретирует её, хвалит ли ему мастерства. Это целый мир, уносящий тебя куда-то далеко, за грань реальности.       Почему всё это должно поддаваться логике и сухим расчётам? Если бы было так, пропала бы вся прелесть музыки. Зачем учиться и постигать этот мир тайн в течение долгих лет, если тебе могут дать готовые формулы того, как тебе сыграть идеально? Это больше будет похоже на штамповку исполнителей. Пропадёт индивидуальный стиль исполнения, не нужно будет понимать музыку, чтобы играть.       Это… Не то. Музыка не такая и не должна быть такой. Это искусство, мир, понятный лишь тем, кто рискнул и прошёл весь путь, впустив этот мир в свою душу и разум.       Однако оригинальный Куромаку придерживался полностью противоположных взглядов. Музыка не то, что бесполезна, но и не является полезной. Её КПД меньше пяти процентов, но иногда она увеличивает КПД своего слушателя. Он готов признать, что она увеличеват существенное. Но музыка — не искусство. Физика, астрономия, геометрия, алгебра, это — искусство. Тонкое, многим непонятное в силу слабого ума и и большой лени. Там всё можно обосновать, доказать, вычислить. В том же, что многие люди называют «искусством», нет ни грамма логики. Лишь эфемерные понятия, вроде наполненности мелодии, пропускания через сердце, души, понимания.       Как можно понимать набор звуков? И говорить, что кто-то сыграл «с душой», а кто-то — «без души». Душа — нереальное понятие, которым невозможно оперировать. Тоже самое с сердцем. Как можно пропустить мелодию через сердце, если это просто мышца, качающая кровь? Все чувства и мысли человека субъективны и вызваны лишь определённым соотношения гормонов.       Такова позиция Второго. И менять её он не намерен. — Музыка помогает мне расслабиться. Что в этом плохого? — спросила трефовая королева после долгого молчания. — Это раздражает, отвлекает и на пятьдесят процентов снижает концентрацию моего внимания, тем самым мешая мне искать отсюда выход.       Девушка лишь вздохнула и отложила контрабас, с недовольно посмотрев в сторону.       Она всегда считала свою игру хорошей, а этот… Сноб, да, сноб, критикует её, аргументируя это лишь тем, что музыка мешает ему. Если он не понимает искусства, Куромаку мог бы быть повежливее.

***

— Мы же выберемся отсюда? — слегка дрожащим голосом спросила Шестая, осматривая комнату, ставшую ей и её альтернативной версии «тюрьмой». В помещении было множество кошачьих игрушек и домик для кота. Зонт был только рад, когда обнаружил, что его Матрасик оказался здесь вместе с ним. Парня не особо смущал тот факт, что он заперт. Главное, что рядом был его самый верный и лучший друг, не считая Хел, оставшейся почему-то в его мире вместе с остальными дамами. Как ни странно, оригинальных версий дам он ещё не видел. Интересно, какая Хелен тут? Из того, что он видел, можно сделать вывод, что она не такая крутая, как его подруга. Скорее будет смахивать на Пик. Ну, она хотя бы классные печенюхи делает, тоже плюс. — Не знаю. Разве это так важно? Посмотри, сколько здесь разных штуковин для Матраса. Хочу поиграть с ним во всё это.       Зонтик лишь вздохнула и опустилась на стул, примостившийся в уголке, словно и рассчитанный на стороннего отчаявшегося наблюдателя.       Ей очень хотелось заплакать от страха и безысходности. Вопросы так и роились в голове. Зачем Джокер разделил их? Зачем запер? Как он выбрался из карточного мира без Создательницы? Как ей выбраться отсюда?       Но были и другие вопросы, которые волновали девушку сильнее других. Где её Король? Всё ли с ним в порядке? Смог ли он выбраться из ловушки и будет ли искать её, когда выьереться?       Шестой очень захотелось выбраться из западни самой. Ведь тогда Куромаку будет впечатлён, да? Может даже её перестанут считать беспомощной, и она будет менее бесполезна для своего короля? — Кто хороший мальчик? Верно, ты. Хаз, ну-ка поймай эту красную точку. — Зонт, казалось, действительно получал удовольствие, играя со своим котом и ни о чём не беспокоился. «Это будет трудно…»       На самом деле Шестого кое-что волновало. Скорее, кое-кто. Его Королева. Нет, он знал, вернее, надеялся, что она не пропадёт. Но всё же, было бы интересно узнать, как она. Может, тогда это странное ощущение в груди пройдёт? Очень необычно было ощущать подобное. Особенно ему, по сути, бесчувственному «терминатору», который может отрезать себе палец, и не заметить. А потом ещё и этот самый палец отрастить. Однажды он даже хотел проверить, отрастёт ли у него голова, но королева драмы слишком уж возмущалась и пришлось эту идею забыть. «Ну вот, опять её вспомнил.»       Видимо, скоро ему придется что-то делать с этим чувством. Он его не выдержит.

***

— Хватит говорить эту хуету про инопланетян и масонов, чудила! Реально заебал. Лучше, блять, выход ищи из этой блятской обсерватории. — Не_Феликс в ярости дала Пятому затрещину.       Её реально бесил этот бред. «Шизоид, блять. И какого хуя именно мне досталось счастье быть запертой вместе с ним?!» — Но эт-то правд-да. Н-нас зап-перли зд-десь и-инлплан-нет-тян-н-не — пробормотал Заика, потирая затылок. — Ты даун или да? — парень отхватил новый подзатыльник и айкнул. — Нас тут запер странный Тридцатый, блять!       У Четвёртой уже почти не было сил терпеть этого чудика, по которому явно дурка плачет. Хотелось прихлопнуть его и выбраться отсюда уже наконец. Но пока что способа сделать это видно не было. Да и потом её прибьют Пик и сраный Король.       От мыслей о Ромео Феликс разозлилась ещё больше. Вот уж кому она хочет свернуть шею, то это ему. Бесит. Он её бесит. Всё в нём. Самодовольная ухмылка, презрительный взгляд за стёклами очков, умение пиздеть всем и выставлять себя идеальным королём, страдающим от несносного и неблагодарного валета. А на деле просто уёбок, разрушающий чужие жизни. Это для него как хобби, вроде садоводства для салатовой дылды. «Старый хуй, чтоб ты сдох в этой ловушке» — со злостью подумала девушка.       И только в этот момент осознала, что давно не слышит бормотаний чудилы. Посмотрев на него, Феликс увидела то, чего видеть не хотела. Взгляд, полный жалости. Четвёртая не хочет, чтобы её жалели, считали слабой и беспомощной. Нахуй надо. — Не. Смей. Ищи выход, ушлёшок. И только пикни — уебу на месте.       Пятый лишь кивнул, зная, что потом всё равно поладит с ней. Ведь видел, как её взгляд менялся от злого к разочарованному, а после — к печальному. Может она не такая плохая? Он же сам видел, как она сжалась, когда Ромео отчитал её на собрании в присутствии всех клонов, выставив инфантильным ребёнком без грамма совести или ума. Значит, она расстроилась и её задели его слова. Сильно задели, ведь после она сидела тише воды ниже травы.       Да и… Он хочет подружиться с ней. Очень хочет. И вовсе на затем, чтобы она прекратила издеваться над ним. Вару просто хочет понять ход её мыслей, её мотивы. И сделает это. Хотя бы попытается       Но для этого ему ещё нужно выбраться отсюда и пережить это приключение.

***

— А это поможет нам? — Нет. Феликс, присядь и расслабься. Поспешишь — людей насмешишь.       Феликс вздохнула и села на второй коврик для йоги, ведь стулев комната, выполненной в японском стиле, была лишена. — Но я так хочу увидеть остальных, Дан. «Особенно — Ромео.»       Пусть её король и был тем ещё бабником и упорно не обращал внимания на чувства своего валета, он был её королём и другом.       Но раз Данте не беспокоится, то и ей не стоит, верно? — Всему своё время. Я тоже не прочь поскорее увидеть Габри, но спешка до добра не доведёт. Хочешь, я помогу тебе расслабиться? — Как? — Червовая заинтересовалась предложением своей подруги. — Научу медитировать.       Феликс думала недолго: в конце концов, это могло помочь ей лучше понять бубновую и неспособность сохранять спокойствие в любой ситуации. Она кивнула. — Тогда прими удобную тебе позу и закрой глаза. А также очисти свои мысли. — Третья включила на своём телефоне умиротворяющую мелодию.       Четвёртая честно старалась очистить свои мысли. Но перед глазами то и дело мелькал её король, а в голове роились вопросы о том, в порядке ли он, волнуется ли о ней, хочет ли увидеть. Вспоминались его объятия, улыбка, слёзы в глазах после разрыва прочных, казалось бы, отношений, собственные слова о том, что он ещё найдёт ту самую, обещание всегда быть рядом и помогать в трудных ситуациях. А после вспомнилась и собственная ревность, злость на то, что он никогда не зовёт её по имени, слёзы по ночам. Она любит его, несмотря на то, как это больно. Иногда Феликс казалось, что это как с наркотиками: подсядешь — и уже никогда не освободишься от этих пут. Так и с Ромео. Больно, но бросить нельзя.       Девушка готова была уже разрыдаться, когда на её плечо легли чужие ладони, от чего она вздрогнула и открыла глаза. — Феликс, я просила тебя очистить мысли и расслабиться. Хотя бы сейчас позволь себе забыть о нём. Хорошо? — проговорила Данте ей на ухо, немного массирую плечи своей ученицы, чтобы та расслабилась.       Голос Третьей обволакивал и помогал уйти от воспоминаний. — Хорошо, Данте.       Девушка вновь закрыла глаза, на этот раз сумев таки очистить голову от мыслей и воспоминаний. Она прислушалась к мелодии из телефона бубновой, которые напоминали воду, текущую в ручье и звонко разбивающуюся о камни. Феликс буквально чувствовала, как вода то падает вниз небольших уступов, то пытается рассечь очередной булыжник на пути. — Молодец. Ты чувствуешь воду. А теперь стань ей.       Феликс немного удивилась словам Данте. Стать водой? Звучит довольно глупо. Но какой-то частью своего ума она понимала, что от неё требуется. И Фел послушалась, отбросив бессмысленность происходящего и позволив течению унести себя. «Медитация действительно уносит далеко. И помогает расслабиться.»       Теперь в её голове не было ни одной мысли о Ромео. И после завершения медитации бубновая обязательно поможет подруге найти её короля. Но сейчас Феликс лучше расслабиться и сбросить напряжение, вызванное чувствами. В какой-то мере Данте могла бы поблагодарить Джокера за его проказы.