We Hope You Enjoy Your Time Playing Phantasm

Найти местный рынок не заняло много времени, поскольку деревня была крошечной по сравнению с теми местами, где Чан и Хёнджин привыкли гулять в последнее время. Едам дал им общие указания, куда идти, чтобы найти всё необходимое для приготовления ужина на всех. Чан настоял на том, чтобы взять на себя ответственность за ужин, поскольку ранее этим занимался Едам. Они не собирались так просто пользоваться его гостеприимством и решили, что будут вносить свой вклад. Возможно, все было бы иначе, если бы это была обычная гостиница, всегда полная и оживленная, но это была не обычная гостиница, а Едам — не обычный хозяин. Это стало еще более очевидным для Хёнджина и Чана, когда они прошли по всей деревне. Упаковывая продукты в сумки, полная женщина за прилавком улыбалась все время, пока они разговаривали. — Так, я не видела вас двоих здесь раньше. Вы просто проездом? И где же остановились такие прелестные мальчики? — Да, мы остановились здесь на пару ночей с еще одним нашим другом по кое-каким… непредвиденным обстоятельствам. Мы выдвигаемся обратно до Хакнала завтра, поэтому на какое-то время остановились в гостинице в самом конце главной улицы. Глаза женщины широко раскрылись, когда Хёнджин рассказал, где они спали последние две ночи. Она слегка отстранилась, явно почувствовав себя неловко от услышанного. — Значит, вы видели того мальчика? Почему вы вообще остановились в его гостинице? В городе есть места куда лучше. Чан перестал собирать пакеты и поднял глаза на недовольное выражение лица, сменившее любящую улыбку на круглом лице женщины. — У Едама очень уютно, там нет ничего плохого. А почему мы не можем остаться там? — Тогда вы должны знать, что он Некромант. Как вы можете находиться с чем-то таким рядом? На этот раз недовольным выглядел Хёнджин. Он недоумевал, почему эта женщина говорит о Едаме с таким ядом в голосе, ведь, на его взгляд, мальчик казался вполне нормальным парнем. Она назвала его не «кем-то», а «чем-то», и Чан это не слишком хорошо воспринял. — Да, мы знаем, что он Некромант, что такого? Он же не сделал ничего ужасного, чтобы получить свой класс. Это значит, что он чуть не умер и это не было его виной, так почему это имеет значение? — Но он может призывать духов и говорить с мертвыми. Не важно, какая причина, это в любом случае неправильно. — Вы хоть раз говорили с ним? Пытались узнать его получше? — Зачем мне с ним общаться? В смысле, этот ребенок — ошибка природы, как и все Некроманты. Все в городе думают так же, поэтому мы его избегаем. Всем будет лучше, если он просто уедет отсюда. Хёнджин был готов взорваться от ярости из-за слов этой женщины. Она оскорбляла не только Едама, но и Чонина, и он не собирался позволять ей так отзываться ни об одном из своих друзей. Как она могла судить кого-то, даже не зная этих людей? В этот самый момент в голове Хёнджина громко зазвучали ободряющие слова Минхо. «Никто не идеален», но эта женщина, по-видимому, считала себя святой, не имеющей никаких недостатков. Алхимик сделал шаг вперед, прежде чем почувствовал сильный захват за плечо и обернулся, чтобы увидеть Чана с бесстрастным выражением лица. Большинство людей посчитали бы, что он равнодушен к ситуации, но Хёнджин знал лучше. Он знал, что Рыцарь кипит от ярости, но сдерживается и не устраивает сцену. Положив бумажный пакет с едой обратно на прилавок, он натянул на лицо улыбку, начал поворачиваться и уходить, потянув Хёнджина за руку, чтобы увести его в другом направлении. — Погодите, вы не будете платить за вашу еду? — Я лучше куплю где-нибудь ещё, где-нибудь, где владелец не такой критичный и грубый. Едам — ребенок, и один из самых милых детей, которых я встречал. Вы не должны делать плохие выводы о ком-то, не зная о них ничего, и вы даже не пытались его узнать. Вам должно быть стыдно за себя. Он страдает из-за таких, как вы, и несправедливо, что вы относитесь к нему без сострадания, когда он в этом мире совсем один. Ваши взгляды на Некромантов основаны на вашем личном страхе, потому что вы ни секунды не потратили на то, чтобы понять их, и это на вашей совести. Поэтому мы уходим и не вернемся. Давай, Хёнджинни, пошли. Хёнджин бросил последний гневный взгляд на женщину, у которой от небольшой лекции Чана отвисла челюсть. Она явно рассчитывала, что они будут на её стороне, что будут потрясены, когда она проговорится, что Едам — Некромант, но они были не настолько поверхностны: они провели время с мальчиком и видели, что он такой же замечательный, как и Чонин. Тот факт, что они оба были Некромантами, не имел никакого значения ни для них, ни для остальной части их группы, и никогда не будет иметь. В конце концов, найдя другой рынок на противоположном конце города, Хёнджин и Чан держались особняком, не желая завязывать очередную беседу на случай, если им придется выслушивать, как еще больше людей в городе болтают о том, каким злодеем был Едам. Чан был уверен, что они не встретят никого, кто бы положительно отзывался о мальчике, поскольку Едам прямо сказал, что никто в городе с ним не разговаривает. Расплатившись за покупки, они поспешили вернуться в гостиницу, когда над маленькой деревушкой начали сгущаться сумерки. Они оставили Чонина на попечение Едама и знали, что младший Некромант их не подведет. Он пообещал им, что присмотрит за Чонином, который потерял сознание после возвращения его огоньков, и, поскольку он сам когда-то пережил перенапряжение своих сил, они знали, что тот точно знает, что нужно делать с Чонином в этот трудный момент. Закрыв за собой входную дверь, оба парня замерли на месте, услышав доносящийся из кухни тихий смешок. Они могли узнать смех Чонина где угодно и оба обрадовались, что он уже проснулся и, судя по всему, был в хорошем настроении. Распахнув дверь кухни, Чан и Хёнджин увидели перед собой очаровательную, хотя и довольно беспорядочную картину. Одетые в фартуки цвета фуксии и бирюзы, Чонин и Едам прятались по обе стороны от удлиненного кухонного острова посреди комнаты. Стулья были опрокинуты на пол, а стол стоял немного криво, как будто кто-то или что-то врезалось в него. За их спинами на экране телевизора шла какая-то передача, которую, как Чан мог поклясться, он помнил из детства. Оба мальчика, казалось, были в разгаре довольно опасной битвы, сжимая в руках горсти муки, которую, очевидно, использовали в качестве снарядов в своей схватке. Если бы Чан не знал, он бы сказал, что у Чонина от природы белоснежные волосы, но он знал лучше и предположил, что тот довольно сильно проигрывает в их сражении, судя по количеству муки, покрывающей сейчас его макушку. Некроманты подняли кулаки в одно и то же мгновение и швырнули небольшое количество белого вещества, оставшегося в их руках. Чонину удалось попасть Едаму прямо в лицо, но младший мальчик тоже нанес бы Чонину ущерб, если бы тот не уклонился в последний момент. Однако при этом жертвой атаки Едама стал кто-то другой. Кашляя и хрипя, Хенджин уронил свою сумку с овощами, пытаясь очистить глаза от порошкообразной грязи, которая попала ему прямо в лицо. Немедленно выпрямившись, Едам и Чонин быстро спрятали руки за спину, заметив возвращение двух старших, как будто это могло скрыть то, чем они занимались все это время. Чонину показалось, что Едам уже понял: каким бы милым ни был Чан, его не стоит злить. Некроманты были готовы почувствовать его гнев, увидев состояние кухни, но сразу же расслабились, когда Чан начал истерически хихикать, глядя на неудачные попытки Хёнджина очистить лицо после атаки Едама. Поставив бумажный пакет на прилавок, он начал вытирать лицо Алхимика тыльной стороной рукава, прежде чем повернуться к младшим. — Я вроде говорил, что я сегодня готовлю, Едам. Отведя взгляд от Рыцаря, Едам растоптал ногой муку, разбросанную по полу после сражения. — Д-да, правда, но нам было скучно, и мы решили попробовать испечь что-нибудь на десерт. Чонин сказал, что хочет попробовать испечь печенье, так как давно этого не делал, а я подумал, что помогу ему. — И как вы дошли до этой стадии, когда начали готовить печеньки? — спросил Хёнджин, явно не в восторге от того, что ему предстоит еще некоторое время вычесывать муку из волос. — Едам сказал, что нам стоит добавить изюм в печеньки, когда верным ответом, очевидно, были шоколадные крошки. Никто из нас не уступил и— — И Чонин подумал, что замечательной идеей будет кинуть муку мне в лицо. И с того момента все быстро обострилось, — объяснил Едам, по-прежнему не поднимая глаз на обоих мальчиков, которые пристально смотрели на него. Пробраться сквозь беспорядок на полу, не запачкав обувь, было не так-то просто, но Чан всё же попытался. Когда ему наконец удалось добраться до холодильника, он начал раскладывать по полкам продукты, купленные на рынке. — И почему вы просто не могли положить и изюм, и шоколадные крошки в печенье? Тогда вы бы оба были счастливы, — Чан высказал предположение, не ожидая возмущения в ответ. — Ты совсем, хён?! — Это чудовищно! — Ты не можешь положить их вместе! — Ты сейчас несешь полный бред, хён! Подняв руки, чтобы защитить себя и свою идею от их слов, Чан невольно хмыкнул, увидев одинаковые выражения чистого ужаса на лицах младших мальчиков после его предложения. Ему показалось, что они, по-видимому, не осознавали, насколько в некоторых аспектах похожи друг на друга. — Боже, ладно, я не осознавал, что это настолько тупая идея! Смотрите, как насчет такого. Мы с Хёнджинни приготовим ужин, а потом все попытаемся, ударение на попытаемся, приготовить печеньки вместе. Можем сделать две партии, одну с изюмом и одну с шоколадными крошками, вроде нормально, хорошо? Чонин и Едам обменялись взглядами и пожали плечами, давая понять Чану, что его план, похоже, устраивает их обоих. — Погоди, хён, а ты уверен, что умеешь печь? — Йенни, ты уже должен понимать, что я умею абсолютно всё. У тебя замечательный хён. Нет ничего, что я не умею! — Помимо признания Кю-хёну, когда было неприлично очевидно, что вы оба без ума от любви друг к другу. Прикусив губу, чтобы сдержать резкий ответ, Чан очень медленно повернулся к веселому Хёнджину, изо всех сил стараясь не дать улыбке растянуть его губы. Оба парня на мгновение замерли, а затем Чан протянул руку к столешнице рядом с собой и сунул пальцы в пакет с мукой. Хёнджин довольно быстро догадался, к чему это ведет, и попытался защититься, пока ничего не произошло. — Чанни-хён, просто подумай, ты наведешь еще больший беспорядок. Тебе придется все убирать. Ты же не думаешь, чт— Хёнджин не успел довести свои рассуждения до конца, как его лицо вновь оказалось покрыто мукой, которая до этого лежала на кухонном столе. Алхимик, не задумываясь, прыгнул вперед, схватил горсть муки и втиснул её в волосы Чана, растрепав их так, чтобы мука равномерно распределилась по всей прическе. Еще не успел Чонин понять, что происходит, как его хёны начали гоняться друг за другом по кухне, усугубляя беспорядок, который он и Едам создали ранее. Эта импровизированная драка внезапно прервалась, когда из экрана, расположенного на противоположной стороне комнаты, раздался довольно громкий голос. — Внимание, жители Фантазма. Четыре пары глаз устремились к телевизору, впиваясь в обладателя хрипловатого голоса. В центре довольно роскошной комнаты сидел мужчина, которому, по мнению Чана, было около тридцати лет. Одет в темно-синий строгий костюм, он сидел, удобно расслабившись, скрестив ноги и положив на них сложенные ладони. Рыцарь не совсем понимал, что происходит. Он не знал этого человека, но предположил, что тот кто-то важный, судя по тому, что он смог донести свое послание до всего Фантазма через экраны в домах людей. — Чан Уён? Он правда перестал прятаться? Чан обернулся и увидел, что Чонин и Хёнджин с широко раскрытыми глазами уставились на Едама, явно догадавшись о личности человека на экране по его имени. — Погодите, вы знаете его? — Тсс, Чанни-хён, слушай, мы потом объясним. — Полагаю, что многие из вас знают о событиях, произошедших на грандиозном турнире в Мортане в начале этой недели. То, что там произошло, было настоящим варварством, и многие люди лишились жизни из-за тех, кто управляет этим местом. Похоже, что все это было уловкой, и те, кто сражался изо всех сил, были лишены своего достоинства. В связи с этим я устраиваю своего рода бал в своем доме в Балисе. Те, кто участвовал в соревновании, приглашаются присоединиться к нам и получат достойное отношение, которого они заслуживают после того, как отдали все силы турниру. В это время мы также проведем церемонию поминовения тех, кто не выжил после инцидента на церемонии закрытия. Она состоится через десять дней, чтобы у всех вас было достаточно времени, чтобы добраться сюда. Я знаю всех, кто участвовал в соревнованиях, так что не беспокойтесь, что вам не разрешат войти, и, пожалуйста, не стесняйтесь приводить с собой друзей. Надеюсь увидеть вас там. Спасибо за внимание. И на этом экран вернулся к обычной программе — там какой-то розовый слоненок танцевал под дурацкую музыку в довольно красочном саду. Наконец оправившись от того, что только что произошло, Чан повернулся к младшим мальчикам, готовый выслушать объяснение случившегося. — Это был Чан Уён? Никогда не видел его раньше. — Он не такой, каким я его представлял. — Да, это был он. Я видел его однажды, но я точно его запомнил. — Эм, ребята, не хотите объяснить мне, что происходит? Кто это? Отступив от небольшого кружка, который они образовали, трое мальчиков наконец повернулись к Чану, с недоумением нахмурившему брови. — Чан-хён, Чан Уён был очень выдающейся фигурой в Фантазме до, наверное, полугода назад. Он внезапно пропал с лица Земли и, видимо, многие люди приписали этот факт к тому, как ужасно умерла семья Пак. Чан замер, услышав слова Едама, и заметил, что Хёнджин и Чонин тут же повторили его реакцию. Самый младший мальчик, похоже, не заметил, как они замерли при упоминании тех, кого Кюджин так жестоко убил в их доме несколько месяцев назад. — Говорят, что Уён знал Паков очень хорошо, и что он был одним из первых людей в Фантазме тоже. Поэтому, когда их так жестоко убили, он тут же спрятался, хотя никто не знает настоящую причину. Люди пытались по кусочкам собрать информацию в одно целое, но не могли определить связь. А сейчас он вернулся и приглашает людей в свой дом? Интересно, почему? Обхватив подбородок пальцами, Едам, казалось, погрузился в свои мысли, а Чан бросил незаметный взгляд на двух других парней. Он был уверен, что ни один из них тоже не знал причины, по которой тот человек скрылся, но что-то из сказанного Едамом привлекло внимание всех. Уён был одним из первых людей в Фантазме и знал семью Паков. Если то, что Джисон рассказал им о приемной семье Кюджина, было правдой, то между ними могла быть очень важная связь. Если Паки пришли в Фантазм по собственной воле, то Чан подумал, что с Уёном могло быть то же самое. — Едам, почему бы тебе не пойти отдохнуть немного? Мы приберемся здесь, займись своими делами, а мы позовем тебя, когда ужин будет готов. — Я не против помочь вам убраться тут, хён. — Нет, нет, правда, иди. Йенни, почему бы тебе не пойти с ним и не повеселиться? Нам понадобится буквально полчаса. Найдите, чем себя занять на это время. Чонин сразу понял, о чём его просил Чан: отвлечь Едама, чтобы он и Хёнджин могли обсудить то, что только что увидели на экране. Решительно кивнув, Чонин потянул озадаченного Едама к двери кухни и вывел его в вестибюль. — Так, хён, ты думаешь о том же, о чем и я? — Если ты думаешь, что нам нужно как можно быстрее поговорить с этим парнем, потому что он может действительно знать, кто управляет этим местом, тогда да, мы думаем одинаково. — Я слышал о нем раньше, но никогда не видел, он особо ничего не значил, пока мы не услышали историю Джисона. Сейчас такое ощущение, будто он может быть тем связующим звеном, которое нам нужно для поиска ценной информации об этом месте, — Хёнджин светился от радости, явно воодушевленный тем, что наконец-то появилась новая зацепка, которая может помочь ему навсегда покинуть это место. — Мы не знаем, будет ли от него какая-то польза и согласится ли он вообще разговаривать с нами. Не надейся пока ни на что, Хёнджинни. — Кто сказал, что он должен согласиться разговаривать с нами? Может, нам стоит заставить его. Чан бросил косой взгляд на Алхимика, на лице которого теперь играла довольно хитрая улыбка. — По-моему, ты слишком много времени проводишь с Минхо. Его хитрость начинает передаваться тебе. Решим, что делать, когда соберёмся все вместе. А пока нам нужно прибраться на кухне и приготовить еду. — Почему ты отпустил этих двоих, хотя это всё их вина, хён? Окей, не смотри так на меня, я знаю почему. Я уберусь, а ты приготовишь. Постарайся не отравить нас, хён, хорошо? Уклонившись от попытки Чана ударить его, Хёнджин побежал искать что-нибудь, что помогло бы ему навести порядок в хаосе, устроенном младшими ребятами. Новая зацепка, новый луч надежды — Хёнджин воодушевился, просто подумав о возможности наконец-то прийти к какому-то новому пониманию мира, в котором он прожил столько месяцев.

_______________

— Так что Ликс-хён, Кю-хён и Сынминни-хён в безопасности. Они все вместе, поэтому не волнуйтесь за них, окей? Скоро увидимся в Хакнале! Только побыстрее, но убедитесь, что Джисони-хён достаточно выздоровел, чтобы путешествовать. Пока! Когда струйка дыма поднялась вверх и улетела прочь от Чанбина, Медик откинулся на спину на кровать, прижав руку к груди. Накопившееся беспокойство, сжимавшее его сердце, вырвалось наружу в виде слёз, которые капали на одеяло под его головой. Он погрузился в тишину темнеющей комнаты, наслаждаясь хорошими новостями от своего младшего друга. Джисон попросил Минхо сопроводить его на встречу с Намджуном и остальными членами группы, чтобы лично поблагодарить их за то, что они позволили им остаться в своем доме, и за все усилия, которые они приложили, чтобы вылечить все его раны. Несмотря на то, что прогресс был медленным, Минхо начинал по-настоящему сближаться с этой группой старших мужчин, извиняясь перед Намджуном за свое грубое и слегка агрессивное поведение. Тот быстро развеял его опасения, заявив, что в этом нет никакой необходимости. Он рассказал Минхо, что Джин тоже однажды был тяжело ранен и в то время, пока Чимин лечил его, он вел себя очень похоже на Минхо, когда другие пытались подойти к раненому. Охотник был более чем благодарен за понимание, которое проявил к нему Намджун, думая, что у этого человека очень теплая и добрая улыбка, похожая на улыбки его товарищей, когда они прощали его в прошлом. — Чанбинни-хён! Хочешь пойти на последнюю прогулку по территории перед тем, как мы завтра уйдем? Эй, ты плачешь? Хён, что такое? — Джисон сразу же засуетился, подбежал к Чанбину и усадил его на кровати, после чего Медик начал тереть глаза, стараясь стереть с них слёзы. Бросив на Минхо обеспокоенный взгляд, Вор тут же начал гладить Чанбина по волосам, пробегая пальцами по его спутанным прядям и успокаивая тихие рыдания, вырывавшиеся из его уст. Пол заскрипел под переносом веса, Минхо опустился на колени перед двумя мальчиками, беспокойно глядя на дрожащую фигуру Чанбина. Он нежно взял руку Медика в свою и задался вопросом, что же заставило его сломаться за то короткое время, пока их не было. — Йенни… Йенни отправил огонек про остальных. Минхо и Джисон замерли на месте; при мысли о том, что с теми, о ком они ещё не слышали, могло случиться что-то ужасное, их сразу охватил страх. — Что он сказал? — Что они все вместе и в полном порядке, — Чанбин поперхнулся, пытаясь понять, как им так повезло, что они выбрались из этого живыми и все вместе. — Аа, Чанбинни! Я уж подумал, что с ними случилось что-то ужасное, — Минхо ласково похлопал Медика по колену, но искренне не испытывал к младшему парню никакой злобы, понимая, что его слёзы были вызваны счастьем от известия о том, что его друзья в порядке, что он теперь знал: тот, кого он любил, был в безопасности, и Минхо слишком хорошо знал это чувство облегчения. — Ликс— Он в порядке. Мне было так страшно. Я подумал, что потерял его, после того, как мы— Джисон снова стал успокаивать старшего мальчика, прижимая его к себе. Чанбин всегда был человеком, на которого, как знал Джисон, он мог положиться. Он был сильным, сдерживал свои эмоции, его стена была непробиваема, но Джисон всегда думал, что Медику нужен кто-то, кто поможет ему сломать все барьеры, из-за которых он думал, что никогда не сможет выразить, что иногда он чувствует себя слабым, что иногда ему нужна помощь, что иногда ему нужно выпустить все свои переживания через слезы. Ему наконец удалось найти этого человека в лице Феликса, и Джисон не мог быть еще счастливее от того, что его хён нашел свою вторую половинку, так же как он сам нашел свою в лице Минхо. — Чанбинни-хён, раз он в порядке, то это слезы счастья, да? Ну же, ты должен быть самым крутым в группе, вижуал, с темной аурой, но твои сопли на моем рукаве никак не защищают этот твой имидж. Медик слабо толкнул мальчика в плечо, а тот в притворной боли вскрикнул, бормоча что-то о том, что он всё ещё ранен и не может поверить, что Чанбин так с ним поступает после всего, что им пришлось пережить. Минхо от души рассмеялся, наблюдая за врождённой способностью Джисона поднимать Чанбину настроение в любой ситуации. Протянув руку, чтобы провести большими пальцами по щекам Медика, Минхо нежно стер слезы, медленно стекавшие из глаз Чанбина. — Я знаю, что мы всегда достаем тебя из-за Ликса, Чанбинни, но мы знаем, как сильно ты его любишь. Ничего страшного в том, чтобы пустить пару слез от того, что он в безопасности. Мы завтра начнем возвращаться в Хакнал, чтобы ты смог встретиться с ним как можно скорее, окей? Чанбин благодарно кивнул Минхо, улыбнувшись ему небольшой, но многозначительной улыбкой, и ухватился за руку Джисона, когда тот осторожно обвил его рукой за талию, притягивая к себе в объятия. Когда их душевная беседа подходила к концу, в дверь раздался тихий, но настойчивый стук, заставивший Минхо подняться с корточек и открыть дверь. — Джин-щи? Все нормально? — По телевизору показывали сообщение, вам бы захотелось об этом услышать. Пошлите спустимся в гостиную ненадолго. Намджун все объяснит, — заметив Чанбина, прижавшегося к Джисону, он бросил мальчику ободряющую улыбку, не зная, почему у того покраснели глаза, но радуясь тому, что у него есть близкие друзья, готовые поддержать его. Войдя в уютную, приветливую гостиную, Чанбин заметил еще двух участников группы Намджуна, с которыми он еще не был знаком — очевидно, тех, кто был на задании, о котором он ранее слышал от молодого человека. — Юнги-хён, Хоби, это парни, о которых я вам рассказывал. Чанбин, Джисон и Минхо. Двое мужчин, сидевших бок о бок на диване — один с усталой улыбкой, а другой, казавшийся настоящим источником невообразимой энергии, — быстро ответили на приветствие, радостно помахав руками. Как только закончились первые представления, Намджун приступил к объяснению сообщения от Уёна, которое только что появилось на экране телевизора, упомянув о вечеринке, которую тот устроит в честь участников турнира. — Погодите, так мы приглашены? Мы можем взять с собой наших мемберов? — спросил Джисон, не до конца уверенный в том, почему такое вообще происходит. — Он так и сказал. Я помню, когда пропал этот парень. Он раньше так много делал для Балисы, помогал сообществу пожертвованиями, даже сам работал в городе. Он казался надежным, если быть честным, но потом, в один день, он просто исчез. Мы все собирали информацию, он пропал из-за того, что случилось с Паками и, поскольку он был с ними близкими друзьями, мы подумали, что он хочет избежать такой же участи. На протяжении всего своего рассказа Чимин не заметил, как Джисон напрягся, услышав о тех, на кого напал его брат и кого он убрал из этого мира. Минхо прижал его к себе, нежно поцеловал в висок, а затем уткнулся носом в его волосы, чтобы напомнить, что тот ни в коей мере не виноват в том, что произошло. Он ласково погладил большим пальцем щеку Вора, а руки младшего мальчика обхватили его талию, притягивая Минхо к себе. Охотник знал, что Джисон винил себя за то, что не помог семье, которую не смог спасти, так же, как и за то, что не рассказал своей группе о том, кто он на самом деле. Небольшой осколок навсегда застрянет в сердцах обоих и останется там, где он будет время от времени давать о себе знать, но они будут полагаться друг на друга и на своих товарищей, которые помогут им справиться с этим, когда это произойдет. Увидев реакцию своих товарищей на эту историю, Чанбин посмотрел на Намджуна, в глазах которого мелькнула сочувственная искорка, когда он смотрел на обнимающих друг друга мальчиков. Медик счел разумным рассказать Намджуну практически обо всем, что с ними произошло с тех пор, как началось все это испытание. Чанбин знал, что может довериться этому человеку в хранении их секрета, и тот пообещал сделать это, даже перед остальными участниками группы. Он не вдавался в подробности о прошлом Джисона, но рассказал Намджуну о самых важных аспектах, чтобы тот мог понять, почему Джисон или Минхо иногда ведут себя так, как ведут. — Так вы пойдёте? В плане, кажется немного подозрительным, что он вот так вернулся только для того, чтобы пригласить сильнейших людей Фантазма к себе домой, но, может, его просто выбесило, как и всех остальных, отношение к вам. Может, он просто проводит вечеринку для всех, но за этим всем всегда может стоять скрытый мотив, — Намджун привёл этот аргумент, явно пытаясь отвлечь внимание от той причины, по которой Уён вообще скрылся, за что Чанбин благодарно ему улыбнулся. — Если быть честным, мне кажется, что мы должны туда пойти, — Чанбин понял, что если этот человек скрылся из-за того, что случилось с семьёй Пак, то, скорее всего, он знает не меньше их о тех, кто управляет Фантазмом, а это делает его действительно очень ценным человеком. — Тогда вы пойдете как можно скорее? Джисон, ты готов к этому? — спросил Чимин, явно беспокоясь о благополучии мальчика, ведь он был рядом, когда тот оказался в самом тяжелом положении после падения в портал. Кивнув головой, Джисон улыбнулся ярче солнца, благодаря за заботу, но чувствуя себя вполне способным преодолеть путь, чтобы вернуться к остальным участникам группы. — Мне уже не терпится встретиться с остальными. Думаю, нам нужно позаботиться о паре вещей перед тем, как уйти утром. Спасибо, что рассказали это нам, мы пойдем спать, — Джисон вежливо поклонился группе старших, и те ответили ему ослепительной улыбкой. Взяв Минхо за руку, Джисон повёл его обратно в спальню, Чанбин шёл следом, пока его не остановили, схватив за запястье. — Я не знаю, почему Уён это делает, но будьте готовы ко всему, хорошо? Я никогда его не встречал и не могу сказать, что доверяю ему, так что не верьте всему подряд. Твои друзья на первом месте и я знаю, что ты за ними присмотришь. Ты показал мне, что они — самая важная часть твоей жизни, но не забывай заботиться и о себе. Хорошо, Чанбин? Намджун горячо похлопал Медика по плечу, стараясь показать младшему парню, что он очень гордится тем, как тот справился со всей ситуацией с Минхо и Джисоном, проявив такую зрелость и опыт. Он знал, что пережить нечто подобное было нелегко, но Чанбин сумел сохранить ясность ума, доверился им, когда понял, что его друзья остро нуждаются в помощи, и во всех случаях, которые видел Намджун, ставил их выше себя. Сморщив глаза, Чанбин засмеялся сквозь нос, глядя на очень серьезный взгляд мужчины, который смягчился, услышав смешок Медика. — Я всегда буду заботиться о них в первую очередь, Намджун-щи, но я постараюсь и о себе позаботиться чуть больше, обещаю. — Думаю, мы прошли через достаточное количество событий за последние пару дней, чтобы ты мог называть меня хёном. Это распространяется на всех в этом доме. У тебя есть безопасное место здесь, если когда-нибудь понадобится, Чанбин, для тебя и всех твоих друзей. Даже не сомневайся спрашивать о том, что тебе нужно, мы всегда поможем тебе, хорошо? Заглянув через плечо мужчины, Чанбин заметил, как остальные участники группы улыбаются ему успокаивающе, давая понять, что разделяют чувства Намджуна — очевидно, они уже очень привязались к этим трем юношам, которых знали всего пару дней. — Спасибо, хён, я это запомню. Мне стоит пойти и проверить этих двоих. Кто знает, чем они там занимаются, пока меня нет рядом? Скорее всего, тем же, чем занимаетесь вы с Джин-хёном, да? — успев выбежать из комнаты, прежде чем убийственные руки Намджуна успели до него дотянуться, он рассмеялся, не обращая внимания на крики, доносившиеся из комнаты, из которой он только что сбежал. — Чонгук, Тэхен, перестаньте, блять, смеяться и возвращайтесь к работе! Боже, почему я должен терпеть все это говно?

_______________

Поправив лук на спине, Сынмин снял с шеи шарф Минхо и заметил, что синяки, постепенно заживающие, уже пожелтели. Ему показалось, что теперь он может смело ходить без шарфа на шее, но он быстро снова завязал вокруг шеи этот угольно-серый шарф. Не из-за его травм, а потому, что он хотел держать рядом одного из своих пропавших друзей, зная, что скоро увидит Минхо снова и вернет ему шарф. Утреннее солнце выглянуло из-за горизонта, обещая начало нового дня, когда ребята подошли к двери, чтобы отправиться обратно в Хакнал. Они легли спать рано, чтобы как следует выспаться перед тем, как отправиться в путь, чтобы снова найти своих друзей. Большинство молодых людей, которые так заботливо разрешили им остаться в своем доме, попрощались с ними накануне вечером, зная, что Феликс и его друзья уедут на рассвете — в то время суток, к которому они не привыкли. Джэ преодолел ранний час, сумев вытащить себя из постели, чтобы попрощаться с группой мальчиков, которых он нашел пару дней назад. — Уверены, что ничего не забыли? Вы же не хотите возвращаться сюда пешком, если что-то упустили, — подшутил Дже, заметив, как Феликс похлопал себя по бокам, а затем устремился в комнату, где он жил вместе с Кюхуном и Сынмином, и вскоре вышел оттуда с Кнутом в руке и смущённой улыбкой на губах. — Как же я буду скучать по вам, ребята. Надеюсь, это не последний раз, когда мы видимся. Было приятно увидеть здесь новые лица, хотя, пожалуй, тут стало чуть-чуть шумнее, чем обычно. С вами моя семья, похоже, тоже показывает себя с наихудшей стороны. Феликс, я тебе никогда не прощу, что научил Доуна этим ужасным танцам. Он будет их танцевать ещё месяцами! Кюхун, спасибо, что столько раз помогал Сонджину на кухне. Ему нравится притворяться, что он умеет готовить, но без тебя кухня, наверное, сгорела бы дотла. Сынмин, Вонпиль сказал, что ему будет очень не хватать ваших бесед, думаю, он немного привязался к тебе, сказал, что ты напоминаешь ему его младшего брата дома. Ах, я становлюсь слишком мягким. Давайте, прочь отсюда, пока я не начал плакать, как мама, провожающая детей в колледж! Джэ рыдал, прижав лицо к рукаву, а мальчики хихикали, глядя на его театральную игру. Полностью погрузившись в свою роль, Мастер Зверей даже не заметил, как Феликс незаметно подошел к нему, обхватил его за талию и слегка прижал к себе. Прервав свою маленькую сценку, Джэ посмотрел на рыжего мальчика, который притянул его к себе в объятия, и усмехнулся, заметив, насколько тот ниже его. Прижав щеку к голове младшего, Джэ сумел сдержать несколько слез, которые грозили пробиться из-за отъезда мальчиков. Он сблизился со всеми тремя друзьями за то короткое время, что они провели с ним, но Феликс действительно сумел проникнуть в его сердце. Он не мог вспомнить, когда в последний раз он так быстро привязывался к кому-то, и предположил, что это, наверное, был Доун, поскольку этот парень был последним, кто присоединился к его семье. — Я буду искренне скучать по тебе, Феликс. За те дни, что ты провёл здесь, ты добился огромного прогресса, и я знаю, что это было нелегко. Если когда-нибудь ты снова начнёшь считать свою фобию слабостью или почувствуешь, что отстаёшь, всегда помни: неудача — это не противоположность успеха, а его часть. Тебе нужно упасть, чтобы снова подняться, победить и достичь того, чего ты хочешь. Запомни это ради меня, ладно? Длинные пальцы, пощекотавшие шею Феликса, были встречены короткими взрывами смеха, яркой улыбкой и кивком, давшим понять, что он понял слова старшего Мастера Зверей. Утренний воздух тут же ударил им по щекам, заставив захотеть сразу же убежать обратно в дом, но все помнили, куда они направляются, и чувство в их сердцах внезапно наполнило их столь необходимым теплом. Под ногами хрустел иней от морозной ночи, когда они наконец вышли на улицу и начали спускаться по тропинке. Перед тем как Феликс ушел, он почувствовал, как Джэ схватил его за руку, переложив несколько маленьких предметов в ладонь веснушчатого мальчика. Опустив взгляд, Феликс потряс в руке блестящие золотые значки, каждый из которых имел форму разных зверей, всех, с которыми мальчик был знаком. Он не был уверен, почему Джэ подарил их ему, что заставило его нахмуриться с любопытным блеском в глазах, когда он посмотрел на другого в поисках ответов. — Мы с ребятами вчера всю ночь готовили это для тебя и твоей команды. Считай их маленькими талисманами на удачу. Класс Ёнхёна позволяет создавать предметы, которые можно использовать в бою для усиления способностей. Они буквально увеличат твою удачу, так что обязательно раздай их всем, ладно? Феликс бросился на последнее объятие, обняв Джэ за шею и засыпав его «спасибо» и «вы, ребята, просто класс». Феликс постарается никогда не забыть о людях, которые так любезно помогли им в трудную минуту. Ему придется спросить Чонина, может ли он время от времени посылать им весточку, чтобы они знали, как он прогрессирует в своих способностях. — Можно я выберу, какого зверя хочу оставить себе? — Конечно, но мне кажется, что ты должен выбрать Чию, которую сделал я для тебя. Я постарался, чтоб она как можно больше походила на Мани. Я бы вообще сказал, что она самая крутая. — Не знаю, она выглядит хуже всех остальных. Ахнув, Джэ отшатнулся назад и с ужасом посмотрел на дрожащую фигуру Феликса — мальчик явно пытался сдержать смех, увидев лицо старшего. — Я шучу, хён. Ладно, тогда пусть будет Чию. Феликс аккуратно прикрепил золотого Чию к сумке, закрепленной на талии, а затем подбежал к остальным и предложил им выбрать, каких монстров они хотят. Сынмин выбрал Гойогае, как и надежный зверь Джэ, а Кюхун остановился на Джалике: прекрасной птице, которая всегда напоминала Феликсу кристально-белого феникса. Бард хотел бы выбрать значок с Ноккеди, но решил, что лучше оставить его для Чанбина, когда они вернутся к нему, учитывая, что это было второе существо, которое Феликс уверенно сумел вызвать. Наконец сумев оторваться от заплаканного Мастера Зверей, мальчики помахали Джэ в дверях, поклонились и радостно распрощались, пообещав, что это не последний раз, когда они видятся. — Это будет просто адская дорога обратно, да? У нас будет куча времени, чтобы поговорить обо всём по дороге, — просиял Сынмин, в восторге от того, что они наконец-то возвращаются к семье. — Ага, у нас столько времени, чтобы поговорить о… всякой всячине. Так, Сынминни, как ты собираешься признаться Джинни, когда мы вернемся? Вздохнув, прикрыв лицо ладонями, Сынмин начал идти чуть быстрее, пытаясь оторваться от хихикающих парней позади него. — Это будет просто адская дорога обратно…