We Hope You Enjoy Your Time Playing Phantasm

Проснувшись от приятной прохлады на голове, Чонин сморщил нос, когда в его глаза попал тусклый свет, проникавший с улицы. Насколько он мог понять, он лежал в постели, но не совсем помнил, как оказался здесь. Он провалился в портал и нашел Хёнджина и Чана. Он послал своих духов на поиски остальных. Он был ужасно уставшим, но им удалось найти дорогу к гостинице, принадлежащей Едаму, а после этого… Чонин вскочил с кровати, обеспокоенный тем, что не мог вспомнить, заснул ли он сам или просто потерял сознание. Он вцепился в смятые одеяла под собой и начал осматривать комнату вокруг. — Боже, напугал меня. Ты всегда так просыпаешься? Если да, то ты еще страннее, чем был. Услышав голос, Чонин бросил взгляд на Едама, сидевшего рядом с кроватью и сжимавшего в руке влажную тряпку — он явно пытался снизить температуру старшего Некроманта, потерявшего сознание. — Что случилось? Я отключился? Или нет? Это значит, что мне снова придется отправить все огоньки! — Воу, о чем ты говоришь? Все твои огоньки вернулись, Чонин. Воспоминания о вчерашнем дне постепенно начали возвращаться к мальчику: он вспомнил ужин, который разделил с другими, и то, как все его духи действительно вернулись домой с вестью о том, что все его друзья в безопасности и находятся вместе. Выдохнув, не заметив, что задержал дыхание, Чонин приложил ладонь к сердцу, умоляя его вернуться к нормальному ритму, когда понял, что его паника была напрасной. — Тогда что ты здесь делаешь? — Чан-хён и Хёнджин-хён пошли в деревню за продуктами. Они сказали, что будут готовить сегодня вечером перед тем, как вы уйдете завтра. Поэтому они попросили меня позаботиться о тебе, пока их нет. Прищурив глаза и глядя на младшего мальчика, Чонин не мог перестать размышлять об одном интересном моменте, который привлек его внимание, пока говорил Едам. — Так ты тоже начал их обоих называть хёнами, да? — Ага, они попросили меня об этом после того, как я помог дотащить тебя до кровати прошлой ночью. Что? У тебя есть какие-то проблемы с этим? Покачав головой в ответ на этот вопрос, Чонин невольно почесал нос, поскольку Едам продолжал обращаться к нему без каких-либо уважительных титулов. — Нет, это не проблема, но, знаешь, я тоже старше тебя. Почему ты не называешь меня хёном? — Хмм, не хочется. Что ж, вопрос решен. Чонин бросил на собеседника гневный взгляд, а на губах младшего парня заиграла дьявольская улыбка. Чонин мог только предположить, что это была месть за то, что он вчера вечером так бесцеремонно разговаривал с Едамом, называя его жизнь скучной и советуя ему что-то с этим делать. Он не совсем понимал, что на него нашло в тот момент; раньше он никогда не чувствовал такой уверенности, разговаривая с незнакомцем, но рядом с Едамом он чувствовал себя необычайно комфортно, и ему приходилось задаваться вопросом, было ли это просто потому, что они были в одном классе, или по какой-то другой причине. — Если ты хорошо себя чувствуешь, можешь спуститься на завтрак. Ну, сейчас это уже больше обед. Уже почти полдень. И не говори про лень, ты проспал пятнадцать часов. Карма действительно была сукой. Вот что досталось Чонину за то, что он вчера вечером так беспечно разговаривал с младшим парнем. Едам разговаривал с Чонином так, будто они знали друг друга уже много лет, но что еще больше вывело старшего Некроманта из себя, так это то, что он не чувствовал себя неловко или некомфортно из-за того, насколько непринужденно они общались. Если Едам не хотел называть его хёном, то ничего страшного, он не будет за это на него обижаться. — Я спал так много, потому что огоньки высосали всю мою энергию. Из всех в Фантазме, ты должен понять меня! — О, не сравнивай меня с собой, тупица. Я никогда себя не доводил до такого. А ты переутомился, потому что взял на себя больше, чем мог сделать. Я знаю свои лимиты. — Эй, слабоумный, я свои тоже знаю, но жизнь моих друзей была на грани и мне нужно было как можно быстрее убедиться, что они в безопасности! Как ты можешь не понимать такое? — Не все в мире такие удачливые, чтобы иметь таких друзей, как у тебя, Чонин! Это заткнуло его. Чонин слышал от самого Едама о том, как тот оказался в этом мире в полном одиночестве, как из-за своего социального положения ему пришлось провести столько месяцев в одиночестве. Если и было что-то, что Чонин мог понять, то именно это. Недели, которые он провёл в доме Шивана, когда никто с ним не разговаривал, были мучительными. Чонин не был чрезмерно общительным человеком по чьим-либо меркам, но он всегда старался быть дружелюбным с новыми людьми. В Акирии его избегали все, и он не мог по-настоящему понять почему, пока не освоил свои способности получше. Тогда он быстро пришел к выводу, почему люди избегали его. Он отчаянно пытался завязать разговор с другими в доме, даже с Сынмином, пока тот не стал полностью игнорировать его и не ушел. Хотя теперь он знал, что это было не из-за его класса, а потому, что у Сынмина были проблемы с доверием к другим из-за его собственного прошлого в реальном мире и пыток, которые он перенес от рук Шивана. Он страдал в одиночестве неделями и думал, что это невыносимо, но Едам терпел это удушающее одиночество месяцами, и Чонин удивлялся, как тот еще не сошел с ума. — Т-ты прав. Прости, это было бестактно с моей стороны. Выпустив гнев сквозь стиснутые зубы, Едам начал смягчаться, увидев сожаление, отразившееся на лице старшего мальчика. Прикусив язык и упрекнув себя за чрезмерную реакцию, Едам тяжело вздохнул, а затем слегка покачал головой. — Не волнуйся из-за этого. Думаю, я забыл, как вести себя цивилизованно с людьми. Уже давно не было такого, что со мной кто-то хотел поговорить, особенно кто-то почти моего возраста. — Ну, может, мы должны это исправить. Не поднимая головы, Едам взглянул на улыбающегося Чонина из-под своей густой челки. — Что ты имеешь в виду? — Ты все еще хочешь остаться здесь? Не планируешь пойти с нами, да? Снова опустив взгляд на свои ботинки, Едам позволил кроссовкам скрипнуть по деревянному полу, рассеянно теребя кусочек отслоившейся кожи у ногтя большого пальца. — Не думаю. Не думаю, что мне будет достаточно комфортно в такой большой группе сразу. — Хорошо. Эй, Едам, все нормально. Я не собираюсь заставлять тебя делать то, что ты не хочешь, но мне кажется, что мы можем исправить твое одиночество другим способом. Ты же тоже можешь использовать огоньки, так? — Мгм. — Что-ж, что ты думаешь о том, чтобы отправлять друг другу сообщения? Просто чтобы поболтать и рассказать о том, как у нас дела? Услышав о предложении Чонина, Едам наконец выпрямился и наклонил голову набок, словно любознательный ребенок. Эта мысль пришла в голову старшему Некроманту, когда они вместе ужинали накануне вечером. Возможно, Едам не захочет покидать свое безопасное убежище и отправляться в очень опасный внешний мир, ведь опасность — это то, что, казалось, всегда преследовало Чонина и его хёнов. Однако это не означало, что им придётся оставить Едама одного. Чонин мог бы посылать огоньки, чтобы передать Едаму сообщения, убедиться, что у него всё в порядке, и что, если он когда-нибудь передумает насчет путешествий с ними, он сможет послать огонек Чонину, чтобы сообщить об этом, и они вернутся за ним. — Это… Мне это подходит. Плюс, раз мы оба Некроманты, то можем делить тяжесть передачи энергии огонькам. — Что ты имеешь ввиду? — Если два Некроманта отправляют друг другу сообщения через огоньки, духи вытягивают энергию из них обоих, потому что мы связаны. Это делит пополам тяжесть отправителя с тем, кому тот отправляет сообщение. Ты этого не знал? Чонин понуро покачал головой, прикрывая глаза от солнечного света, который теперь ярко проникал через открытое окно. Откуда ему было знать такое, если он ни разу не отправлял сообщений другим Некромантам, если он научился использовать огоньки для этой цели всего пару дней назад? С другой стороны, Едам тоже говорил, что никогда раньше не вступал в контакт с другими Некромантами, но у него было чертовски больше времени, чтобы изучить свой класс, ведь он провёл в Фантазме почти семь месяцев. — Ну, ты не будешь таким же уставшим, отправляя сообщение мне, так что в следующий раз ты не свалишься в обморок, как немощный. Быстро открыв рот, чтобы возразить, Чонин понял, что Едам просто пытается спровоцировать его на очередную игривую перепалку. На этот раз младшему парню не удастся вывести его из себя. Чонин собирался проявить мудрость, как бы ему ни хотелось ответить чем-нибудь остроумным. — Кстати, раз ты такой необразованный в сфере своего класса— Чонин потянулся, чтобы дать Едаму пощечину, но махнул слишком медленно и едва не выпал с кровати, на которой все еще лежал, когда младший мальчик отскочил назад на стуле. — Ты наверняка не знал, что Некроманты еще могут беседовать в реальном времени через огоньки. Если я отправлю огонек тебе, дух передаст мне, что он до тебя добрался, и мы сможем разговаривать так, будто стоим рядом. — Вау! Серьезно? Это супер круто! Ха, возможно мне нужно будет, чтобы ты научил меня парочке вещей перед тем, как мы уйдем завтра. Тогда окей, будем поддерживать связь, как только я с Чанни-хёном и Хёнджинни-хёном уйдем на поиски наших друзей. О, мне нужно будет отправить сообщения двум группам опять, чтобы они знали, что остальные тоже вместе и в безопасности. — Ты снова их отправишь? Чувак, ты реально вчера не усвоил свой урок, да? — В этот раз я отправлю только два и я не покину этот трактир, чтобы ты, Едам, позаботился о том, чтобы я не натворил чего слишком напряжного. Застав младшего мальчика врасплох, Чонин успел ущипнуть его за щеку, ласково улыбаясь, но за это получил довольно сильный шлепок от Едама, которому стало чрезвычайно неловко от того, что к нему наконец-то отнеслись как к ребенку. — Нет уж, я не буду тебя ничему учить и присматривать за тобой тоже, Чонин. Страдай сам! — Едами! Не будь таким! — Чонин вскочил с кровати, чтобы последовать за Едамом из комнаты, накинув куртку на плечи, чтобы согреться после того, как покинул уютную постель. Догнав младшего парня, Чонин обнял Едама за плечи, прежде чем тот повёл его на кухню, чтобы наконец-то наполнить пустой желудок. Рассылка своих сообщений могла и подождать. Сейчас он собирался помочь Едаму почувствовать, что он больше не совсем один в этом мире.

_______________

— Так, как думаете, что именно произошло? Собравшись вокруг небольшого стола в комнате Джисона, Минхо пристально смотрел на двух других парней, сидящих напротив него. Они решили, что на следующий день покинут дом Намджуна, так как Чанбин, похоже, был уверен, что Джисон снова сможет выдержать путешествие. Возможно, он еще не полностью выздоровел, его силы были значительно подорваны после всего, что произошло с Минхо и Кюджином, но его друзья помогут ему, если понадобится. Они просто хотели вернуться в Хакнал как можно скорее. — Нет идей. В одну минуту мы стоим посреди арены, готовые забрать призы, а в следующую я лежу пластом на спине, пока не появились все эти звери. Вот это да, настоящая жесть, — пробормотал Чанбин, вытянув руки к потолку. — Юкхэй рассказал мне немного о том, что слышал о произошедшем в городе перед тем, как Йенни пришел за мной. Звучало как натуральный кошмар, — Минхо потер сонные глаза свободной рукой, вторая рука его была крепко сжата пальцами Джисона под столом. — Что за Юкхэй, о котором вы продолжаете говорить? — Просто мой друг, Джисон. Он тоже пришел спасти тебя. Вообще, он пошел за наградой за Кюджина, хоть и сказал мне, что в итоге ее не хочет. — Так он такой же Охотник, как ты? — Нет, Ассасин. Минхо мог с уверенностью сказать, что никогда раньше не видел, чтобы кто-то так резко выплевывал воду, но то, как это сделал Чанбин, было действительно впечатляющим зрелищем. Кашляя и вытирая воду, которая теперь капала у него из уголков рта, Медик уставился на Охотника с недоверием в глазах. — Юкхэй был Ассасином?! Тот беззаботный гиперактивный ребенок? Ты шутишь надо мной! — Ну, как думаешь, откуда я его знаю? Вы мои первые друзья, у кого классы не похожи на мой. — Дерьмо, я бы никогда не догадался. Хотя должен был, судя по тому, как он нападал на тех парней. Усмехаясь над ошеломлённым выражением лица Чанбина, Минхо потянул за руку Джисона, который всё ещё держал его за свою. — Тогда на арене было много зверей? Как Ликс с этим справился? С ним всё в порядке? Наверное, он очень испугался. — Ликс был необычаен, — Чанбин вздохнул, и на его губах появилась усталая улыбка, когда он подумал о том, как великолепно Феликс справлялся с хаосом на арене. — Он превратился в совершенно другого человека. Он призвал Мани и помог стольким людям безопасно выбраться с арены. Ты был бы невероятно горд за него, хён. Улыбнувшись в ответ на ласковую усмешку Чанбина, Минхо отметил, как полностью меняется настроение Медика, когда тот говорит о Феликсе. Он мог бы подразнить его по этому поводу, мог бы придумать миллион шуток, основанных на его очевидной привязанности к другому, но подумал, что, наверное, сам выглядит не намного иначе, когда речь заходит о Джисоне. Слегка наклонив голову, Минхо понял, что не до конца усвоил все, что только что объяснил Чанбин. — Мани? — Его маленький Чию, он так назвал его. — Как мило. Прям как Ликс, а, Чанбинни? Если бы взглядом можно было убить, Минхо уже лежал бы в могиле. Он видел, что Чанбин больше всего на свете хотел подняться и несколько раз врезать ему, но при этом у него явно не хватало на это сил. Опустив подбородок на скрещенные руки, Чанбин устремил взгляд на окружающие холмы за окном, хотя капли дождя слегка затуманивали ему вид. — Надеюсь, у него все хорошо… — Хён, Ликс будет в порядке. Он сильный, несмотря на то, каким слабым он сам себя считает. У него есть Мани, да и Чонин сказал, что он жив, — Джисон утешительно погладил руку Медика, пытаясь облегчить явное страдание, которое терзало сердце старшего парня. — Верно. Чанбинни, не ты ли сказал, что Ликс был потрясающим на арене? Поверь в него хоть немного. Ты же не знаешь, упал ли он один. Может ему повезло найти кого-нибудь еще из нашей группы. Перестань волноваться или мне придется рассказать ему все это, когда мы снова встретимся, — пообещал Минхо, танцуя пальцами по рукам Чанбина. — Нам просто нужно подождать от него другой огонек про Ликса, Сынминни и Кю-хёна. Я уверен, что они все в безопасности, не переживай. Чанбин считал, что оба парня всегда умели поднять настроение своим друзьям, когда те были немного подавлены, но когда они действовали вместе, их сила была несомненна. Их аргументы были вполне обоснованными. Он знал, что с Феликсом, скорее всего, всё в порядке, ведь Чонин поклялся, что тот всё ещё жив. Он не был слабаком, он мог постоять за себя, и Чанбин был бы идиотом, если бы не согласился с этим. Феликс всегда критиковал себя за это. Он несколько раз обращался к Чанбину из-за тесной связи, которая была между ними даже до того, как они признались друг другу в чувствах, и рассказывал ему обо всех своих комплексах. Молодой Мастер Зверей даже сомневался, заслуживает ли он вообще путешествовать с их группой, что всегда вызывало приступы гнева у Чанбина. Оценивать свои слабости и сравнивать себя с другими парнями в группе — это было то, без чего Феликс, казалось, не мог долго обходиться. Ночи, когда Чанбину приходилось утешать его и убеждать, что он более чем заслуживает их дружбы и заботы, были тяжелыми. Он ненавидел, когда любимый мальчик так сомневался в себе, но всегда давал ему понять, что тот так же силен, как и все остальные, а может, даже сильнее, благодаря тому, как он сталкивался со своими страхами, чтобы защитить всех. Обычно за этим следовали утешительные слова и объятия, и Чанбин всегда позволял младшему мальчику засыпать, прижавшись к его груди, чтобы разделить бремя его забот. Феликс постоянно просил его сохранить их время наедине. Он знал, что остальные будут суетиться вокруг него и беспокоиться, если узнают, что он на самом деле думает о себе, но поддержка и утешение Чанбина в конце концов всегда заставляли его чувствовать себя лучше. — Да, я думаю вы правы. Он может о себе позаботиться. Мы подождем огонек Йенни и я знаю, что с ним придут хорошие новости, — Чанбин весело щебетал, с улыбкой благодаря друзей за слова поддержки. Убедившись, что Чанбин больше не будет чрезмерно переживать из-за Феликса, Минхо вернулся к прежней теме разговора. Встретив взгляд другого молчаливого парня, сидящего рядом, Минхо подпер подбородок ладонью и с любовью посмотрел на Джисона. — Так что случилось с тобой, когда выбежали звери? Вор почесал затылок, словно пытаясь распутать воспоминания, которые немного спутались из-за недавних событий. — Я дрался с Йенни, Чанни-хёном и Кю-хёном. Я победил несколько монстров, каких-то даже сильных, ты был бы очень горд мной, Мин, — Джисон злорадно ухмыльнулся, выпятив губы в сторону Минхо, и выглядел ужасно торжествующим, словно ожидая награды, но, не успел Минхо и шевельнуться, как ладонь Чанбина оказалась прямо перед его глазами — явное предупреждение, не позволяющее Вору получить то, чего он хотел. — Я помогал кому-то вне группы, Кю-хён и Чанни-хён сражались в нескольких метрах от меня, и я видел, как Йенни контролирует своего Полтергейста– — Йенни теперь может контролировать Полтергейста?! Вау, этот ребенок невероятный. — Ты хочешь знать, что со мной произошло, или нет? Минхо быстро замолчал, когда Джисон отчитал его за то, что тот перебил его, на что Чанбин слегка хихикнул — Медик явно был удивлен тем, что Вор, несмотря на все, что им пришлось вместе пережить, по-прежнему обладал какой-то странной властью над Минхо. — Судя по тому, что я могу вспомнить, я почувствовал удар в затылок, потом меня потянули и повели куда-то. И странный резкий ветер вокруг моего лица, а потом я вырубился. — Скорее всего тебя утянули в портал той женщины, оттуда был ветер. — Наверное. После этого… я предпочту не говорить о том, что они со мной делали, пока вы не нашли меня, я не хочу снова думать об этом… — похоже, отсутствие Кюджина не имело никакого значения: он по-прежнему оказывал на младшего брата какое-то странное влияние, и глаза Джисона затуманились, его руки начали слегка дрожать. Чанбин тут же подвинул свой стул к столу, поставив его рядом со стулом Джисона, а затем взял его другую руку в свою и нежно погладил большим пальцем суставы младшего мальчика. — Все в порядке, Джисон. Если не хочешь об этом говорить, не нужно, но знай, что мы оба здесь, если тебе когда-нибудь будет нужно. Ты уверен, что с тобой все в порядке? Отвлекшись от своих мыслей, Джисон торжественно кивнул, а затем улыбнулся им обоим. — Теперь я в порядке, раз вы смогли меня найти и обезопасить. Вы двое всегда отлично с этим справлялись. Я придумаю, как когда-нибудь отплатить вам всем, обещаю. Оба парня автоматически бросились говорить, что в этом нет необходимости, но Джисон поднял палец, чтобы заставить их замолчать, давая понять, что это не подлежит обсуждению. — Это все еще оставляет кучу вопросов, зачем вообще эти пидарасы устроили этот турнир. Чанбин начинал всё больше и больше нервничать при мысли о призрачных судьях, перед которыми они стояли пару дней назад. Джисон упомянул, что Кюджин признал, что не имел никакого отношения к хаосу на арене, о чём Минхо высказал предположение. Возможно, он лгал, но это было бы слишком тривиально, чтобы отрицать. Чанбин не думал, что Кюджин имел какое-либо отношение к катастрофе на церемонии закрытия турнира. Нет, он был уверен, что все это устроили те, кто управлял Фантазмом. Они создали этот турнир с расчетом на то, что, хотя и объявили о призах, ни один из участников их не получит. Они сами послали туда зверей, а когда увидели возможность, исчезли, не желая сталкиваться с гневом обманутых участников. Но вопрос «почему» все еще оставался. — Может, их целью было именно то, о чем они сказали. — Что ты имеешь ввиду, хён? — В самом начале они сказали, что смысл турнира — определить самую сильную команду в Фантазме. Может они правда хотели разглядеть сильнейшую группу для их собственных исследований, потому что я предполагаю, что они держат нас здесь, как лабораторных крыс. Для чего им эти лабораторные крысы, я не особо уверен. Единственная причина, почему они пообещали призы, это чтобы заставить всех бороться сильнее. — Думаешь? — Думаю. Джисон, когда ты рассказал нам о своем прошлом с Кюджином, ты упомянул, что его приемная семья сказала что-то о том, что они пришли сюда по собственной воле, верно? При упоминании тех, кто погиб из-за бездействия Джисона, когда Кюджин впал в ярость, все смущенно отвернулись. Оба его друга слегка сжали его руки, давая понять Вору, что ему не стоит чувствовать вину за то, что случилось с теми, кого он не смог спасти. Это не была его вина, и никто никогда не станет его за это винить. — Да, я все еще не знаю, что они имели ввиду. Никто из нас не знает, пришли ли мы сюда добровольно или нет, но раз мы не помним, как сюда попали, мы все уверены, что это не было по желанию. Но казалось, что они знали, что пришли сюда сами. Как это возможно? — Я не особо уверен, но зачем все так менять? Если они добавляли людей в Фантазм по желанию, зачем пихать их сюда насильно? Слишком много вопросов без ответа. — Один вопрос реально волнует меня в данный момент. — Что такое, солнышко? — Тебя не было с нами, когда я рассказывал остальным про Кюджина, откуда ты знаешь такие детали? Чанбин с недоумением нахмурился, осознав, что Джисон действительно поднял очень важный вопрос. Минхо уже ушел, когда они сели рядом с Джисоном, чтобы выслушать его рассказ о прошлом. Они рассказали Охотнику важные подробности о брате Вора, но так и не раскрыли всех тайн. — Это… правда. Откуда ты все это знаешь, хён? Выглядя так, будто его поймали на том, что он знает то, чего не должен был знать, Минхо попытался незаметно отступить, но Джисон крепко сжал его пальцы, и Минхо остался сидеть на стуле. — Я-я возможно сидел на крыше и слушал через открытое окно, когда ты говорил о своем прошлом. Я не хотел уходить, поэтому остался на какое-то время, — Минхо, стесняясь, барабанил ногами по деревянному полу, пока на него с удивлением смотрели окружающие. — Ты не ушел? Даже после того, что я сказал тебе? — Мне некуда было идти, Джисон! Вы были единственными людьми, на которых я мог положиться и довериться в Фантазме, я не хотел идти дальше без вас. Когда остальные разошлись по комнатам и ты плакал, пока Кю-хён и Чанни-хён пытались тебя успокоить, я ушел. Я смог услышать про Кюджина и понял, почему ранил тебя сильнее, чем думал. Минхо задавался вопросом, наступит ли когда-нибудь день, когда он перестанет чувствовать вину за то, что сделал с Джисоном и другими мальчиками из его семьи. Его простили — все они дали это понять более чем ясно, — но Минхо до сих пор не простил себя и начинал сомневаться, сможет ли он это когда-нибудь сделать. Это слишком тяжелым грузом давило на его израненное сердце, и у него не хватало сил бороться с чувством вины после всего, что ему пришлось пережить. Это вызвало у Джисона очень обеспокоенный взгляд; младший мальчик схватил его за предплечье, давая понять, что теперь все в порядке, но прежде чем тема могла быть вновь поднята, довольно пронзительный голос внезапно прорвал тишину. — Нет уж. Нет, нет, нет, мы не впадаем опять в депрессию. Минхо-хён, мы простили тебя, Джисони простил тебя, никто больше в тебе не разочарован, так что перестань так делать каждый раз, когда начинаешь снова винить себя. Я никогда не думал, что у тебя проблемы с самооценкой, но с тех пор, как Джисони выставил тебя с голой жопой, ты оказался совершенно другим человеком! И Джисон, больше не нянчись с ним. Если он опять начнет себя так вести, ругай его за это! Не могу поверить, что мне приходится быть голосом разума, пока нет Чанни-хёна и Кю-хёна. Не заставляй меня снова называть тебя плаксой, хён. Люминесцентная лампа на потолке мягко покачивалась из стороны в сторону, а голова Джисона повторяла этот ритм. Чанбин назвал Минхо плаксой? Что же он пропустил, пока был без сознания? — Назови меня плаксой еще раз и я расскажу Ликсу, что ты распустил сопли и звал его по имени все время, что его рядом не было. Будь очень осторожен, Со Чанбин. Я могу разрушить твой имидж одним словом. — Ликс тебе никогда не поверит. — Уверен, что хочешь это проверить? Пристально глядя на старшего мальчика, Медик барабанил пальцами по столу, не в силах понять, поверит ли Феликс словам Минхо, но, судя по взгляду Охотника, решил, что тот всерьёз намерен выставить его эмоциональным развалиной. — Я не знаю, почему дружу с вами двумя. Вы только и делаете, что превращаете мою жизнь в настоящий ад. Я чувствую, как теряю десять лет жизни каждый раз, когда нахожусь рядом с вами. Я пошел на прогулку. — Но там дождь! — Нет ничего лучше одинокой прогулки под дождем. — О, тогда я пойду с тобой! — Ты не можешь быть настолько тупым. Ты не слышал, что я только что сказал? — Ага, но я выбрал проигнорировать. — Джисони, ты не должен выходить в таком состоянии под такую погоду. — Тогда останься и поговори со мной еще, хён! Чанбин мог сколько угодно жаловаться на двух парней, злобно ухмыляющихся ему в лицо, но он прекрасно понимал, что их здоровье и благополучие для него всегда будут на первом месте. С того самого момента, как он встретил Джисона, этот Вор обвил его вокруг пальца, и за все те месяцы, что они знакомы, ничего не изменилось. Теперь и Минхо заманил его в свои сети, и Чанбин знал, что ничто не поможет ему вырваться из того влияния, которое оба они на него оказали. Снова плюхнувшись в кресло, Чанбин пробурчал что-то о том, что он очень не хочет быть третьим лишним, когда Джисон положил голову на плечо Минхо и вздохнул от удовольствия. Покачав головой и выдохнув с досадой, Чанбин подумал о своих друзьях, о которых еще не слышал. Он надеялся, что трое парней в безопасности, что они нашли место, где можно согреться, и что Феликс не будет слишком долго находиться вдали от его объятий.

_______________

— Ликс! Сынмин вскочил на ноги в считанные секунды, чтобы помочь младшему подняться с грязной земли, когда тот был сбит с ног внезапным появлением маленького огонька перед глазами. Он подумал, что Чонину нужно найти более удачный способ передачи сообщений с помощью своих огоньков. Когда он получил ответ в Мортане от этого мальчика, что тот нашел Минхо, он сам чуть не упал на землю от шока, увидев, как маленький дух так неожиданно появился перед его глазами. Может быть, это был способ огоньков заявить о себе, а может быть, Чонин делал это специально. Он не стал бы исключать такую возможность со стороны молодого Некроманта. В нем была ужасно игривая жилка, и она давала о себе знать время от времени. — Ты в порядке? — проворчал Сынмин, крепко обхватив Феликса под мышки, чтобы поднять его. — Да, Сынминни, все хорошо, — стряхнув с колен и ягодиц грязь, которая высохла после проливного дождя прошлой ночью, Феликс бросил взгляд на маленькую фигурку, покачивающуюся из стороны в сторону. Тренируясь с Джэ с раннего утра, Феликс чувствовал себя довольно измотанным и подавленным. Вопреки своим мыслям о недостатке способностей, Феликсу удалось вызвать свою Ноккеди во второй раз за два дня. Кюхун спросил Мастера Зверей, почему он решил назвать ее Сава, быстро дав понять Феликсу, что это довольно милое имя для прекрасной, грозной кошки перед ними, просто интересуясь, как он придумывает имена для своих животных. — Я просто подумал, что это классное имя, — пробормотал Феликс, из-за чего Сынмин бросил на него довольно недоверчивый взгляд. — У тебя есть причина, какая? — Я-я подумал, что если назову своих животных так, чтобы показать, насколько у нас сбалансированные отношения, то тогда они могут это воспринять так, что я им доверяю и они не нападут на меня. Мани и Сава на разных языках означает «равный». Они равны мне в битве и в этих отношениях, вот причина, — опустив глаза, он ждал, когда начнутся подколки, но при этом задавался вопросом, почему он решил, что другие мальчики будут дразнить его по поводу чего-то подобного. Ему уже давно пора было лучше их узнать. — Это многозначительно. Ты даже не хочешь, чтоб они видели тебя как их хозяина, ты хочешь, чтобы они видели в тебе их партнера. Как и ожидалось от нашего Ликса, — Кюхун широко улыбнулся, явно гордясь тем, как мальчик относился к своим зверям. На самом деле они и не ожидали от него ничего другого: Феликс просто обладал золотым сердцем во всех делах своей жизни. Ему удалось лучше контролировать Саву, и этот огромный зверь даже подошел к Феликсу, когда Кюхун и Сынмин положили руки ему на плечи, давая понять, что с ним ничего не случится, пока они рядом. Сава протянула к нему свой ледяной нос, вызвав у Феликса небольшой вскрик, который, однако, не произвел никакого впечатления на зверя перед ним. Как только Ноккеди уловила его запах, она прижалась макушкой головы к его ладони, и из ее горла раздалось игривое мурлыканье, когда Феликс почесал ей макушку. Положив успокаивающую руку на затылок мальчика, Кюхун тихонько рассмеялся, увидев разворачивающуюся перед ним сцену. Он не так часто видел, как Феликс общается с Мани, поскольку был слишком поглощён тем, чтобы помочь Чану отточить свои навыки, и не мог пойти посмотреть, как тренируется Феликс. Однако то, что он наблюдал сейчас, было поистине впечатляющим зрелищем. Феликс гладил зверя, причём довольно внушительного. Кюхун сталкивался с одним-двумя Ноккеди во время своих путешествий, и их было не так-то просто победить, но вот Феликс сумел взять одного из них под контроль. Возможно, Джэ был прав, когда сказал, что этот веснушчатый мальчик — не обычный Мастер Зверей. В конечном итоге старший Мастер Зверей был вынужден уйти вместе с остальными в город, сказав младшим мальчикам, что они могут остаться в доме на весь день одни, если захотят. Кюхун воспользовался этой возможностью, чтобы попытаться отплатить группе мужчин за их доброту: он прибрался вокруг дома и начал готовить для них еду к их возвращению — то, чего он не делал уже довольно долгое время. Феликс остался с Сынмином на улице, вызвав Мани и Саву, чтобы те могли поближе познакомиться. Оба зверя обходили друг друга кругами, вдыхая запахи другого, пока Мани не издал тихий писк и не вскочил на голову кошки, гордо устроившись там, в то время как Сава продолжала бродить по окрестностям. Иллюзионист был по-настоящему озадачен тем, что Феликс управлял не одним, а двумя зверями одновременно, и что удивило его еще больше, так это то, что он был совершенно и полностью расслаблен. Завязав легкую беседу, Феликс начал вставать, чтобы отослать своих зверей, оба из которых, по-видимому, задремали, лежа в тепле солнца, которое начинало пробиваться сквозь облака. Дойдя до середины пути к своим зверям, Феликс не смог продвинуться дальше, прежде чем его сбил с ног дух Чонина. Как только он упал на землю, Сынмин был рядом, чтобы помочь ему подняться, но с другой стороны стояли Сава и Мани, спешащие к своему хозяину, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Как только он снова встал на ноги, веснушчатый мальчик погладил обоих по голове, а затем дал молчаливый знак, давая понять, что им можно уходить. — Еще одно сообщение от Йенни? Может оно об остальных. Я должен позвать Кю-хёна? Сынмин не успел броситься к дому, чтобы привести их старшего друга, как маленький дух загорелся оранжевым светом и начал передавать своё сообщение. Им оставалось только запомнить сказанное и позже передать это Кюхуну. — Ликс-хён, я подумал, что в этот раз отправлю сообщение тебе, раз ты наверняка больше всех хочешь знать подробности. Мы получили сообщение от Минхо-хёна. Только Минхо? Чан в своём предыдущем сообщении упомянул, что они отправили сообщение и Джисону, поэтому, когда оба парня услышали только имя Минхо, в животе у них защемило от страха, но это чувство быстро улетучилось. — Он отправил сообщение о том, что упал в портал не один. Он с Джисони-хёном и Чанбинни-хёном. Юкхэй тоже с ними упал, но он уже направился обратно в Мортан. Все живы и невредимы. Сияющее солнце, безусловно, уступало по яркости улыбке Феликса, когда он узнал, что все четверо оставшихся мальчиков, о которых они ничего не слышали, упали вместе и остались невредимы. Чанбин был в безопасности, и он был не один. Всем им удалось упасть вместе с кем-то еще. Феликс начал задаваться вопросом, как это возможно, что им так повезло. Он не собирался задавать этот вопрос. Он всегда замечал, что, когда он это делал, это всегда оборачивалось против него. — Тебе не нужно о них беспокоиться, Ликс-хён, но просто держу в курсе, Кю-хён рассказал нам про признание Чанбинни-хёна в прошлом сообщении. Подумал, что стоит проинформировать тебя на случай, если ты не знал. — Черт тебя подери, Кю-хён, — Феликс ворчливо вздохнул и провел ладонями по уставшему лицу. По шутливому тону в голосе Чонина Феликс понял, что ему предстоит выслушать целую кучу подколов, когда они снова увидятся. — А еще Джисони-хён сказал, что Чанбин-хён жаловался, что не знает, как конкретно твои дела, что он очень сильно волновался за тебя. О других тоже, конечно, но твое имя определенно выбивалось вперед. Сынмин сумел сдержать смех, услышав насмешливые слова Чонина, но только после того, как на него обрушился недоверчивый взгляд — молчаливое предупреждение о том, что имя Хёнджина и обильные подколки обязательно всплывут в их следующем разговоре. — В любом случае, мы все до сих пор в порядке. Мы остановились в трактире недалеко от Калмма. Еще я встретил другого Некроманта, его зовут Едам. Он владелец места, где мы остановились. Он младше меня, но отказывается называть меня хёном. Разве это не бесит? Оба мальчика, по-прежнему внимательно слушавшие разговор, поняли, что Чонин на самом деле не был раздражён своим новым другом. Напротив, в его голосе слышались нотки нежной ласки, когда он говорил о том мальчике. — Ну, наверное, мне пора закругляться. Чанни-хён и Хёнджинни-хён скоро вернутся из города, а я хотел записать и отправить сообщение до того, как они вернутся. Если бы они знали, что я так скоро снова это делаю, они бы попытались меня отговорить, но уже слишком поздно! Они проиграли! Мне пора идти, но я ухожу не из-за того, что боюсь их. Просто держу тебя в курсе! Э, пока, Ликс-хён. Надеюсь, мы скоро увидимся! Покачав головой, не обращая внимания на драматизм Некроманта, Сынмин обнял Феликса за плечи и рассмеялся, узнав, что все члены их группы остались живы и не оказались в одиночестве. Это было настоящее чудо, если только такое вообще бывает. — Чувак, Чанбинни-хён торчит по тебе, да? Ну, конечно, мы все это знали, но классно, что он наконец-то признает это. — Да, классно. — Ты выглядишь слишком счастливым. — Мгм, я счастлив. Может, ты испытаешь то же самое, когда признаешься Джинни. А, не утруждайся даже отрицать это, ты тоже не особо искусен в этом. Кто знает? Может чувства взаимные. — Ли Феликс, ты знаешь что-то, чего не знаю я? — О, ты хочешь знать? Ну, жаль, может, не надо было смеяться надо мной до этого! — Феликс бросился бежать, чтобы рассказать Кюхуну о хороших новостях, которые они только что получили от своего младшего участника. — Ликс! Подожди! Чувства взаимные? Ликс!