We Hope You Enjoy Your Time Playing Phantasm

Невыносимая дневная жара ничуть не умерила волнение, нахлынувшее на младших, пока они мчались по импровизированной тропе, протоптанной многочисленными путешественниками до них. Феликс вскочил на спину Сынмина, наконец догнав Иллюзиониста, который убежал вперед. С каждым днем путешествия они все больше воодушевлялись от мысли, что приближаются к Хакналу и скоро снова увидятся со своими друзьями. — Сынминни, почему ты так быстро бежишь? Я думал, ты книжный червь. — Что? Потому, что я читаю книги, я не могу быстро бегать? — Эй! Вы двое! Вы можете перестать убегать вперед каждый раз? Я не могу вас догнать, — Кюхун, задыхаясь, медленно догнал ребят, которые остановились после забега. — Не наша вина, что ты такой старый, хён, — улыбнулся Феликс, чувствуя, как тело Сынмина дрожит под ним, пока тот пытался сдержать смех, глядя на раздраженное выражение лица Барда. Спрыгнув, Феликс ткнул Кюхуна в щеку, надув губы, от чего раздражённая гримаса на лице старшего мгновенно исчезла. Он не собирался так легко отпускать юного Мастера Зверей после того, как тот назвал его стариком, поэтому бросился вперёд, обхватив его медвежьим объятием, а затем впился пальцами в бока Феликса, вызвав пронзительные крики, окрашенные счастьем. Заметив, что Феликс начинает вырываться из объятий Барда, Сынмин быстро подошел к своим друзьям, удерживая Феликса на месте, чтобы Кюхун мог продолжить свои мучительные уловки и заставить веснушчатого мальчика смеяться еще больше. Вырвавшись наконец на свободу и устояв на гравии под ногами, Феликс настороженно поднял руки, понимая, что эта игривая схватка еще не закончилась. Готовясь ответить тем же, Феликс начал идти к своим двум друзьям, но остановился на месте, увидев, как рядом с ним появились сверкающие точки, а затем Сава уже сидела там, вытянув свое внушительное тело близко к земле. Слегка нахмурившись, Феликс бросил взгляд на Кюхуна и Сынмина, и оба парня замерли, подумав, что Феликс призвал зверя, чтобы тот помог ему защититься от их извивающихся пальцев. — Хм, странно, я не призывал ее. Я даже не думал об этом. Почему она здесь? Не успел он задать вопрос, как Мани тут же появился с другой стороны и, громко пискнув, вскочил Феликсу на плечо. — Что происходит? Мани, почему и ты здесь? Что— Феликс уже устал от того, что на его вопросы не обращали внимания, когда Сава громко зарычала и устремилась вглубь леса, расположенного слева от мальчиков; Мани тут же последовал за ней, хотя его маленькие ножки никак не могли угнаться за огромными длинными шагами, которыми Ноккеди устремилась вперед. — Подождите! Мани, Сава! Вернитесь! Куда вы бежите?! Побежав за своими зверями в густые заросли ежевики, Феликс пробрался под ними, чтобы догнать зверей, которых он не призывал к себе. Он слышал, как Сынмин и Кюхун кричали ему, чтобы он остановился, и их голоса становились всё дальше и дальше, но что-то внутри него подсказывало, что он должен бежать дальше, следовать по пути, к которому тянуло его сердце. Он не мог понять, почему с ним происходит всё это. Сначала Джэ объяснил, что он — исключение среди Мастеров Зверей, способный призывать своих монстров, не произнося заклинаний, обязательных для его класса. Теперь же его звери материализовались из ниоткуда, чтобы встать рядом с ним, а затем убежать самостоятельно. Феликс не был уверен, сможет ли он справиться с ролью исключения. Услышав, как Сава снова громко зарычала, мальчик начал гадать, что же так взбесило его обычно покладистую Ноккеди. Феликс пошел на звук ее рычания, услышав, как другие злобные рычания смешиваются с ее, прежде чем увидеть, как его зверь встретился взглядом с шестью Бафрерами перед ней. Он остановился на месте, вновь переживая воспоминания о том, как его чуть не атаковал один из них, когда он тренировался в Мортане. Слегка дрожащими пальцами он схватился за штанину и уже собирался броситься в другую сторону, когда заметил, что Сава встала перед кем-то, защищая этого человека от диких животных, готовых к атаке. Он с любопытством подошел поближе, пытаясь понять, почему именно Сава и Мани бросились вперед, чтобы спасти незнакомого человека, попавшего в беду. Не то чтобы это его раздражало, на самом деле он скорее гордился тем, что его звери обладали настолько высокими моральными принципами, что автоматически бросались на помощь тому, кто рисковал жизнью из-за свирепых животных. Однако, обойдя дерево, чтобы сосредоточиться на несчастной душе, чей щит только что разлетелся на куски — о чем свидетельствовали магические осколки, начинавшие исчезать на земле, — он заметил, что это вовсе не был незнакомец. Растрепанные черные локоны, сверкающие серьги, свисавшие до его острой линии подбородка, широко раскрытые глаза, в которых читались страх и любопытство по поводу огромного зверя перед ним — Феликс запечатлел все это в памяти, поскольку все это принадлежало человеку, которого он любил больше всего на свете. — Бинни! Убедившись, что это действительно Медик, по которому он так скучал, когда тот обернулся, услышав своё имя, Феликс уже собирался броситься к Чанбину, но тут вспомнил о ситуации, сложившейся перед ним. Осторожно подойдя сзади к своей Ноккеди, Феликс положил руку ей на спину, а затем бросил на неё взгляд из-под лобья, не отрывая внимания от шести свирепых зверей, стоящих перед ним. — Сава, ты знаешь, что делать, — кивнув головой, Ноккеди ринулась вперед, ослепив Бафреров перед собой, а затем мощным ударом хвоста обрушилась на чудовищ и вонзила свои заостренные, острые как бритва когти в кожу зверей. Скуля и прижимаясь к тени своего агрессивного противника, Бафреры отступили, скрывшись в окружающей их густой растительности. Услышав тихий писк позади себя, Феликс резко обернулся и увидел, что Мани устроился на коленях у Чанбина, который крепко обнимал его, застыв с открытым ртом от того, что только что произошло на его глазах. Наконец, избавившись от напряжения, Феликс бросился ко все еще лежащему на земле парню, наклонился и устроился между его коленями. — Бинни, ты в порядке? Они же не ранили тебя? Дай посмотрю. Ты, вроде, не ранен. Я– — Ликс. — Да? Увидев, как глаза другого блестят от слез, а на его лице расцветает улыбка, Феликс замер, вдруг вспомнив, что в последний раз он видел этого парня больше недели назад, когда они сражались не на жизнь, а на смерть с безумным убийцей. — Заткнись нахрен. Отпустив маленького зверька, Чанбин схватил младшего за ворот рубашки, притянул к себе и соединил их губы, смеясь сквозь нос, когда Феликс широко раскрыл глаза от неожиданности. В этом поцелуе было все то же значение, что и в их первом поцелуе в лесу, до того как они спасли Джисона, но на этот раз в нем были еще и чувство срочности, страх, тоска и благодарность. Феликс не собирался сдаваться в этой битве воли, он просунул пальцы за уши Медика и притянул его лицо ближе, сделав поцелуй более интенсивным и требовательным, ухмыляясь, когда заметил, как Чанбин вздрогнул от этого движения. Оба были столь же упрямы, и ни один из них не хотел выглядеть проигравшим в соревновании по проявлению своих чувств, но решили положить конец этой игривой битве, когда услышали легкий кашель позади себя. Они повернули головы, но не прервали поцелуй, увидев Мани на плечах Кюхуна и Саву, спокойно сидящую рядом с Сынмином; оба мальчика подняли брови, а затем разразились смехом. — Боже, я знал, что вы будете в экстазе от встречи, но пожалуйста, здесь же дети! — Хён, я на неделю младше Феликса, я надеюсь, что ты намекаешь не на меня… Легко толкнув его в плечо, Кюхун усмехнулся Сынмину, а затем подошел, чтобы помочь Чанбину встать, после того как Феликс наконец-то оказался достаточно любезен, чтобы отпустить его губы. Ребятам понадобилось всего две секунды, чтобы осмотреть друг друга с ног до головы, прежде чем Бард мягко обнял Чанбина, покачиваясь из стороны в сторону, а затем постепенно усиливая объятие, от чего Чанбин издал стоны восторга и боли, смешавшиеся в воздухе. — Чанбинни, я честно думал, что больше не увижу тебя. Ты в порядке? Я так рад, что ты в безопасности. Ты заботился об остальных? Почувствовав, как Медик кивнул головой, прижавшись к его плечу, Бард ослабил объятия и позволил Сынмину занять его место, чтобы прижать Чанбина к себе. — Да, хён, все в норме, и, как я вижу, у вас тоже. — У тебя все в норме, но тебя чуть не съели Бафреры пару минут назад, — Феликс пробормотал, отводя взгляд от остальных, и подумал о пугающей возможности: если бы Сава и Мани не появились и не бросились бежать, или если бы он бежал чуть медленнее, он бы потерял Медика из виду и даже не догадался бы, что находился всего в нескольких сотнях метров от места его последнего упокоения. — Чт– сьели Бафреры? О чем он говорит, хён? — Сынмин выглядел немного растерянным, но так и не получил ответа на свой вопрос, поскольку Чанбин поспешно зажал Феликсу рот ладонью и заставил его замолчать, слегка пригрозив ему. — Ни о чем. Он ни о чем не говорит, как и обычно. О, Минхо-хён и Джисони отдыхают там, вниз по тропе. Могу предположить, что вы хотите их увидеть? — Черт возьми, да, хотим! Они более важные, чем ты, Бинни! Они же единственная причина, почему мы хотели вернуться в Хакнал, — Феликс пробормотал, маниакально хихикая, когда руки Чанбина обхватили его горло и шутливо начали душить, прежде чем указать Кюхуну и Сынмину путь, по которому им следовало идти. Идя вплотную за ними, Чанбин медленно переплёл свои пальцы с пальцами Феликса, поднёс руку веснушчатого мальчика к своим губам и нежно поцеловал его суставы, за что получил самую лучезарную улыбку, какую только можно было себе представить. — Какой лажовый тайминг, да? Признался тебе, а потом нас развело по разным частям света. — Но мы снова вместе. Я не планирую снова тебя отпускать, Бинни. Когда ты перестанешь краснеть, когда я тебя так называю? — Когда у меня будет время привыкнуть к этому. — Ты такой милый. — Заткнись, я не милый. — Да, милый. — Нет, я– — О мой бог, вы можете закрыть рты и показать, куда мы должны идти? Иисусе, я когда-нибудь был таким же раздражающим с Чанни? — Да, хён. Почти все время. — Окей, может быть, я скучал по тебе не так сильно, как думал, Чанбин. Показав язык Барду, который обернулся, и указав пальцем на маршрут, по которому им предстояло идти, Чанбин не смог сдержать раздражённого вздоха: дразнилки не прекратились, как он надеялся, хотя всем было известно, что теперь он с Феликсом. Более того, он боялся, что на данном этапе ситуация только ухудшится. Пробиваясь сквозь ветви и заросшие кустарники вокруг них, Чанбин почти забыл о маленькой лисице, отдыхающей на его плечах, настолько привыкнув к тому, что она сидит там, пока не начала пищать во сне. Ласково улыбаясь хвосту Мани, скользящему по его груди, он вдруг вздрогнул, когда ему вспомнилась важная деталь, и запнулся, опустив взгляд на сторону Феликса, чтобы увидеть еще одного монстра, спокойно прогуливающегося рядом со своим хозяином. — Ликс, что это? — А? Что это что? — Это! Ты смог призвать еще одного зверя, пока мы были порознь? — А, да, ее зовут Сава. Прекрасная, не правда ли? Это Ноккеди и я призвал ее, может, два или три дня назад, — Феликс гордо заулыбался. — Ты невероятно потрясающий, ты знал это? И ты отправил ее защитить меня? Погоди, как ты вообще нашел меня в лесу? Феликс покачал головой, при этом его алые локоны упали ему на глаза, и он осторожно откинул их назад. Свободной рукой он погладил Саву по голове, и из глубины груди зверя раздалось тихое урчание. — Я не находил. Мне нужно кое-что объяснить про себя, то, что я узнал с того последнего раза, как мы виделись. Пока они шли, Феликс рассказал Чанбину обо всём, что произошло с ним, Кюхуном и Сынмином после того, как они вместе провалились в портал. Он рассказал о Джэ и других парнях, которые их спасли, о своих возможностях и о том, как Джэ рассказал ему о его уникальных особенностях, отличающих его от других Повелителей Зверей. — Так Мастера Зверей не могут призвать или дать команду своему зверю, не говоря? Тогда как ты можешь это делать? — Не особо уверен, но Джэ-хён, кажется, думает, что это связано с моей фобией, что, раз я выбираю доверять определенному зверю, несмотря на страх, это позволяет сформировать очень редкую и несравнимую связь между мной и зверем, которого я выберу. Я не уверен в том, насколько это точно, но как будто это имеет свой смысл. Почувствовав, как капля дождя коснулась кончика его носа, Чанбин посмотрел на нависшие над головой тучи и понял, что нужно ускорить шаг, чтобы найти Минхо и Джисона и благополучно довести их до следующей деревни, чтобы Вор мог немного отдохнуть. — Окей, возможно, но ты сказал, что не искал меня. Значит… — Нет, Сава и Мани материализовались из ниоткуда, без моих мыслей про призыв и движение в твою сторону. Я даже не осознавал, что они бегут сюда. Я просто побежал за ними и увидел, как тебя защищает Сава. Все еще не уверен, что тут произошло. — Просто она знала, что ты меня любишь и почувствовала нужду защитить самого дорого человека для ее хозяина. — Возможно. — Окей, это подразумевалось как шутка, но очаровательно, что ты так быстро согласился, — заворковал Чанбин, пощекотав пальцами подбородок парня. Быстро ударив Медика ногой по колену сзади, Феликс покраснел, отпустил руку парня и побежал к Кюхуну, вцепившись в Барда, чтобы скрыть свое смущение. Еще пять минут ушло на то, чтобы дойти до двух мальчиков, которые все еще отдыхали под огромным деревом, Джисон был надежно укутан в объятиях Минхо. Чанбин медленно подошел к ним, положив руку на растрепанные волосы Джисона, который лежал в удобной позе для сна, заставив обоих уставиться на него и подарить Медику две облегченные улыбки. — Хён, ты вернулся. Все нормально? Ты не спешил, погода как будто скоро испортится. Мы хотели продолжить как можно быстрее. Так тебе удалось найти каких-нибудь зверей? — Да, нашел парочку. Должно хватить, чтобы где-то остановиться на ночь. — Хорошо, я устал от кемпинга. Мне некомфортно спать на улице. — Тебе сейчас дохрена комфортно, как я вижу, Джисони, — иронизировал Медик, зная, что Джисон не станет тратить силы на то, чтобы подняться и пытаться с ним драться, так что вместо этого он получил лишь сморщенный нос и средний палец от Вора. — Ну очень приятно, а я-то думал устроить тебе сюрприз. Минхо, казалось, прислушался к этим словам, но Джисон довольно быстро погасил его любопытство своим насмешливым хмыканьем. — Не надейся, Мин. У Чанбинни-хёна сюрпризы всегда отстойные. Он как-то раз так мне сказал, я весь заволновался, а он подарил мне аптечку. Ну как это может быть сюрпризом? — Ты всегда ранился и жаловался, что используешь мою энергию, чтобы хилиться! Я думал, что ты ей обрадуешься! — Ага, ну, ты неправильно думал. Тогда давай, что у тебя там за большой сюрприз? С невозмутимым хмурым выражением лица Чанбин просто кивнул головой в сторону чего-то, находившегося по ту сторону дерева, вне поля зрения Минхо и Джисона, после чего крупная кошка тихо зарычала и подошла к нему. Сразу же подумав о худшем, они оба вскочили в боевую стойку, а Минхо автоматически притянул Джисона к себе, чтобы защитить его от того, что они приняли за дикого зверя. Не понимая, почему Чанбин так спокоен, они в замешательстве наклонили свои и без того ошеломленные головы, когда Ноккеди подошла к Медику и он нежно почесал ей макушку. — Чанбин, какого хуя? Почему оно не нападает на тебя? — спросил Минхо, по-прежнему прижимая Джисона к своей спине и уставившись на собеседника широко раскрытыми глазами. — Этому наверняка есть логическое объяснение, верно? Что же это может быть, как думаешь? Джисон искал ответы, вглядываясь в лицо собеседника; улыбка, игравшая на его губах, свидетельствовала о том, что он начинал испытывать некоторое самодовольство, наблюдая за реакцией парней на сложившуюся ситуацию. — Что он прирученный? — Очень хорошо, Джисони. Продолжай. — Можешь еще снисходительнее отвечать? Он прирученный, потому что его кто-то контролирует? — Замечательно. Видимо, ты наконец-то используешь свою единственную извилину в башке. Почему она позволяет мне ее гладить? — Боже, ты такой самодовольный. Потому что она не видит в тебе угрозу? Кем бы ни был ее мастер, он доверяет те– ебать. Ликс… Ликс здесь? Еще не успев оглядеться, чтобы разобраться в происходящем, Джисон почувствовал, как ледяные пальцы медленно прижались к его глазам, закрыв ему вид, и услышал, как мимо его уха пронеслось знакомое хихиканье. — Угадай кто, Джисони. — Ебаться в крендель! Это ты! — вырвавшись из объятий Минхо, Вор быстро обернулся и увидел одного из своих пропавших товарищей, смотрящего на него с улыбкой, по которой он скучал слишком сильно. Феликс едва успел среагировать, как Вор навалился на него и они оба упали на землю, хохоча от души и обнимая друг друга так, будто никогда не хотели отпускать. Поднявшись над ними с умиленной улыбкой, Минхо не мог дождаться, когда Джисон отпустит веснушчатого мальчика, чтобы показать Феликсу, как сильно он скучал по нему, но его внимание отвлекли от мальчиков, все еще лежащих на земле, когда он почувствовал, как рука медленно обвилась вокруг его плеча. — Что ж, детишки определенно счастливы, что мы снова вместе, да, Минхо? — К-кю-хён… Обняв друга невероятно нежно, Бард почувствовал, как Охотник впился ногтями ему в спину, сжимая рубашку старшего, и слегка всхлипнул при виде вернувшихся к ним друзей. Прижав щеку к волосам Минхо, Кюхун почувствовал, как его извечная слабость к младшему разгорается сочувствием. — Ты вернул его нам, Минхо, как ты и сказал. Мы никогда не сможем отплатить тебе за это, спасибо огромное. Я так рад видеть, что ты в безопасности. Он не совсем знал, как поступить с Минхо, когда они снова встретились, понимая, что парень, вероятно, все еще переживает из-за того, как к нему отнесутся остальные, ведь у них так и не было возможности как следует поговорить с тех пор, как начался весь этот инцидент с тем, что Джисон узнал, кто он на самом деле. Похоже, мягкий и успокаивающий подход сработал лучше всего, как и предполагал Кюхун. — Эй, а я свои обнимашки получу? Я чувствую себя ужасно обделенным! — Сынминни! — хором воскликнули они, а затем, вырвавшись из объятий, поспешили к красноволосому мальчику, который громко смеялся, оказавшись зажатым между двумя друзьями, обхватившими его руками, словно пытаясь удержать Иллюзиониста только для себя. — Джисон? Вор осторожно отошел от Сынмина и оказался лицом к лицу со своим самым старшим другом, который, судя по всему, был готов разрыдаться при виде стоящего перед ним Джисона. Почувствовав, как его лицо медленно обхватили руки старшего, Джисон тихо вздохнул, увидев облегчение в сверкающих глазах Кюхуна, прежде чем его притянули в нежное объятие, а ласковая рука легла ему на затылок, притягивая еще ближе. — Я искренне думал, что потерял тебя на этот раз, Джисони. Я думал, что ты к нам не вернешься, но с тобой все хорошо. Ты в норме, так ведь? Я не слишком сильно тебя обнимаю? Еще болит где-нибудь? Ты так храбро все это пережил. Устал? Нужно, чтоб я тебя понес? — Пап, ты снова заговариваешься. Со мной все нормально, Кю-хён, по большей части из-за того, что вы снова с нами, — Джисон широко улыбнулся, похлопав старшего по спине и покачиваясь, чтобы тот понял: теперь ему не о чем беспокоиться, когда дело касается его. Вернувшись в реальность, когда эйфория постепенно улетучилась, Джисон и Минхо быстро взглянули на Ноккеди, которая по-прежнему сидела рядом с Чанбином, уткнувшись носом в его ладонь. — Ликс, это твое? Ты теперь можешь призывать еще зверей? — Я только-только справился с ее призывом, Джисони. Я делаю прогресс, даже если и очень медленный. Ее зовут Сава. — О, какая симпатичная киса. С экстремально острыми когтями и клыками, которые могли бы разорвать мою глотку. Она невероятна, Ликс! Мани! Иди сюда, мальчик! — увидев маленькую лисицу на плечах Чанбина, Джисон воскликнул и поманил зверька к себе. Мани так и сделал: он запрыгал на своих маленьких лапках по лесной подстилке, а затем вскочил на плечи Вора и дал ему почесать себе подбородок, как он любил. — Чувак, они просто делают, что хотят. Я не просил Мани идти к Джисону, он просто сам это сделал. Такое ощущение, что мне даже не нужно тратить энергию, чтобы удержать их рядом. Честно говоря, это довольно странное ощущение, — пробормотал Феликс Чанбину, почесав затылок, пока его звери действовали по собственной воле. Он знал, что технически все еще контролирует их, поскольку они оставались спокойными и послушными, не причиняли вреда окружающим, но казалось, что они почти обрели свободу воли. Тем не менее, Феликс по-прежнему доверял им; при этой мысли он чувствовал, как их связь становится крепче. — Ну, как ты и сказал, ты — исключение. Может, это еще одна черта, которая отличает тебя от других. Твои звери действуют самостоятельно, но делают только то, что ты одобрил бы. Вероятно, они даже чувствуют, что ты сейчас испытываешь. Это просто потрясающе, Ликс. Усмехнувшись в ответ на комплимент Чанбина, Феликс наклонился, чтобы поцеловать его в щеку, поблагодарив за то, что тот остался жив и благополучно вернулся к нему, а затем обнял его за талию и прижал к себе. — О боже, неужели нам теперь придется терпеть эту мерзость? Люди, да ладно вам, снимите себе номер. — Джисон, еще раз открой рот, чтобы сказать что-нибудь обо мне или Ликсе, и я расскажу Минхо-хёну кучу твоих секретов и позорных моментов с того времени, как он тебя еще не знал. Подняв брови и отстранившись, Джисон пальцами застегнул себе рот, а затем поднял руки и отбросил воображаемый ключ, быстро вернувшись к поглаживанию нефритового монстра, который щекотал нос Вора своим хвостом. — О? Секретики? Какие такие позорные моменты? — казалось, Охотник задавал вопросы в первую очередь Джисону, но Чанбин взял на себя смелость ответить на вопрос собеседника. — Ну, такие моменты, как— — Хён! — Один раз я случайно зашел к нему в ванну, пока он мылся, а он пел песню женской группы в расческу для волос. Всегда забавно вспоминать. — Ой, иди нахуй, хён! — закричал Джисон, напугав Мани, но Вор тут же тихо извинился и успокоил его, прижав к себе. Почувствовав, как щеки горят от пристальных взглядов, Джисон резко развернулся, чтобы уйти в сторону следующей деревни, но его остановила крепкая, но успокаивающая рука, обхватившая его за талию. — И почему это стыдно? У Джисона чудесный голос. Я знаю точно. Нет ведь ничего плохого в том, чтобы время от времени горланить хорошую поп-песню, так? — Минхо коснулся кончика носа младшего, и тот слегка улыбнулся, от чего у него сердце запрыгало от радости. — Каблук! — крикнул Сынмин, на что получил два гневных взгляда, в которых таилась такая же зловещая угроза. — Окей, хватит. Давай, Сынминни. Сначала направимся к следующей деревне. Я не могу так много находиться в этой сентиментальщине и не хотеть выколоть себе глаза. — У тебя нет прав так говорить, хён. Особенно после всего, что мы терпели от вас с Чанни-хёном! — логично рассудил Чанбин, уклонившись от пощечины, которая полетела в его сторону в ответ. Наконец, оставив в стороне свою небольшую ссору, группа, которая к тому времени пополнилась новыми людьми, решила отправиться в следующую деревню; Феликс не отпускал руку Медика, пока они шли по длинной грунтовой дороге. Феликс взглянул на Саву, идущую рядом с ним, погладив ее в знак молчаливой благодарности за то, что она появилась и спасла Чанбина, зная, что тот и понятия не имел, что он был рядом. Он кивнул, давая ей понять, что она может уходить, и сделал то же самое с Мани, когда маленькая лисица подняла голову с плеч Джисона. Заметив, что монстры испарились, Минхо быстро обернулся и с недоумением уставился на Феликса, будучи более чем уверенным, что не слышал, как мальчик произнес заклинание, чтобы отослать своих зверей. — Каким боком ты это сделал, Ликс? — Сказал им уйти, не произнося слов? Это явно то, что я умею. — Как? Мастера Зверей так не могут. Никто не может. Я встречал достаточно Мастеров Зверей и это невозможно. Не хочешь посвятить меня в свой маленький секрет? — Обязательно, как только сам в этом разберусь, — мальчик поднял большие пальцы в знак одобрения и недовольно фыркнул, увидев задумчивый взгляд на лице Охотника.

_______________

С учетом всех шестерых мальчиков и недавних приключений Чанбина с охотой на зверей у них было более чем достаточно средств, чтобы снять на ночь три комнаты и разместиться всем вместе, прежде чем продолжить путь в сторону Хакнала. По подсчетам Минхо, при таком темпе им понадобится всего около двух дней, чтобы добраться до города, где, как они надеялись, их будут ждать остальные члены группы. Никто из них не получал новых вестей от Чонина с тех пор, как они покинули дома, в которых останавливались после спасения, но они списали это на то, что молодой Некромант, вероятно, по приказу Чана, хотел сберечь силы и не изнурять себя. Передав ключи Джисону, Сынмину и Кюхуну, Минхо не успел подойти к Вору, чтобы попросить разделить с ним комнату, как перед ним оказался Феликс, прижавший руки к его груди, чтобы не дать ему пройти дальше. — Хён, я знаю, что ты не хочешь оставлять Джисона одного, но можно сегодня я с ним поночую? Обещаю, что буду следить за ним. Я даже оставлю Мани и Саву за дверью, пока мы не уснем. Пожалуйста? Я просто хочу еще немного поговорить с ним, я скучал по нему. Как бы Минхо ни любил дразнить Чанбина тем, как тот без ума от веснушчатого мальчика, он знал, что всем в их маленькой компании было очень трудно отказать Феликсу, когда тот о чем-то просил. Надежда, блеснувшая в его глазах, милое перебирание пальцами, наклоненная голова с такой ослепительной улыбкой, что Минхо тут же сдался, кивнув головой. Он знал, что не всегда сможет быть рядом с Джисоном, но был уверен, что может довериться другим парням из своей группы, которые займут его место. Феликс подпрыгнул в воздухе, развернулся, чтобы встретить хихикающего Джисона, а затем быстро потянул его в их комнату. — Ты такой мягкий с Ликсом, хён. — Думаю, у нас у всех есть эта проблема, Сынминни. Лучик лунного света пробился через открытое окно, когда мальчики уютно устроились под пушистым одеялом на односпальной кровати. Джисон залез первым, улегся и закрыл глаза, прежде чем почувствовал, как с него снимают одеяло. Он посмотрел на Феликса, который держал покрывало над его головой и жестом просил Вора сдвинуться и освободить ему место — что было довольно сложно сделать на кровати, рассчитанной на одного человека, — но тем не менее он подчинился и крепко обнял Феликса, чтобы тот не упал на деревянный пол. — Ты правда так сильно скучал по мне, Ликс? С чего это ты захотел ночевать со мной? — Подумал, что мы сможем немного поговорить, всего-то. — Окей, о чем ты хотел поговорить? Смотря на Мастера Зверей, Джисон заметил, как его улыбка постепенно померкла, а радость в глазах исчезла, словно солнце, скрывающееся за горами; тот оптимистичный блеск, который всегда озарял его лицо, угас при упоминании последнего вопроса. — Я хочу, чтобы ты поговорил со мной об этом инциденте с Кюджином. Теперь Джисон понял, почему выражение лица Феликса так потемнело, почему в его голосе не было той обычной теплоты. Вор почувствовал, как его охватила паника, — руки Феликса все еще обнимали его, и тот понял, что это определенно тема, о которой ему некомфортно говорить. Он попытался отступить, но уперся в холодную стену позади себя, не имея возможности уйти от заданного ему вопроса. — Зачем тебе такое спрашивать, Феликс? Все закончилось. Это не имеет значения. — Сам по себе инцидент закончился, но это не значит, что закончились твои об этом мысли. Ты все еще напуган, я это вижу, я это чувствую, но не знаю, чего именно ты боишься. Внешне ты выглядишь идеально нормально, но мне очень легко тебя читать. Он вызывает у тебя кошмары, да ведь? Джисон нахмурился, не понимая, как Феликс смог так легко понять, что он плохо спит. — Ты не можешь это знать. — Как я и сказал, Джисони, легко читать. Как и всех из нашей группы. Окей, может, Минхо-хёна было тяжело, но теперь, когда он честен, он — полностью открытая книга. Я не прошу тебя описать в деталях, что произошло, я просто хочу знать, почему ты все еще переживаешь. Царапая зубами потрескавшуюся нижнюю губу, Джисон снова погрузился в объятия Феликса, слегка прижавшись к его груди, когда его страхи вновь дали о себе знать. — Я слышал, как вам всем было больно. Я будто был все еще без сознания, но я вас слышал. Когда я вернулся в реальность, я увидел, что вы все разбросаны по комнате, и что он делает с Мином. Я не мог позволить этому случиться с вами. Я украл скальпель со стола сзади меня ранее днем и спрятал в рукаве. Я хотел использовать его, чтобы разрезать веревки, но Мин смог это сделать вместо меня, пока не пришел Кюджин. Когда он его пытал, я увидел только один вариант развития событий, я должен был остановить его, я не мог позволить ему убить кого-то из вас, поэтому… Феликс почувствовал, как тело Джисона рядом с ним слегка задрожало; его скривившееся лицо точно отражало бурю эмоций, бушевавшую в душе Вора. Он ни за что не хотел, чтобы Джисон снова переживал это, но понимал: если он не заставит того поговорить об этом, эта боль будет потихоньку разъедать Джисона, пока тот даже не успеет заметить, что с ним происходит. — Поэтому ты нас спас. Ты спас нас всех и без тебя мы были бы мертвы. Не легко так поступить, Джисони, но– — В этом и суть, мне было легко. — А? — Убить его, это было очень легкое решение. Я не сомневался внутри, когда попал в трудную ситуацию и не знал, что делать. Я видел, как моим друзьям больно и из-за этого я убил своего брата. И по-настоящему ужасная вещь? Я не чувствовал никакой вины или сожаления после того, как это сделал. Лишение кого-то жизни, не важно кого, должно вызывать же что-то внутри, верно? Пырнув Кюджина, я… я не пожалел, и это заставляет меня чувствовать себя ужасным человеком. Я убил кого-то, но это ощущается правильным. Может он был прав, может мы не такие уж и разные… Отпустив Джисона, Феликс резко привстал, спустил ноги с кровати и побрел по темнеющей комнате, при этом напугав Вора. — Ликс, что ты…? Наблюдая, как стрела слабо мерцает в его пальцах, Джисон начал гадать, почему Феликс вертит в руках одну из стрел Сынмина, при том что все мальчики оставляли своё оружие в комнате Вора и Мастера Зверей, поскольку она была самой просторной, — пока тот, нахмурившись, не вернулся к Джисону, не усадил его на край кровати и не заставил смотреть на своё крайне недовольное лицо. — Вытяни руку, Джисон. Он так и сделал: ладонью вверх, когда Феликс бросил оружие ему в руку, заставив Вора схватить его дрожащими пальцами, а затем направил острие стрелы прямо себе в сердце. Джисон резко отшатнулся, пытаясь отодвинуть острый наконечник от груди Феликса, пока тот не поранился, но болезненно крепкий захват за запястье не давал ему пошевелиться. — Давай, Джисон, чего ты ждешь? — Ч-то? Ликс, что ты делаешь? Прошу, ты поранишься! Убери стрелу! — Не понимаю, почему ты отнекиваешься. Ты сказал, что вы с Кюджином похожи, так почему ты не убиваешь меня? — Ликс! — Я уверен, что раздражал тебя достаточно часто, чтобы наступали времена, когда ты бы хотел, чтоб меня не было. Я дарю тебе прекрасную возможность, я не собираюсь отбиваться. Выпусти стрелу, Джисон! Джисон не мог до конца понять, что с ним сейчас происходит. Ему казалось, будто его затащили в какой-то кошмарный сон, но страх, который он испытывал при мысли о том, что может причинить вред Феликсу, одному из своих лучших друзей, был не меньше того, что пронзил его, когда он видел, как Кюджин наносил им всем вред на складе. Его тело затряслось, и он почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы, когда Феликс слегка прижал кончик стрелы, и Джисон подумал, что она вот-вот проткнет его кожу. Он никогда не смог бы причинить вред Феликсу, он никогда не смог бы причинить вред никому из своих друзей, и это никогда не изменится, сколько бы тьмы ни росло в его душе. — Л-ликс, я не хочу тебя р-ранить. Пожалуйста, я не могу… Ты мой друг… Я бы никогда… Он тут же ослабил хватку на запястье Вора, и оружие выпало из руки Джисона, громко ударившись о пол. Следя глазами за стрелой и вздрогнув от звука, Джисон задыхался, его дрожащие руки и трепещущие губы отражали его состояние, а блестящие глаза поднялись вверх, чтобы устремиться на Мастера Зверей, все еще нависавшего над ним. Почувствовав, как теплые кончики пальцев ласкают его щеки, Джисон тихо вздохнул, следуя за взглядом Феликса, который сел рядом с ним на кровать. — Не ранишь меня? Не убьешь меня? Я твой друг? Тогда этого предостаточно, чтобы доказать, что ты совсем не похож на Кюджина. Ты меня понимаешь, Джисони? Послушай сейчас меня, потому что я не хочу повторять. Ты — один из самых чудесных людей, на которых я когда-либо натыкался, я чувствую себя везунчиком, потому что встретил тебя. Ты освещаешь дни всех нас и, после того, как ушел Минхо-хён, когда я смотрел на тебя, думал, что в моем мире пропал свет. Почему ты не видишь, какой ты добрый? Какой замечательно странный? Какой ты милый, уморительный, смелый и невероятно хороший? Ты — не твой брат, и никогда им не будешь. Поэтому, если ты переживаешь из-за этого, то не надо. Ты сделал это из самозащиты, чтобы спасти свою жизнь и жизни твоих друзей, я всегда буду безмерно благодарен за это. Мы так сильно тебя любим, Джисони, тебе запрещено это забывать. Ни за что. Хорошо? Опустив рукава на ладони, Джисон начал вытирать глаза, сгоняя слезы, которые только-только начали наворачиваться. Это был весьма драматичный способ заставить Джисона опомниться, но в том состоянии, в котором он находился, такая тактика была необходима. Минхо и Чанбин постоянно спрашивали его, в порядке ли он, и он отвечал, что да, как всегда делал, когда кто-то интересовался, как у него дела. Они не настаивали, чтобы он заговорил, боясь заставить Вора почувствовать себя неловко, но это только означало, что Джисон подавлял в себе некоторые из тех самоуничижительных чувств, от которых начинал страдать. Он не хотел, чтобы остальные знали, что он мучается мыслями о том, что может быть таким же, как его брат, что он убийца, и Кюджин видел это в нем, но Феликс не собирался с этим мириться, прорывая оборону Джисона и атакуя тени, захватывавшие его разум. — Не слишком резко? Я тебя напугал? Прости, я реально разозлился, когда ты себя так принизил. У меня бывают вспышки дерзости, когда люди грубят моим друзьям. В том числе, когда мои друзья поливают себя говном. Прости, Джисони, пожалуйста, не плачь. Я рядом и всегда буду рядом, когда понадоблюсь тебе. Ты — не твой брат, конец обсуждения, так что тебе не о чем переживать. У тебя снова появляются такие мысли — ты идешь разговаривать со мной, договор? Протянув руку для рукопожатия, Феликс с трудом улыбнулся, и Джисон невольно хихикнул, заметив, как быстро изменилось поведение Феликса. — Божечки, ты реально слишком драматичный. Что Чанбинни-хён нашел в тебе? — Поди то же самое, что Минхо-хён нашел в тебе. — Уфф, я так и знал. Тушé, мой друг, тушé. Феликс слегка постучал по матрасу, давая понять Джисону, что тому пора снова лечь спать, заметив, что тот не так сильно переживает, сколько Феликс, по его мнению, из-за совершенно ненужной проблемы. Джисон тихо послушался и опустился на кремовую пуховую подушку, но тут в дверь раздался довольно настойчивый стук, и оба мальчика с тревогой повернули головы в сторону звука. — Джисони, Ликс, все хорошо? Мы можем войти? Когда Феликс поспешно залез в постель рядом с Джисоном, Вор тихонько хихикнул, увидев, как испуганно Феликс представлял, как Кюхун будет ругать его за столь театральный способ привести Джисона в чувства. Приложив палец к губам, веснушчатый мальчик взмолился другому не рассказывать никому о том, что между ними только что произошло. — Да, хён, можете зайти. Скрип, раздавшийся по всей комнате, когда старшие мальчики открыли дверь, напомнил Джисону звук ногтей, царапающих доску, и он в раздражении зажал уши. Минхо и Кюхун заглянули в комнату и с поднятыми бровями посмотрели на мальчиков, которые делили одну кровать, а вторую занимали Мани и Сава, оба спящие, несмотря на происшествие, которое произошло буквально несколько мгновений назад. — У вас двоих все хорошо? Мы, кажется, слышали крики. Это же не вы были, да? — А-ась? Крики? Нет, Минхо-хён, это не мы. Мы просто разговаривали. Тихо. Не поднимая голоса. Ничего сомнительного в этой комнате не происходило, правильно, Джисони? — О, да, полный порядок. Мы просто обсуждали, что произошло, пока мы были порознь. Я восхищался его зверями. Ликс очень драматично чуть не заставил меня его застрелить. О, и еще мы разговаривали о вас. Кратко о сути наших дел. Никаких ссор и драк. Джиликсы навсегда! — Джисон радостно взвизгнул, схватил Феликса за руку и поднял её в воздух, пока тот не начал хлопать его по руке свободной рукой; в его глазах отразился ужас при мысли о том, что Минхо может с ним сделать, если воспримет слова Джисона всерьёз. — А, тогда ладно. Мы дадим вам поспать. Ликс, скажи Саве и Мани слезть с кровати. Не думаю, что хозяин будет счастлив от того, что звери сломают ему кровать. — Хорошо, Кю-хён. Мани, Сава, — подняв головы из своего уютного положения, оба зверька спустились с кровати; Мани запрыгнул на голову кошки, прежде чем та устроилась на полу и тут же заснула. Они пожелали своим хёнам спокойной ночи, и, как только услышали щелчок двери, оба разразились смехом, тут же заставив друг друга замолчать, чтобы не разбудить соседей по комнатам. — Спасибо, Ликс. Возможно мне нужен был этот пинок под жопу, чтобы выйти из этой спирали. — В любое время, Джисони. Ты слишком яркая личность, чтобы думать о таком темном. Я был готов убить тебя, когда ты чуть не сказал, что я только что делал. Минхо-хён зарезал бы меня прям здесь! Когда он рядом, мы не должны упоминать, что тебе плохо, эмоционально или физически! Вновь погрузившись в приступы хохота, Джисон прижал Феликса к себе чуть крепче, понимая, что инстинкт защитника Минхо оказался бы в ужасном противоречии, если бы именно Феликс причинил ему вред. Увидев, как веки веснушчатого мальчика начинают опускаться от усталости, Вор подтянул одеяло чуть выше, догадываясь, что Феликс не собирается сегодня возвращаться в свою постель. — Спасибо еще раз, Ликс. Люблю тебя сильно. — И я тебя люблю, Джисони. Спокойной ночи. В последний раз оглянувшись на Саву и Мани, Феликс улыбнулся своим зверям, прежде чем те растворились в воздухе, и снова повернулся к Джисону, который уже начал дремать. Наконец-то воссоединившись с некоторыми из своих друзей, Мастер Зверей не мог дождаться, когда вернётся в Хакнал, чтобы собрать команду в полном составе. Ему оставалось подождать всего пару дней, но ему казалось, что это слишком долго. Он с нетерпением ждал, когда его семья снова станет целой.