Ночь, утро

Привычка не показывать своих чувств въелась настолько, что стала инстинктом… Джордж Оруэлл. 1984

15 октября 1997 года, где-то в Британии, лагерь сопротивления Дин лежал без сна, лицом ко входу — там воздух казался свежее и прохладнее — и пытался дождаться, пока объявят подъём. Этой ночью он снова размышлял об Эване, о том, что их давнишняя компания без него — будто Хогвартс без одного из факультетов, причём отнюдь не Слизерина. Послышались чьи-то шаги. Сквозь узкую щель в пологе Дин увидел, как Дэвид подошёл к большому старому дубу, то и дело поглядывая на часы. Дэвида решили оставить в лагере, пока он окончательно не выздоровеет, и Кингсли говорил, что именно сегодня собирается его «выписать». Вот Дэвид в крайний раз взглянул на часы и вдруг поднял руку вверх, уставившись в небо, будто прощаясь с кем-то, а затем что-то зашептал. Когда он закончил, послышался голос Сандры: — Что это было, Дэвид? — Ой, ты за мной смотрела, да? — Он смутился. — Я… прощался. И желал удачи. Сандра тоже немного замялась, прежде чем произнести: — С Эваном, да? — Нет, — Дэвид покачал головой, — мы же уже все попрощались с ним. А это — другое, счастливое, событие. — Какое же? — Сейчас, далеко отсюда, в Америке, стартовала ракета, несущая зонд «Кассини» со спускаемым аппаратом «Гюйгенс», — начал Дэвид. — «Кассини» отправится к Сатурну, чтобы изучить его, и этот путь займёт почти семь лет. Когда зонд достигнет планеты, «Гюйгенс» отделится от него, чтобы совершить посадку на Титан — спутник Сатурна и одно из самых схожих с нашей Землёй небесных тел в Солнечной системе, наряду с Марсом и Венерой. Там очень холодно, и наверняка нет жизни, похожей на нашу, но может существовать кто-нибудь экзотический. Я буду с нетерпением ждать результатов! Быть может, именно эта миссия покажет, что мы не одни во Вселенной! — Очень интересно! Я помню, мы изучали Сатурн и Титан на уроках астрономии в Хогвартсе, даже смотрели на них в телескоп. Жаль, аппарация ограничена тысячей миль! Так заманчиво было бы надеть скафандр и попытаться попасть на Луну или Марс. Мгновенно, одним прыжком! — Ну нет, — Дэвид засмеялся, — такое ты встретишь только в фантастических книгах! И в моих глупых чертежах, может быть. А вот «Кассини», чтобы набрать хорошую скорость и долететь к Сатурну в срок, должна будет через два года разогнаться у Венеры, а потом у Земли, и ещё через год у Юпитера. — Это как? — Смотри, если тебя… или что-нибудь ещё сбросить с десятого этажа, оно же упадёт на Землю с очень большой скоростью, не так ли? Учёные и инженеры умеют ронять космические аппараты на другие планеты не до конца, по особой траектории, чтобы они успевали набрать скорость, но потом промахивались мимо поверхности и летели дальше. А в космосе им тормозить по сути не обо что, кроме гравитационных полей других планет и спутников, поэтому они будут сбрасывать скорость очень, очень долго. Хотя на самом деле всё значительно сложнее и не совсем так, как я рассказал. — Здорово! Но звучит и впрямь непросто. — Сандра вздохнула. — Аппарация в пределах космоса или всей галактики пришлась бы так кстати! Может, тебе всё-таки удастся её изобрести? — Может быть. — Дэвид пожал плечами. — Дэвид, а мне показалось, или твоя речь была чем-то вроде молитвы? — Не показалось, — Дэвид покраснел, — хотя это, наверное, не очень походило на то, как молятся настоящие сикхи. — Твои родители из Пенджаба приехали, да? — догадалась Сандра. — Да. — Дэвид кивнул. — Тамошняя религия — очень интересная штука! Она довольно молодая, поэтому, когда её выдумывали, наверное, взяли от соседних побольше интересного и самого лучшего! — Весьма необычный взгляд на религию, — удивилась Сандра, — для верующего человека. — Я не то чтобы верующий, — Дэвид замялся, — скорее… как бы получше объяснить? Вот смотри, в сикхизме считается, что человек, стремящийся к вере, должен пройти несколько ступеней познания. Сперва он осознаёт сам себя, затем начинает понимать и близких ему людей, после — всё человечество, всю планету как целое, и наконец, всю Вселенную. Или Бога, как тебе больше нравится. — Вселенная — это Бог? — спросила Сандра. — Да. Считается, будто он присутствует и выражен в каждой материальной вещи и в каждой нематериальной идее. Его нельзя познать до конца. Так же, как учёные стремятся изучить Вселенную и все вещи, что происходят в ней, малые и великие, но удастся ли им это — вопрос спорный. — А что же сикхи думают о… жизни после смерти? — О, об этом говорится весьма обтекаемо, но они не верят в Ад, Рай или перерождения. Считается, будто душа возвращается к Богу и сохраняется, что бы это ни значило. Мне кажется, это просто такая попытка сказать: происходящее после смерти непостижимо, и мы лишь знаем, что человек избавляется от материальной составляющей и переходит в состояние Идеи. — Это же из рассказов о Платоне? — Сандра нахмурилась. — Конечно! Я вообще считаю, что вера в Бога по строгим законам и догмам — удел людей глупых. Умный человек синтезирует что-то своё на основе опыта, накопленного многими мыслителями и религиями, или выберет наилучшую из них и модифицирует под себя. Так он создаст нечто вроде личного философского учения. Ужас какой, от всех этих высоких материй у Дина голова кругом шла. А вот Сандре, кажется, нравилось. — Хорошо, но мне ещё интересно: а какие же в сикхизме представления о добре и зле? — О, весьма необычные и притягательные! Считается, что добро и любовь изначально присущи каждому человеку. — Дэвид подмигнул Сандре. — Однако же он наделён свободной волей соответствовать божьему замыслу или идти против него. Но злые дела всегда будут порождать сопротивление со стороны окружающего мира, как будто ты рыба, которая вынуждена плыть против течения. Считается, что, творя зло, человек преступает законы Природы! Забавно, но здесь, в нашем мире, удачные попытки нарушить её законы обычно сопровождаются вручением Нобелевской премии, научными прорывами и пересмотром этих самых законов. Так что, наверное, попытка плыть против течения — это не всегда плохо. Но при всём при этом считается, что любые деяния человека, в соответствии с законами они совершены или нет, всё равно находятся в пределах всеобъемлющей Божьей воли, и вот против неё человек не может уже пойти, как рыба не станет выбрасываться из реки, если только она не сошла с ума или не захотела эволюционировать в тритона! — Так сложно. — Сандра вздохнула. — Но очень познавательно, в любом случае. А как ты сам считаешь, религия — это скорее хорошо или плохо? — Для отдельного человека? — спросил Дэвид. — Каждый решает сам. А вот как явление, для всего мира… сейчас все эти жуткие мировые религии со своими запретами и навязыванием образов мышления тысячелетней давности современным людям подобны огромному железному ядру, которое тянет человечество на дно, препятствуя его прогрессу. Религия уже долго выполняет эту роль, однако, как мне кажется, был как минимум один момент, когда без этого ядра нам пришлось бы плохо! — Это когда же? — изумилась Сандра. — Хотим мы того или нет, но наша, европейская цивилизация, является сейчас почти общепринятым образцом и развивалась быстрее всего. Но был в её истории период, когда прогресс остановился и даже пошёл в обратную сторону. Это Тёмные века, разгул слепого христианства, инквизиция, крестовые походы и прочий ужас. И я часто задумывался: что произошло бы, если бы их не было? Мы могли развиться быстрее, но не обернулось бы это гибелью для нас? Ведь человечество должно расти и морально, и оно делает это, хотя и прискорбно медленно! Мы изобрели ядерное оружие и едва не уничтожили им себя тридцать пять лет назад, а что произошло бы, появись это оружие ещё раньше? — Возможно, — Сандра пожала плечами, — но мне такая мысль всё же противна. Прогресс нельзя ограничивать. После всего рассказанного тобою, я могу лишь жалеть, что человечество до сих пор сидит на Земле и не отправилось к звёздам! — Вот, может, это как раз свидетельство того, что мы живём в правильное время, когда науку и технику следует развивать всеми силами! — Дэвид улыбнулся. Дина не покидало ощущение, что он подслушивает чужой разговор, но не затыкать же уши? В конце концов, это даже интересно, хоть и заумно. От рассуждений Уоррена голова всё равно болит сильнее. И тут на губах Сандры возникла зловещая улыбка. — Кажется, настало время всех будить, — сказала она, ласковым движением взяв руку Дэвида в свою и поглядев на его часы. О нет, уши надо-таки срочно заткнуть! После завтрака Кингсли подтвердил, что Дэвид выздоровел, и поручил Дину «отконвоировать» того в Глазго. Дин аппарировал прямо к его дому, там уже ждал Уоррен. — Наконец-то, — прокомментировал он. — Ну вот, Дэвид, и кончились твои волшебные деньки. В школу пора! — А сам прогуливаешь, — заметил Дин. — Мне можно, я великий, я и так всё знаю. Я присмотрю за Дэвидом, а тебя, Дин, Ади просила зайти в паб. В паб так в паб. Дин распрощался с Дэвидом и Уорреном и аппарировал вновь. Вскоре он уже стоял у «Огневицы». — Привет, — сказала Ади, открывая дверь. — Дин, у меня не слишком радостные новости. Кажется, Упиванцы следят за твоим домом. — Неудивительно, — Дин поморщился, — учитывая, что мы тут натворили десять дней назад. Но с семьёй всё в порядке? — Да. Я за ними присматривала. Какие у тебя всё-таки забавные сестрички, — не удержалась Ади и улыбнулась. — Я поставила охранное заклинание. Если кто-то, владеющий магией, пересечёт границу, мы с отцом аппарируем туда и поможем твоей семье! Но тебе самому я там появляться точно не советую! — Большое спасибо! Мне, наверное, пора возвращаться к своим. — Ну давай, пока. Удачи, Дин! Дин всё ещё беспокоился о семье, это, наверное, его и спасло. Недостаточная сосредоточенность при аппарации, итог — промах на две-три сотни футов мимо лагеря, он попал выше на склон. И тут же увидел наводнённую егерями площадку! Быстро, вот за эту толстую-претолстую сосну! Что, кто-то сказал «Волдеморт»? Или они слишком долго просидели на одном месте, и защита Сандры дала сбой? Дин присмотрелся и увидел, что тел, кажется, нет нигде, и пленных тоже. Даже палаток явно недоставало — скорее всего, все успели сбежать. Вот только Дину от этого было не сильно легче! На всякий случай, Кингсли рассказывал о текущем и будущем местоположении лагеря не всем, чтобы снизить риск обнаружения в случае поимки Упиванцами, и, кажется, пользовался чем-то вроде заклятья Доверия. Дин не знал точно, с друзьями-маглами или Ади он не обсуждал, где находится лагерь. В группах, отправлявшихся на задания, всегда был хотя бы один «знающий» человек. Но Дину-то никто ничего не говорил! Теперь он понятия не имеет, где же сопротивление. Что ж, придётся смотаться в ближайший крупный город, ну или вернуться в Глазго, купить там новую палатку и всё необходимое, и надеяться, что рано или поздно он поймёт, как найти соратников — ведь где Упиванцы, там частенько действует и сопротивление!

***

18 октября 1997 года, Хогвартс — Рольф, а вот расскажи: как найти вымершие организмы? — Хм, это не совсем сегодняшняя тема, но… представь себе какую-нибудь очень древнюю местность. Например, лес. Проходят тысячи лет, деревья падают, организмы умирают, кого-то поедают падальщики и бактерии, оставляя рожки да ножки, а кто-то сохраняется лучше, их засыпает пылью и другими останками, и они постепенно «закапываются» под новыми слоями. Так формируются наиболее распространённые у земной поверхности породы, называемые осадочными. Они накапливаются слой за слоем, в результате мы знаем, что чем глубже копнём, тем более древние организмы сможем отыскать. Поэтому на первый взгляд всё просто! На практике же, большинство организмов всё же сгнивают, или их съедают, и нужны особые условия окружающей среды, чтобы они могли окаменеть и сохраниться до наших дней, и я вовсе не о проползающих туда-сюда древних василисках! В определённых осадочных породах шанс найти останки намного выше — например, если их сносило в подземную пещеру рекой и закидывало песком. Современные учёные знают, как образуются те или иные осадочные породы, знают их возраст, и благодаря этому могут оценить шансы нахождения нужных окаменелостей в них. А дальше — дело удачи и аккуратности! Исследуя интересующий тебя слой осадочных пород, надо быть предельно внимательным, словно орёл на охоте, и крайне осторожным — лучше пользоваться небольшими инструментами, чем взять экскаватор и нечаянно порушить ценные образцы! Полумна в очередной раз смогла удивить Рольфа. Из двух предложенных им способов изучения биологии она выбрала третий, самый сложный. Она не захотела идти от строения клетки к экосистемам, не пожелала и начать с разнообразия жизни на Земле. Она скорее выбрала необычную разновидность второго способа и захотела узнать, как это разнообразие получилось, ведь как сказал ей в самом начале Рольф, всё пошло от нескольких древнейших клеток из грязной тёплой лужи. Занятия с Полумной стали отличным способом интересно провести время с ней и одновременно не слишком задумываться о том, что он… хотя бы с собой следовало быть честным: что он влюбился в неё по уши и совершенно не знает, что с этим делать! Несмотря на все заверения Полумны, Рольф всё ещё полагал, будто посмел поднять руку на некое высшее, неземное существо, каким иногда казалась ему Полумна, и за это лишился всякого права проявлять к ней тёплые чувства и признаваться в них. Но пока ему было достаточно просто того, что эта чудесная девушка согласна общаться с ним, и ей самой это явно нравилось. — Глубоко, наверное, надо закопаться, чтобы найти твои организмы, которые жили восемьсот миллионов лет назад! — Не совсем. — Рольф улыбнулся. — Земля живёт своей собственной жизнью, и в результате различных геологических процессов даже самые древние слои могут подходить близко к поверхности или вовсе обнажаться. Это не слишком смущает учёных — помни про методы датировки! И вот, после того как я двух словах рассказал о Хайнаньской фауне, мы подошли ко второму самому кошмарному времени в истории планеты. Похожий ужас произойдёт ещё лишь раз, двести пятьдесят миллионов лет назад, но будет противоположным по знаку. А ты помнишь, какое было первое время? — Конечно! — Полумна кивнула. — Почти все древние создания умерли, задохнувшись кислородом, которым дышим мы и практически все организмы сейчас. Как же нелепо звучит! — Да, и ещё нелепее, если вспомнить, что нам того количества кислорода точно бы не хватило! — Рольф улыбнулся. — Но сейчас мы говорим о другой эпохе, когда Земля, в том числе снова благодаря кислороду, вдруг покрылась ледниками от полюсов и до тропиков. Замёрзло всё, кроме, быть может, некоторых участков морей на экваторе. Только там и продолжала существовать жизнь, а также, наверное, глубоко в океане у подводных вулканов, которые поставляли энергию и питательные вещества, отличные от солнечного света. Но никакой кошмар не может длиться вечно, и наша планета оттаяла. Это произошло шестьсот тридцать пять миллионов лет назад, и почти сразу начали появляться древние и интересные создания, которые назвали эдиакарской фауной… — Я смотрю, твоя биология — это наука для сильных духом! — воскликнула Полумна, когда Рольф закончил рассказ. — Всюду, куда ни глянь — смерть, вымирание, одни твари поедают других, обзаводятся скелетом, клешнями, шипами и свирепо нападают на бедных мягкотелых эдиакарских животных! — Ну, на деле это выглядело не совсем так. Просто новые животные, представители ранней кембрийской фауны, оказались более приспособленными к условиям окружающей среды. Но живая природа и впрямь существует в условиях жёсткой конкуренции: если не адаптироваться к изменениям, тебя непременно вытеснят не столь ленивые создания. Лишь человек, обретя разум, получил возможность снизить уровень всей этой природной жестокости в отношении своего и других видов. И он даже иногда ею пользуется, чем дальше — тем чаще, к счастью. — Ты забыл про гоблинов, кентавров и прочих. — Полумна нахмурилась. — Окей, я знаю, что они бы на это обиделись, но давай для простоты считать всех созданий, про разумность которых нам известно точно, людьми? Я смотрел анатомические атласы, посвящённые кентаврам, гоблинам, домовикам — их мозги очень схожи с человеческими. — Ага, и мозгошмыги тоже. — Полумна глубокомысленно кивнула. — Опять ты за своё! — Рольф закатил глаза. Ну вот как столь умная и неординарная девушка может искренне верить в очевидно выдуманных созданий?! — Не будем пока ссориться, — отмахнулась Полумна. — Рольф, раз мы на сегодня закончили, я хотела обсудить с тобой одну не слишком приятную тему. — Хорошо, я весь внимание. — Мне кажется, Кэрроу не ограничатся Крэббом и Гойлом. Им нужны лояльные ученики с других факультетов. Вчера Эвелин пришла ко мне вся заплаканная и рассказала, как её пытал Юстас на очередной отработке. — Насколько я помню, ты считаешь, будто ему нельзя доверять. Что ещё ему оставалось? Если он сильно боится боли, то другого выхода у Юстаса не было. — Эвелин утверждала, будто Юстас получает удовольствие от причинения боли другим, так же, как Крэбб или Гойл. Ты не видел его на первом нашем занятии по Круциатусу, у него эта пакость получилась лучше всех! — Так из-за чего ты переживаешь? Я-то понимаю, неприятно, когда с тобой на одном факультете учится кто-то наподобие Крэбба. — Боюсь, пытки — это лишь первые ласточки! Крэбб и Гойл — дурачки, в отличие от Юстаса. Скоро ли Кэрроу додумаются, что за нами можно шпионить при помощи таких, как он? А дальше? Вскроется правда об Отряде? Или о вашем заклинании? — Ну, я слизеринец, — осторожно начал Рольф, — поэтому на вашем месте я бы не исключал возможность применения крайних мер. — Что ты имеешь в виду? — ужаснулась Полумна, заметно вздрогнув. — Наверное, не то, о чём ты сейчас подумала. Империус или хороший Конфундус наверняка пригодятся против шпионов. Но я многого ещё не знаю. Возможно, тебе следует обсудить это с профессором Флитвиком? У вас хороший декан, он понимает Рейвенкло и когтевранцев! — А у вас не так? — заинтересовалась Полумна. — Слагхорн уделяет нам мало внимания. — Рольф покачал головой. — Возможно, это даже правильно, ведь слизеринцы издавна считались наиболее самостоятельными и взрослеющими раньше других! Но он действительно плохо понимает дух нашего факультета, иначе бы никогда не назначил… ой! — Это та самая тайна Слизерина, о которой нельзя рассказывать другим? — догадалась Полумна. — Ага. И я дал слово её хранить. — Да, наверное, идея поговорить с Флитвиком неплоха. — Полумна покивала. — И я ещё не пробовала обсуждать всё с другими членами Отряда. Но вообще, как же это кошмарно — я так и вижу, как школа разбивается на два враждующих друг с другом лагеря! — Разделяй и властвуй, — согласился Рольф. — Но, думаю, не всё так плохо. Очень немногие получают удовольствие от пыток, несколько больше занимаются этим из страха. Мне кажется, что и в дальнейшем лишь отдельные ученики смогут стать союзниками Кэрроу.

***

21 октября 1997 года, Хогвартс Невилл сидел в удобном кресле у камина и перелистывал учебник по Чарам за седьмой курс. Он слегка увлёкся, а потому вначале не обратил внимания на вошедших в гостиную Ханну и Джинни. — Невилл, есть разговор, — произнесла Ханна. Она казалась встревоженной и возмущённой, пусть это и нисколько не умаляло её красоты. В общем, хотела и вправду поговорить, а не заставить Невилла в очередной раз краснеть до кончиков ушей где-нибудь в тихом уголке Хогвартса. — Давайте все пойдём к нам в гостиную, заодно посмотришь, как мы живём. Полумну мы тоже позвали, а ещё Эрни и Сьюзен будут. Невилл положил книжку на стол, поднялся и тотчас же оказался в объятьях Ханны, недолгих, правда. Они мимолётно поцеловались, а затем Невилл обратил внимание на грустный, хотя и нисколько не завистливый взгляд Джинни. Ну да, ведь Гарри сейчас был где-то далеко, а Ханна — здесь, рядом. — Эй, мы вроде бы имели в виду разговор, — не удержалась-таки Джинни. — Прости, — отозвался Невилл. — Ну, идём? По пути они немного отстали от Джинни, и Ханна попыталась шутливо упрекнуть его: — Ты всегда планируешь теперь извиняться перед Джинни, когда мы будем целоваться? Невилл, однако, решил остаться серьёзным. Девушки иногда бывают слишком легкомысленны, а раздоры в Отряде — последнее, что ему нужно. — Ты не понимаешь, Ханна. — Он вздохнул. — Мы здесь, с тобой, рядом, а Гарри где-то далеко, и быть может, он в смертельной опасности прямо сейчас. И когда Джинни видит любое напоминание об отношениях, она наверняка вспоминает о нём, и ей становится больно. Я не хочу её огорчать. — Да, наверное… — Ханна задумчиво кивнула. — Говорят, ты ходил с ней на Святочный Бал? Вот уж подобного он от Ханны точно не ожидал! Как людям вообще в голову приходят такие мысли?! Невилл даже остановился. — Ты… ты что же, ревновать меня пытаешься, Ханна? — искренне изумился Невилл. — Зачем? Измена — это последнее, о чём я только могу подумать, а уж если речь идёт о Джинни!.. Это абсолютно исключено! Это всё равно как если я бы решил поддерживать Упиванцев и Кэрроу! — Точно? — спросила Ханна. — Я, наверное, сейчас должен обидеться, но мне совсем не хочется этого делать. — Невилл задумчиво поглядел на Ханну. — Прости. Просто лезет в голову… всякое. Я так боюсь тебя потерять… навсегда, что заменяю это в голове на разные другие печальные вещи, не столь ужасные, — призналась Ханна, и Невиллу стало не по себе, едва он попробовал представить, что может чувствовать и воображать Ханна. — Эй, вы идёте? — окликнула их Джинни. Наконец они спустились в гостиную Хаффлпаффа. Невилл раньше тут не бывал. Как же уютно! Хотя жарковато, на его вкус. Но многочисленным кактусам на полках и свисающим чуть ли не с потолка прочим растениям, наверное, нравилось. Окна здесь находились под самым потолком, весьма низким, они были маленькими и круглыми, поэтому только высокие люди, как сам Невилл, могли заглянуть в них, и то лишь привстав на цыпочки. Впрочем, вид, открывавшийся отсюда, не шёл ни в какое сравнение с пейзажами, которые можно было наблюдать из башни Гриффиндора. Невилла встретили лишь густые заросли травы, утёсника и прочих растений. Наверное, эти окна предназначались только для того, чтобы давать свет. — Наши спальни расположены немного выше, там из окон вид получше, хотя они тоже смотрят во внутренний дворик, — услышал он голос Эрни. — Да, многие выращивают там обычные или неопасные волшебные растения, — присоединилась Ханна. — Во дворе так приятно гулять! — Можем выйти, — предложила Сьюзен, — сейчас прохладно, но хоть дождя нет. Во дворик вели две небольшие лестницы, расположенные перпендикулярно более широким, по которым, наверное, следовало подниматься в спальни мальчиков или девочек. Эрни распахнул небольшую круглую дверь и сделал приглашающий жест — мол, девушки вперёд! Первой туда скользнула Полумна и сразу же весело поскакала по вымощенной камнем дорожке, кружась, словно в танце. — Она такая безмятежная… — прошептала Ханна. — Да, я много думал о ней, — признался Невилл. — Мне кажется, Полумна сильно отличается от всех нас. — Чем же? — По-моему, сами мысли о насилии, о мести врагам, о любом причинении вреда, обо всём таком — противны ей. Даже сражаясь с Упиванцами, она применяет только самые безобидные заклятья, стараясь даже не использовать Оглушение. И никто из врагов так и не смог причинить ей сколь-нибудь заметного вреда — ни в Отделе Тайн, ни на Астрономической Башне. — Опять кое-кто задерживается, — упрекнула их Джинни. — Да, уже идём! — отозвался Невилл. Эрни указал на несколько простых кресел, сделанных из пней. Они образовывали круг под сенью старого вяза, самого большого дерева во дворике, и сейчас пустовали. Поговаривали, будто вяз посадила сама Хельга Хаффлпафф. Невилл и Ханна, Эрни и Сьюзен расселись друг рядом с другом, а Джинни с Полумной устроились напротив. — Итак, — произнёс Эрни, — мы с Полумной посоветовались и решили обсудить одну весьма щекотливую тему, а именно — учеников, которые сотрудничают или будут сотрудничать с Кэрроу. — Вы про этих горилл Крэбба и Гойла? — спросила Джинни. — Увы, нет. — Полумна покачала головой. — Похоже, что и на других факультетах кое-кто не прочь принять сторону Кэрроу. — У нас это прежде всего Захария Смит, — сообщила Сьюзен. — Мне показалось, что недавно на отработках ему действительно понравилось пытать Уэйна. Более того, он ещё и побил его потом! При полном одобрении Алекто! Максин с полчаса утешала беднягу. — Захария до сих пор ничего не знает о заклятии Кэти, один из немногих, — сказала Ханна. — Мы решили не сообщать ему, и, кажется, не зря. — А кто тревожит тебя, Полумна? — поинтересовался Невилл. — Юстас Саузерн, мой одноклассник. Он очень умён, но при этом поддерживает ужасные воззрения Упиванцев! Это плохое сочетание. Я боюсь, он может раскрыть либо Отряд, либо нашу аферу с Круциатусом, либо всё сразу. Я уже общалась с Рольфом на эту тему, но… — Что — но? — спросила Джинни. — Он сказал, что в крайнем случае у нас всегда остаётся Империус. — Весьма по-слизерински, — не удержалась Ханна. — Ещё Рольф посоветовал обсудить Юстаса с профессором Флитвиком. Но вы же знаете, наш декан такой миролюбивый! Он считает, что хороший разговор по душам позволит добиться своего почти в любой ситуации, особенно когда собеседник неглуп. — А ты сама, Полумна, что думаешь? — спросил Эрни. — Юстас слишком упёртый. Если вобьёт себе в голову какую мысль, то почти наверняка больше от неё не откажется. Боюсь, — Полумна шумно вздохнула, — он станет нашим противником. И если мы попытаемся договориться с ним, то он может прикинуться, будто перешёл на нашу сторону, а потом предать! Хотя в этом я не уверена… — Жуть какая. — Сьюзен поёжилась. — Ты прямо какого-то Упиванца описываешь, — добавила Ханна. — Просто очень умного человека, который, однако, крайне не любит менять своё мнение. Нехорошее сочетание! — Так что будем делать, Невилл? — поинтересовался Эрни. — А про Захарию ты что-нибудь ещё можешь рассказать? — Мне он не нравится, — вмешалась Ханна, — полагаю, разговаривать с ним бесполезно, и он тоже запросто может предать нас. — Значит, поступим так, — решил Невилл. — Нужно во что бы то ни стало помешать Захарии, Юстасу и всем, кто на них похож, склонять других учеников на свою сторону, в особенности старшекурсников, не состоящих в Отряде, поскольку их станут слушать остальные. За ними же самими смотреть в оба — думаю, недалёк тот момент, когда они захотят доносить о проступках других учеников Кэрроу. Мне кажется, если их и можно переубедить, то это очень сложно и займёт много времени, а результат отнюдь не гарантирован. — Значит, это всё-таки случится, — вздохнула Полумна. — Что? — не поняла Джинни. — Разделение школы на два лагеря. Почти гражданская война. — Ну, у нас всегда был Слизерин, — Ханна пожала плечами, — просто теперь к нему присоединится ещё какое-то количество учеников. — Неправда! — неожиданно резко отозвалась Полумна. — Не следует мешать всех слизеринцев в одну кучу! Этим вы только усиливаете раскол, неужели не ясно? — Давайте хотя бы мы не будем ссориться друг с другом, — демонстративно прокашлялся Эрни. — У нас есть проблема, решением которой следует заняться, и слизеринцы относятся к этой проблеме лишь постольку-поскольку. Через некоторое время все разошлись, и Ханна с Невиллом остались одни. Она решила показать ему весь сад и растения, которые посадила лично. Невилл, конечно, был не против! — Полумна так защищала слизеринцев, — сказала вдруг Ханна, присаживаясь на корточки у небольшого можжевельника и утягивая Невилла за собой — они держались за руки. — Это же из-за Рольфа, так? — Ага. Он, по-моему, неплохой парень, хотя и непохожий на нас. — Ты считаешь слизеринца неплохим? — изумилась Ханна. — Я понял, что сильно ошибался на его счёт. Да и слизеринец он всего-то два месяца. — Но в Отряд ты его заново не приглашал. — Он сам отказался. Сказал, что боится нашего раскрытия, и тогда ему не поздоровится больше, чем остальным. И ещё он упомянул, что Кэрроу и Снейп согласились отпустить его из школы в румынский заповедник в ноябре, если он будет примерно себя вести. Ещё и поэтому он теперь не ходит на наши собрания. — Ну вот. Типичный слизеринец! — Ханна покивала и улыбнулась. — Совсем не такой, как ты! Невилл и сам был не в восторге от слизеринцев, но вот эта ненависть к ним Ханны, почти на грани фанатизма, его слегка тревожила. Он знал, что она иногда слишком уж агрессивно реагировала на Кэрроу на уроках, временами оставаясь на отработки. Сам Невилл был на плохом счету у негодяев, а потому очень уважал Эрни, который всегда помогал Ханне избежать настоящего Круциатуса. Но рано или поздно Ханна могла попасться кому-то ещё, и потому Невилл очень за неё переживал.

***

24 октября 1997 года, Хогвартс «Эти Кэрроу со своим Круциатусом буквально раскалывают мой факультет на части», — думала Дафна. И ведь сама она тоже сыграла не последнюю роль, обучая младшекурсников, что не нужно доверять первому встречному просто так, что это — удел гриффиндорцев и им подобных, что следует очень хорошо узнать человека прежде, чем считать его хотя бы приятелем. Сама-то Дафна прекрасно представляла, кому можно доверять, а кому нет, кто умеет хранить тайны, а кто может проболтаться. Вовсе ошибочными были представления учеников с других факультетов о том, что якобы всем слизеринцам нравится пытать других. Нет! И Дафна, конечно же, открыла кое-кому секрет противодействия Круциатусу, благо в роли жертв на отработках ученики её факультета оказывались редко. Но критерии отбора были слишком строги — ошибка в этом деле недопустима! — и в итоге на Слизерине сформировалось сплочённое меньшинство, поддерживавшее Дафну и благодарное ей, и озлобленное большинство, члены которого пытали жертв по-настоящему (но лишь немногие, к счастью, получали от этого удовольствие). И некоторые начали посматривать в сторону Панси, ведь она всё же была старостой и оказывала своеобразную моральную поддержку всем, кому не очень нравилось пытать своих жертв, убеждая, что они поступают совершенно правильно, избавляя от чувства вины. В общем, весьма нерадостные для дня рождения мысли! Раздался стук в дверь. — Кто там? — Это мы! — А, входите, конечно! Флора и Гестия прошли к ней в комнату и презентовали ей… банку специальной краски! Оказывается, она была магической и водостойкой: следовало нанести её на яхту (можно попросить об этом домовика), а затем прикоснуться к любой точке яхты палочкой и назвать цвет, тогда она полностью перекрашивалась. Весьма забавно! — Нужно ещё кое-что обсудить, — сказала Флора. — Времени до завтрака хватает, — добавила Гестия. — Да, конечно. Что такое? — Твоё возмутительное поведение. — Гестия надулась. — Да, такого мы от тебя не ожидали! — Флора кивнула. — Так, не понимаю, вы про что? — Дафна нахмурилась. — Про кое-какое заклятие, изобретённое тобой и Рольфом! — Флора. упёрла руки в бока — Думаешь, нам может так нравиться пытать всех подряд? — возмущённо спросила Гестия. — Мы и так едва избегаем внимания ненаглядных родственничков. — Я… эм… а от кого вы узнали? — Не важно, — сказала Флора. — От весьма отзывчивого человека, — подпустила туману Гестия. — Так, вы же понимаете, как бы я рисковала, рассказав близким родственницам Алекто и Амикуса о нашем изобретении? — Так, ты же понимаешь, что мы на них не похожи?! — воскликнула Гестия. Кажется, она и впрямь разозлилась. — А вот они уже этого явно не осознают, — добавила Флора, — и ждут от нас… сама догадываешься, чего. И с каждым днём разочаровываются всё больше! — В общем, мы на тебя обижены, — подытожила Гестия. — Вместо извинения ты… м-м-м… должна будешь перекрасить волосы Рольфа и Драко в зелёный цвет сегодня за завтраком, — решила Флора. — А они-то вам чем не угодили? — изумилась Дафна. — Ничем, — Гестия усмехнулась, — просто это совершенно не королевский поступок! — А мы тебя непременно им выдадим, мы же злые коварные слизеринки и Кэрроу вдобавок! — покивала Флора. — Ладно, поняла. Вы хотите, чтобы в глазах двух парней, с которыми я чаще всего общаюсь, я выглядела глупой первогодкой с Гриффиндора! — Именно так. — Гестия улыбнулась. — Ты всегда умела улавливать самую суть, — согласилась Флора. Что ж, Дафна не доверилась ближайшим соратницам и должна за это заплатить! Повезло ещё, что близняшки не выдумали чего-то более изощрённого. В результате, на завтраке все смеялись над Рольфом и особенно над Драко. В первую очередь гриффиндорцы, конечно. Рольф громко возмутился тем, что такой цвет ему явно не идёт, и сделал волосы ярко-синими. Драко же надулся и принялся грозить кулаком хохочущим гриффиндорцам. Вот и наглядный пример, как следует реагировать на насмешки, а как нет. А также демонстрация того, насколько различаются эти парни… Драко явился к ней почти сразу и выглядел весьма возмущённым, хотя немного успокоился, когда Дафна разъяснила ему, что просто проспорила близняшкам. А вот Рольф скрывался где-то до конца уроков. В итоге он пересёкся с ней в гостиной. — С днём рождения! — Рольф улыбнулся, протягивая ей какие-то необычные наушники, от которых шёл странный провод, соединённый с чем-то, отдалённо напоминающим самопишущее перо. — Спасибо, Рольф, а что это? — О, одна популярная новинка из Америки! Нужно надеть наушники, а перо поместить на страницу какой-нибудь книги, ну или аккуратно разлинованного и написанного конспекта. Тогда ты сможешь не читать, а просто слушать. Голос, правда, монотонный, уснуть можно, но зато глаза не напрягаются! — Вау! Это же чудесная штука, Рольф! — растрогалась Дафна. Зрение было одной из тех немногих вещей, которые почти невозможно исправить колдомедицинским вмешательством. Исключая совсем уж радикальные случаи, вроде волшебного глаза, как у Грюма. Уже сейчас Дафне приходилось надевать очки во время уроков, если преподаватель писал что-либо на доске, а ведь читать она очень любила, и продолжала портить себе глаза, несмотря на постоянные упрёки матери. Так что подарок Рольфа пришёлся очень кстати! — Спасибо. — Он улыбнулся. — А ты разве не собираешься ругать меня за устроенное на завтраке? — Зачем? Это было забавно. Но ты не удивляйся, если у тебя тоже что-нибудь внезапно перекрасится в ближайшие дни, — шутливо пригрозил он. — Слушай, я могу обратиться к тебе за помощью, как к королеве? — Конечно. У тебя какие-то проблемы? — С Полумной. — Рольф кивнул и выложил ей всё как на духу. Приятно, когда тебе настолько доверяют! И самую малость обидно, но… Дафна почти с начала учебного года привыкла воспринимать Рольфа как замечательного друга, и иного рода тёплых чувств, на удивление, к нему не испытывала. Кажется, это было взаимно. Что ж, удивляться тут нечему — дружба с девушками явно была Рольфу не в новинку: сначала его кузина Алисия, потом Кэти… — Как я понимаю, у Полумны очень развито воображение, — наконец, произнесла Дафна. — Она любит придумывать себе вещи, которых не существует. Или которые никто, кроме неё, не видит… — Ты допускаешь, что все эти её мозгошмыги могут оказаться реальностью? — поразился Рольф. — Я допускаю, что у неё могут быть способности, о которых большинство волшебников никогда и не слышали, — задумчиво протянула Дафна. — Например, весьма необычный способ чтения мыслей. — О чём ты говоришь? — Я лишь раз встречала упоминание о столь редкой способности. Никакой, даже самый успешный окклюмент не в силах противостоять ей. Она была описана с точки зрения жертвы… или свидетеля, как тебе больше нравится. Волшебник, который обладал ею, ни с кем секретом не поделился, а вот один из известнейших окклюментов того времени утверждал, будто не смог защитить своё сознание от него. И чувствовал при этом что-то вроде… лёгкой щекотки в голове. Ты не припоминаешь ничего подобного? — Я думал, это ветер подул, — отозвался Рольф. — Да, случилось такое, почти сразу после пытки. Полумна… она казалась невообразимо потрясённой. У неё на лице было написано такое разочарование, что мне хотелось выть, подобно оборотню. А потом произошло это, и я в тот день больше не видел её лица. — Может быть, Полумна пользуется этой способностью, когда видит противоречие — например, встречая не самого плохого человека, творящего слишком злые, по её мнению, вещи? — Очень похоже. — Рольф кивнул. — И что же мне теперь делать? — Разве это не очевидно? — удивилась Дафна. — Представь себе, нет! — Рольф, если только моё предположение верно, она, считай, открытым текстом призналась тебе, что была на седьмом небе от счастья, когда заглянула тебе в голову после пытки. Ты же догадываешься, что она могла там увидеть? — Мою… влюблённость. — Рольф дёрнулся. — Твою любовь, — твёрдо произнесла Дафна. — Ты сам говорил, что я королева и мне виднее. И если Полумна была действительно счастлива осознать твои чувства… сам понимаешь, о чём это говорит! — Не будем спорить о терминах. — Рольф поморщился, начисто проигнорировав вторую часть реплики Дафны. — Так что же мне делать? — Как максимум — признайся ей в своих чувствах. Как минимум — расскажи ей нашу догадку о её способностях. Выбор за тобой. — У меня стойкое впечатление, что я не имею никаких прав на неё, особенно после того, какую боль причинил! — Так выбрось из головы этот мусор немедленно! — посоветовала Дафна. — Всё, больше я тебе ничем помочь не могу. По-моему, ты просто усердно пилишь сук под собой! — Ладно. В любом случае, спасибо тебе. — Рольф вздохнул, поднялся и ушёл куда-то к спальням мальчиков. Какие же всё-таки парни мастера себе проблемы выдумывать!

***

26 октября 1997 года, окрестности Хогвартса — Вообразил себя мастером квиддича, Скамандер? — крикнул Драко, делая вираж у колец. — Ты что, охотник, так далеко от ворот отлетать?! — Меня этому Кэти научила! Тебе напомнить, с кем у нас первый матч? — Так это был хитрый ход с целью обеспечить победу Гриффиндора! — немедленно отозвался Драко. — Неужели самому сложно догадаться? Рольф что-то пробурчал в ответ, но вернулся к кольцам. Вот и хорошо. Тоже мне, Кэти его научила! Конечно, Драко на её месте столь же охотно бы задурил голову вратарю вражеской команды. Рольф вроде бы и слизеринец, а элементарных вещей всё равно не понимает! — Вейзи, Гринграсс, Причард, покажите Скамандеру, где крильмары зимуют! Чтобы за пять минут забили не менее трёх голов! Крэбб, Гойл, а вы отгоняйте их от колец. Вперёд! Драко уселся на метле поудобнее, перелетел к воротам и пристроился выше Рольфа, в трёх десятках футов позади и немного слева. Отсюда лучше всего видно, что происходит на поле. Ещё с первых тренировок само собой получилось так, что Вейзи и Причард сформировали атакующую пару: они летали синхронно, предупреждали друг друга о приближающихся бладжерах и очень редко теряли квоффл. Более юркая Астория же была на подхвате, она выделывала поразительные, головокружительные фигуры в воздухе вокруг Вейзи и Причарда. И нередко принимала пас от кого-то из них, атакуя вовсе не с той стороны, с которой квоффл поджидал Рольф. Такая тактика шла вразрез с обычной атакующей тройкой или рассеянным построением, как у того же Гриффиндора и вообще у большинства команд во «взрослом» квиддиче, и могла принести свои плоды. Хорошо, что Уизли и прочие гриффиндорцы не подглядывают — будет им славный сюрприз, до матча всего-то две недели осталось! — Перед кольцами дырой так всегда и стой! — задорно воскликнула Астория, показывая Рольфу язык, когда пять минут истекли. — Очень неплохие атаки! — похвалил Драко. — А вот ты, Скамандер, пропустил слишком много. Впрочем, не только ты в этом виноват. Крэбб, Гойл! — А мы-то чего?! — возмутился Гойл. — Вы постоянно пытались сбить Гринграсс и почти совсем не уделяли внимания Вейзи с Причардом! — упрекнул Драко. — Ваши удары мощные, но предсказуемые, самых юрких игроков следует вышибать такими в последнюю очередь! — Да, я вам не по зубам, громилы! — Астория ослепительно улыбнулась. — Лучше цельтесь в этих слоняр Вейзи и Причарда! — Не забывай— у Гриффиндора будут Ромильда Вэйн и Демельза Роббинс, — вмешался Рольф. — Мне кажется, они тоже неплохо уворачиваются. Только стиль игры Шеймуса Финнигана более-менее похож на Вейзи и Причарда. — А откуда такие подробности? — поинтересовался Причард. — Воспользовался тем, что младшекурсники обычно плохо знают старшие курсы даже собственного факультета, наколдовал себе жёлто-красный галстук и расспросил их вратаря. — Рольф ухмыльнулся. Хм, и этого человека Драко только что подозревал в недостаточно слизеринском складе характера? — Хорош! — оценил Вейзи. — А что скажешь про наших других оппонентов? — Ну, про Аберкромби ничего особо не знаю, так как он преимущественно пел себе дифирамбы, а вот Пикс и Кут вам житья не дадут точно! По рассказам уже Кэти у меня сложилось впечатление, будто они смогут попасть даже в Асторию. Так что осторожнее! — Мы в них самих попадём! — Крэбб жутковато ухмыльнулся. — Ага, до матча, — поддержал его Гойл. — Фу! Неспортивно! — Астория скривилась. — Побеждать в квиддиче надо честно. Вот увидите, я забью больше всех мячей… — …мимо колец или прямо во вражеского вратаря, — не удержался Драко. — Что-то ты всю тренировку вообще непонятно чем занимался, Драко, гиппогрифов считал, наверное? — парировала Астория. — За снитчем я и в одиночку могу погоняться, и вообще, кто здесь капитан? — Драко нахмурился. — Капитан дырявого корыта! — передразнила Астория. Рольф, Вейзи и Причард засмеялись, заслужив не сулящий ничего хорошего взгляд от Драко. — В корыто сейчас превратится твоя метла, если продолжишь обзываться, — пообещал он. Да что же это такое, того же Рольфа или Причарда он бы быстро осадил, наверное, а с этой девчонкой почему-то переругивается, будто гриффиндорец какой-то! — А что плохого? — удивился Рольф. — Летающее корыто ничем не хуже метлы. Туда можно квоффл положить, чтобы не мешался, например. Хотя кое-кто, как мне кажется, кладёт туда свои мозги. Причём не только на время игры. Крэбб и Гойл никак не отреагировали на подначку Рольфа. Наверное, даже не поняли, что он над ними издевается. С ними вообще мало кто водился, на теперешних своих одноклассников они нагоняли страх, их считали за отщепенцев. Но Рольф-то почему их так недолюбливает? Вроде на призывы Кэрроу помочь он откликался с такой же охотой. Эта его черта сильно изумила и неприятно удивила Драко. Полумну он помнил и считал полусумасшедшей, но вот мысль о причинении ей любого вреда внушала ему странное отвращение. Сколького же он ещё не знает о соседе по комнате? Но, впрочем, давать ему расслабляться в любом случае нельзя… — Так, теперь небольшое перераспределение! — скомандовал Драко. — Крэбб, работай по охотникам, старайся помешать Вейзи и Причарду в первую очередь. Гойл, а вот ты теперь развлекаешь Скамандера. Десять минут. Поехали! Странно, но на этот раз Рольф перехватил явно больше мячей! — Это на тебя Гойл так действует, Скамандер? — поинтересовался Драко. — Ага! — Рольф кивнул. — Знаешь, когда вынужден постоянно уворачиваться от бладжера, квоффл представляется сущей улиткой! — Будем надеяться, что Пикс или Кут не забудут одарить тебя своим вниманием на грядущем матче, — понадеялся Драко. — Фу-у-у, ну и фантазии у тебя. — Рольф скривился. — Меня куда больше интересует внимание девушек! На этот раз заржали Крэбб и Гойл. Такие шутки они почему-то понимали едва ли не лучше прочих. — Ты, главное, не устраивай обнимашек с Ромильдой или Демельзой, когда они станут тебя атаковать, — посоветовала Астория. — Во время игры — обнимашки только с квоффлом! — Рольф кивнул. — Точно! — согласился Малфой. — Скамандер, сейчас будешь тренировать как можно более прицельную и дальнюю передачу квоффла нашим охотникам. Иногда полезно скидывать мяч сразу не середину поля после провалившейся атаки противника. Вскоре выяснилось, что с этим приёмом у Рольфа всё отлично. Немудрено, мускулов у него на руках было не меньше, чем у того же Гойла. Интересно, а до противоположных ворот он тоже может добить?.. Тренировка окончилась, все казались сильно уставшими, но не до предела. Это хорошо — значит, выложились как следует, и Драко выделил ровно столько времени, сколько нужно. Но всё равно, сегодня ему захочется спать куда раньше, чем обычно. Рольфа всё ещё не было. Небось, опять с Дафной занимается этой магловской бредятиной, и зачем она ей? Перед тем, как лечь в кровать, Драко пошёл с формой к шкафу. Он был общим, на сегодня Рольф, кажется, малость обнаглел и занял своими вещами — той же формой — слишком много места. Драко решительно сдвинул вешалки вправо, но немного переборщил, и те упали на дно шкафа. Вздохнув, он принялся поднимать их и возвращать обратно, и тут обратил внимание на лежащий в дальнем углу галеон. Это у Рольфа из кармана выпал? Драко потянулся к галеону, пристально осмотрел и понял, что он фальшивый, отрядовский. Так вот куда он подевался в прошлом году! И тут, прямо на глазах Драко, надпись с датой собрания вдруг сменилась на другую, а галеон ощутимо потеплел. «Эфир!» — гласила новая надпись большими буквами. Интересно, что она означает? Драко пару минут изучал монету, пока та вновь не потеплела. Теперь появилось что-то, написанное очень маленьким шрифтом. Понадобится заклятье лупы — Драко не знал, можно ли без последствий увеличить монету с Протеевыми чарами заклинанием. Так-так… что тут у нас… «Приходит как-то Снейп на приём к целителю и жалуется: “Доктор, помогите, у меня волосы выпадают”. “Кажется, вам надо сменить шампунь”, — отвечает доктор. “Что-что сменить?” — не понимает Снейп». Так, что это вообще такое?! Эти жалкие прихлебатели Дамблдора издеваются над Снейпом? А что дальше, Лорд, может быть?! Драко подождал ещё некоторое время и вскоре убедился, что ожидания его не обманули. «Смотрит как-то Сами-Знаете-Кто на длинный нос Снейпа, вздыхает и думает: “Ну вот почему ему — всё, а мне — ничего?!» Драко не выдержал и рассмеялся. А всё равно никого рядом нет! Ну-ка, что там следующее? Так, что-о-о?! «Люциус Малфой, как известно, даже стейк на своей тарелке проверяет на чистокровность, а не на яды». Ну всё, он должен отомстить! Но он — Малфой, а потому за ним останется последнее слово! Драко дождался, пока новые надписи перестали появляться, приложил к монете палочку и зашептал: — А вы знаете, почему у Лонгботтома постоянно пропадает жаба?