Ночь, утро

Поистине, совершая месть, человек становится вровень со своим врагом, а прощая врага, он превосходит его. Фрэнсис Бэкон

5 октября 1997 года, агломерация Глазго, Пейсли, болота у аэропорта Сандра пребывала в бешенстве. Поэтому Дин сел как можно дальше от неё, благо свободное размещение стульев в убежище это позволяло. — Отлично! Дюжина долбаных егерей во главе с Упиванцем занимаются неизвестно чем уже неделю! У кого-нибудь есть идеи?! — Ну, они пока ничего не учудили, это же хорошо? — рискнул высказаться Эван. — НЕТ! Это всего лишь значит, что, когда учудят, мы все пожалеем намного сильнее. — Может, мы всё-таки беспокоимся напрасно, Сандра? — предположил Дэвид. — Вдруг Упиванцы хотят подробнее изучить работу аэропорта? — Ну так наверняка ради какой-нибудь гадости! — воскликнул Дин. — Не обязательно, — Пирсон покачал головой, — возможно, они проводят испытания с целью не выпускать волшебников из Британии, даже когда те пользуются магловским транспортом? — Как-то долго проводят. — Сандра развела руками. — Так и хорошо. Значит, не получается у них, — заключил Стьюдент. — А кто-нибудь знает, где Уоррен? Он задерживается, — забеспокоилась Ади. — Да здесь я, здесь, — послышался голос Уоррена со стороны входа. — Кто-нибудь знает, что это за штука? Я видел, как один из егерей выкопал такую из земли, перенёс фута на полтора и снова закопал. Уоррен предъявил всем рисунок странной вещицы, похожей на рогатку с непомерно длинной рукояткой, словно к ней прикрутили арматуру. — Ещё мне показалось, что между двумя концами иногда проскакивает фиолетовая молния, — добавил Уоррен. Сандра выхватила рисунок и изумлённо уставилась на него. — Ты ничего не перепутал?! — А ты знаешь, что это, Фоссет? — Стьюдент немедленно нахмурился. — Знаю ли я?! С этими штуковинами я и экспериментировала в Отделе! Но мы успели законсервировать лишь то, что представляло реальную угрозу. А это… — Так что это? — поторопил Пирсон. — Ладно, смотрите. Оно называется «трансдукторный усилитель». Наша новая разработка. Вы берёте три или более таких усилителей и ограждаете ими определённую территорию. Граница пролегает по линии, соединяющей усилители, потому их и нужно не меньше трёх. Чем больше территория, тем более точный расчёт требуются при их установке — это зависит от формы конечной фигуры и разницы в высоте между каждый усилителем, а их самих тоже следует поворачивать на строго определённый угол. В итоге вы можете довольно быстро передать на всю огороженную территорию эффекты определённых заклинаний, использовав их на любом из усилителей. — Например, "Инсендио", — поёжился Дин. — Теоретически. — Сандра кивнула. — На деле, если площадь велика, у тебя может не хватить сил. "Инсендио" — ёмкое заклятье. — Значит, — заключил Эван, — Упиванцы зачем-то берут под такой контроль огромную территорию — наш аэропорт. Именно поэтому они столь долго возятся. Расчёты слишком сложны. — Но какое из ваших заклинаний они хотят применить? — задумался Дэвид. — Оно должно быть… Сандра, как ты сказала… не очень ёмким, и при этом сотворить какой-то невообразимый ужас на большой территории. — Может, "Люмос?" — предположил Уоррен. — Так по глазам ударит, что пилотам мало не покажется. — Возможно. — Ади кивнула. — "Люмос солем" — это имеет смысл. — Не-а, — не согласился Стьюдент, — только обычный "Люмос" не ёмкий. Но он способен ослепить разве что в кромешной тьме. — Чего гадать-то? — отозвался Эван. — Выдрать этот усилитель — и дело с концом! Уоррен, покажешь, где ты его видел? Сандра, я прав? — Да, это нарушит всю структуру, — первой ответила Сандра. — Ага, конечно. — Уоррен кивнул. — Думаю, нам не следует привлекать внимания, отправимся вдвоём или втроём. — Чур, я пойду! — вызвался Дин. — Глазго — мой город, а мой отец работает пилотом! — И я, — предложил Стьюдент. — Аврор точно лишним не будет. — Отлично, вперёд! — Уоррен улыбнулся. — Мы скоро, здесь меньше мили. Постарайтесь пока подумать, какое именно заклятье решили использовать Упиванцы! Быстрым шагом Дин, Уоррен и Стьюдент покинули убежище. «Вести себя как обычно. Докладывать о любых ваших успехах и неудачах. Всячески мешать любым вашим планам. Ничего лишнего не рассказывать другим», — вспомнил Дин указания Господина. Он подождал, пока они отошли от убежища на пару сотен футов, и сказал: — Ой, сбавьте-ка ход, у меня шнурок развязался! — Отличная отговорка, у нас там вообще-то аэропорт взрывать собираются! — бросил на ходу Уоррен. — Догонишь, чай не дистрофик. Дин наклонился к ботинку, дождался, пока его спутники удалятся на десяток шагов, и поднял палочку. Сначала — Стьюдент, он опаснее. Невербальный "Ступефай" стал отличным решением. Стьюдент отлетел в густые заросли крапивы, и Уоррен тут же обернулся. — Дин, что за… — Петрификус Тоталус! Уоррен мешком повалился на траву. А теперь можно идти докладывать Господину об успехе! Дин развернулся и направился ко второму лагерю на болоте. Он прошёл через специально оставленную лазейку в пологе охранных чар и остановился напротив штабной палатки. — Можешь войти, — услышал он. Дин сделал шаг вперёд, отодвигая полог, закрывавший вход. В палатке оказалось трое егерей и сам Господин. — Дин сделал то, что вы повелели, белый Господин, — с глубоким поклоном произнёс Дин. Егеря громко захохотали. — Расскажи же мне! Дин подробно описал, как Сандра и остальные раскрыли планы Господина, и рассказал, как он их остановил. — Значит, одного из авроров вы лишились, — задумчиво произнёс Господин. — Что ж, пришло время устранить последнюю помеху. Сейчас поведёшь нас к остальным! — Дин сделает, белый Господин. Господин созвал егерей со всего лагеря, они вышли на болото и Дин повёл их туда, где ждали остальные враги. Но на полпути почувствовал, как его с силой тянет куда-то в густые кусты ивы. Ещё мгновение — и внутри всё затрепетало, и вот он уже в каком-то незнакомом лесу, а над ним возвышается Сандра с палочкой наготове. — Империо! — произнесла она. — Теперь ты служишь мне, Дин! Да… он будет служить Госпоже, он сделает всё, что она прикажет! — Фините Инкантатем! Дин содрогнулся. Разум прояснился, и весь кошмар происходящего стал доходить до него. Он позволил поймать себя и околдовать! Он едва не предал своих друзей и чуть не сорвал операцию! Дин с ужасом взглянул на Сандру. — Ещё же можно всё исправить?! — Уф, сработало! — выдохнула Сандра. — Пойдём теперь обратно, страдалец! Они аппарировали вновь — в лагерь. — Так, народ, у нас проблемы, — сходу объявила Сандра. — Дина взяли под "Империо". Я его освободила, но усилители по-прежнему на местах. — А где Уоррен и Стьюдент?! — испугалась Ади. — Недалеко. Первый оглушён, второй парализован, — подавленно отозвался Дин. — Кажется, Упиванцы собрались напасть на нас до исполнения плана. Я решила втайне подстраховать Дина и остальных, немного заблудилась, но затем выхватила его у них из под носа. Если не знать прохода, нас не найдут! — сказала Сандра. — Дин, тебе известно, какое заклятье они планировали использовать? — поинтересовался Эван. — Да какая теперь разница! — Пирсон стукнул кулаком по столу. — Главное — найти Уоррена. Желательно, раньше егерей и Упиванцев. Только он знает, где усилитель. Да, не время сокрушаться! Нужно думать и действовать, причём очень быстро! — У Упиванцев всё было готово, — произнёс Дин. — Мне кажется, они могли начать действовать прямо сейчас, раз уж меня всё равно похитили у них из-под носа. — Ага… — с округлившимися глазами произнесла Ади, указывая на заходящий на посадку А-310, который вдруг начал резко крениться на правое крыло. — Дин, веди нас к проходу во вражеский лагерь! Мы предотвратим хотя бы новые жертвы, там наверняка один из усилителей! — приказала Сандра. Очевидно, в мыслях она уже списала со счетов самолёт со всеми пассажирами. — Нет! — вдруг произнёс Дэвид. — Ваши Манящие чары, быстро! Мы же их только что обсуждали! — Акцио трансдукционные усилители! — мигом произнёс Пирсон. И Аэробус, едва не повернувшийся в воздухе на бок, вскоре принял нормальное положение. Спустя несколько томительно долгих мгновений к Пирсону прилетел первый усилитель, а за ним ещё три. — Дэвид, ты гений! — воскликнула Сандра, при всех целуя его в губы, отчего тот густо покраснел, но всё равно встал со стула и обнял Сандру. — "Конфундус!" — догадался Дин. — Могли они его использовать? — Вполне, — кивнул Пирсон. — Так вот зачем нужна была эта акция с поездами! Они его испытывали. — Теперь пора найти Уоррена и Стьюдента, — беспокойно произнесла Ади. — По болоту всё ещё разгуливают Упиванцы! — Так, кажется, они и сюда добрались! — произнёс Эван, перезаряжая пистолет. Ади обещала, что обе копии, которые они сняли с оригинала, принадлежавшего одному не слишком внимательному полицейскому, продержатся не менее двух недель. Вот и пригодились… Дин взглянул на трёх приближавшихся к убежищу егерей и достал палочку, уклонившись от подозрительного красного луча. Ещё одна вспышка вздыбила доски рядом с ним. — Ступефай! В левого егеря угодило три заклятья, в среднего — одно, Дина, а правого застрелил Эван. Он с недоумением покосился на свой пистолет и поморщился. Сандра указала Дэвиду, чтобы тот отошёл подальше, в дальний край навеса. И впрямь, оружия у Дэвида не было, он бы только мешался. — Мы под антиаппарационным барьером, — предупредил Пирсон. — Они разбили нашу защиту. — Значит, остаётся лишь сражаться дальше. — Ади кивнула. — Дин, сколько именно у нас противников? — Двенадцать плюс Эйвери, — отозвался Дин. — Теперь уже девять. Эван, ты как? — Мы же вроде нацистов убиваем? — Эван повёл бровью. — Нормально. «Когда нормально, так обильно не потеют», — подумал Дин. Но Эван прав, надо избавляться от врагов любыми доступными способами, а не то избавятся уже от них. Где же остальные? Дин осмотрелся. Никого не видно. Сзади послышался вскрик Дэвида. Дин обернулся и увидел, что рядом с ним стоит Эйвери, зажав в руке жуткого вида чёрный нож, а на футболке Дэвида наливается кровью ярко-алая полоса. Отреагировал он мгновенно и, кажется, даже невербально. Но когда красная вспышка заклятья достигла Эйвери, тот уже исчез. — ДЭВИД! — закричала Сандра, бросаясь к нему. — Кажется, не на всех действует этот ваш барьер, — проговорил он, падая ей на руки. Ну, мрази, хана вам! Дин обратил внимание на подозрительное шевеление в кустах и послал туда сразу несколько оглушающих вместе с остальными, под аккомпанемент трёх выстрелов Эвана. Раздались вскрики. — Кровь не останавливается! — чуть не плача, воскликнула Сандра. — Фоссет, нас тут убивать собрались, раненым займётесь потом! — прикрикнул Пирсон, уворачиваясь от зелёной вспышки. Он бросил в сторону, откуда прилетело заклятье, мощнейшее Взрывное. Во все стороны полетели ошмётки почвы, мха, грязи и брызги воды. Мелькнуло и два человеческих тела. Из-за дерева слева выглянул егерь, метнув красную вспышку в Эвана, Дин ответил Оглушающим и попал, но и егерь добился своего: пистолет вылетел из рук Эвана и упал где-то далеко в кустах. — Эван, присмотри за Дэвидом, раз уж безоружный! — скомандовала Ади. Эван кивнул и переместился ближе к Дэвиду. Где же Эйвери? Дин старался почаще оглядываться, чтобы не упустить негодяя, если тот появится вновь со своим жутким ножом. Вдруг из-за кустов вылетела фиолетовая вспышка и понеслась прямо к Дину. Он едва успел отпрыгнуть, как взрывное заклятье ударило в центр помоста, разнося его на части. Навес над помостом каким-то чудом уцелел. Дин упал на доски, больно ударившись локтем, рядом вскрикнула Ади — у неё на щеке красовалась глубокая царапина. Дин огляделся и убедился, что с Сандрой, которая отлетела ещё дальше, и с Пирсоном, упавшим вниз, на влажный мох, вроде всё в порядке. Он потянулся за палочкой, которую выбило из его руки и отбросило немного назад. И тут в другой части навеса, совсем рядом с Эваном и Дэвидом, появился Эйвери и замахнулся жутким ножом. Дин мгновенно схватил палочку и немедленно вскочил на ноги, одновременно с этим он невербально послал Оглушающее… кажется, попал в Эйвери, но тот каким-то чудом успел аппарировать. Эван повалился на колени и рухнул на пол. Из его горла толчками бежала кровь. — ЭВАН!!! — завопил Дин. Он разбежался и перепрыгнул дыру в досках, чудом разминувшись с зелёным лучом, пролетевшим мимо, понёсся к Эвану, но было, кажется, уже слишком поздно. Нож Эйвери явно полнился тёмной магией — иначе как столь небрежным движением можно было до половины рассечь человеку шею? Упиванец только что убил лучшего друга… и может статься, не одного! Дин быстро осмотрел Дэвида, лежащего рядом — тот был без сознания, но удалось нащупать пульс и заметить, как Дэвид дышит. — Прекратить сопротивление! — вдруг послышался резкий голос. Дин поднялся и увидел одного из егерей, он держал Уоррена за шею, приставив палочку к его виску. Рядом с ним стояло ещё четверо подельников. — Всем выйти с поднятыми руками! Дин осмотрелся. Ади в ужасе переводила взгляд то на него, сидящего рядом с раненым Дэвидом и телом Эвана, то на Уоррена. Сандра, смертельно побледневшая, ненавидяще взирала на егеря. Пирсон стоял на земле, впереди, с опущенной вниз палочкой. — Делать, что я сказал! Считаю до трёх. Раз! Два! Раздался выстрел, и егерь упал, как подкошенный. Уоррен повалился прямо на него. Неужели убит?! Или нет, вряд ли Стьюдент — а кто ещё это мог быть — стал бы стрелять по своим. Наверное, Уоррен быстро сориентировался и выбрал наилучшее решение на данный момент. Но долго размышлять было некогда: оставшиеся егеря поступили крайне неразумно и подставились. Дин оглушил одного, его соратники справились с остальными тремя. Уоррен тут же поднялся и поспешил к ним. Из зарослей показался и Стьюдент. — Надо же, а я и не знал, что вы, волшебники, умеете так хорошо стрелять! — воскликнул Уоррен. — У нас бывают совместные операции с маглами, редко, — усмехнулся Стьюдент. — Уоррен… — Дин запнулся. — Уоррен, Эвана больше нет. Эйвери его убил. Уоррен в мгновение ока побледнел и недоверчиво поглядел на Дина. — Дэвид ранен, — добавила Сандра, — я в лагерь! — Барьер пропал, можно аппарировать отсюда, — отозвался Пирсон. Сандра кивнула, перепрыгнула к Дину, схватила Дэвида за руку и аппарировала. Уоррен взобрался под навес и потрясённо уставился на мёртвое тело Эвана, вокруг которого натекла огромная лужа крови. — Ненавижу вас всех! — вдруг воскликнул он и убежал прочь. Ади закричала ему вслед, но без толку. Воцарилось молчание. Дин смотрел на труп Эвана. Осознание того, что его больше не стало, накатывало очень странно, волнами, и каждая последующая была выше — горше — предыдущей. — Барьер поставил не егерь, а Эйвери, — рискнул первым заговорить Пирсон. — Раз уж именно он мог аппарировать внутри него. Если мы его захватим, это может оказаться полезным. Вдруг он валяется где-то рядом? — Акцио тело Эйвери, — без особого энтузиазма произнесла Ади, а через секунду Дин услышал её громкий вопль. Он обернулся и увидел, что перед Ади лежат две половинки Эйвери — мерзавцу оторвало ноги. Ну конечно! Дин нарушил его концентрацию во время аппарации! Расщеп… Дин вдруг почувствовал злое, небывалое, кружащее голову удовлетворение. Он подошёл к трупу Эйвери… к верхней части, если точнее… и нанёс несколько ударов ногой в лицо, при этом безумно хохоча. На тебе, ублюдок поганый, жаль, нельзя оживить тебя, а потом убить, ещё несколько раз! — Дин! — изумлённо проговорила Ади. Она глядела на Дина со смесью страха, удивления и тревоги. Наваждение отпустило столь же внезапно, как и началось. Дин ещё раз взглянул на труп поверженного врага. Вот уж кого ему совсем не жаль! На шее Эйвери болтались странные украшения — три хрустальных кулона. В первом — маленькие слитки золота… это что же, зубы?! Во втором — бесчисленные полосы, рыжие, кремовые, чёрные. Опал, или… Дин пригляделся. Это волосы! В третьем — какой-то чёрный порошок. Порох? Дин потянулся к кулонам, но его остановил окрик Пирсона: — Руки прочь! Они полны тёмной магии! Дин отдёрнул руку, но наклонился ниже, чтобы разобрать серебристые буквы, начертанные на каждом кулоне. Треблинка, Аушвиц, Белжец. Знакомые откуда-то слова… — Здесь названия нацистских лагерей смерти! — прошептал он. Так вот что в третьем кулоне — пепел! — Да. — Стьюдент кивнул, пристально изучая кулоны. — Они наполнены жуткой тёмной мощью. Эйвери прославился как опытный изготовитель инферналов, а эти артефакты существенно облегчили бы ему работу. Наверное, Упиванцы хотели убить как можно больше людей в зоне действия Конфундуса, устроив несколько авиакатастроф, а затем обратить трупы в инферналов. Им требовалась армия. — Чудесно. Одни нацисты помогают другим. — Дин сплюнул. — Но у них ничего не вышло! — Не вышло, — согласилась Ади, вытирая слёзы. Дин почувствовал, как влажнеют его собственные глаза. — Мы все устали, — прокомментировал Стьюдент. — Возвращаемся в лагерь, нужно вызвать оттуда свежую смену. Они разберутся… со всем. — Я пойду к Уоррену, — покачала головой Ади. — То есть — со всем? — сразу обеспокоился Дин. — А что теперь будет с Эваном?! С его родителями?! Пирсон красноречиво поглядел на него. — Это последствия твоего поступка, Дин. Их ждёт коррекция памяти. — Да как вы можете?! — возмутился Дин. — Вы с ума сошли?! — А ты можешь придумать лучше? — вкрадчиво спросил Стьюдент. — Если да — говори, примем к сведению. — Правильно Уоррен сказал! — воскликнул Дин и не оглядываясь пошёл прочь, пиная поздние одуванчики. И ведь не поспоришь, не расскажи он друзьям про магию — всё сложилось бы иначе. Эван остался бы жив… а вот многие сотни людей, которые были сегодня в аэропорту, в заходящих на посадку самолётах, возможно, погибли бы… тем самым пополнив собой армию инферналов. Дин дошёл до автострады и только тогда одумался, вспомнил, что ведь ещё один его друг находится на грани жизни и смерти! Он аппарировал в лагерь, едва не столкнувшись с Уитни. — Что с Дэвидом? — немедленно спросил Дин. — Если вы про того магла, которого доставила в лагерь Сандра… — начал Уитни. Дин сжал кулаки. — Да не магл он! А человек! — закричал он. — Неужели так сложно понять! Дин занёс руку, чтобы ударить Уитни, ему на всё уже было наплевать, они, не исключая Дэвида, Уоррена и Эвана, сегодня спасли, наверное, больше жизней, чем многие авроры за всю свою службу, но для Уитни Дэвид — по-прежнему «тот магл!» Руку Дина перехватила Сандра. — С ним сейчас Кингсли, — взволнованно проговорила она, — приказал всем выметаться из палатки и заверил, что почти наверняка его вылечит. Но нож Эйвери пришёлся бы очень кстати! — Отлично, я как раз убил этого подонка! — сплюнул Дин. — Ты — что?! — Сандра разинула рот. — Что слышала! А теперь отвалите от меня все! Дин отправился к облюбованному им склону под соснами, поросшему мягкой травой. За те десять дней, что лагерь находился на новом месте, это место ему сильно приглянулось. Дин улёгся на траву и уставился в небо. Голова его полнилась мыслями — разными, но сплошь тяжёлыми. О смерти Эвана. О том, что будет с его родителями. О том, что именно Дин по-глупому подставился и попал под Империус. О том, что ему сегодня пришлось убить, наконец… хотя нацистов жалеть всё же неправильно. И о том, так уж сильно ли его соратники отличаются от его же противников? Для тех и других маглы — иной сорт людей… Дин часто думал, что было бы, родись он маглом? В той же дружной компании, которая развалилась сегодня — Эван, Уоррен, Дэвид — он учился бы в магловской школе, а затем поступил бы в университет. Он мог бы стать спортсменом, учёным или актёром. Почему-то именно эти профессии привлекали его в детстве сильнее всего. Дин, наверное, был не таким, как прочие волшебники. С другой же стороны… Ади или Сандра, да и Пирсон со Стьюдентом сейчас, наверное, не назвали бы Дэвида «тем маглом». С другой стороны, если бы, чисто теоретически, Упиванцы напали бы на Хогвартс, на месте Дэвида мог бы с лёгкостью сейчас оказаться «тот гриффиндорец» или даже «тот слизеринец». Слизеринцы… а интересно — мог быть хоть кто-то из них таким же приличным, общительным, отзывчивым и умным парнем, каким был Эван?

***

7 октября 1997 года, Хогвартс — У тебя сегодня какой-то зловещий вид, — сообщил Рольфу Драко. На уроках ЗОТИ они сидели вместе, хотя переговаривались мало. Иногда Рольф, как маленький, любил прикладывать правую руку к сердцу, а затем резко выбрасывать её вверх, когда Кэрроу отворачивался. Драко знал, что так выглядит нацистское приветствие, и фотографию Геббельса в книжке Рольфа видел, но продолжал считать всё это глупым ребячеством. — Конечно, я же ещё не отомстил Кэрроу за Полумну. Слизеринцы мы или нет? — Технически, ты сам вызвался… — начал Драко, но умолк под свирепым взглядом Рольфа. Ну да, Крэбб и Гойл всё ещё слушались и защищали его, однако из них, особенно из Крэбба, могли в будущем вырасти истинные Упиванцы, жестокие, наслаждающиеся мучениями и не ведающие пощады. Как Макнейр, к примеру… — И какой же будет твоя страшная месть? — Я хочу, чтобы Кэрроу сам испытал то, чем заставляет заниматься других, — пожал плечами Рольф. — Наложишь на него "Круцио" при всех? — скептически произнёс Драко. — Отличная идея! — Нет, хочу познакомить его с одним из моих питомцев. Ты пытался залезть к ним в ящик, помнишь? Сегодня увидишь, что случилось бы, поступи ты столь неосмотрительно! — Ты думаешь, Кэрроу не заметит, как к нему подбирается какая-то тварь? — притворно удивился Драко. — Ты думаешь, я не смогу наложить идеальные Дезиллюминационные чары на объект меньше твоего мизинца? — парировал Рольф. — Один вопрос. Как думаешь, сорвать мне урок или покарать Кэрроу ближе к его концу? Драко задумался. — Зависит от того, что будет на практике, — решил он. Однако сегодняшний урок выдался довольно безобидным. Драко любил общаться с одним из «коллег по метке», Мальсибером. Тот часто в красках расписывал, сколь сложно заклятье Империус и как у него много разных тонкостей применения. Он даже упоминал, что как-то попросил Снейпа при помощи Империуса подготовить самого Мальсибера к СОВ по Истории Магии, к которому только и требовалось, что выучить уйму разной мути. Экзамен был сдан на Превосходно, но сам Мальсибер потом неделю страдал головными болями. По словам Мальсибера, хорошему Империусу следовало обучаться долго и постепенно. Основная цель этого заклятья — не только заставить вести себя объект так, чтобы он выполнял все твои приказы, но и добиться от него как можно более естественного поведения. Поэтому сначала навыки следовало отточить на простых существах, вроде насекомых, затем переходить к лягушкам и ящерицам, птицам и грызунам, потом, желательно, к обезьянам, если была такая возможность, и только в конце учиться использовать заклинание на маглах, грязнокровках и обычных волшебниках. Плохо наложенный Империус мог вызвать у жертвы помешательство и часто слетал от различного рода потрясений, наподобие заклинания Фините Инкантатем или гоблинских охранных чар под названием «Гибель воров». Хороший Империус обнаруживался очень сложно, а перебивался лишь более свежим Империусом, и то не всяким. Примерно всё это и рассказывал сейчас Кэрроу, только не так складно и интересно, как Мальсибер. Начать он решил с лягушек, и весь урок Драко и другие ученики только и занимались тем, что пытались приказать лягушкам выполнять разные задания всё возрастающей сложности. Рольф занятие оценил и под конец успешно "построил" при помощи своей лягушки какой-то шестиугольник с кружком внутри у себя тетради, предварительно вымочив одну из её лапок в чернилах. — Этот урок намного приятнее предыдущих, но Кэрроу всё равно должен страдать, — заключил Рольф минут за пять до конца. Он достал из сумки банку с землёй, в которой ползал крупный муравей, поставил к себе на колени и направил внутрь палочку. Муравей тут же стал невидимым. — И это причинит Кэрроу дикую боль? — тихо поинтересовался Драко, сдерживая смех. — Сам увидишь, — ухмыльнулся Рольф и, очевидно, невербально применил заклятье Левитации. Он усадил незримого муравья рядом с лягушкой и уже вслух наслал на того Империус, после чего отправил в полёт к преподавательскому столу — небось, с приказом тяпнуть первого встречного. Вскоре раздался дикий вопль, полный боли и ужаса, и Кэрроу хлопнул себя ладонью по запястью. — Визжит, как свинья, — откровенно заулыбался Рольф. — И пройдёт всё это ой как нескоро. И никакой магии! И зелья не помогут! Слизеринцы и гриффиндорцы с недоумением, а многие и с радостью, смотрели на кричащего и размахивающего руками Кэрроу. Порой в его воплях проскакивало что-то осмысленное, вроде «какая боль» и «убью всех!» Одна лишь Дафна подозрительно покосилась на Малфоя с Рольфом, которые забыли прикинуться столь же удивлёнными. Заметив это, Рольф принял изумлённый вид и картинно пожал плечами. Дафна закатила глаза, а Кэрроу, кажется, малость пришёл в себя, хотя он всё ещё тряс укушенной рукой. — Я узнаю, кто это сделал, и он крепко пожалеет! — прошипел он сквозь зубы и унёсся куда-то, наверное, в Больничное крыло. Все начали расходиться. Гриффиндорцам выходка Рольфа явно подняла настроение. Финниган откровенно гримасничал и демонстрировал, как Кэрроу скачет от боли. Когда все разошлись, к ним подошла Дафна. — Твоих рук дело, Скамандер! — заявила она. — Моих? Конечно же нет! Это всего лишь маленький муравьишка был. Не знаю, откуда он взялся. — Надеюсь, ты не пожалеешь о содеянном. — Для того, чтобы выйти на меня по имеющимся данным, нужен неплохой ум! Которого явно недостаёт Кэрроу. — Или же он выместит злобу на первом встречном, — вздохнула Дафна. Вдруг Драко тоже почувствовал знакомую и ненавистную боль в предплечье. Он рефлекторно схватился за него. Рольф проводил это движение задумчивым взглядом, но комментировать не стал. — Мне пора, — сообщил Драко и поспешил к кабинету Снейпа. Ну вот, очередное собрание! И что на этот раз задумал Лорд? Впрочем, надежда у Драко ещё была. Снейп, как один из наиболее приближенных к Лорду, знал, на каких собраниях следовало бывать Драко, и часто сообщал, требуется его присутствие или нет. Но обычно он делал это загодя… — Директор? — спросил Драко, входя в кабинет. — Собрание не было запланировано заранее, мистер Малфой, — тут же ответил Снейп. Да, Драко иногда поражался своеобразной вежливости этого человека! В стенах школы он для Снейпа был именно «мистер Малфой», и никак иначе… — Амикус может задержаться. Кто-то наслал на него странное проклятье в конце урока. — Значит, это их с сестрой проблемы, — отмахнулся Снейп и указал на камин. — А нам пора. Снова Драко попал домой, и, как и много раз до этого, был совершенно не рад. Но хотя бы отец выглядит сегодня получше. До начала собрания Драко успел переговорить с ним и узнал, что Лорд в ярости, но неясно, отчего. Отцу приходилось очень плохо без палочки, но он продолжал вести дела Лорда, и тот начал потихоньку не то чтобы менять гнев на милость, а скорее просто стал больше игнорировать и меньше задирать отца. Раньше Драко никогда бы не подумал, что сможет с лёгкостью размышлять о подобных вещах. Благополучие отца казалось ему чем-то незыблемым, а теперь они, Малфои, под пятой существа, которое и на человека-то не больно похоже. А ещё, как поговаривают кое-где шёпотом, он полукровка! Но тише, такие мысли опасны, даже несмотря на окклюменцию, спасибо тётушке Белле. Оба Кэрроу едва успели на собрание. Амикус был бледен и держался за руку. Драко не сильно удивился бы, узнав, что сестрица заткнула ему рот невербальным "Силенцио". И сел Амикус как можно дальше от Лорда, чтобы тот не заподозрил его ни в чём. Ещё бы — того и гляди, пришлось бы признаться, что его одолели школьники, и тогда в глазах Упиванцев Амикус пал бы очень глубоко! А Лорд и вправду пребывал в бешенстве! Драко умел буквально чувствовать это, и тем страшнее воспринимался его спокойный голос. — Два дня назад мы лишились одного из наиболее чистокровных и надёжных наших соратников, — произнёс он. Драко незаметно огляделся, пытаясь понять, кого нет. Кто-то расправился с Эйвери?! В принципе, Драко был бы не прочь пожать этому человеку руку, даже окажись тот маглом или грязнокровкой. — Эйвери выполнял задание в магловском городке, данное лично мной. Вам незачем знать, чем именно он занимался, однако сегодня егеря, сопровождавшие его, рискнули наконец-то явиться и доложить о провале. И я хочу спросить совета у вас, мои верные соратники! Как нам следует поступить? С кем именно поступить? Лорд же не случайно упомянул про городок! Мозг Драко лихорадочно работал. Что имел в виду Лорд? Отец рассказывал, как в Первую войну, когда Грюм убил Розье, Упиванцы в отместку устроили карательную акцию, перебив немало маглов в каком-то посёлке поблизости от дома Розье, где он и нашёл свою смерть. Это значило, что Драко прямо сейчас могут отправить убивать маглов с остальными! Ему жуть как не хотелось этим заниматься! Той смерти в августе оказалось более чем достаточно! Пусть маглы и не люди в полной мере, но они так же разговаривают, и кричат от боли, когда умирают, и кровь у них такая же красная! И тут Драко вспомнил недавний поступок Рольфа… — Я знаю, мой Лорд. — Драко встал и тут же поклонился. — Ты, Драко? — изумился Лорд. Отец посмотрел на Драко сумасшедшим взглядом. — Ну же, расскажи нам! — Мы должны примерно покарать егерей, которые осмелились допустить смерть своего предводителя! — твёрдо произнёс Драко, стараясь, чтобы голос не сорвался. — Вот как, значит… — протянул Лорд и едва заметно усмехнулся. — Вижу, ты и впрямь славно поработала, Белла! Ты готов самолично привести наказание в исполнение, Драко? — Да, мой повелитель. — Садись, Драко. Вскоре ты дашь вкусить провинившимся моего гнева, не сомневайся. В Хогвартс Драко вернулся уже за полночь. Крики и мольбы егерей о пощаде до сих пор терзали его уши. Но он был твёрд. За свои поступки — к примеру, за попытку уберечь десятки ничтожных маглов от гнева Лорда — следовало отвечать. Кэрроу учил, что желание получить удовольствие от причинения боли — движущая сила заклятья Круциатус. Но нет, Драко нашёл ещё одну. Презрение. Во время пытки он вновь вспоминал свою вторую тётушку и её мужа — грязнокровку! — сносивших пытки намного достойнее. А значит, эти егеря были ещё хуже грязнокровок, и ничего, кроме презрения, им не полагалось!

***

9 октября 1997 года, Хогвартс Полумна до сих пор пребывала в лёгком шоке. И как только Невилл мог сносить все те пытки, которым его подвергали вчера вечером, по слухам, часа два? Как говорили, даже Крэбб и Гойл в конце концов утомились это делать… вряд ли кто-то стал бы учить их заклинанию, о котором поведала Кэти на занятии. Но Невиллу всё было нипочём, и сегодня за завтраком в Большом зале он выглядел так же, как и всегда, и на её вопрос ответил, что в полном порядке! Полумна искренне дивилась таким людям. Она сама тоже успела опять нарваться на отработку у Кэрроу, и там её, как и в прошлый раз, встретил Рольф. Обошлось без настоящего "Круцио", ясное дело. Она очень хотела поговорить с ним ещё с первой отработки, но Рольф быстро выполнил свои обязанности и ушёл, даже не оглянувшись. Ну вот почему? Полумна знала, сколь особенные эмоции требовались ему, чтобы вызваться на такое страшное дело, от этого ей было одновременно радостно и не по себе, и она сильно смущалась, и постоянно сомневалась в своих выводах, хотя ошибки были исключены… что ж, желания сбываются, вот ещё одно свидетельство! На подоконнике, свесив ноги и уставившись в пол, сидел Рольф. Он выглядел очень подавленным. Полумна примостилась рядом. — Привет! Ты грустишь, я тебя ещё таким не видела. Рольф повернулся, увидел Полумну и дёрнулся — наверное, захотел уйти. — Почему ты постоянно убегаешь от меня? Я вовсе не собираюсь напускать на тебя мозгошмыгов с нарглами! — Я… Полумна, ты не понимаешь! — Ты же на моих глазах объяснял другим непонятные вещи. Сейчас иной случай? Ладно! Но настолько подавленным я тебя вижу впервые! Рольф спрятал лицо в ладонях. — Полумна, это я совершил проступок, за который весь вечер пытали Невилла! Что мне теперь делать?! — Бегать от него, как и от меня, конечно же, — покивала Полумна. — Кажется, это у тебя основной метод решения проблем? — Да! — сказал Рольф, встал и ушёл быстрым шагом. Полумна знала, что она за ним не угонится, да и выглядело бы это ужасно нелепо, но ведь Серая Дама наверняка согласится помочь! Полумна немного подождала, а затем позвала Даму. Ну вот, Рольф, оказывается, на Астрономической башне. А на улице холод и дождь! Хорошо хоть не к теплицам пошёл. Полумна быстро отыскала Рольфа на башне. — По-моему, здесь немного холодно стоять и думать. — Я… как ты меня нашла? — Секрет. — Полумна улыбнулась. — Скажи, если ты навыдумываешь себе ещё проблем с другими учениками, тоже примешься от них бегать? Даже ты тогда устанешь, рано или поздно! — Я ничего себе не навыдумывал! — Навыдумывал. Так что там с Невиллом? Ты мог бы поговорить с ним обо всём. — Полумна, ты… я… знаешь, неделю назад он меня побил. Из-за того, что я сотворил с тобой. И теперь он точно решит, будто это такая месть, если я ему всё расскажу! Он презирает слизеринцев. Лучше уж ничего не говорить. Невилл, Невилл… такой милый, стремящийся защищать других, но слишком горячий и прямой. Гриффиндорец, одним словом. Иногда это не очень хорошо. — Мы можем поговорить с ним вместе. — Это будет ещё хуже, — дёрнулся Рольф. — Почему? — Неважно. — Рольф, ты со всеми так разговариваешь? — Нет. — Только со мной? — Полумна, я… — Ты думаешь о том, какую боль причинил мне? — Я поднял руку на!.. — вдруг порывисто воскликнул Рольф и запнулся. — На кого? — Неважно! Но это самое ужасное, что я только испытывал в своей жизни! — Мне тоже было очень неприятно. — Вот видишь! Так зачем ты говоришь со мной? — Но ведь если бы не ты, мне пришлось бы ещё хуже! — Конечно, лгать не очень хорошо, но иногда без этого никак. — Ну да, давай, ещё спасибо скажи. — Спасибо, — немедленно отозвалась Полумна и не удержалась от улыбки. Какой он всё-таки забавный, этот Рольф. — Не за что, — сказал Рольф, и уголки его губ немного дрогнули. — Почему рядом с тобой так плохо получается быть серьёзным? — Потому что серьёзность частенько заставляет людей страдать? — предположила Полумна. — А я этого так не люблю! Я совершенно на тебя не злюсь, правда! Скорее, наоборот… Рольф громко вздохнул. — И всё же, я чувствую себя так, будто совершил абсолютно непростительное преступление. — И если бы какой-нибудь воображаемый судья заглянул тебе в голову во время той пытки, он бы сказал, что ты однозначно виновен? — поинтересовалась Полумна. — Мои мысли принадлежат только мне, — ушёл от ответа руками Рольф, — поэтому судье придётся остаться лишь в нашем воображении. Разве что твои мозгошмыги ему что-нибудь нашепчут, но я в них не верю. «И очень зря!» — подумала Полумна. — Ну, если я скажу, что прощаю тебе за преступление, которого ты всё равно не совершал, тебе станет легче? — Наверное. — Рольф пожал плечами. — Тогда я прощаю. И прошу тебя больше не думать о случившемся как о чём-то плохом. Помни только, что спас меня от Крэбба и Гойла. На самом деле, когда всё кончилось и боль прошла… я вскоре поняла, что редко когда мне было лучше. — Почему? — изумился Рольф. — А вот не скажу. — Полумна подмигнула. — Как ты тогда, когда мы искали вход в Выручай-комнату. Сам догадайся. — Понятия не имею. — Ты же ценишь, когда люди проявляют ум? Как и мы на Рэйвенкло. Так что подсказывать я не буду, думай сам. Это довольно просто, надо лишь отказаться от всяческих преград, которые ты себе навоображал. — Каких преград? — Говорю же: не буду подсказывать. — А это правда, что для прохода в гостиную Рэйвенкло нужно ответить на каверзный вопрос, а не просто сказать пароль? — Конечно! — кивнула Полумна. — Мне кажется, ты научилась у вашего входа плохому. — Возможно. Но подсказывать я тебе всё равно не буду. А думать здесь можно долго. — А ещё раз, как звучит вопрос? — Назови вескую причину, по которой спустя минуту после твоей пытки я могла бы вдруг почувствовать себя не просто хорошо, а замечательно. — Я подумаю, — пообещал Рольф. — А ответ, конечно, окажется очень простым и совершенно неожиданным? — Конечно, — кивнула Полумна. — А теперь, ты не хочешь поговорить с Невиллом? У тебя с ним часто расписание пересекается. — Я всё равно боюсь. Может, ты побудешь рядом? — Хорошо, давай сегодня после ужина, на выходе из Большого зала. Но Невилл не станет на тебя злиться, поверь мне. После ужина Полумна выловила Рольфа из общего потока покидающих Большой Зал, ухватив за локоть, и отвела в сторонку, где уже ждал Невилл. — Кажется, Рольф хотел тебе что-то сказать, — нарочито равнодушным голосом произнесла она. — Я… э-э-э… — замялся Рольф. — Это я довёл Кэрроу на прошлом уроке, из-за чего ты попал на отработку, но я вовсе не собирался таким образом мстить! Извини! Я думал, они попытаются всё расследовать и уткнутся в тупик, потому что вычислить меня у них бы мозгов не хватило. — Ты просто всех меряешь по себе, Рольф, — вздохнул Невилл, закусив губу. — Некоторые люди, не обременённые мозгами наподобие твоих, не будут доискиваться правильной причины, а просто выместят злобу на первом встречном. — Невилл сейчас не только про Кэрроу говорит, — решила вмешаться Полумна. Он покраснел. — Эм… да. Ещё и про себя. Ну что, мир? — Невилл протянул Рольфу руку. — Ага! — Рольф энергично кивнул и скрепил «мирный договор» рукопожатием. — Отлично, а теперь расскажи, как ты заставил Кэрроу так вопить от боли! Думаю, многие будут не прочь повторить! — Я подослал к нему очень кусачего муравья, сделав того невидимым, — пояснил Рольф. — Никто никогда не применял ко мне Круциатус, поэтому его укус является самым болезненным, что я пережил за свою жизнь, и он действительно кошмарен! — А тебе не жалко муравья? — спросила Полумна. — Жалко? Почему? Даже если не обращать внимания на то, что мы питаемся мясом куда более высокоразвитых животных, муравьи — дело особое! В пределах муравейника каждое отдельное насекомое — лишь винтик слаженно работающей машины, его смерть подобна потере пальца для человека, но с условием, что он когда-нибудь отрастёт обратно. Главное — во что бы то ни стало сохранить жизнь матки, у этого вида она только одна на колонию. — Интересно, — протянула Полумна. — И это ведь не волшебное создание? — Самое обычное, маглам они известны, — кивнул Рольф. — Впрочем, при подробном исследовании любого живого существа или обыденного явления часто выясняется, что оно очень даже необычно! — И ты много про них знаешь? — Ну… достаточно. А тебе и впрямь интересно? Дафну я уже увлёк магловской химией! А тебе могу рассказывать о биологии, если хочешь. — Дафна — это слизеринка, с которой ты разрабатывал заклинание? — уточнил Невилл. — Да, но мне не очень хотелось бы рассказывать о ней много, иначе я непременно раскрою одну из тайн факультета Слизерин, которую не следует знать остальным. Полумне, конечно, сразу стало ужасно любопытно, но она умела уважать чужие тайны! А вот предложение Рольфа — это очень интересно! Хотя бы как когтевранка, она просто не может от него отказаться! — Мне твоё предложение по душе, — улыбнулась она. — Когда же мы будем заниматься? — Сверим наши расписания и что-нибудь решим, — пожал плечами Рольф. — Да, Рэйвенкло видно издалека! — усмехнулся Невилл. — И так уроков море, в школе Упиванцы, но получать новые знания, и для того нагружать себя дополнительными занятиями — всегда пожалуйста! — И впрямь, — задумчиво проговорила Полумна, — дополнительные занятия — это просто ужасно, ходить на них — глупость, а вести — тем более. Правда, Невилл? — Я не совсем то имел в виду, — сразу смутился он.

***

12 октября 1997 года, Хогвартс Ханна шла на очередное занятие ОД с радостью. Она снова увидит Невилла и сможет пообщаться с ним! Он оказался ещё более стеснительным, чем она думала, и после той встречи у теплиц почти не подходил к ней. Ханна понимала Невилла — он мог подумать, будто в тот день она была не в себе, что частично было правдой, или, хуже того, пьяной, что уже являлось полнейшим бредом. Но ведь Ханна и до этого уважала Невилла и восхищалась им. Почему бы не пойти дальше? Почему бы не стать как Эрни и Сьюзен, которые, кажется, действительно счастливы друг рядом с другом? Невилл вышел к доске и начал занятие. — Приветствую всех! За окном мерзкая унылая серая холодина, в стенах школы вгоняют в депрессию Упиванцы, в большом мире лютует Сами-Знаете-Какое-Чмо, поэтому я решил, что, дабы не пасть духом окончательно, нам всем следует вспомнить о самых светлых моментах нашей жизни. Иными словами, тема сегодняшнего занятия — Патронус! Два года назад Гарри прошёл его только весной, и не все из вас сумели овладеть столь сложным заклинанием. Поэтому я решил, что мы попытаемся изучить его пораньше, а потом — скажем, в начале весны — устроим ещё одно занятие, где подтянем отстающих: тогда у нас наверняка будет по одному, а то и по два инструктора на каждого недоученного! Итак, вот что вам в точности потребуется для призыва Патронуса… Для Ханны Патронус был больной темой. Она овладела этим заклятьем и умела призывать телесного Патронуса-барсука, но после смерти матери разучилась сотворять его. Ничего не помогало, никакие новые воспоминания — да и не так много хорошего случилось с ней после возрождения Волдеморта… Ханна улыбнулась и посмотрела на Невилла. Может, сегодня всё окажется иначе? Настало время для практики, и тут Невилл удивил всех. Раньше он мог создать лишь бестелесного Патронуса, а теперь продемонстрировал всем великолепного льва! Вот уж истинный гриффиндорец! Затем Невилл силой мысли расширил зал, пояснив, что всем будет проще сосредоточиться, когда рядом поменьше народу. Почти все из старого состава быстро вспомнили, как правильно призывать Патронуса, с остальными же занимались Невилл, Полумна и Джинни, пытаясь как-то помочь и всё объяснить. Ханна решила, что старое воспоминание, о танце с Эрни на балу, уже вряд ли годится. Она попыталась использовать другое, о недавней встрече с Невиллом, но у неё снова не вышло. Да и неудивительно, наверное — воспоминание было столь же счастливым, сколь и горьким. — Не получается, Ханна? — участливо спросил Невилл, подходя к ней. — Раньше мне всё это удавалось, но теперь… ты-то уж понимаешь, откуда такие неудачи, — грустно покивала она. — Неужели совсем нет подходящих воспоминаний? — Они все — словно бочонок мёда, куда влили щедрый половник дёгтя, — вздохнула Ханна. — Никуда не годятся. — Ты знаешь, — Невилл улыбнулся, — это заклинание можно обмануть. Для него подходят не только воспоминания. Я вот представляю, что с моими родителями вдруг всё стало в порядке… извини. — Ничего. — Ханна покачала головой и задумалась. Точно. А ведь она может воспользоваться методом Невилла! Не воспоминание, но страстное желание, яркое и чистое! — Я, кажется, знаю, что может помочь, Невилл, — протянула она. Так, теперь хорошенько сосредоточиться и представить себе во всех подробностях… — Экспекто Патронум! Длинная струя света вырвалась из палочки, он оказался не голубовато-серебристым, как у остальных, а с глубоким синим оттенком. Струя всё не кончалась и не кончалась, она была покрыта какими-то ячейками, это явно не просто вспышка света! Это телесный Патронус, но какой? Послышались вскрики других учеников — Патронус Ханны оказался огромен, вначале он принял вид странной свитой из колец пирамиды, но вот из центра поднялась внушительная голова с раздувшимся капюшоном. Здоровенная кобра высунула язык и вдруг бросилась на учеников, раскидывая их в стороны. Послышались крики, а призрачная тварь продолжила бесноваться. Ханна в ужасе поглядела на свою палочку, она даже наколдовала несколько новых замысловатых заклинаний, чтобы наверняка сбросить предыдущее, но это не помогло. Краем глаза Ханна замечала, что, кажется, кобра не причиняет вреда тем, на кого бросается. Но как же избавиться от взбесившегося Патронуса? Вот он повернулся в её сторону, и тут перед коброй встала Полумна. Она просто протянула к змее руки, без палочки, и скомандовала: — Стой! Патронус почему-то послушался. Он вдруг стал обычным, серебристым, и тотчас же развеялся. Полумна подошла к Ханне и с жалостью поглядела на неё. — Какое же воспоминание ты использовала, чтобы сотворить такого монстра, Ханна? Ей вдруг сделалось нестерпимо горько, больно и стыдно. — Я… я как наяву представила, что война окончена, Тёмный Лорд — повержен навсегда, а все наши враги, Упиванцы, все убийцы моей матери — мертвы! Полумна приблизилась, взяла её за руку и посмотрела прямо в глаза. — Ненависть — это не та эмоция, которая способна породить достойного Защитника. От осознания того, что Ханна содеяла, от той доброты и участия, которое мало не излучала Полумна, вдруг безумно захотелось разрыдаться. Взор затуманился, а спустя мгновение Ханна ощутила, как Полумна отпускает её, и её руку принимает чья-то ещё, более крупная и сильная. Она постаралась сморгнуть слёзы и увидела, что перед ней стоит донельзя смущённый Невилл. Ханна потянулась к нему, обняла, уткнулась ему в плечо и всё-таки расплакалась, хотя и тихо. Невилл тоже прижал Ханну к себе. Рядом что-то громко произнесла Джинни, но Ханне было всё равно. Она не знала, сколько простояла так вместе с Невиллом, но это было просто чудесно! И ей с трудом удалось покинуть его объятья, вспомнив, что наверняка идёт занятие, и все на них смотрят. Однако отстранившись и открыв глаза, она обнаружила себя и Невилла в небольшой комнатке с коридором. Издалека доносились голоса Шеймуса и Падмы, в красках расписывавшие различные случаи того, что может происходить на самом деле, когда волшебник, магл или сквиб пользуются чужой волшебной палочкой. — Невилл, — произнесла Ханна, чувствуя, как улыбка сама собой растягивает её губы, — почему ты уже второй раз обнимаешься со мной, когда мне плохо? Неужели мы не можем делать это и по другим поводам? Или вовсе без них? Мерлин, и почему Невилл так мило краснеет при малейших упоминаниях отношений между парнем и девушкой? Варёный рак, наверное, показался бы сейчас образцом бледности рядом с ним! Ханна не выдержала и засмеялась, а потом подалась к Невиллу, положила руку ему на затылок, ласково повела её вниз и заглянула ему в глаза, где было просто-таки написано безмерное удивление, вперемешку с радостью. Ханна потянулась к Невиллу, привстала на цыпочки, положила голову ему на плечо и прошептала на ухо: — Невилл, не стой столбом. Я тоже раньше, считай, ни с кем не целовалась, но надо же когда-то начинать? Невилл едва заметно вздрогнул и повернулся к Ханне. Она не стала дожидаться, пока тот скажет какую-нибудь невообразимую глупость, и нашла его губы. Дыхание её прерывалось от ощущения безграничного счастья, и, неужели, может быть, она ошиблась, предположив, будто Невилл не умеет целоваться? Как же это было приятно, Ханна, наверное, ещё никогда не получала столь необычного, осязаемого удовольствия! Единственное, в чём она так и не смогла разобраться до конца, это в том, как же приятнее целоваться: с закрытыми глазами или же, напротив, вовсю глядя на Невилла и встречая в его взоре ответное счастье? — Знаешь, — прошептал Невилл спустя невесть сколько времени, — у меня странное ощущение, что задержись мы ещё чуть-чуть, и это будет совсем уж неприлично. — Тогда пойдём. — Ханна кивнула. — Я чувствую себя не только на седьмом небе от счастья, но ещё и жутко уставшей. — Может, это от Патронуса? Очень уж мощный он вышел, хоть и неправильный. — Наверное, я пока не стану пытаться его призывать. Разве что рядом никого не будет. — Ханна поёжилась. Пусть теперь у неё и было воспоминание, достойное самого лучшего на свете Патронуса, она отчего-то боялась, что тот останется прежним. — Как на меня теперь будут смотреть остальные… — вздохнул Невилл. — Как на человека, которому ничто человеческое не чуждо! — улыбнулась Ханна. — Нас видел весь Отряд. — Невилл вновь покраснел. — Прекрати немедленно, Невилл, ты настолько мил, когда краснеешь, что мы так отсюда никогда не выйдем! — притворно нахмурилась Ханна. — Ты — наш предводитель, и тебя всегда будут уважать! Ханна и Невилл вернулись в зал и встретили несколько понимающих взглядов, несколько радостных, особенно от Сьюзен и Эрни, и буквально парочку завистливых. Вот глупенькие, конечно же, всё у них ещё будет, надо лишь дождаться того, кто сможет тебя полюбить и кого ты сможешь полюбить в ответ!