We Hope You Enjoy Your Time Playing Phantasm

Когда все парни наконец-то перестали отмечать день рождения Чанбина, было уже довольно поздно. Он тихо заметил, что как только пробьет полночь, его день рождения закончится, но Феликс очень строгим, но при этом милым голосом указал, что они провели большую часть его особенного дня, занимаясь совершенно банальными вещами, поэтому они продлят празднование далеко за пределы отведенного времени. Большую часть ночи они провели, рассказывая и слушая довольно постыдные истории, в которых так или иначе фигурировал Чанбин. Медик предпринял довольно тщетную попытку заставить замолчать Кюхуна, когда тот рассказал об одной из первых ночей, которые он провел с двумя младшими парнями после того, как согласился присоединиться к их группе. После того как он отвел ребят выпить, Чанбин заказал еще одну порцию, но каким-то образом умудрился пролить ее на колени Барда, извиняясь без конца и переживая, что только что разрушил новую дружбу, которую завязал, не зная, каким добрым человеком на самом деле был Кюхун. Как только с этим разобрались, Чонин шепнул что-то Чану, заставив Рыцаря ласково посмотреть на самого младшего парня и согласиться с его предложением. — Ладненько, по запросу Йенни, мы по кругу должны все сказать, что любим в Чанбинни. Это кажется довольно правильным после всего говна, которое он сегодня пережил из-за нас. Будь то Джисон, который сказал ему, что если заглянуть в словарь, то рядом со словом «вижуал» можно найти его фотографию, Чан, честно признавший, что он всегда был тем, на кого можно по-настоящему положиться, или Чонин, назвавший его «умничкой», Чанбин не мог не почувствовать легкого смущения, когда все их внимание сосредоточилось на нем. В конце концов сон унес их всех, и хотя Чанбину казалось, что он только что закрыл глаза, он почувствовал легкий толчок в плечо, который вырвал его из сна. — Хён, хён. Эй, Чанбинни-хён, проснись ты уже. — Что случилось, Йенни? — Хён, уже почти 10 утра, сообщение, которое мы получили от Джебом-хёна, говорило, что они придут к нам к этому времени. Как думаешь, мы должны встать? Чанбин вздрогнул и устремил взгляд на сонного Некроманта, который, казалось, с трудом держал глаза открытыми. Чонин как-то вечером упомянул, что огонек, который он послал Джебому и остальным, вернулся с коротким сообщением: «Мы прибудем в город позже. Завтра в 10 утра зайдем к вам в гости. До встречи». Хотя содержание сообщения казалось вполне безобидным, Чонин упомянул, что тон, которым говорил Джебом, был довольно холодным. Для Чанбина это не было большим сюрпризом. В конце концов, они практически сбежали от группы его старых друзей и подвергли себя смертельной опасности, не подумав о том, чтобы послать им огонек, чтобы сообщить, что с ними все в порядке, после того как они провалились в портал. Единственная надежда, которая у них оставалась, заключалась в том, что Юкхэй сумел найти их и передать сообщение о том, что они живы и здоровы. Но даже в этом случае Юкхэй знал только о том, что Минхо, Чанбин и Джисон выбрались, да и Джисон перед уходом был не в лучшем состоянии. Почему те не могли злиться на них? Медик вскочил, рыкнув так, что все вздрогнули, обнимая друг друга на полу. Возможно, это было не самым разумным поступком, когда Минхо тут же вскочил в боевую стойку с катаной в руке, чтобы защитить своих друзей, а Джисон резко вздрогнул и накинул на голову одеяло. — Дерьмо, простите, не хотел вас так будить, но Джебом-хён и остальные скоро придут, так что нам стоит— В дверь раздался тройной стук, и девять сонных лиц повернулись в ту сторону. На мгновение они переглянулись, протянув руки, чтобы сыграть в камень-ножницы-бумага и решить, кому пойти открыть дверь. К несчастью, Чан вытянул короткую соломинку, вскочил с места рядом с Кюхуном и на цыпочках подошел к двери, после чего осторожно приоткрыл её. Он попытался натянуть на лицо приветливую улыбку, но семь гневных взглядов, которые обрушились на него, заставили его слегка съежиться и спрятаться за дверью, которую он только что приоткрыл. Войдя в комнату, Джебом и Джексон встали во главе группы, приподняв бровь в сторону ребят, все еще сидящих на полу, прежде чем те быстро вскочили и выстроились в линию. Джисон поднялся медленнее остальных, гадая, почему в этом маленьком помещении начало царить такое удушающее напряжение. — Мин, почему у них такой недовольный вид? Минхо никогда особо об этом не задумывался, но они так и не объяснили, почему не включили группу молодых парней в свои планы по его спасению, даже не дав им возможности выбрать. Впрочем, по взгляду старших ребят он понял, что сейчас не время вдаваться в подробности того, как они их обманули, чтобы не подвергнуть их опасности. — Джебом-хён, послушай– — Нет, Чанбин, это ты послушай. Как вы посмели так сбежать? Вы пошли драться с самим Кюджином, не сказав никому из нас, зачем вы вообще ищете какого-то психопата, помимо того, что Джисон мог быть в беде. Вам даже не хватило смелости сказать это нам в лицо и дать нам решить, хотим мы вам помочь или нет. Вы вообще понимаете, как долго мы вас искали? Что, когда я пытался отследить ваши энергии, я смог уловить их в одном определенном месте, но потом, внезапно, они все разом пропали? Что, когда мы нашли здание, которое обрушилось на своем же месте, мы часами раскидывали камни, представляя, как найдем под ними ваши тела? А сейчас вы стоите и пытаетесь сделать вид, что все нормально, птички поют и солнышко светит, потому что вы каким-то чудом выжили и никого не потеряли?! — Погодите, вы не говорили им, что идете спасать меня? Чанбин быстро покачал головой в ответ на вопрос Джисона, но продолжал пристально смотреть на лидера другой группы, пока тот давал волю своему гневу. Он признавал, что Джебом и остальные уже не раз делали ему замечания. Самое яркое из этих воспоминаний напоминало ему о том, как он сбежал от своей группы друзей, когда они пытались объяснить ему, где он находится и кто они такие, в первый раз, когда он открыл глаза в Фантазме. Не веря ни единому их слову, он дождался, пока они уйдут, чтобы открыть единственное окно в комнате, а затем спустился по водосточной трубе, чтобы сбежать. Бежав, как ему показалось, несколько часов, он оказался в густом лесу, отталкивая заросшие ветви с пути, прежде чем поскользнуться и упасть в небольшой овраг. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что он подвернул лодыжку, а колено при падении было повреждено настолько, что он не мог ходить. Не зная, или, вернее, не веря в свои способности, он лежал на холодной земле, с застывшей грязью на руках и лице, пока не почувствовал, как капли дождя бьют ему в лицо. Если бы не Джебом, который буквально мог почувствовать его страх своими экстрасенсорными способностями, Чанбин был уверен, что, скорее всего, просто остался бы там и умер бы в одиночестве, так как никто бы не рискнул спуститься так глубоко в яму, чтобы когда-либо обнаружить его. Они осторожно отнесли его обратно в гостиницу; Джексон перевязал его раны и наложил повязки, после чего молодому Медику пришлось выслушать довольно длинную лекцию о том, что он должен доверять им и больше не подвергать себя подобной опасности. Хотя это было тяжело слушать, Чанбин почувствовал, что на этот раз в голосе Джебома слышался гораздо более мрачный оттенок. Медиум, похоже, не был настроен на какие-либо игры. — Ваш друг Юкхэй как-то смог нас найти и рассказать, что случилось. Он сказал, что вы втроем были вместе, но у Джисона дела были плохи. Видимо, уже немного это поменялось. Как себя чувствуешь, Джисон? — спросил Ёнджэ, очевидно, невероятно беспокоясь за мальчика после того, как Юкхэй разгласил всю информацию об их относительно недавней операции по спасению. — О, все хорошо, хён. На все сто процентов лучше! Это вызвало у Ученого и остальных членов его группы небольшую сочувственную улыбку в адрес мальчика, после чего они снова повернулись к остальным и вновь бросили на них холодные взгляды. Джисон был весьма рад, что, судя по всему, ему удалось избежать их гнева, ведь он действительно не имел никакого отношения к тому, что их оставили позади — хотя у него и не было в этом вопросе никакого выбора. Вор просто стоял молча и кусал губу, пока атмосфера в комнате с каждой секундой становилась всё более напряжённой. Поскольку во многом именно он был виновником всей этой заварушки, Джисон решил, что, наверное, ему стоит помочь друзьям, пока те не стали выглядеть ещё более подавленными. — Могу я сказать кое-что? Вся эта проблема была моей виной, вызванной тем, как я секретничал о своем прошлом. Я должен был раньше рассказать вам всем о том, кто я. В таком случае всего этого затруднения могло бы и не быть, но я скрыл это и я прошу за это прощения. Я знаю, что вы, скорее всего, не это хотели услышать, но, если бы у них был шанс спросить мое мнение, я бы тоже сказал им пойти без вас. Услышав эти слова, мальчики из старшей группы широко раскрыли глаза, явно готовые наброситься с криками на Вора, но тот поднял обе руки, чтобы их остановить. — Не потому, что я не доверяю вам или думаю, что вы не справитесь. У вас наверняка вероятность победить была бы выше, чем у этих ребят, но я не могу позволить своим друзьям, которых я только встретил, вот так рисковать жизнью из-за меня. Черт, я даже не хотел, чтоб они шли за мной, но они все равно пошли. Они просто хотели, чтобы вы были в безопасности, чтобы вас не разъединил Кюджин, и с этим я согласен. Если бы забрали одного из вас, вы бы не позволили нам пойти вам помогать, так ведь? Услышав аргументы Вора, раскрытые рты быстро закрылись, и на губах Джисона появилась легкая улыбка. Он понимал, что приближается к победе в этой схватке, что, так сказать, вступает в финальную стадию. — Так что спасибо, что разозлились, я знаю, что это просто ваш способ показать, как сильно вы о нас всех заботитесь. Может, нам просто повезло, но мы смогли выбраться оттуда вместе. Надеюсь, ничего такого больше с нами не случится, но если нам понадобится ваша помощь, я обещаю, что мы вам скажем. Простите, что доставил столько проблем. Джисон глубоко поклонился в знак извинения группе молодых людей, которые смотрели на него сбоку, нахмурив брови от раздражения и понимания. Они знали, чем вызваны выходки младших ребят и почему их не поставили в известность, но все равно было обидно, что те не обратились к ним в трудную минуту. Увидев, как Джисон поклонился, чтобы попросить прощения, Чонин сразу последовал его примеру, и вскоре все девять парней стояли в ряд и умоляли о прощении своих проступков. — Им, кажется, достаточно стыдно, Джебом. Может нам стоит помиловать их? — пробормотал Марк, наклонившись к уху Медиума, но, судя по всему, это не осталось незамеченным для склонившихся мальчиков, которые все слегка приподняли головы, чтобы увидеть реакцию Джебома на этот совет. Глубоко вздохнув, Медиум поднял предупреждающий палец и с возмущением затряс им. — Еще хоть раз подобное дерьмо повторится, я обещаю, вы об этом пожалеете. Я достаточно понятно выразился? — Да, хён, — смущённо пробормотали все мальчики. Поглядывая украдкой на Джисона, они были безмерно благодарны Вору за то, что он сумел вытащить их из довольно неприятной ситуации. — Вы уверены, что у вас все хорошо? Вы выглядите нормально, но это не всегда значит, что так и есть. Все они прекрасно понимали, чего от них хотел Джексон. Физические шрамы и раны — это одно, но то, что скрывалось под поверхностью после такого, было невидимо для человеческого глаза. Казалось, все взгляды устремились на пару в конце очереди: Джисон и Минхо опустили глаза, изучая вопрос, заданный Джексоном, прежде чем Вор вновь заговорил. — Иногда мне плохо. Думаю, потребуется время, чтобы по-настоящему пережить то, что случилось, но рядом со мной есть правильные люди, чтобы с этим справиться, — он слегка склонил голову, чтобы посмотреть на всех своих друзей, которые в ответ улыбались ему с теплотой, и незаметно подмигнул Феликсу в знак молчаливой благодарности за то, что тот помог ему пережить ту особенно тяжелую ночь. Минхо был очень горд Джисоном, когда тот признался, что иногда теряет уверенность, что иногда тени действительно настигают его, но ему удается сдерживать их благодаря вере в своих друзей. Сжав его руку в своей, Минхо бросил Джисону любящую улыбку, а затем мягко покачался в такт их дыханию. — О? Что-то новенькое? Не помню, чтобы вы двое были вместе в последний раз, как мы виделись, — Джинён подшутил, заметив, что и Джисон, и Минхо покраснели ещё сильнее, но при этом на их лицах расцвели довольно широкие улыбки. — Ты не представляешь, хён. Я ненадолго их оставил, а теперь уже единственный, кто одинок. Чанни-хён и Кю-хён стали папашами, которыми и являются, Джисони-хён и Минхо-хён буквально больше не отходят друг от друга, Хёнджинни-хён и Сынминни-хён превращают мою жизнь в настоящий ад своими раздражающими мордами, а тут еще и— — Малыш Чанбин? — спросил Джексон, и семь пар глаз устремились на Медика. Он понимал: хотя ему казалось, что насмешки со стороны ребят, с которыми он путешествовал, были уже достаточно неприятными, ничто не могло сравниться с тем, что ему предстояло выслушать от его старших друзей. Однако ничего подобного не последовало. — Бин, ты, кажется, нашел свою вторую половинку. Наконец-то ты ему сказал что-то. Феликс, если тебе когда-нибудь понадобится помощь, чтобы с ним разобраться, или если он тебя как-то обидит, приходи и говори мне. Мы не дадим ему обижать такого милашку, как ты, — воскликнул Бэмбэм, и хотя могло показаться, что он шутит, Чанбин не мог отделаться от ощущения, что это был один из тех редких случаев, когда Паладин был абсолютно серьезен. Улыбка, которой Феликс одарил старшего, лишь еще сильнее разбудила в его груди инстинкт защитника. — Спасибо, хён, но не думаю, что ты когда-нибудь понадобишься мне по этой причине. Удовлетворенно кивнув головой и бросив предупреждающий взгляд на Чанбина, Бэмбэм вновь перевел внимание на всю группу. — Что-ж, теперь, когда мы избавились от неловкой тишины и брани, давайте поговорим о вечеринке! Что вы купили себе из одежды на сегодняшний бал? — Ой, пока ничего еще не купили, хён. Вообще, мы собирались пойти по магазинам после того, как встретимся с вами, — пояснил Минхо, вызвав у Бэмбэма и Джексона выражение лица, полное ужаса. — У вас еще нет нарядов?! — воскликнули они в унисон, но их поспешно заставил замолчать Джинён, понимавший, что не все встают в такое раннее время и многие все еще укутаны в одеяла, сладко погруженные в сон. — Понятно. Мы с Бинни вчера осматривали город… — О мой бог, он называет его Бинни. Ну разве не мило? — чирикнул Югём, а затем подбодрил Феликса, чтобы тот продолжал. — …И мы увидели несколько мест, где можно закупиться. А еще мы с Джисоном решили, что нам нужно сделать макияж и прически. — Что? Вам? — Ага, Мин. Если кто-то хочет к нам присоединиться — милости просим. Знаете, что мы должны сделать? Разделиться на разные команды и удивить друг друга, когда закончим собираться и будем готовы для бала. Я беру Ликса, Сынминни и Чанни-хёна, остальные могут сформировать другую команду. Ну что, звучит как план? Решив, что эта идея им по душе, все согласились, а затем спросили у старшей группы ребят, не хотят ли те присоединиться к ним за завтраком и по-настоящему наверстать упущенное за время разлуки. Заметив, что лидер группы по-прежнему хмурится, они стали ждать его ответа, гадая, действительно ли он уже забыл о том, что они оставили его одного. Подумав об одной особой магической способности, которой он обладал, Чонин подскочил к Джебому, мягко обхватив рукой его плечо, за что получил довольно недоуменный взгляд от Медиума. — Хён, ты ведь больше не злишься на нас, да? Нам правда жаль. Мы не хотели никого из вас задеть. Я-я должен был лучше постараться остановить их от похода без вас. Это все моя вина. П-пожалуйста, не злись на меня, хён. Щенячьи глазки блестели от накопленных, невыплаканных слёз, а губа Чонина задрожала, когда он поднял взгляд на Джебома и умоляюще попросил его простить их. Старший сразу же смягчился, успокаивающе положив руки на плечи Некроманта и заставив его замолчать, прежде чем тот успел разрыдаться. — Чонин, нет, пожалуйста, не плачь. Все нормально, я отпустил. Пока вы не повторяете то же самое, я вас прощаю. На, хочешь платочек? Я не злюсь на тебя, обещаю. Давайте, мы пойдем с вами на завтрак. Я оплачу, хорошо? Чонин кивнул, вытирая слезы со щек, и на его лице появилась грустная улыбка, когда он поблагодарил Джебома за понимание. Старшие ребята пошли впереди, призывая всех остальных следовать за ними, а Чонин выпрямился и повернулся к своим товарищам по группе, полностью успокоившись и взяв дыхание под контроль. — Работает каждый раз. Я знал, что он не устоит передо мной. — Ебучий случай. — Йенни, что ты только что сделал? — Он развел Джебом-хёна на прощение? — Ты можешь плакать по желанию? — Ясно, у нас в команде отродье сатаны. — Мы должны теперь внимательнее относиться к этому маленькому монстру. — Я говорил вам об этом все это время! — Сынмин крикнул, выбегая за дверь, и пробормотал, что всегда знал, что Чонин — дьявол и держит практически всех у себя на крючке.

_______________

— О чем думаешь, Минхо? Ты выглядишь ужасно задумчиво. Кюхун порхал над Охотником, поправляя пальцами воротник, который, как ему казалось, слишком сильно торчал. Комбинация из черной рубашки, брюк и туфель, которую выбрал Минхо, казалась Кюхуну чересчур унылой. Не то чтобы Минхо не выглядел великолепно в чем угодно — он выглядел, — но Кюхун считал, что ему не хватает яркого акцента. Взяв ультрамариновый пиджак длиной до колен с черными кожаными рукавами, он накинул его на плечи младшего парня и подумал, что неплохо справился с выбором вещи, которая подходила и вкусу Минхо, и его лицу, которое стилисты в местном салоне великолепно подчеркнули с помощью макияжа. Взяв также новый комплект висячих сережек и кулон, подходящий по цвету к его пиджаку, Кюхун искренне подумал, что Минхо мог бы составить конкуренцию любой модели на планете. — Я просто подумал, что раньше постоянно носил официальную одежду, но никогда не чувствовал себя так хорошо, как сейчас. Так интересно наконец-то почувствовать себя в этом, как в своей тарелке. Хотя Джисон и был твердо намерен хранить секрет Минхо в тайне, он чувствовал себя всё более неловко от осознания того, что скрывает от своих товарищей по группе ещё одну важную деталь о себе, даже несмотря на то, что постоянно беспокоился о том, как они на это отреагируют. Он не был до конца уверен, как ему поступить, и решил действовать постепенно, рассказывая об этом им по отдельности или небольшими группами. Пару ночей назад, по дороге в Балису, Минхо рассказал Джисону о своих планах раскрыть свой секрет, а затем осторожно отвел Чана и Кюхуна в сторону от остальной группы. Он думал, что, в глубине души, именно этим двум старшим парням будет сложнее всего рассказать. После всего, что произошло за время их совместной жизни, Минхо снова мучился страхом потерять своих друзей, но он не мог и дальше скрывать от них правду. Чувствуя обеспокоенные взгляды своих хёнов, Минхо собрался с силами, чтобы в очередной раз рассказать о своем прошлом тем, кто ему дорог и кто заботится о нем. Он не разрыдался так сильно, как тогда, когда делился этой информацией с Джисоном, хотя пара слез все же проскользнула, когда он подводил рассказ к концу. Когда он поднял глаза, чтобы посмотреть в глаза остальным ребятам, он заметил, что их тревожные взгляды преобразились в сочувственные улыбки, полные понимания. Он знал, что ему нечего бояться, когда они притянули его к себе и прошептали, что его прошлое не определяет, кто он есть, но, как и сказал Джисон, он не должен снова скатываться в тот образ жизни. Минхо еще никому из остальных не рассказал, но знал, что со временем сможет это сделать с помощью других. — Не могу сказать, что носил что-то настолько красивое раньше. Приятно наряжаться время от времени. Минхо сопровождал Кюхуна, Чанбина, Хёнджина и Чонина к стилистам, но только Бард решил вернуть свои медово-русые волосы к естественному каштановому оттенку. Хотя Минхо считал, что более светлый оттенок всегда шел его хёну, он не мог отрицать, что тот выглядел весьма привлекательно со свежеокрашенными волосами. Старший выбрал костюм серого оттенка, закрепленный ремнем на талии. Серебристая рубашка, выглядывавшая из-под пиджака, дополнялась черным галстуком и застегивалась на серебряную застежку, которая спускалась под лацканы пиджака. Проведя столько времени, наблюдая за Кюхуном в повседневной одежде, Минхо мог с уверенностью заявить, что тот выглядел довольно неплохо. — Чанбинни, вы с остальными скоро будете готовы? Ребята уже скоро придут. — Всегда готовы, если ты готов, хён. Медик попытался причесать Чонина, так как одна прядь волос никак не хотела лечь на место. Чанбин сразу понял, что хочет надеть, как только вошел в магазин, заметив кожаные брюки и черный водолазку на манекене перед собой. Он решил дополнить их шелковой рубашкой с замысловатым узором и пальто пепельного оттенка. Множество цепочек свисало с его шеи и звенело, когда он начинал раздражаться из-за волос младшего. Чонин не мог сдержать хохот, видя растущее раздражение своего хёна, но ему удалось довольно хорошо скрыть улыбку. Стоило другим увидеть ее, как все бросились к темной рубашке с красивыми белыми звездочками, разбросанными по ней, и сразу поняли, что она предназначена для младшего. К ней прилагалась черная кожаная куртка с бархатными лацканами, украшенная маленькой, но ослепительной брошью, и комплект брюк в тон. Пока Хёнджин ждал, когда остальные закончат сборы и вернутся остальные участники группы, он любовался в полном зеркале перед собой результатом работы салонных мастеров. Он не помнил, чтобы раньше когда-либо наносил макияж, но подумал, что в будущем, возможно, захочет повторить этот опыт, поскольку должен был признать, что макияж подчеркивал его черты лица с самой выгодной стороны. Стряхнув с темных брюк ворсинки, он аккуратно откинул полы фрака, а затем поправил сверкающую застежку на воротнике своей роскошной черной рубашки и застегнул верхнюю пуговицу. Он хотел быть уверен, что выглядит на все сто, прежде чем снова увидеть Сынмина, потому что знал, что Иллюзионист вернется, выглядя еще более великолепно, чем обычно. Услышав скрип открывающейся за его спиной двери, Чанбин резко обернулся и увидел Феликса, стоящего там и выглядящего еще более божественно, чем он когда-либо мог себе представить. — Ого, Бинни, ты выглядишь замечательно! Чанбин пробежал взглядом по всему телу мальчика, впитывая каждую мельчайшую деталь. В то время как многие из его друзей предпочитали одежду темных оттенков, Феликс, казалось, подсознательно тяготел к более ярким тонам. Двубортное пальто, застегнутое на серебряные пуговицы, было темно-синего цвета, но его дополняли белоснежные рукава, гармонирующие с брюками, которые выбрал Мастер Зверей. Воротник, сочетающийся с темным цветом пиджака, был плотно обернут вокруг его шеи. Хотя Феликс и сохранил оттенок, которым Чанбин красил его волосы, мальчик, казалось, захотел окончательно свести Чанбина с ума, когда Медик заметил в его глазах блеклые изумрудные контактные линзы, которые только подчеркивались мерцающими висячими серьгами, свисающими с обоих ушей. — Л-ликс, ты– вау, в смысле– твоя одежда– твои волосы– ты просто— — Я очень надеюсь, что завершение у этих предложений хорошее, — пошутил рыжеволосый, мягко обняв Чанбина за талию и нежно прижавшись губами к его губам. — Ты выглядишь невероятно, Ликс. В плане, даже лучше, чем обычно. Почувствовав, что в комнату вошли ещё двое, Хёнджин уставился на Сынмина и Чана, которые стояли, чувствуя себя неловко, и ждали реакции, о которой они знали заранее. Зная характер Сынмина, Хёнджин сразу понял, что тот не захочет надевать ничего слишком броского, но ему было всё равно — он считал, что Сынмин выглядит потрясающе в любом наряде. Простой, кристально белый галстук-аскот свободно свисал с его шеи и ложился на облегающий пиджак серебристого цвета и узкие черные брюки. Он выглядел почти смущенным, играя с волосами, спадавшими на глаза, и Алхимик понял, что тот начинает стесняться своего внешнего вида, поскольку все взгляды устремились на него, с нетерпением ожидая мнение Хёнджина о его наряде. Подойдя к нему, Хёнджин немного наклонился, чтобы поцеловать его и без того слегка покрасневшие щеки, а затем хихикнул Иллюзионисту на ухо. — Минни, выглядишь завораживающе. Как ты смог таким простым образом снести мне голову? Ты должен рассказать мне этот секрет. — Да ты и сам не плохо выглядишь, — Сынмин рассмеялся, глядя на свои начищенные до блеска ботинки, — но у тебя никогда и не было проблем с этим. — Как и у тебя, Минни. Не могу поверить, что мне так повезло с тобой. И это вызвало у Сынмина очень заметную дрожь по всему телу, после чего он поспешно оттолкнул Хёнджина, пока Алхимик продолжал хихикать, глядя на его смущение. — Ну, Кю, что думаешь? Я не был уверен, хочу ли покрасить волосы, но Ликс настоял. Ай, ты ужасно тихий. Тебе не нравится серебряный. Я так и знал. Я не знал, какой цвет выбрать, но Джисони сказал, что этот мне подойдет. Я знаю, что это большие перемены, но не думаю, что оставлю это так надол— — Чанни, ты можешь перестать бубнить и дать мне высказать, что я думаю? Ты выглядишь чудесно. Играя с кольцом-серьгой, опустившимся с уха Рыцаря, Кюхун ласково улыбнулся, заметив выражение высоких ожиданий на лице Чана. Мальчик застенчиво потянул за воротник, отводя глаза от пристального взгляда того, кого он любил. Классическое пальто длиной до колен с четырьмя пуговицами было насыщенного королевского синего цвета и прекрасно контрастировало с недавно окрашенными волосами Чана, которые сияли так, как Кюхун и не думал, что это возможно. Хотя он, возможно, был ужасно необъективен, Кюхун, как обычно, считал Чана самым красивым человеком в комнате. — Ты тоже выглядишь очень красиво, Кю. Боже, я думал, что ты горячий с блондом, но… — Эм, Чанни, не хочешь немного отойти? Чан тут же резко обернулся и увидел, что все взгляды прикованы к нему: он обхватил Кюхуна за талию и начал осыпать лицо Барда мелкими поцелуями. Изогнутые брови дали ему понять, что ни при каких обстоятельствах он не сможет проявить нежность по отношению к старшему, не навлекая на себя гнев младших. — Идите нахрен, ребята, — Чан фыркнул, обхватил лицо Кюхуна кончиками пальцев и довольно страстно поцеловал его в губы, что вызвало слышимый вопль у всех остальных участников. Высунув шею за дверь, Минхо терпеливо ждал, пока к ним присоединится последний член их команды; в нем всегда нарастало беспокойство, когда Джисон не был вместе с остальными. — А Джисон разве был не с вами? Он придет? Заметив, что Охотник все больше беспокоится из-за того, что Вор не рядом, Сынмин усмехнулся, прежде чем заговорить. — Ох, хён, он придет, и просто предупреждаю, что тебе лучше приготовиться. — Я ужасно напуган твоим тоном, Сынминни. Приготовиться? Зачем мне это делать? Иллюзионист не успел ответить, как в комнату вбежал Джисон, широко улыбаясь, потому что знал, что выглядит чертовски круто, и, судя по выражению лиц Минхо и остальных, он получил все необходимое подтверждение тому, что его догадка действительно верна. — Ебать… — Минхо! — Кю-хён, я даже не буду за это извиняться, потому что это единственное слово, которое может точно описать мои мысли сейчас. Ебать, Джисон. Вор довольно громко хихикнул, а затем закружился на месте, чтобы продемонстрировать свой довольно шокирующий новый образ. Проведя пальцами по прядям волос, переливавшимся темно-синим цветом, Джисон посмотрел на своих друзей пронзительными ледяными глазами. Облегающий пиджак на одной пуговице облегал его талию и сверкал обилием блесток. Множество сережек украшало его уши, а на пальцах сияли ослепительные кольца. Уникальная цепочка свисала с его черной рубашки, но она не могла сравниться с яркостью улыбки парня, который, очевидно, прекрасно понимал, насколько потрясающе он выглядел. Пока все восхищались внешним видом друг друга, а Чан восторженно расхваливал, как очаровательно выглядит Чонин, Минхо наконец подошел к Джисону и застыл в изумлении. — Тебе, кажется, очень нравится мой новый образ, Мин. Я на это рассчитывал. — Твоим намерением было убить меня? Иисусе, Джисон, ты сам на себя не похож. Сынминни сказал мне приготовиться, но я недооценил его совет. Тебе надо постоять здесь еще минут десять-пятнадцать, чтобы я просто переварил это всё. — Просто подумал, что новая глава нашей жизни требует нового образа. Мне очень нравится новый оттенок моих волос, а еще он сочетается с твоим пиджаком. Как минимум, так люди будут знать, что мы пара. — Не учитывая факта, что я не отпущу тебя ни на секунду. Ты такой очаровательный, не дам другим повода думать, что они могут тебя заполучить, — нежно промурлыкал Минхо, притянув Джисона за талию и поцеловав его в кончик носа, почувствовал, как сердце того забилось быстрее от этого внезапного, но приятного прикосновения. Наконец придя в себя и заметив, что стрелки часов приближаются к времени начала грандиозного бала, все юноши вышли на свежий вечерний воздух, наблюдая за некоторыми гостями, наряженными с иголочки, как и они сами. Даже те, кто не был приглашен на бал, казались взволнованными предстоящим событием: яркие глаза и слышимые шепоты окружали мальчиков, когда они шли бок о бок к довольно внушительному особняку на окраине ослепительного города. Когда они шли по подъездной дорожке вместе с множеством других людей, Чонин не смог сдержать восклицания, увидев фантастически великолепный дом, освещенный миллионом огней, чтобы продемонстрировать, насколько по-настоящему впечатляющим было это поместье. Музыка уже начала доноситься до их ушей, когда они спешили к входной двери, но их на мгновение остановили, чтобы обыскать на наличие опасных предметов или оружия, убедившись, что они также участвовали в турнире, чтобы им разрешили вход. Хотя Минхо практически умолял Чана позволить ему взять с собой катану, Рыцарь знал, что, скорее всего, никого из них не пустят внутрь с оружием. Чан также отметил, что если произойдет что-то подозрительное, в их команде более чем достаточно членов, способных защитить своих товарищей с помощью своих классовых способностей. Понимая, что спор проигран, и что у Чана есть весомый аргумент, Минхо поднял руки в знак капитуляции и оставил свой меч. — Эм, простите? Хёнджин осторожно прошептал охраннице, которая только что закончила проверять его на наличие запрещенных предметов, и та посмотрела ему прямо в глаза. — Мне просто любопытно, все, кто принимал участие в турнире, приглашены на бал? — Некоторые команды, которые были дисквалифицированы за неподобающее поведение, будут не допущены внутрь. Алхимик задал этот вопрос, потому что еще днем, когда он выбирал себе новую одежду, у него в голове мелькнула мысль, которая вызвала в нем легкое раздражение. Разрешат ли Сынхёну посетить вечеринку, ведь он тоже участвовал в соревновании? Ему было неизвестно, что стало с человеком, который едва не убил Сынмина во время турнира, и, честно говоря, у него никогда не было причин об этом беспокоиться, но если всем участникам соревнований разрешат войти в дом Уёна, то может представиться шанс снова увидеть того человека, а этого нельзя допустить — и только по той причине, что, если Хёнджин снова его увидит, он без колебаний убьет его на месте. Однако, услышав слова охраны, он немного успокоился, но задумался, почему ему и Сынмину разрешили войти, ведь их тоже дисквалифицировали за неправомерное поведение. — Не волнуйтесь. Наш начальник сказал пустить Вас и Вашего партнера, поскольку единственная причина, по которой вас дисквалифицировали, была защита вашего друга. Вы можете пройти без каких либо проблем. Приятного отдыха. С благодарной улыбкой Хёнджин кивнул женщине, после чего взял Сынмина за руку и направился ко входу. Войдя в роскошный бальный зал, уже заполненный людьми, ребята не смогли сдержать восторженных возгласов, увидев невероятную картину, открывшуюся перед ними. С потолка свисали сверкающие люстры, а по стенам были расставлены изящные бра с множеством свечей, освещавших зал. Плиточный пол под ногами отражал блеск, исходящий от потолка, и словно приглашал гостей к танцу. Столы по обеим сторонам зала были уставлены изобилием еды и сходились у лестницы, ведущей в закрытую зону, куда, очевидно, не допускались те, кто не жил в этом доме. — Ребята, вся эта вечеринка только для того, чтобы участники турнира повеселились, и именно это вы должны делать, но не забывайте, что у нас есть тайный объект, с которым мы должны постараться познакомиться. Не сводите с Уёна глаз и посмотрите, сможем ли мы уговорить его поболтать с нами, — заявил Чан, следя за тем, чтобы все не отвлекались от главной цели. Все парни кивнули, понимая, что для них это не только расслабляющий вечер, но и настоящая миссия. Но пока они не увидели Уёна, они решили разойтись и повеселиться. Феликс тут же потащил Чана и Чонина к огромному банкетному столу, уставленному аппетитной едой. Никто из парней, казалось, не знал, за чем потянуться первым, но самый младший рискнул первым, взяв клубнику и окунув ее в гигантский шоколадный фонтан, из которого с одной стороны лился молочный шоколад, а с другой — белый. Джисон и Хёнджин отчаянно пытались вытащить своих вторых половинок на танцпол, но, похоже, они были совершенно бессильны заставить Минхо или Сынмина присоединиться к ним. Театрально вздохнув, Джисон признал поражение и просто потащил Хёнджина, чтобы тот присоединился к остальным, безумно танцующим под поп-музыку, гремевшую по всему огромному бальному залу. Иллюзионист быстро прижался к Минхо, радуясь, что нашёлся ещё кто-то, кто разделяет его ненависть к большим светским мероприятиям, где происходят подобные вещи. — Хён, а я думал, что тебе нравится танцевать. — Так и есть, Сынминни, но это слишком непривычная обстановка по сравнению с той, к которой я привык, и это реально не та музыка, под которую я бы станцевал, — Минхо фыркнул и слегка покачал головой, наблюдая, как Джисон и Хёнджин, держась за руки, довольно энергично раскачивались под веселую, зажигательную мелодию, лившуюся с потолка. В глубине зала Кюхун и Чанбин стояли бок о бок, беседуя с группой парней постарше, пока не услышали, как музыка постепенно затихает, и пространство заполнили только голоса окружающих. Все оглянулись, и их внимание сразу привлек одинокий мужчина на вершине парадной лестницы, смотрящий вниз на всех гостей, собравшихся в его доме. Чан собрал всех вместе, и они уставились на этого мужчину — того, кого они пришли сюда увидеть и из кого хотели вытянуть ответы: Чан Уён.