Ночь, утро

— Кем бы вы ни были, вы только что спасли мне жизнь. — Поверьте мне, это случайно вышло. Доктор Кто (Doctor Who)

29 октября 1997 года, Хогвартс «Потому, что она подрабатывает в Министерстве. Главой комиссии по учёту магловских выродков!» — в очередной раз прочитала Полумна. Эрни утверждал, что это вовсе не его рук дело! У Полумны имелись кое-какие подозрения, и сейчас как раз настал подходящий момент в них убедиться. — Привет, Рольф. Не знаешь, кто тут может с нашими монетками забавляться? Он принял галеон из её рук и пристально осмотрел. — Если ты намекаешь на меня, то нет. Я бы не стал называть Невилла по фамилии. — Я думала про Малфоя. — Хм, тогда не исключено. Даже более чем вероятно. А что это вообще такое? — Старые отрядовские монеты. Новые мы используем для связи, а по этим иногда развлекаемся. — Весьма плоская острота, как для Драко! Но возможно всё. Например, рыбы, которым смертельно надоело бултыхаться в мелких, грязных и противных водоёмах девонского периода и захотелось сбежать оттуда на более приятную сушу, куда не ступали ещё нога, лапа или даже более-менее крепкий плавник позвоночного животного. Итак, сейчас я расскажу тебе о появлении амфибий, которые стали предками и всех остальных наземных позвоночных. — Малфой подал нам знак! — Полумна улыбнулась, принимая из рук Рольфа монетку обратно. — Не исключено, — кивнул он. — Итак, мы уже разобрались, что огромное разнообразие современных рыб представлено почти исключительно типичными и унылыми костистыми рыбами, а также древними, но сохранившими своё смертоносное совершенство хрящевыми. От других классов до нас дошли лишь воспоминания — либо окаменелости, либо жалкие остатки былого величия. Третий класс рыб, лопастепёрые, и включал в себя предполагаемых предков наземных позвоночных. Кое-каких его представителей можно встретить и сейчас. Они делятся на две группы: двоякодышащих и кистепёрых, и если ты посмотришь на доживших до наших дней их представителей, то у тебя не будет никаких сомнений в том, кто же стал предком амфибий. Однако, как это часто бывает в биологии, на самом деле всё совсем не так, как кажется на первый взгляд… — Так, все те создания, которых ты описал, мало напоминают современных лягушек и тритонов! — подытожила Полумна, когда занятие окончилось. — Конечно, — кивнул Рольф, — ведь даже их дальние предки как следует оформятся только к концу каменноугольного периода, а мы пока добрались лишь до его начала. Пока нам важны стегоцефалы, ведь именно они, а вовсе не прямые предки тритонов и саламандр, как можно было бы подумать, дали начало первым рептилиям. — Хотела бы я погулять по древнему лесу! — размечталась Полумна. — Наверное, тот, кто туда попадёт, вначале не поймёт, где находится — не то в прошлом, не он просто уменьшился и упал в траву! Все эти хвощи и плауны… я видела их в окрестностях нашего дома, они такие маленькие! — Ну, современные организмы часто не похожи на своих древних родичей. Скорее, человек в позднем девоне мог подумать, будто оказался на другой планете, особенно если вспомнить про гигантских насекомых. Кроме того, мы точно не знаем, как там выглядел подлесок. Не исключено, что внизу были сплошь гнилые остатки растений вперемешку с водой, образующие непроходимое топкое болото. Отлично подходящее место для амфибий, и плохо — для людей. Подул ветер, перелистывая несколько страниц книги про древних животных, которую держала Полумна — у Рольфа в руках была книжка о растениях — и открылся разворот с изображением самого несуразного создания, которое только можно было представить. Полумна не выдержала и рассмеялась. — А, ну да, — тоже улыбнулся Рольф, словно увидев старого знакомого. — Это котилоринх, он попадётся нам на следующем занятии. Кажется, Рольф в приподнятом настроении, да и она сама тоже… — Рольф, ты случайно не думал над вопросом, который я тебе задала? Он сразу посерьезнел и немного покраснел. — Думал. Хотя и не смог разобраться без… посторонней помощи. И мы пришли к одному необычному выводу. Интересно, чьей помощи? Хотя так ли это важно? — Какому же? — Ты умеешь читать мысли, прибегая к какому-то очень нетипичному виду легиллименции. К сожалению, в книжках про него почти ничего нет, только написано, что даже окклюмент не способен защититься от него. Я допускаю, что ты… могла прочесть все эмоции, охватывавшие меня в тот момент. — Зачем ты столь безразлично говоришь об этом?! Рольф глубоко вздохнул. — Потому что это ничего не меняет! Я недостоин тебя. Он просто не понимает всего… — Почему? Ты чем-то сильно хуже других? Или, может, это я лучше всех на свете? — Второе, — немедленно ответил Рольф, не сдержав улыбки. — По твоей логике выходит, что я всю жизнь должна оставаться одна? — насмешливо поинтересовалась Полумна. Рольф заметно стушевался. Кажется, удалось загнать его в тупик! — Конечно, нет! Но… — Если в сравнении со мной, как ты полагаешь, все столь несовершенны, значит, я могу снизойти до кого угодно, не так ли? — Существуют люди и получше меня! — Может быть. Но не заглядывать же в голову каждому встречному, это совсем неправильно! А тогда я не поверила в то, каким плохим человеком ты прикидывался. И решила посмотреть, как же ты смог применить Круциатус… И узнала правду, — Полумна протянула руку вперёд и дотронулась до Рольфа. — Я знаю, что ты скрываешь в своём сердце. Возможно, лучше тебя самого. — А как насчёт тебя? — взволнованно и пронзительно поглядел на неё Рольф. — Помимо того, что ты показался мне ужасно забавным ещё в поезде? Или того, что с тобой безумно интересно? Ты помнишь, за что я попала на ту отработку? Равно как и на парочку последующих? — Ты отказалась тренировать Круциатус даже на животных, — покивал Рольф. — Ты понимаешь, почему? — Просто тебе их очень жалко. Ты испытываешь сложности, когда думаешь о причинении боли кому бы то ни было. — Ты прав. Сама мысль о причинении боли противна мне. Иногда это даже вредно. Но я не могу иначе. И что же отсюда следует, Рольф? — Не знаю, — искренне удивился он. — Что ты очень миролюбивая? — Боль бывает не только физической. Я увидела и осознала все твои чувства. И поняла, что, если мы не будем вместе, ты станешь очень сильно страдать. Я сама загнала себя в ловушку, не доверившись тебе и решившись насильно узнать, как ты на самом деле относишься ко мне. И теперь у меня нет выбора! Рольф тут же растерялся и, кажется, немного огорчился. — Но… ты же сказала, что была счастлива, когда всё узнала… — Конечно, — кивнула Полумна. — Возможно, даже ты сам ещё не представляешь всей глубины своих чувств. И понять, что это я — их причина, было ужасно приятно… и лестно. — Полумна, — взволнованно произнёс Рольф, — если даже тебе самой кажется, что… что у нас ничего не выйдет, зачем мучить себя? — Глупенький. Разве я говорила о чём-то, хоть отдалённо напоминающем то, что ты сейчас произнёс? Рольф едва заметно вздрогнул. Полумна всё ещё держала свою ладонь на его мантии, а потому почувствовала это. — Теперь, когда ты знаешь обо мне больше, ты понимаешь, в чём наша проблема? Рольф закрыл глаза и долго молчал, прежде чем произнести: — Тебе требуется немного больше времени, чтобы определиться в своих чувствах, и понять, есть ли там… что-нибудь. Для такого необыкновенного человека, как ты, наверное, сложно разобраться во всём том многообразии положительных эмоций, которые ты испытываешь к друзьям. — Как же возвышенно! Я прямо ощутила себя богиней. И ты же понимаешь, что значат твои слова? — Что ты хочешь побыть одна, отдохнуть от меня? — со страхом в голосе спросил Рольф. Ну вот что за дурачок, почему он делает абсолютно неверные выводы из правильных догадок? — Да нет же, напротив! Мы должны встречаться ещё чаще, иначе я никогда ничего не пойму! Рольф несмело улыбнулся, отнял ладонь Полумны от своего плеча, мимолётным жестом прижался к ней губами и отпустил. У Полумны на миг перехватило дыхание от этого прикосновения. — А теперь пройдёмся вместе хотя бы до замка! Потом, так и быть, можешь строить свои слизеринские интриги дальше! Полумне приходилось заниматься с Рольфом на улице или где-нибудь ещё вдалеке от глаз Кэрроу. Ему во что бы то ни стало требовалось разрешение на выезд из Британии, и Полумна решила не расспрашивать, зачем. Но наверняка это было что-то очень важное и особенное!

***

31 октября 1997 года, Лондон, больница Святого Мунго Пятница — особенный день для Кэти. Сегодня, вместо индивидуального обучения у мадам Помфри, она слушает лекции вместе с другими начинающими целителями. В сентябре для неё оказалось большим сюрпризом, что многие из таких, вроде физиологии, читают маглы! Да, даже сейчас. Кэти решила, что члены нового правительства из Упиванцев и сочувствующих им всё равно хотят заботиться о собственном здоровье, а потому смотрят на столь возмутительное нарушение всех чистокровных идеалов сквозь пальцы. Поразительное лицемерие, столь присущее большинству политиков! Занималась Кэти ещё с пятью стажёрами, они были разногодками, и всё равно группа набиралась маленькая — неудивительно, ведь во всей магической Британии насчитывалось не более полусотни квалифицированных целителей! Впрочем, нельзя сказать, что работы у них было невпроворот. Кэти узнавала у мамы, что для маглов в пересчёте на тысячу человек в Британии имеется ещё меньше врачей. Физиология была весьма непростым предметом, хотя именно сегодня всё оказалось куда понятнее, чем обычно, поскольку темой занятия стала боль и механизмы её восприятия. Кэти уже успела ознакомиться с этой темой, когда занималась разработкой заклинания, маскирующегося под Круциатус. Раньше она мало задумывалась, сколь важно это ощущение, но мистер Шмидт, их преподаватель, в красках описал несколько очень неприятных случаев, произошедших с пациентами, лишёнными возможности ощущать боль. Оказывается, бывали и такие! Кэти не преминула спросить, а почему же при сильных душевных переживаниях человек может ощущать физическую боль. Уж она-то понимала, что это значит! Как оказалось, толком этот вопрос ещё никто не исследовал, однако мистер Шмидт предположил, что за оба типа переживаний может отвечать, в первом приближении, одна и та же зона мозга. Хотя куда более вероятное объяснение состояло в том, что при плаче и прочих действиях, которые сопровождают человека во время сильных переживаний, определённые участки тела — в первую очередь глаза или носоглотка — попросту раздражаются, и вызывают боль. Лекторий находился на шестом этаже, рядом с буфетом и аптекой. Кэти пообедала, привычным жестом спрятала сумочку под мантию и хотела было уже спуститься вниз и вернуться через камин в фойе больницы обратно в кабинет Снейпа (его, к слову, ужасно раздражало, что он должен открывать камин в свой кабинет каждую пятницу в строго определённое время), когда на площадке пятого этажа повстречалась со спешащей к себе в отделение миссис Гринграсс. Та показалась Кэти до жути бледной. За ней поднимался Гиппократ Сметвик из второго отделения. — А, мисс Белл, — произнесла она лишённым всяческих эмоций тоном. — Если не боитесь, можете понаблюдать за нашей работой. Там как раз очень непростой случай. — Конечно, миссис Гринграсс, — кивнула Кэти. — Мисс Белл, на вас не надет халат. Позволите? — спросил мистер Сметвик. — У вас в карманах нет магических предметов? Исключая палочку. Кэти покачала головой. Целитель обошёл её, и Кэти почувствовала знакомое прикосновение палочки между лопатками. Наверное, это что-то вроде заклинания, которым пользовался Рольф! Через секунду на ней уже было облачение целителя, а ещё спустя мгновение по глазам слегка резанула и прошла вниз ярко-фиолетовая волна Дезинфицирующего заклятья. — Нам сюда, — указала миссис Гринграсс на одну из палат. Кэти вошла внутрь и увидела на операционном столе, совмещённом с транслюминатором, молодую девушку — та показалась смутно знакомой. А, это же Сандра Фоссет! На курс старше самой Кэти, с Рэйвенкло. Находится в розыске как подозреваемая в связях с Орденом Феникса… Сандра беспокойно металась на кровати и стонала, у неё на щеке красовались два странных пореза, да и вообще, кожа здорового человека, если он не индеец, такой красной быть не могла! Помимо неё, в палате интенсивной терапии, как назвала её про себя Кэти, находились целители Бут — отец Терри из Отряда, и Аль-Мира — молодая, но способная девушка, которая в родном Ираке, где даже в волшебном мире царил ислам, не могла в полной мере реализовать себя. Кэти каждый раз ловила себя на мысли, что лимонно-жёлтая форма целительницы ей особенно подходит. — Что-нибудь новое? — резко спросила миссис Гринграсс. — Позвольте, здесь налицо поражение ядом акромантула! — воскликнул мистер Сметвик. — Такое ощущение, будто на пациентку напала целая стая! — О, спасибо, мы видим, — ехидно отозвалась мисс Аль-Мира. — Жаль только, что кто-то навёл проклятие, разрушающее противоядие. Иначе бы она попала сразу к вам! — Сколько ещё у нас времени? — необычно тихим и спокойным голосом поинтересовалась миссис Гринграсс. Кэти подавила возглас ужаса. Они так спокойно обсуждают чью-то возможную скорую смерть… неужели это черта любого медика, неужели и она сама станет такой? С другой стороны, когда нужно думать, эмоции только мешают! — Полчаса в худшем случае, два в лучшем, — произнёс мистер Бут. — Смерть наступит от отёков и внутренних кровотечений. Даже если принять во внимание кровевосполняющее — надо как-то удалять лишнюю жидкость, а процедуру очищения организма можно проводить не более одного раза за два часа! — У вас есть подходы к разрешению проклятья? — поинтересовался мистер Сметвик. — Нет, доставивший пациентку ничего об этом не знал. Разрешаем сами, я с таким раньше не сталкивалась… седьмой уровень! — Миссис Гринграсс горестно всплеснула руками. Самообладание, кажется, всё же изменило ей. Она сейчас говорила об интереснейшем методе лечения и диагностики, который сильно увлёк Кэти. Он напоминал какую-то игру! Проклятий за всю историю существования волшебного мира было изобретено великое множество, нередко они передавались по секрету в различных чистокровных семействах. Но одно свойство было общим — они затрагивали человека или вещь целиком, невозможно было проклясть только руку, скажем. А для излечения следовало решать головоломку на специальном приборе, в который помещалась кровь проклятого. Бесчисленное множество разноцветных линий предстояло распутать и связать заново так, чтобы они сложились в один из вариантов упорядоченной структуры поистине чарующей формы, тогда прибор подбирал контрпроклятье — особую последовательность чар, нередко самых простых, которые требовалось накладывать в строго определённом порядке через точно отмеренные интервалы времени. Кэти едва умела справляться с пятым уровнем, и мадам Помфри считала это отличным результатом. Проклятья десятого уровня и более высокого считались неразрешимыми, но они были огромной редкостью. Именно таким оказалось проклятье на ожерелье, но тогда миссис Гринграсс не требовалось обязательно разрешать его, ведь стояла задача вылечить Кэти, а не расколдовать ожерелье. Сейчас случай был иным, увы. Разрешением такого сложного проклятия, скорее всего, занимался Янус Тики, он работал в тишине и не любил, когда его отвлекали. — Простите, а почему нельзя просто отфильтровать кровь? — рискнула высказаться Кэти. — Яд уже в тканях, это практически не поможет, — не оборачиваясь, ответил мистер Бут. — То есть, мы будем стоять и ждать, пока Тики справится с проклятьем?! — воскликнула мисс Аль-Мира, нервно встряхнув головой так, что широкая чёрная коса на плече задёргалась, словно взбесившийся шланг. — Вся надежда пока что на него, — кивнула миссис Гринграсс. — Процедура очищения — через… пять минут. А пока постараемся придумать что-нибудь ещё! Кэти молча следила за тем, как советуются четверо целителей. Вскоре миссис Гринграсс и мистер Сметвик провели процедуру очищения. Сандра сразу задёргалась сильнее и громче застонала от боли — это была очень мучительная операция, проводившаяся лишь в крайних случаях. Ещё через некоторое время вошёл мистер Тики. Он казался совсем подавленным. — Что-то не так? — сразу забеспокоилась мисс Аль-Мира. — Я разрешил проклятье. Снимать его следовало начать три… четыре часа назад, — скорбно произнёс он. — У вас есть идеи? — Пока нет, — покачал головой мистер Сметвик. — Сандра… — едва заметно прошептала миссис Гринграсс. В этом голосе было столько скорби, что Кэти сразу догадалась: дело плохо. Наверное, без противоядия яд акромантула и впрямь невозможно одолеть. Или всё дело в дозе? Мистер Сметвик упомянул, что состояние Сандры указывает на укус нескольких тварей. Неужели этой девушке суждено умереть на глазах Кэти?! Она нервно сжала кулаки. Ну что, что тут можно сделать, чтобы помочь? Кэти вдруг ощутила необъяснимое желание встать со стула и подойти к Сандре. Она немного приблизилась к столу. Никто не обратил на неё внимания. Она вытянула руку вперёд, не до конца понимая, что делает. Ладонь вдруг слегка задрожала, и Кэти почудилось, будто прямо в её центре вдруг открылась огромная рана, из которой бешеным потоком брызжет кровь. Хотя её зрение и слух говорили, что это лишь галлюцинация. А затем Кэти ощутила, как проваливается в темноту. — Так соскучились по Мунго, мисс Белл? — раздался над её ухом голос миссис Гринграсс. Она огляделась и обнаружила себя в палате. Солнце ярко светило в окна, тени казались не очень длинными — значит, она провалялась без сознания как минимум одну ночь. Одета Кэти была в больничную пижаму, а её вещи лежали рядом на стуле. — Миссис Гринграсс? Что произошло? Я только лишь ощутила горячее желание помочь Сандре, и… как она?! — Теперь мы непременно её вылечим, хотя это и займёт какое-то время. Произошло чудо, мисс Белл, — улыбнулась миссис Гринграсс. — Или же вам и целителю Сметвику следует хорошенько надрать уши. Какой вариант вам больше по душе? — Первый, — вздохнула Кэти. — Но чутьё подсказывает мне, что мы и впрямь где-то напортачили. Но где? — У меня есть одна идея. Необычная. Миссис Гринграсс взяла сумочку Кэти, надела одноразовые перчатки, открыла её, направила внутрь палочку и, очевидно, воспользовалась невербальными манящими чарами. Вскоре у неё в руке уже было ожерелье. — Мы с вами убедились не столь давно, что ожерелье запасает в себе некую энергию, преобразовывая и аккумулируя забираемую у вас жизненную силу. Похоже, вы смогли воспользоваться этой энергией. — Но как?! Ожерелье же было в сумке! — Да, но она маленькая. Мистер Сметвик мог и не заметить её, когда использовал своё заклинание, а вы про неё забыли. В результате заклинание восприняло вашу сумку как часть одежды. А оно весьма своеобразно реагирует на волшебные предметы! Считайте, что ожерелье было надето на вас, пока вы носили трансфигурированную одежду. — Ожерелье поможет мне вытаскивать людей с того света?! — изумилась Кэти. — Ну, не столь пафосно, но в ваших руках оно, кажется, и впрямь способно на невероятные вещи. — Но я потеряла сознание, — заметила Кэти. — Да. У ожерелья есть предел, но раз уж вы вылечили Сандру не до конца — рискну предположить, что по достижении этого предела оно забирает у вас максимальное количество жизненных сил, которое окажется относительно безвредным, и всё. Но его силы берутся от вас, а не из пустоты. Поэтому вам придётся восстанавливать запас энергии в ожерелье. — Как же? — Самым простым способом — нужно всего лишь побольше питаться. В Хогвартсе это не представляет большой проблемы, не так ли? — Да, домовики будут только рады! — улыбнулась Кэти. — А я не растолстею? — Очень сомнительно. Все излишки «съест» ожерелье. Кэти тут же оживилась — ей в голову пришла замечательная мысль. — Миссис Гринграсс, у вас в отделении есть несколько безнадёжных пациентов! Вдруг я смогу помочь им?! — У всех у них серьёзно повреждён мозг, — вздохнула миссис Гринграсс. — Некоторые целители, включая самого Мунго, умели делать что-то подобное вам, причём безо всяких артефактов, но не в случае пациентов с повреждениями ментального характера. Потому ваше предложение довольно рискованно, но я буду держать его в уме. Быть может, если сторонники Сами-Знаете-Кого потерпят поражение… нам и впрямь удастся кое-что сделать. Но пока что обсуждать такое не следует. Когда миссис Гринграсс так говорила, это означало, что больше она не проронит ни словечка. — Надеюсь, я не буду восстанавливаться полгода, как тогда? — поинтересовалась Кэти. — Нет, ну что вы, — с улыбкой покачала головой миссис Гринграсс. — Я понаблюдаю вас лишь до завтра, на всякий случай, и отпущу. — Но что теперь будет с Сандрой? — встревожилась Кэти. — За ней придут? — Я доверяю всем сотрудникам моего отделения, а также мистеру Сметвику. Они не проговорятся. Остальные не знают, какую пациентку мы лечили. Сандра отправится ко мне домой. Она — моя племянница, мисс Белл, — добавила миссис Гринграсс, очевидно, заметив удивлённое выражение на лице Кэти. — Вы были так спокойны вчера! — поразилась Кэти. — Конечно. В таких ситуациях сильные переживания не приводят к успеху. Кроме самых особенных случаев, как ваш. Вы же очень сильно пожелали излечить Сандру, не так ли? Кэти кивнула. — Чует моё сердце, вы станете великой, хоть и весьма необычной целительницей. Но пока — учитесь, а сейчас — отдыхайте. Миссис Гринграсс покинула палату, а Кэти задумалась. Раньше она была уверена: ожерелье — попытка покушения на её жизнь. Например, из-за того, что она посмела жаловаться на Кэрроу Снейпу. Кто-то из этих троих Упиванцев вполне мог пожелать избавиться от неё за дерзость! Но именно Снейп исследовал свойства ожерелья в прошлом году, так что оно наверняка хранилось у него! Мог ли он знать о силе, которую, как оказалось, обретала Кэти, надевая ожерелье? Ведь в тот день она не только нажаловалась Снейпу на Кэрроу. Следует вспомнить, из-за чего это случилось. Из-за того, что Невилла избили до полусмерти! Не послужила ли такая расправа сигналом для Снейпа подбросить ожерелье Кэти? И если да… это каким-то непостижимым образом свидетельствовало о том, что Снейп не на стороне Упиванцев. Но он же убил Дамблдора! Или он просто стремится защищать учеников, несмотря ни на что? Обо всём этом стоило хорошенько поразмыслить…

***

2 ноября 1997 года, графство Глостершир, окрестности деревни Хайнем «Упиванцы — есть. Следов сопротивления — нет», — грустно размышлял Дин, наблюдая с безопасного расстояния за парочкой егерей, прогуливавшихся вдоль лесной опушки. Егеря — это ещё цветочки. Вчера он издалека видел кое-кого, похожего на саму Беллатрису Лестрейндж. Интересно, что ей тут понадобилось? Дин пробовал проследить за ней, на она очень скоро куда-то аппарировала. И тут неподалёку раздался приглушённый хлопок. Наверняка Упиванцы! А от кого им маскироваться? Всем членам сопротивления Кингсли рассказал, как свести уровень шума при аппарации к минимуму. Дин тихонько прошёл в направлении хлопка, заранее присматривая себе дерево потолще. Вот тебе раз! Так близко он Беллатрису ещё не видел. Рядом послышался шорох, как будто сквозь кусты ломилось стадо кабанов. Но нет, это оказался всего лишь патруль егерей. Смех один! В лагере сопротивления Дин быстро научился ходить если не бесшумно, то по крайней мере не топать как слон. Беллатриса, кажется, была того же мнения. — Взрывопотам и то ступает тише, чем вы, неуклюжие идиоты! — воскликнула Беллатриса. — Нам наконец-то удалось расправиться с новенькой защитой дома моей непутёвой сестры. Ох, сейчас мы прищучим её грязнокрового муженька! Какой же всё-таки у неё противный писклявый голосок временами! Но, секундочку, она упомянула об охоте на грязнокровок?! Дину с остальными несколько раз удавалось утянуть маглорождённых из-под самого носа егерей и Упиванцев. И пусть сейчас он один, но он всё ещё часть сопротивления, несмотря ни на что! Может быть, ему удастся что-то сделать? Сестра Беллатрисы — это, должно быть, Андромеда Тонкс, и она, как известно, вышла замуж за маглорождённого. Её фотографии печатали в газетах как подозреваемой в пособничестве Ордену Феникса, но награду за голову не назначали, лишь призывали «быть крайне осторожной при общении с этой заблудшей отщепенкой древней чистокровной семьи». Решено: Дин должен проследить за Беллатрисой и егерями! Ничего сложного, в принципе: если эти двое и дальше будут так топать, то можно идти, особо не таясь. — За мной! — скомандовала Беллатриса и быстро, а также, надо признать, тихо направилась по едва заметной тропке, бегущей через подлесок. Егеря же продолжили шуметь, тревожа окрестных пичуг и сорок. Дин держался немного поодаль, всё равно он даже без издаваемого ими звука хорошо видел волшебников в мантиях. А вот его самого, учитывая цвет кожи, в серо-зелёной одежде, приобретённой не столь давно в обычном туристическом магазине, заметить было ой как не просто! Во всяком случае, он надеялся на это. Беллатриса с егерями некоторое время шла через лес, пока вдруг не наткнулась на незримую преграду. Злодейка жутковато ухмыльнулась, выставила вперёд руку с палочкой и начала что-то шептать себе под нос. Картина перед глазами Дина на мгновение раздвоилась, а затем он увидел, как вместо леса возникла поляна с опрятным белым домиком. — Решили обойтись без заклятья Доверия, голубки, ну ничему не учатся, — удовлетворённо произнесла Беллатриса, едва не облизываясь. Дин аж передёрнулся от отвращения. Она с егерями прошла дальше, Дин хотел было последовать за ними, как вдруг ощутил прикосновение чьей-то палочки к затылку. — А вот это будет крайне неосмотрительно с твоей стороны, сынок. Я тебе не враг. Надеюсь, ты поймёшь меня и не станешь совершать глупостей. Дин медленно кивнул и обернулся, увидев… мужа Андромеды, Теда Тонкса. Егеря обещали награду за него, как за маглорождённого, уклонившегося от регистрации. — Мистер Тонкс? — на всякий случай уточнил Дин. — Он самый. — Там разве не ваша жена внутри? Вы так спокойны! — Беллатриса никогда не поднимет руку на сестру. Во всяком случае, если я не сижу рядом и не раздражаю её своей нечистой кровью. — Так вы в бегах или нет? — уточнил Дин. — Я решил уйти из дома недавно, когда узнал, что в наших краях объявились егеря с Упиванцами. Но сегодня увидел Беллатрису и решил поглядеть, что же она будет делать. А ты здесь откуда, сынок? — Я был в сопротивлении, — вздохнул Дин. — Во время одной из моих отлучек наш лагерь накрыли. Все сбежали, к счастью, но я понятия не имею, куда! Хотел найти своих, выйдя на след кого-то из Упиванцев, и прослышал, что их видели в Глостершире. Здесь, то есть. А вы случайно не из сопротивления? — Нет, увы, — мистер Тонкс покачал головой, — я лишь недавно сбежал, говорю же. Может быть, нам кого-то удастся найти вместе? — Вполне возможно! — кивнул Дин. — Мне не слишком трудно жить одному, магия спасает, всё же, но это очень скучно! — Тс-с-с, Беллатриса выходит. Дин и мистер Тонкс спрятались за широкими стволами и проследили за Беллатрисой. Та подошла к древнему вязу на другом конце поляны и яростно разнесла его в щепки несколькими заклинаниями. Егеря со страхом взирали на неё с почтительного расстояния. — Меда так любила сидеть под ним летними вечерами… — сокрушённо пробормотал мистер Тонкс. Очевидно, на шум вышла и миссис Тонкс. Дин увидел, как отогнулась и тут же вернулась на место занавеска на втором этаже. Значит, всё хорошо, как и полагал мистер Тонкс. Беллатриса напоследок пнула прогоревший насквозь остов старого дерева, а затем аппарировала. За ней последовали и егеря. — Хоть палатка-то у вас есть? — поинтересовался Дин. — Конечно, — кивнул мистер Тонкс. — Древняя фамильная палатка. Меда говорила, она обставлена в викторианском стиле. — Волшебники есть волшебники! — вздохнул Дин. — Никакой романтики! Ужас! — В моём возрасте, сынок, начинаешь мечтать об удобной постели и тёплой ванне вместо так называемой «романтики», — усмехнулся мистер Тонкс. — «Эванеско» на землю — шишки и палки долой! Поставил палатку, достал надувной матрас из рюкзака, всё равно я его заколдовал на вместимость и уменьшенный вес. Поверх него — спальник, вот и удобная постель! Если прохладно — согревающее заклинание. А помыться можно и при помощи Агуаменти, как раз там вода не горячая и не холодная, — описал Дин свои обычные действия. — Вот маглам и впрямь трудно! А с магией всё совсем легко! — Может быть. Никогда не понимал этих походных дел, честно говоря, — признался мистер Тонкс. — А кем вы работали? — спросил Дин. — Медбратом в Мунго, в первом отделении. Волшебная травматология, если так можно выразиться. — О! — оценил Дин. — Тогда нам точно нужно найти сопротивление. У нас один только Кингсли разбирался в целительстве лучше базового аврорского уровня. — Кстати, вы так и не представились, — заметил мистер Тонкс. — Ах, да! — хлопнул себя по лбу Дин. — Дин Томас. Учился на Гриффиндоре, был бы сейчас семикурсником. — Вам так важен факультет? — Конечно! Сразу становится ясно, что за человек перед вами! — Не всегда. Вот, например, моя жена — со Слизерина. Полагаю, вы его как минимум недолюбливаете. — Э-э-э… да. И она вправду хороший человек? Дин понял, насколько глупо должен был прозвучать его вопрос, и смутился. — Самый лучший на свете, — с улыбкой кивнул мистер Тонкс. — Слизеринцы далеко не всегда плохие. Но часто — очень своеобразные, с точки зрения человека с другого факультета. — А вы сами где учились? — спросил Дин. — Как и вы. На Гриффиндоре, — ответил мистер Тонкс, а затем не выдержал и рассмеялся — наверное, столь забавным показалось ему удивлённое выражение, застывшее на лице Дина. — И познакомились мы ещё в школе, — добавил он, чтобы, очевидно, окончательно добить его.

***

4 ноября 1997 года, окрестности Хогвартса — Добавь ещё гадючьи клыки! — улыбаясь во весь рот, посоветовала Ханна. — Чтобы лишний раз намекнуть, на каком факультете учился наш красавец! Невилл кивнул и белой краской дорисовал на страшную безносую морду с красными глазами — не называть же это лицом — длинные ядовитые клыки. — По-моему, нашим страшилищем можно напугать любого слизеринца, — отметила Джинни. — Ага, — согласился Шеймус, — Малфой так точно бы в штаны наделал. — Он иногда встречается с оригиналом, Шеймус, — необычно тихо отозвалась Полумна. — Мне кажется, он бы не показал своего страха, даже если бы и вправду испугался. — Ты какая-то грустная сегодня, Полумна. — Немного. Ничего страшного, Эрни. — Ну как, готово у вас? — спросила Сьюзен, только что явившаяся со стороны Хогвартса с большой парящей кастрюлей. Оттуда доносился вкусный аромат варёной картошки с укропом. — Сама полюбуйся, только не урони ничего, — усмехнулся Шеймус. Сьюзен поставила кастрюлю на землю, обошла чучело кругом и ахнула. — Как настоящий! Просто жуть! — Ну как? Получается? — раздался бас Хагрида. Он волок на спине огромную вязанку дров, но усталым совершенно не казался. — Да мы уже закончили. Если, конечно, никто не хочет больше ничего добавить. Шеймус пробормотал что-то по поводу палочки, которую он бы заменил кое-чем ещё, не будь здесь девушек. Разумеется, настоящую волшебную палочку «Волдеморту» никто давать не стал — обошлись веткой росшей неподалёку бузины, чтобы лишний раз пожелать ему всяческих неудач и поражений. Ханна заметила, как задумчиво Полумна следила за «вручением» чучелу палочки, но комментировать никак не стала. — Эрни, Шеймус, Невилл, помогите-ка! — скомандовал Хагрид. Он бухнул дрова на землю, и парни под его чутким руководством принялись складывать вокруг чучела большой-пребольшой костёр, чтобы горел подольше, поярче и дотла! Невилл, конечно, таскал самые большие и тяжёлые поленья. Наравне с Хагридом, то есть. — Шеймус, ты, помнится, собирался помочь? — напомнил Эрни, когда костёр был готов. — Конечно! — кивнул Шеймус, доставая откуда-то из-под мантии две больших бутыли с мутным и вязким содержимым. — Хагрид, ты у нас самый высокий, тебе и поливать! И впрямь, голова чучела расположилась лишь немногим выше макушки Хагрида. Он открыл первую бутылку, и Ханна вскоре почувствовала своеобразный запах жидкости для розжига костров. — Ну, кто будет поджигать? — осведомился тем временем Эрни. — Я точно знаю, кто не будет! — отозвалась Джинни, многозначительно покосившись на Шеймуса. — Ну а что вообще может пойти не так?! — возмутился тот. — Ну, вдруг ты нечаянно подумаешь «Конфринго» вместо «Инсендио?» — предположила Полумна. — Это было спланировано! — возмутился он в ответ. — Кэрроу сказал поджечь тот манекен, я и поджёг! Конкретнее надо было быть! — Скажи спасибо, что я вовремя вызвалась на отработку, — погрозила ему пальцем Сьюзен. — Вот угодил бы к Крэббу и Гойлу — не веселился бы так! — А я всегда подозревал, что пуффендуйцы созданы, дабы выручать всех остальных, — задумчиво проговорил Невилл, подмигнув Ханне. — Так давайте вместе подожжём! — предложила она. — Просто с разных сторон. Костёр большой, всем места хватит! — Только за Шеймусом всё равно следить надо, — предупредила Джинни. И вот, они ввосьмером окружили костёр с торчащим из него чучелом и достали палочки, а Хагрид — до смешного крохотный в сравнении с ним самим зонтик. — Ну, на счёт «три!» — воскликнул Невилл. — РАЗ! ДВА! ТРИ! — Тёмный Лорд, гори! — добавила Джинни. Из семи палочек и зонтика вырвались тонкие струйки огня, костёр вместе с чучелом ярко запылал. Очень скоро стало так жарко, что Ханне пришлось отступить на пару шагов назад. — А красиво получилось, — задумчиво протянул Эрни, наблюдая за тем, как огонь пожирает страшную безносую морду. — Ага. Авось прототип ждёт та же судьба в самом скором времени, — ухмыльнулся Шеймус. Полумна едва заметно вздохнула, но от Ханны это не укрылось. Может, поговорить с ней потом?.. А всё-таки хорошо рядом с костром, тепло! Редкие низкие облака проносились по небу, дул сильный прохладный ветер. Зато — никакого дождя! Самые тонкие дрова, политые жидкостью и подожжённые заклинаниями, прогорели быстро. Вскоре Хагрид специальной палкой собрал из-под костра побольше углей и предложил всем запечь над ними жирные домашние сосиски. Кастрюлю с картошкой ещё загодя переставили поближе к костру, чтобы не остыла. Ханна перевернула сосиску и придвинулась поближе к Невиллу. — Так странно, — вдруг произнёс он, — Сама-Знаешь-Кто, увы, всё ещё жив и здравствует, а мы тут его сжигаем. Ведь этот обычай с Гаем Фоксом ведь зародился уже после его смерти? — Да, — кивнула Ханна. Это они с Шеймусом и Сьюзен придумали устроить сегодня небольшой праздник, подобно маглам. — Ну, мы как бы желаем Сам-Знаешь-Кому не лучшей участи! Как я слышала, в Болгарии и других странах на востоке Европы принято сжигать на некоторых праздниках чучело зимы, когда она ещё вовсе даже не кончилась! Но все знают, что зима не вечна, и как бы намекают: пошла прочь, не рады здесь тебе! И она, конечно, уходит — рано или поздно. — Дурмстрангцы говорили, что зима у них совсем не похожа на нашу, — задумчиво произнёс Невилл. — Снег лежит намного дольше месяца, и иногда ударяют такие морозы, что можно выплеснуть чашку кипятка из окна замка, и вся вода обратится в пар, не долетев до земли. — Бр-р-р, — поёжилась Ханна, — хорошо всё же, что у нас не так! Неудивительно, что там настолько не любят зиму и желают ей поскорее сгинуть, как мы — Сам-Знаешь-Кому. — Но в ней есть своя красота, — задумался Невилл. — Всё такое белое, спокойное, безмятежное, как никогда не бывает летом. — Мёртвое, — передёрнулась Ханна. — Зимой… так мало жизни. Не люблю её. Сосиски оказались чудо, как хороши, особенно со вкусной варёной картошкой. Когда все поели, Джинни вдруг нахмурилась. Её лицо казалось Ханне очень странным, неземным в отблесках пламени всё ещё пылавшего костра. — О чём загрустила, Джинни? — поинтересовалась Полумна. — Если я произнесу это вслух, вы все, возможно, попадёте в смертельную опасность. — Да ну что ты такое говоришь, — едва не поперхнулся Хагрид. — Здесь только мы, и всё. Что же опасного? — Сначала я просто подумала: что за ирония! — призналась Джинни. — Гая Фокса и феникса Дамблдора зовут одинаково, вы же знаете? Ну, Фоукс? Невилл согласно кивнул. — Фениксы умеют сгорать и возрождаться из огня. — Славные создания! — не удержался Хагрид. — Да. И… а если Вы-Знаете-Кто такой же? И тоже… будет возрождаться, сколько раз бы его не убили? И вся эта война повторится опять, а потом снова и снова? Только в следующий раз это будут уже наши дети… а потом внуки. Ханна вздрогнула. А вдруг Джинни права? И их с Невиллом детям (они непременно будут!) придётся когда-нибудь переживать такой же ужас? — Тот дневник, про который ходили слухи на нашем втором курсе… — осторожно начал Невилл. — Да. На мой взгляд, там точно содержался кусочек его души, — кивнула Джинни. — Сколько ещё таких может быть рассеяно по свету? И ведь они наверняка спрятаны в самых безобидных предметах… Эрни тоже поёжился. — Ну, это всего лишь предположение, — сказал он. — В первый раз Сами-Знаете-Кто умер при очень странных обстоятельствах. Может, его поэтому не до конца убило? Будем надеяться, в этот раз Гарри или кто-нибудь ещё, кто избавит нас от него, сделает это наверняка! — Хорошо бы, — вздохнула Джинни. Чтобы отвлечь всех от горестных мыслей, Хагрид принёс традиционный десерт — печёные яблоки в ирисках. Они тоже оказались очень вкусными, вот только ужасно липучими. Ханна громко рассмеялась, завидев, как Невилл гримасничает, пытаясь разлепить склеенные намертво зубы. Когда он, наконец, справился, Ханна не выдержала и поцеловала его, не забыв в очередной раз оценить цвет его кожи — на этот раз она про себя сравнила его с ярко тлеющими углями из костра. Даже Джинни сейчас улыбнулась, а не огорчилась. Но приближалась полночь, и настала пора расходиться. Все засобирались и поспешили в замок. Не хватало ещё нарваться на Кэрроу или Снейпа. Ханна немного оторвалась от остальных, чтобы пообщаться с как всегда задумчивой и медленнее всех бредущей Полумной. — Ты казалась напуганной, когда мы обсуждали Сама-Знаешь-Чью смерть, — произнесла Ханна. — Почему? Я догадываюсь, что ты тоже ненавидишь его. Тогда почему? — Нет! — воскликнула Полумна и вдруг заговорила неожиданно горячо. — Он — ужасный человек, и, возможно, уже не совсем человек, но ненависть — это разрушительное чувство, оно порождает лишь боль и страдания — как тому, на кого направлено, так и самому ненавистнику! Я уже говорила тебе тогда… Ханна вспомнила занятие по Патронусу, затем случившееся после, и против воли улыбнулась. — Ты не слушаешь меня, — горестно вздохнула Полумна. — Я просто о другом немного подумала. — Ханна, послушай! — воскликнула Полумна. — Я знаю, ты ненавидишь Тёмного Лорда, и Упиванцев, и даже всех слизеринцев. Но это плохо и неправильно! Ты причинишь боль и себе, если будешь продолжать! — Они убили мою маму! — возразила Ханна. — Значит, я должна ненавидеть Чары? — необычно тихим голосом поинтересовалась Полумна. Мерлин, она же тоже лишилась матери, и намного раньше Ханны… Но ох уж эта вечная способность когтевранцев ставить собеседника в тупик во время спора! — Это другое! — Когда-нибудь ненависть может стать причиной того, что тебе станет невероятно, невообразимо больно, — покачала головой Полумна. — Пожалуйста, хотя бы задумайся об этом. Я тебя очень прошу!

***

8 ноября 1997 года, Хогвартс — Я тебя прошу, Скамандер: хотя бы сегодня никаких тактик и хитрых приёмов от Белл! — едва не взмолился Драко. — Ну конечно же нет, — закатил глаза Рольф, — ведь она сможет предупредить гриффиндорцев обо всех моих приёмах в режиме реального времени! Что-что?! Драко бросил взгляд на преподавательскую трибуну, где обычно обретался и комментатор. Ага, вот и Белл! Это она будет комментировать?! Вот ужас-то! Он оглядел выстроившихся перед ним гриффиндорцев. Пикс, Кут, Роббинс, Уэйн, Финниган, Аберкромби… и Уизли! И все до единого косятся на него далёкими от приязни взглядами. — Привет, народ! Поздравляю всех с первым матчем сезона! — разнёсся по стадиону голос Белл. — Сегодня, как и обычно, играет Слизерин против Гриффиндора. К сожалению, наше чудесное Министерство не захотело видеть на поле некоторых нежелательных личностей, а потому в команде Гриффиндора произошли значительные изменения. Джинни Уизли переквалифицировалась в ловца — ей не впервой! Новыми охотниками стали Шеймус Финниган и Ромильда Вэйн, а место вратаря занял Юан Аберкромби. С вашего позволения, его единственного на нашей игре я буду называть по имени! Но и в команде Слизерина не обошлось без замен! Так, на позиции Юана играет Рольф Скамандер. Они оба отлично умеют защищать ворота, уж поверьте, и мне самой интересно, кто же окажется лучше! Так-так, выходит, Белл и правда по-серьёзному тренировала Рольфа? Ну да, они же друзья… Драко до сих пор боялся, что если только Рольф прознает, кто отправил Белл на полгода на больничную койку… — Также у Слизерина два новых охотника — Грэхэм Причард и Астория Гринграсс. И совсем скоро мы узнаем, как наши новички вписались в составы своих команд! К ним вышла мадам Хуч. — Пожалуйста… обойдитесь без грязных приёмов все, — произнесла она, смерив Драко пронзительным взглядом. Он подошёл к Уизли, и та мстительно сжала его руку так, что стало больно. Ну ничего, он ещё отомстит ей прямо на поле, благо оба ловцы… Прозвучал свисток, и Драко взмыл вверх вместе с остальными. Мадам Хуч сбросила мячи, и снитч, как и полагается в начале матча, унёсся куда-то с бешеной скоростью. Никто не хотел смотреть, как ловец поймает его в первую же минуту! Тактика Драко была проста. У Уизли довольно тихоходная метла в сравнении с его, значит, надо держаться рядом, а как только она увидит снитч — догнать, перегнать и победить. — Итак, квоффл у Финнигана! Он обходит Вейзи, уклоняется от бладжера Гойла и атакует. Мимо, Скамандер отбивает мяч ногой прямо в голову Крэбба! Видимо, он спутал квоффл с бладжером, ногу с битой, а себя с загонщиком. Но Крэбб, кажется, ничего и не заметил, а квоффл перехватывает Гринграсс… — Скамандер, какого дементора ты творишь?! — набросился на Рольфа Драко. — Я случайно, правда! Твои дружки такие объёмные… у меня было время отбить мяч, но не просчитывать его траекторию! Драко вернулся на позицию над центром поля. Астория свою атаку тоже провалила, и квоффл перешёл к Роббинс. — Пас Финнигану, — комментировала Кэти, — так-так, отличная работа! Пикс и Кут одновременно бьют по бладжеру, Вейзи не смог перехватить квоффл и вместо этого едва не рухнул с метлы. Финниган вновь атакует и… гол! Гриффиндор открывает счёт! Не зря я Симусу показала этот кручёный бросок! Криворукий Рольф… Драко так и знал, что он спасует первым. — Скамандер сбрасывает мяч Причарду, вместе с Вейзи они прорываются к кольцам. Гойл попадает по Финнигану, квоффл по-прежнему у Слизерина и… гол! Неожиданный пас Гринграсс — и счёт становится равным! Такого приёма я не встречала ещё ни на одном матче, интересную тактику показывает Слизерин! Драко сделал несколько кругов над полем, но снитч явно не хотел даваться ему так просто. Уизли тоже пребывала в растерянности. — Роббинс атакует и… зона! Уэйн, кажется, забыла, что нельзя находиться прямо перед кольцами более трёх секунд! Наверное, залюбовалась на Скамандера, он весьма симпатичный! Квоффл сбрасывается на середину поля охотниками Слизерина! Драко с улыбкой проследил, как Уэйн подлетает к Белл и возмущённо грозит ей кулаком. А вот нечего, и вправду, понаберут новичков в команду и толком правилам не обучат. У Драко все знали такие аспекты игры, кроме Крэбба и Гойла, но для загонщиков, к счастью, особых правил не было. Матч шёл с переменным успехом. Вратари у обеих команд, нельзя не признать, попались неплохие. Прошло полчаса, и счёт оказался всего лишь тридцать-двадцать в пользу команды Драко. — Сдвоенный удар от Крэбба и Гойла! — вдруг услышал Драко и содрогнулся. Его загонщикам редко удавался подобный приём, но если всё же удавался… — О, Мерлин, вы это видели?! Скамандер ловит Уэйн, словно это она квоффл, и бережно опускает на землю! Если бы наши ловцы реагировали столь стремительно, у снитча не было бы шансов! Да, не зря, наверное, Уэйн строила глазки в штрафной зоне! Команда Гриффиндора отказывается от замены, в то время как Гринграсс пользуется небольшой суматохой в их рядах и забивает два гола подряд! Юан, не переживай! За всю историю Хогвартса на квиддичном поле ещё никто не умирал, я проверяла! Ну вот, Скамандер играет в джентльмена. Но ладно, такая атака от загонщиков… Уэйн ещё крупно повезло. Так-так, что там? Уизли, поди, снитч заметила? Пришла пора выиграть! Малфой резко спикировал вниз, за Уизли. Да, вот снитч! Ага, отлично, он резко забрал вверх, приближается к нему… нет, снова отвернул… теперь они с Уизли наравне, всё равно хорошо… идут бок о бок, Уизли даже вырывается немного вперёд. Да что у неё за метла?! Вроде бы совершенно обычная… может, она её как-то усилила? Или же просто весит меньше, чем Драко, оттого и выигрыш в скорости? Надо срочно её отвлечь! Он даже знает, как! Драко сделал большие глаза, придал своему лицу крайне удивлённый вид и завопил: — Это Поттер! Прямо на трибунах, вон там! Джинни на секунду обернулась, снитч в этот момент очень кстати дёрнулся вправо, и Драко тут же его поймал. Победа! — Малфой ловит снитч! Со счётом двести ровно-тридцать побеждает Слизерин! Он это сделал, наконец-то! Впервые смог одолеть Гриффиндор! Он вырвал-таки победу у проклятых красно-жёлтых! Огорчало лишь, что на матче на самом деле не было этого заносчивого Поттера! Но Слизерин всё равно победил! Драко спустился вниз, к мадам Хуч, чтобы передать ей снитч. Там его уже встречали остальные игроки. — Отлично! — первым похвалил его Рольф. — Я так понимаю, это первая победа в матче Гриффиндор-Слизерин за несколько лет! — Да, Драко, ты супер! — улыбнулась Астория. — Вы тоже замечательно справились, — признал Драко, — ведь старым составом мы не выигрывали ни разу, значит, победа общая. Все молодцы! Ох, чувствую, сегодня наша гостиная ненадолго превратится в филиал Гриффиндора! — По столь ярким поводам — не зазорно! — ухмыльнулся Причард. — Я как знал, что сливочного пива надо загодя припасти! На выходе из раздевалок его встретила Дафна. — Я хотела бы сказать тебе пару словечек. Ну и тон. Она его отругать хочет? За что, Мордред побери?! Все, кроме Рольфа, ушли. — Что случилось, Дафна? — спросил он. — Это наше дело, и тебя оно совершенно не касается, — холодно отозвалась Дафна. Рольф погрустнел, пожал плечами и отправился восвояси. — Что такое, Гринграсс? — спросил Драко, нутром чуя, как ему сейчас устроят неплохую такую выволочку. — Я обратила внимание, что Уизли ходила вся заплаканная после матча. Она не стала бы так реагировать на простое поражение. И я следила за тобой во время погони. Что ты сказал ей тогда, Драко? — Я… я всего лишь попытался отвлечь её тем, что на поле якобы Поттер! И у меня всё получилось! Это же по нашему, Дафна! По-слизерински! — Нет, — вздохнула она. — Нет? — Когда Рольф прикинулся гриффиндорцем, чтобы выведать сведения про их команду у Аберкромби — вот это было по-слизерински. А содеянное тобой попросту низко и жестоко! Как и тогда, на матче, где ты решил изобразить дементора. — Да чего в этом страшного? Подумаешь, втрескалась Уизлиха в Поттера! Как раз отличный шанс воспользоваться этим! — Драко! — вдруг вскричала Дафна. — Это как если бы Уизли крикнула тебе, что на поле Сам-Знаешь-Кто пытает или убивает твою мать! Это то же самое! Играть на чужой боли — мерзко! Едва Дафна произнесла это, Драко вздрогнул. Сравнила, тоже мне! Где эта глупая Уизли — и где мама? Да и зачем бы Драко верить подобным утверждениям? Но всё же, он непременно оглянулся бы на такое. Вот только плакать после не стал бы, нет уж… — Надеюсь, ты никому об этом не расскажешь? — Нет. Но только потому, что ты ещё очень плохо представляешь себе, каково это — любить и быть любимым. И я не про семью. Драко вдруг почувствовал необъяснимое облегчение. Он почему-то очень не хотел, чтобы Астория или Рольф узнали, как именно он выиграл матч.