We Hope You Enjoy Your Time Playing Phantasm

— Чани-хёна и Кю-хёна уже долго нет. Как думаешь, чем они там занимаются? — Боже, я даже не хочу думать о вариантах, Сынминни. Я стопроцентно гарантирую, что они—, — Минхо прервался на полуслове, когда краем глаза заметил движение: Кюхун прислонился к дверному косяку, а Чан, положив подбородок на плечо Барда, прислушивался к завершению размышлений Минхо. — Продолжай, Минхо. Чем мы там занимаемся по твоему мнению? — Слушайте, я пережил слишком много драк с психопатами. Я не собираюсь помирать от рук таких, как вы с Чанни-хёном, потому что не могу уследить за словами, — сказал Минхо, а Джисон, прижавшись к груди Охотника, не мог сдержать смеха. Все девять мальчиков наконец собрались в комнате; тепло, исходящее от них всех, наполнило пространство и заставило их почувствовать себя как дома, как уже давно не бывало. Двое старших мальчиков, войдя, быстро присоединились к маленькому кругу, который остальные образовали на полу; между ними царила лишь тишина. Друзья обменялись любящими улыбками и облегченными взглядами, прежде чем тишину нарушил тихий голосок. — То есть я один вернулся сюда холостяком? Помещение наполнилось хохотом в ответ на замечание Чонина, после чего Кюхун притянул его к себе, потрепав волосы Некроманта, а семь других парней встали и, наслаждаясь поднявшимся настроением, подбежали к Чонину, обняли друг друга и не переставали смеяться над тем, что все они по-прежнему здесь, все живы и, наконец, снова вместе, как и должно быть.

_______________

— И из ниоткуда прямо передо мной выпрыгивает этот огромный зверь и, честно говоря, я думал, что она присоединится к Бафрерам, чтобы меня схавать, но, на удивление, она меня защитила. Чонин наклонился вперед, затаив дыхание, — ему казалось, будто он слушает сюжет боевика, — а Чанбин, подстраиваясь под тон своего рассказа, бурно жестикулировал. — Бафреры так боялись напасть на меня, хотя их было шесть против одного. Я не знал, что делать, а потом услышал, как голос, который я очень хорошо знаю, зовет меня по имени, а потом мне на колени запрыгнул знакомый маленький лисенок. Я честно не думал, что так встречу Ликса, но я рад и более чем уверен, что меня бы здесь не было, если бы меня не нашла Сава. Слегка пошевелившись и прижавшись к боку Иллюзиониста, Хёнджин приподнял бровь, слушая рассказ. — А кто эта самая Сава? — Ноккеди. Легче показать, чем объяснить. Едва успев спросить, что он имеет в виду, Алхимик слегка вздрогнул, когда зверь начал материализовываться рядом с ним, не дождавшись, пока Феликс произнесет приказ. Он уже рассказал остальным ребятам о своих новых способностях, вспомнив всё, что Джэ рассказал ему о нем самом и о том, чем он отличается от всех других Мастеров Зверей, о которых они слышали. Призвав Саву беззвучной командой, Феликс улыбнулся, когда чудовище тут же плюхнулось на колени Хёнджина, подняв голову, словно прося погладить. — Кажется, ты ей понравился, Джинни. — Еще бы он ей не понравился с такой внешностью, — Минхо хихикнул и чуть крепче обнял Джисона, который уснул, прижавшись к его груди. Хёнджин в конце концов сдался и провел пальцами по шелковистой шерсти на макушке зверя, на что тот ответил благодарным, гулким рычанием, доносившимся из глубины груди Ноккеди. — Не думаю, что это удивительно, что она пригрелась именно к Хёнджину, раз ею управляет Ликс, — прошептал Минхо, понизив голос, после того как Джисон что-то бессвязно пробормотал во сне и перевернулся, прижав голову к плечу Охотника. Все внимание сразу же сосредоточилось на Воре, и, увидев, как их друг уютно устроился в объятиях Минхо, все, казалось, одновременно вздохнули с облегчением. — Мы вернули его. Часть меня думала, что мы больше не увидим его после того, как его украл Кюджин. Честно, никогда не был так счастлив, что ошибся. Ты молодец, Джисони, — вздохнул Чанбин, изо всех сил стараясь сдержать зевок и поглаживая Вора по голове. — Мы вернули двух наших друзей, — промычал Чонин. Минхо отвёл взгляд от спящего мальчика и посмотрел на остальных, на лицах которых отражалась та же любящая улыбка, пока они смотрели на Охотника. Чувствуя, как в груди расцветает тепло, Минхо был безмерно благодарен за то, что смог вернуться к своей семье — к тем, кто решил дать ему ещё один шанс и кто смотрел на него как на равного, как на важную часть, которая вписывалась в их жизнь и делала их целостными. — Спасибо, что приняли меня обратно. Честно, не знаю, что делал бы без вас, и снова простите за все, через что вы прошли из-за меня. — О-оу, Минхо-хён становится сентиментальным. Отбой, отбой! Всем выйти или он начнет плакать и пытаться нас обнять! — Хёнджин вскрикнул, но старшие участники группы тут же заставили его замолчать, а младшие катались по полу от смеха, наблюдая за театральными выходками Алхимика. — Ладненько, не думал, что когда-нибудь скажу это, но мы должны последовать примеру Джисони. Все по койкам. Можете рассказать свои оставшиеся истории и заслуженно пообниматься завтра. И заодно там же порешаем, что будем делать дальше. Давайте, закругляемся, — Чан нежно похлопал Чонина по щеке, давая сигнал встать с пола и отвести Сынмина и Хёнджина в их общую спальню. Некромант умолял Чана позволить ему остаться в другой комнате, утверждая, что не хочет мешать недавно воссоединившейся паре. Однако Чан подчеркнул, что, где бы он ни остался, он все равно окажется в похожей ситуации, если только у него не хватит денег, чтобы снять собственную комнату на ночь, чего у него не было, и он быстро признал свое поражение, прежде чем провести своих хёнов в соседнюю комнату. Через целых десять минут Чонин захотел вышвырнуть Хёнджина и Сынмина из окна — столько поцелуев и объятий происходило прямо у него на глазах. Громко заявив, что пойдёт спать в другое место, он вышел из комнаты и, ковыляя в клетчатых пижамных штанах, которые были ему явно велики, спустился по лестнице, таща за собой одеяло. Войдя в вестибюль, Чонин вспомнил, что возле стойки регистрации есть зона отдыха с довольно удобными диванами, на которых он предпочел бы спать, чем терпеть то, что происходило наверху. Он накинул на себя одеяло, улегся на подушки и просто надеялся, что Джоми не будет против, что он проведет ночь здесь. Сон, казалось, ускользал от мальчика, пока он укладывался и пытался устроиться поудобнее. Ему показалось, что, возможно, это просто из-за сегодняшнего волнения — наконец-то он воссоединился со всеми своими братьями и увидел, что все они в хорошем настроении. Мысли постоянно кружились в его голове, но одна из них особенно выделялась, и он начал задаваться вопросом, не слишком ли поздно уже пытаться отправить огонек Едаму. Он пообещал младшему, что пошлет ему огонек, как только вернется в Хакнал, но в суматохе так и не нашел времени это сделать. Взглянув на часы, которые показывали 11:54, Чонин решил рискнуть и призвал свой маленький огонек. Он не был уверен, сколько времени понадобится маленькому духу, чтобы добраться до Едама, но тот упомянул, что они смогут общаться в режиме реального времени, когда тот прибудет, так что Чонину не придется ждать ответа. Кивнув головой, огонек взлетел вверх и вылетел в окно, которое открыл для него Чонин. Когда часы приблизились к 2 часам ночи, Чонин начал чувствовать себя все более сонным. Голова то и дело опускалась, но тут же вскакивала обратно, и Чонин понял, что не чувствует того давления в груди, которое обычно ощущал после отправки огонька. Он предположил, что это потому, что теперь он делил эту ношу с Едамом, так как младший мальчик сказал, что теперь вес будет делиться между ними обоими, когда они посылают друг другу огоньки. Как раз когда он собирался сдаться и наконец закрыть глаза на ночь, Чонин почувствовал, как вокруг его ушей витают бесплотные шепоты, и сразу понял, что они принадлежат его огонькам. Взметнувшись вверх и поймав одеяло, прежде чем оно упало на пол, он увидел, как появился еще один его огонек, служащий связующим звеном между двумя мальчиками. Светясь янтарным светом, огонек слегка зашевелился в руке Чонина, прежде чем из пламени просочился знакомый сонный голос. — Тебе лучше бы найти хорошую причину, чтобы так будить меня… В затемнённой комнате Чонин просветлел и усмехнулся, услышав, как Едам громко зевнул на другом конце. — Оуу, дитятко, ты спал? Я помешал твоему отдыху? — Йа, ты меня только что дитём назвал? Ты ужасно высокомерно и заносчиво ведешь себя, раз меня нет рядом, чтобы дать тебе поджопник. — Едами злится на меня? Я думал, что ты будешь рад услышать мой голос. — Но не в два же, мать его, часа ночи, придурок. Смех, раздавшийся из его груди, заставил Чонина вспомнить, что он — гость в полностью заполненной гостинице и что ему, безусловно, нужно сдерживать громкость. Снова укутавшись одеялом, Чонин позволил струйке дыма опуститься на грудь и продолжил разговор с другим Некромантом. — Так ты встретился со своими друзьями? Они в порядке? — Все счастливы и здоровы… и вызывают у меня тошноту, потому что не могут перестать сосаться прямо передо мной. Мне не нужно такое видеть! Я слишком молод. Они оскверняют мою невинную душу! — Погодите, я же сейчас с Чонином разговариваю? Потому что я на все сто уверен, что у этого парня ни единой чистой клетки в теле. Несмотря на безумное желание ответить громким криком, Чонин сдержался, успокоил дыхание и провел пальцами по груди рядом с огоньком. — Хмм, может быть ты и прав. Так как ты поживаешь после нашего ухода, Едами? Сильно скучаешь по нам? После небольшой паузы, заполненной лишь шумом помех, Чонин начал задаваться вопросом, не сказал ли он чего-то не того, не расстроил ли он другого парня, не оказалось ли всё не так хорошо, как он надеялся. — Едам— — Знаешь, после вашего ухода случилось наистраннейшее. Я пошел обратно в гостиницу и меня остановила женщина, владелица магазина в центре города. Она заговорила со мной. Это, может, и не странно, но она никогда не разговаривала со мной. По факту, она раньше избегала меня любой ценой. Но с тех пор, как вы ушли, она болтает со мной каждый день, бесплатно дает мне продукты домой. Она вообще пару раз приходила в мою гостиницу, чтобы проверить, нормально ли я ем. Лежа на подушке и наклонив голову, Чонин не смог сдержать улыбку, с теплотой взирая на растерянность в голосе мальчика. Похоже, Едам все еще считал прежнее мнение соседей о нем истиной и не осознавал собственной ценности. — И на этом странности не заканчиваются. Остальные люди в городе тоже начали пытаться поговорить со мной, когда я хожу по магазинам. Старик из цветочного, женщина из кофейни за углом, парочка, которая недавно купила местный книжный магазин. На этой неделе они здоровались со мной каждый день и я не знаю почему. Все это началось после того, как со мной заговорила первая женщина после вашего ухода. Потерев глаза, пытаясь прогнать наступающую сонливость, Чонин с облегчением вздохнул, услышав о довольно благоприятном повороте событий, произошедшем с тех пор, как он расстался с младшим Некромантом. Немного беспокоясь о том, как тот живет в одиночестве, Чонин был более чем рад, что с тех пор, как он остановился в гостинице Едама, ситуация как-то сама собой изменилась. — Едами, это же круто. Тебе больше не нужно переживать, что ты одинокий. Неуверенно пробормотав что-то себе под нос, Едам, казалось, обдумывал несколько возможных причин того, почему он больше не был обречен на одиночество. — Вы имеете к этому какое-то отношение? — А? Я даже не выходил в город, как я могу иметь отношение к этому? — Ты-то нет, а вот Чан-хён и Хёнджин-хён — да. Это все выглядит, как слишком большое совпадение, что после вашего прихода все изменилось. — Как насчет того, что ты перестанешь искать причину и просто примешь, что люди наконец-то видят, кто ты на самом деле? — Потому что я, блять, не тупой. Сделав вид, что он возмущен, и прекрасно понимая, что именно так обычно звучал голос Кюхуна, когда остальные позволяли себе столь грубую лексику, Чонин продолжил шутливо отчитывать друга, изо всех сил стараясь не сорваться и сохранить свой авторитетный тон. — Бан Едам, следи за своим поганым языком. Беседуя почти час, Чонин рассказал Едаму обо всем, что произошло с тех пор, как он покинул безопасное убежище в Калмме и проделал долгий путь, чтобы встретиться с друзьями. Чонин знал, что в конце концов ему придется отдохнуть, думая о дне, который он сможет провести с остальными участниками группы и который, скорее всего, начнется через несколько часов после того, как Джисон выпрыгнет из постели — он всегда просыпается первым и вытаскивает остальных из постели. — Едами, думаю, мне пора. Я скоро отправлю тебе еще огонек, или можешь отправить сам, когда захочешь поболтать. — Ладненько, Чонин. Передай привет Чан-хёну и Хёнджин-хёну от меня. Я рад, что с твоими друзьями всё хорошо. Надеюсь, вы повеселитесь в Балисе. — О, мы поговорим перед этим, не волнуйся. Постарайся выходить из своего пузыря и говорить с людьми в городе. Это может показаться странным, но скоро ты к этому привыкнешь. Найди друзей. Не будь таким отшельником. Помни, что я говорил — ты должен выходить наружу и позволять чему-то с тобой случаться. Услышав легкое фырканье на другом конце провода, Чонин еще до того, как прозвучало первое слово, почувствовал, что сейчас последует едкая реплика. — Хорошо, мам. Я не пущу жизнь коту под хвост. Я постараюсь изо всех сил, только ради тебя. — О боже, иди спать, Едам. Недосып делает из тебя сумасшедшего. — Говоришь так, будто это не ты разбудил меня, засранец. Спокойной ночи, Чонин. Поболтаем потом еще. — Ночи, Едами. Спи сладко. Глубоко выдохнув, Чонин пожелал мальчику спокойной ночи, а затем прочитал заклинание, чтобы отправить его маленький огонек своей дорогой, почувствовав, как тот, что он послал Едаму, также возвращается обратно. Едам был прав, для этого не потребовалось столько энергии, как он думал. Ему было немного не по себе от того, что он заставил младшего мальчика разделить его бремя, но он знал, что отплатит ему той же монетой, когда Едам решит послать ему духа, чтобы поболтать. Однако он не был застрахован от того, что маленькие духи отнимали у него часть сил, и с каждой секундой он начинал чувствовать себя всё более и более сонным. Опустившись на диван, Чонин закрыл глаза, и на его губах заиграла легкая улыбка; он был более чем доволен тем, что Едам больше не будет проводить все свое время в одиночестве.

_______________

Проснуться от того, что кто-то яростно трясет тебя за плечи, было необычным ощущением, которого Хёнджин никогда раньше не испытывал. Стуча зубами и пытаясь оттолкнуть настойчивые руки с плеч, Хёнджин перевернулся на бок и натянул одеяло на голову, чтобы укрыться от того, кто пытался нарушить его заслуженный покой. Обсудив с Сынмином все свои приключения с момента расставания, они решили наконец закончить вечер, когда было уже почти три часа ночи. Они крепко обняли друг друга, переплели ноги, и Алхимик позволил другому свернуться калачиком и прижаться к его груди. — Джинни? Джинни, пожалуйста, проснись. Услышав умоляющий шепот Сынмина, Хёнджин мгновенно открыл глаза и так резко повернулся к Иллюзионисту, что у него закружилась голова и он на мгновение потерял ориентацию. — Минни, что такое? — Я-я не могу найти Чонина. Он сказал, что поспит где-то в другом месте, но я проверил все остальные комнаты и его там нет. Он сказал, что у него нет денег, чтобы снять себе комнату, и он не внизу. Сейчас только семь утра, где он, блин, может быть? Увидев, как в глазах собеседника начала разгораться явная паника, Хёнджин быстро притянул Сынмина к себе, приказав ему замолчать, и стал поглаживать его дрожащие руки большими пальцами. — Минни, расслабься. Я уверен, он в порядке. Давай пойдем поищем его вместе. Не надо над ним трястись, ты должен понять, что Йенни может о себе позаботиться сам. Хёнджин схватил парня за руку и потянул в коридор, а затем вниз по лестнице, чтобы поискать пропавшего товарища. Можно было бы подумать, что Сынмин переборщил с реакцией, что Чонин, скорее всего, в порядке, но, пробыв в разлуке так долго и едва не потеряв друг друга, Хёнджин не сочёл чрезмерной ту суматоху, с которой Сынмин начал яростно тащить его вниз по лестнице в пижамах. Когда они вошли в фойе, оба парня заметили, что там никого нет. Джоми не было за стойкой регистрации, как обычно. Они начали осматривать помещение, заглянув в столовую, где через полчаса должен был начаться завтрак, постучав в дверь кухни, но не получив ответа, и проникнув в зону ожидания, где никто не сидел на удобных креслах, на которых можно было бы устроиться. — Его тут нет, почему его тут нет? На кой хрен он бы выперся на улицу так рано? Там еще темно. Он бы не выперся, да? — покусывая большой палец в явном беспокойстве, Сынмин почувствовал, как руки обхватили его плечи и прижали к груди Хёнджина, который пытался еще больше успокоить его. Не успел он еще больше забеспокоиться о том, где находится мальчик, как входная дверь тихо скрипнула, открываясь, и в комнату вошла Джоми с тремя бумажными пакетами, полными еды, а Чонин быстро следовал за ней, как потерявшийся щенок, с руками, загруженными продуктами, принадлежащими старшей женщине. Увидев, как его хёны обнимают друг друга, когда он вошел в дверь, Чонин с недоверием вздохнул, снова поморщившись при мысли о том, от чего он пытался сбежать прошлой ночью. — Ребят, вам не надоело? Не обязательно виснуть друг на друге каждую чертову секунду! Сынмин тут же сделал движение, чтобы броситься вперед и наброситься на младшего, причем скорее из-за того, что тот заставил его побояться за его безопасность, чем из-за небольшого оскорбления, которое он только что получил за свою привязанность. Почувствовав, как рука обхватила его за талию, чтобы удержать на месте, Сынмин почувствовал, как Хёнджин прижался подбородком к его плечу, и на его лице появилась легкая улыбка — скорее всего, из-за того, что он оказался прав, не стоит мучиться из-за отсутствия младшего. — Йенни, только потому, что ты вечно одинок, не надо портить наш бурный и страстный роман, — щебетал Хёнджин, раскачиваясь из стороны в сторону с Сынмином на руках, вызывая у Джоми смешок при виде этой пары, которая держалась друг за друга, словно от этого зависела их жизнь. — Мне, наверное, больше нравилось, когда вы были неловкими неуклюжими типами и слишком тупыми, чтобы признаться друг другу, — вздохнул Чонин, последовав за Джоми в кухню, чтобы разложить продукты, которые он помог ей принести с рынка. Вернувшись и увидев, что Хёнджин и Сынмин все еще держатся друг за друга, а Иллюзионист выглядит весьма не впечатленным, Некромант начал гадать, почему его друг бросает на него убийственный взгляд. Отцепив руки Хёнджина, обхватившие его талию, Сынмин перетащил ноги по паркету и остановился в нескольких сантиметрах от лица младшего. Подняв кулак, Иллюзионист с силой опустил его прямо на голову Чонина, вызвав у того раздражение и недовольство. — Хён! Да ладно тебе, это была всего лишь шутка! Не нужно буквально бить меня по голове за это. — Что я тебе говорил еще в Аквирии? А? Если ты куда-то идешь…? Чонин сморщил нос от боли, обрушившейся на макушку, пытаясь понять, что именно Сынмин хотел, чтобы он сказал. Он вспомнил время, проведённое с ним в Аквирии, прокрутил в памяти моменты, проведённые в доме Шивана, продвинулся вперед до их спасения, а затем остановился на том дне, который он провёл в гостинице с остальными ребятами перед тем, как они покинули приморский город. — А, ты сказал мне, чтобы я предупреждал тебя, если собираюсь куда-то пойти. Погоди, а что? Ты опять обо мне беспокоился, хён? Да ладно тебе, нас не было всего минут двадцать. Я был с Джоми-щи. Она увидела, что я сплю на диване, и разбудила, чтобы сказать, что скоро откроет гостиницу для завтрака, но у меня будет время встать и вернуться наверх, так как она собирается за продуктами. Я спросил, могу ли пойти с ней, чтобы помочь, в качестве благодарности за все, что она для нас сделала. Я думал, что вы еще спите, поэтому ничего не сказал. Чонин знал, почему Сынмин вел себя как мамаша, излишне переживая из-за его отсутствия, поэтому ему захотелось показать ему, что он благодарен за заботу, но не стоит так сильно волноваться постоянно. Погладив старшего по голове, Чонин улыбнулся, заметив, как накопившееся у Сынмина раздражение слегка пошло на убыль, когда тот понял, что друг в безопасности. — Хёнджин-хён, постарайся немного лучше контролировать своего парня, пожалуйста. Поспешив на помощь Джоми на кухню, Чонин бездумно хихикнул, услышав, как Хёнджин пытается успокоить мальчика, которого держит в руках. — Ян Чонин, тащи сюда свою задницу! Почувствовав, что он в безопасности от убийственных намерений Сынмина, Чонин начал распаковывать переполненные сумки с продуктами и расставлять их там, где ему указывала Джоми. Поместив молоко и масло в дверцу холодильника, он остановился, почувствовав на себе чьё-то пристальное внимание, и, обернувшись, увидел, что Джоми смотрит на него с вопросительным выражением лица. — Джоми-щи, все нормально? — Мне просто интересно. Все твои друзья нашли своего соулмэйта в лице своих романтических партнеров, так как все их татуировки переплетаются красным и белым. У тебя же пока нет красной татуировки, только белая, а это значит, что ты нашел своего соулмэйта, но у вас еще не сложились романтические отношения. Не то чтобы это было редкостью — многие соулмэйты просто дружат, — но ты единственный в вашей компании, кто находится в такой ситуации. Просто это довольно интересно, вот и все. Увидев заинтересованный взгляд в глазах мальчика, Джоми осознала, что в их небольшой компании о её классе знали только Джисон, Чанбин, Кюхун и Минхо. Каждый раз, когда Джисон возвращался в гостиницу с новым другом, они всегда долго беседовали, знакомились и рассказывали друг другу о своих классах. Однако самые новые рекруты команды провели в ее гостинице всего одну ночь, и у нее так и не было возможности раскрыть свой класс, поэтому она начала понимать, почему Чонин выглядел так озадаченно, слушая ее наблюдения. Она быстро объяснила свой класс Судьбы и то, что он ей позволял делать. — А разве не возможно, что один из моих друзей — мой соулмэйт? Вы сказали, что соулмэйты не обязательно должны быть возлюбленными, они просто должны дополнять друг друга. — В принципе, это возможно, но у каждого в этой игре есть только один соулмэйт. Все твои друзья нашли своего соулмэйта в лице партнера, так как у всех пар одинаковые татуировки. Обычно рисунок связан с тем, что связывает вас. Чонин решил, что знает все пары, о которых говорила Джоми, мысленно соединяя их друг с другом и гадая, кто же его судьба, если это не кто-то из его друзей. — Между Чаном и Кюхуном — ряд музыкальных нот, бегущих по их позвоночнику, каждая из которых поочередно светится белым цветом, контрастируя с бордовым оттенком остальных. Полагаю, что они оба это любят? Что это глубоко укоренилось в душах обоих? Некромант не мог с этим не согласиться. Он знал, что оба его хёна любят музыку больше всего на свете, за исключением, возможно, друг друга. Кюхун обожал петь, а Чан был гением в продюсировании. В свободное время они постоянно об этом говорили, обсуждая все аспекты, которые только могли придумать. Кивнув головой, Чонин попросил Джоми продолжить. — У Бинни и Феликса на ладонях маленькое сердце: его центр красный, а контур блестит белым. Это говорит мне о том, что они оба — чрезвычайно заботливые люди, готовые протянуть руку помощи тем, кто в ней нуждается, в любой момент. Две дорогие души, которых свела случайность и соединила судьба. Это тоже имело смысл. Чонин всегда считал Чанбина и Феликса идеальной парой, несмотря на то, что они были полными противоположностями во многих аспектах. Их щедрость и доброта неизбежно сблизили их. — У Хёнджина и Сынмина капают слезы из глаз: у Хёнджина — с левой стороны, у Сынмина — с правой. Это говорит мне о том, что через страдания они нашли свою связь, но также нашли друг в друге причину, чтобы продолжать идти дальше. Он вспомнил о первой встрече Сынмина и Хёнджина — о том молчаливом знакомстве, которое никто, кроме них самих, на самом деле не видел, — и понял, что их отношения зародились в тяжелых условиях, но в итоге сложились более чем идеально. — У Минхо и Джисона над сердцем алое солнце, обернутое белой лентой. Хотя это может иметь много значений, я полагаю, что в данном случае они оба являются светом в темноте друг для друга, держась друг за друга, как за спасательный круг, и, судя по тому, что я видела, это кажется довольно точным предположением. Самая трагическая из пар, по мнению Чонина, с точки зрения их прошлых отношений, но, если что-то и помогло, то именно те испытания, которые им пришлось пережить, в конце концов, только сблизили их. — Ни одна из их татуировок не похожа на твою, а этот рисунок… довольно необычен для татуировки, символизирующей родственную душу. Она в форме черепа — такого я еще никогда не видела. Как думаешь, почему? У тебя есть предположения, кто это может быть? Ты уже встречался с этим человеком, ведь татуировки, связывающие ваши судьбы, появляются только после того, как вы встречаетесь лицом к лицу. Чонин точно знал, кто его соулмэйт, и был довольно шокирован, узнав, что мальчик, с которым он провел всего пару дней, оказался его соулмэйтом. Он сразу почувствовал связь с Едамом, но думал, что причина этого чувства — их общий класс и совместимые характеры. — Да, знаю, и я почти уверен, что череп символизирует то, что мы оба пережили в прошлом. Но он просто друг. Как вы и сказали, нет красной татуировки, означающей что-то… большее, верно? — Ой, Чонин, милый, ты думаешь, что судьба — это нечто неизменное? Многие люди так и воспринимают судьбу — как нечто предопределенное, нечто, что нельзя изменить, но это совсем не так. Иногда она находится вне нашего контроля, но чаще всего мы сами решаем свою судьбу. То, что там пока нет красной татуировки, не значит, что ее не может появиться в будущем. Татуировки также могут исчезнуть, если изменятся обстоятельства. — А, ясно, — Чонин быстро покачал головой, убеждая себя, что знает: Едам — всего лишь друг. Он не видел в нем ничего большего. Он был почти уверен, что так и есть. — Чонин, я справлюсь с остальным сама. Спасибо за помощь. Наверняка остальные ребята скоро проснутся. Иди к ним. Широко улыбнувшись, Чонин глубоко поклонился на прощание, выбежал за дверь и помчался вверх по лестнице, чтобы собрать ребят и начать день с завтрака. Ему не терпелось снова пообедать со всеми друзьями после столь долгого перерыва.

_______________

— Я пойду в город, попробую отремонтировать свою Катану. После всего, что мы недавно пережили, на ней куча царапин. Джисон, ты же говорил, что в городе есть человек, который может её починить, да? — Ага. У него оружейный магазин недалеко отсюда. Я пойду с тобой. Подняв брови в сторону Вора, сидящего на кровати и вертящего пальцами, он не мог понять, почему парень выглядел таким подавленным, особенно после того, как они наконец-то воссоединились со всеми своими друзьями. Чан, Кюхун и Чонин первыми закончили завтрак, сказав, что пойдут в город и посмотрят, смогут ли найти приличное место, где поужинать сегодня вечером. Все они договорились приберечь остальные свои захватывающие истории на то время, когда все будут более бодры и трезвы, решив, что ужин станет для этого идеальной возможностью. Сынмин, Хёнджин, Феликс и Чанбин решили выйти за пределы города, чтобы поискать монстров, с которыми можно было бы побороться и заработать еще несколько монет. Чонин справедливо заметил, что если они собираются ехать в Балису на бал Уёна, то не могут появиться там в толстовках и джинсах и, скорее всего, им придется купить в городе нарядную одежду, прежде чем отправиться в дом хозяина на торжество. Поэтому четверо парней отправились на луга за городом, получив от Кюхуна предупреждение, чтобы они присматривали друг за другом, и обещание от Чана, что те присоединятся к ним через час или два, так что им не стоит уходить слишком далеко от ворот. — Джисон, солнышко, почему ты выглядишь таким расстроенным? Что-то не так? — Да нет, не то чтобы. — Можешь остаться здесь и отдохнуть, если хочешь, не обязательно целый день за мной таскаться. Тебе ведь в оружейном магазине нечего делать, верно? — Говоришь так, будто я и часа без тебя не продержусь. На самом деле я там кое-что должен уладить, так что, если твое гигантское эго не против, я пойду с тобой, — язвительно заметил Джисон. — И что тебе там нужно? Увидев, как лицо Вора снова омрачилось, Минхо догадался, что то, что Джисон должен был сделать в оружейном магазине, имело какое-то отношение к его угрюмому настроению. — Надо купить новое оружие, — пробормотал мальчик, почесав затылок. — Кюджин забрал у меня кинжалы, и я так и не успел их вернуть, когда мы провалились в портал. А, вот почему он так расстроился. Минхо всегда считал, что оружие Вора очень хорошо ему подходит, что оно имеет идеальный баланс и вес, чтобы быть полезным для такого человека, как Джисон, и для способностей, которые ему дает его класс. В хаосе прошлой недели Минхо не задумывался о том, что Джисон потерял свое оружие, ведь, конечно же, Кюджин не мог быть настолько глуп, чтобы позволить Вору оставить его у себя, находясь в плену. Жаль, что Соён, похоже, была не столь осторожна в отношении способностей Джисона. — Ладно, Джисон, мы обязательно найдем тебе подходящее оружие для самообороны. У нас должно хватить, Чанбинни ведь отдал тебе остатки денег, которые получил за охоту на монстров, так? — Да, где-то тысячу золотых. — Должно хватить на приличный комплект кинжалов. Вперед, пойдем. Идя по пыльной главной улице, Джисон вдыхал знакомый воздух, который мгновенно поднял ему настроение. Он помахал рукой женщине в местном магазине одежды — она была одной из подруг Джоми, которая часто заглядывала в гостиницу, чтобы поболтать. Услышав, как его зовут пожилые супруги, владевшие магазином зелий, он глубоко поклонился и с улыбкой поздоровался с ними. Минхо не смог удержаться от усмешки, глядя на Джисона и на то, каким общительным он был с жителями маленького городка. Это было первое место в Фантазме, где Джисон почувствовал себя в безопасности, и, зная, какой человек была Джоми, он был уверен, что она хвасталась Джисоном и тем, какая у него прекрасная душа. Все сразу же спешили поздороваться с ним, когда видели его, вызывая смешки и улыбки у Вора. Наконец добравшись до оружейного магазина Чоль Му, Джисон ворвался в дверь, явно взволнованный тем, что наконец-то найдёт новое оружие для самообороны. — Джисон, давно тебя не видел! По-моему, мы не пересекались с тех пор, как ты купил здесь свои кинжалы. Хм, наверное, прошло уже почти полгода, но это не значит, что мне не приходилось выслушивать, как Джоми постоянно о тебе говорит. Ну, конечно, я смотрел турнир. Жаль, что он так закончился, но зато теперь ты можешь как следует отпраздновать в Балисе, да? О, ты привел друга? Чем могу помочь вам, ребята? Минхо наклонил голову, узнав зеленое кольцо на запястье мужчины, но все равно улыбнулся ему с уважением. — Не знаю, сможете ли вы, но я повредил свою катану в недавних боях и хотел спросить, сможете ли вы починить ее к завтрашнему дню? Я знаю, что прошу о многом, но— — Сначала дай мне посмотреть, что там сломано, прежде чем я что-то пообещаю. Сняв меч с плеч, Минхо осторожно вытащил его из кожаного чехла, взялся за золотую рукоять и передал его Чоль Му. Тот внимательно осмотрел оружие, пробежав взглядом по всему лезвию, а затем тяжело вздохнул. — Знаешь, обращаться ко мне так поздно — это немного невежливо. У меня полно людей, которые ждут, чтобы я починил их оружие раньше тебя, парень. А ты просишь меня починить твою вещь раньше всех них? Взгляд Охотника метался между Джисоном и мужчиной с довольно раздражённым выражением лица; при холодном взгляде Чоль Му в горле у него начало подниматься чувство паники. Когда его губы пытались произнести слова, из них едва вырывался звук. Минхо не хотел, чтобы этот человек злился на него из-за такой мелочи, тем более что тот казался таким дружелюбным с Джисоном. Он знал, что просил о многом, но Вор сказал, что, скорее всего, он сможет это сделать, и это была единственная причина, по которой он обратился к нему с такой уверенностью. Заметив, что мальчик начинает теряться, Чоль Му громко рассмеялся, прижав руку к животу, пытаясь отдышаться. — Я просто пошутил, парень. Ух ты, как легко тебя напугать, да? Обычно на это у меня уходит пару дней, но раз ты друг Джисона, я сделаю это для тебя завтра к этому времени. Выдохнув с недоверием и облегчением, Минхо слегка шлепнул Джисона, который хихикал, глядя на беспокойство Охотника. Чоль Му аккуратно отложил меч мальчика в сторону, чтобы быть готовым к работе над ним позже. — И Джисон. Ты пришел спасти своего друга от таких, как я, или я могу чем-нибудь помочь и тебе? — Мне нужно новое оружие. — Что? А что случилось с кинжалами, которые ты купил здесь в прошлый раз? Если они сломались, нужно было принести их обратно, я бы их починил. Ой, только не говори, что ты их выбросил. Нервно потянув за воротник, Джисон не совсем знал, как объяснить причину внезапного исчезновения своего оружия, не вдаваясь в весьма сомнительные и неудобные подробности. Перебирая в уме варианты, пытаясь найти приемлемый ответ для этого человека, мысли Джисона внезапно опустели, и в голове не родилось ничего стоящего. — На самом деле, это был мой косяк. На меня устроили засаду, и Джисон пришёл мне на помощь, но в этот момент кто-то напал на него и украл его оружие. Именно так и повредился мой меч. Это не его вина, и он ни за что не отдал бы то, что ему так дорого. Мне очень жаль, что из-за меня у него украли часть вашей драгоценной работы. Джисон был поражен способностью Минхо так быстро придумывать ложь, при этом умудрившись вкрасть довольно хитрый комплимент в адрес кузнеца. Вор подумал, что сейчас это действительно не должно его удивлять — Минхо всегда был мастером обманывать людей. По-видимому, это было то, в чем он всегда преуспевал, но в данном случае Джисон был довольно рад этому навыку. — О, не бери в голову. Я просто рад, что вы, ребята, в безопасности, если дело было именно так. Иди сюда, Джисон. Думаю, у меня есть для тебя кое-что идеальное. Это еще один набор, который я собирался тебе порекомендовать, прежде чем ты выбрал свои первые. Взяв в руки пару сверкающих кинжалов, Джисон с восхищением наблюдал, как свет падает на лезвия, заставляя цвета танцевать по их ребрам. Рукояти были обтянуты чёрной кожей, а по бокам, вплоть до самого конца, изгибались золотые листья. — Радужный титан. Безусловно, прочный металл, и я думаю, что дизайн и оттенок, пожалуй, идеально подходят твоему характеру. Что скажешь? Чоль Му едва успел выпустить клинки из рук, как они уже оказались в руках Вора. Джисон вертел их в пальцах, чтобы почувствовать распределение веса и баланс. — Уф, эти, наверное, даже лучше тех, что у меня уже были. Ты что, от меня их прятал, старик? — А я-то думал, что сделаю вам обоим скидку за то, что вы такие милые ребята. Забудь об этом, ты упустил свой шанс, Джисон. Извергая тысячу извинений в адрес кузнеца, Джисон повис на его руке, пока тот в конце концов не сдался и не попросил у них 800 золотых монет за оружие Джисона и ремонт оружия Минхо. Он сказал им вернуться завтра, чтобы забрать катану Минхо, пообещав, что к тому времени она будет как новая. Выскочив из лавки с улыбкой на лице, Джисон надежно пристегнул к поясу только что приобретенные кинжалы. — Отличная находка, Джисон. Он прав, они тебе к лицу. — Хм, похоже, из всего этого вышло что-то хорошее. Залутал себе крутое новое оружие. Потянув Минхо за руку, Джисон решил вместе с Охотником осмотреть остальную часть города, показывая ему свои любимые места в окрестностях, которые он знал как свои пять пальцев. Чанбин предупредил мальчика, что тот не должен присоединяться к ним на охоту за монстрами, сказав, что он еще не готов к этому, но Джисон был почти уверен, что тот просто снова драматизирует и проявляет излишнюю опеку, но спорить с Медиком не собирался. Для него это никогда не заканчивалось хорошо.

_______________

Насытив свои пустые желудки, все ребята откинулись на спинки стульев, похлопывая себя по груди и выдыхая вздохи удовлетворения. Вечер был наполнен смехом и абсурдными ситуациями, а на первый план вышли рассказы о сумасшедших приключениях и новых дружбах. Внимательно слушая рассказы, все ребята были просто невероятно благодарны за то, что снова оказались вместе. — Итак, последний пункт повестки дня на сегодня. Завтра мы уезжаем из Хакнала. Все согласны, да? — Чан получил восемь одобрительных кивков, прежде чем перейти к следующей теме для обсуждения. — Когда мы уедем, предположу, что все вы захотите отправиться в Балису. Хотя я более чем рад, что мы сможем потусить на балу, который готовит Уён, нам надо поговорить с этим типом. Мы все знаем, что он был близок с семьей Паков, и если это правда, то он может знать, почему мы все оказались в этом месте. Нам нужно найти способ поговорить с ним, но мы сможем придумать, как это сделать, по дороге туда. А сегодня вечером давайте просто насладимся компанией и самими собой. Сейчас нам не о чем беспокоиться. Все снова здесь, и мы не собираемся упускать этот момент. Пусть он продлится как можно дольше. За нас! Подняв бокал над головой, Чан заметил, что к нему присоединились еще восемь человек, и звон бокалов, соприкоснувшихся друг с другом, разнесся по всему бару. Улыбки, сиявшие на лицах окружающих, заставили его сердце петь, а его руку переплестись с рукой Кюхуна под столом. Они снова были единым целым, как и должно было быть всегда. Джисон тихо играл с пальцами Минхо, а Охотник с любовью смотрел на погруженного в свои мысли мальчика. Чанбин проводил пальцем по лицу Феликса, вероятно, пытаясь сосчитать многочисленные звездочки, танцующие на его щеках, ругая себя каждый раз, когда терял счет, а Феликс хихикал каждый раз, когда ему приходилось начинать сначала. Сынмин и Хёнджин выглядели так, будто устраивали соревнование по гляделкам, просто смотря друг другу в глаза с улыбкой, явно пытаясь вызвать реакцию у Чонина, который сидел, зажатый между ними, не имея возможности вырваться из их злых лап и их желания заставить его страдать. Вот оно, вот что было совершенством для Чана. Все его мальчики здесь, рядом с ним, там, где им и положено быть. Это было утешением, это был покой, это был дом.